Знак клана Фут

      Майки просто не открывал глаза. Он мог бы это сделать — он иногда даже делал это, когда ему начинало казаться, что он умер; когда становилось тяжело дышать; когда конечности сводило бесконечной, непрекращающейся судорогой; когда раны начинали гноиться и боль, отходящая от них по всему телу, заставляла сжимать зубы и вздрагивать. Но он старался не открывать глаз — так было легче. Когда он видел перед собой эту каменную, пустую и безнадёжно глухую темницу, его одолевала слабость. Физическая и душевная — по очереди или обе разом. Хотелось домой — но он уже не смел надеяться, что за ним придут. Рахзар говорил ему об этом с самого начала. Он с самого начала сказал, что Майки не будут искать, что они все уверены, что он мёртв и что уже давно разлагается в иле на дне злосчастного Ист-Ривера. Майки не поверил ему — он безропотно верил в то, что его спасут из этого адского плена. Не спасли. В темнице клана было темно всегда — уже через пару часов в ней он сбился во времени и понимании дня и ночи; всё слилось в один безвременный тёмный час, который длился вечность, в котором не было смены ночи на день, в котором оставалось неизменным время года. Майки думал, что на улице всё ещё была зима — но он не был в этом уверен. Он уже ни в чём не был уверен. Даже в своей вере в лучшее. Здесь было сыро и холодно — тоже всегда. Майки порою казалось, будто он застывал на пару часов в моменты особого холода, а потом снова отмирал, когда становилось чуть теплее. Он не спал — хотя очень хотелось; он знал, что его всё равно разбудят, что сон не имел никакого смысла и что после него ему становилось только морально хуже из-за резкого пробуждения. Ему не дозволено было спать — он должен был лишь бодрствовать. Майки не знал, кого ненавидел сильнее: Рахзара или Тигриного Когтя. Они допрашивали его по очереди, иногда зовя с собой Саблезуба — Майки, всякий раз слыша отпирающийся замок, отчаянно жалел лишь о том, что не утонул. Мёртвым было бы проще. Мёртвому телу уже всё равно, что с ним делают. А вот Майки, к несчастью, было не всё равно — он вздрагивал всякий раз, когда слышал скрежет когтей Рахзара; его начинало трясти от одного лишь голоса Тигриного Когтя. Он ненавидел их обоих: первого за то, что скинул в реку и не добил там же; второго — за непрекращающиеся издевательства. Они довольно быстро догадались, что любые пытки с водой воспринимались им особенно остро: любое, даже малейшее притапливание вызывало панику; нахождение под водой дольше минуты вгоняло в истерику; поливание ледяной водой вызывало горячие слёзы, которые, не остывая, смешивались с очередным опрокинутым на голову ведром. Ему выкручивали руки, вырывали ногти — они действовали методично, терпеливо ожидая, пока он заговорит. Нет, он не кричал — он слишком уставал, чтобы кричать; но его сердце колотилось постоянно, в его теле дрожь не проходила даже спустя долгие часы, он не мог думать, его руки переставали его слушаться, его ноги больше не реагировали на команды и даже не болели, у него раскалывалась голова и зудели мышцы; ему слишком хотелось лечь и разреветься. Он мысленно готовился к смерти — но его не убивали; точнее, его смерть приходила медленно, глумливо, никогда не подходя к нему ближе расстояния вытянутой руки. Просто убить — быстро и относительно безболезненно. Неужели это так сложно? Он совершенно искренне ненавидел Тигриного Когтя за то, что тот, словно заведённая шарманка, монотонно повторял одни и те же вопросы про братьев, про дом, про друзей. Майки молчал — его приучили молчать, он знал, что из его рта не должно было выскользнуть ни единого слова, за которое возможно было зацепиться. Он совершенно искренне ненавидел Рахзара — за то, что тот столкнул его в воду, за то, что не убил сразу же, за то, что теперь из-за него и его лап Майки не чувствовал рёбер. Он был покрыт следами от когтей — Рахзар не пытался нарочно убить его, нет; он просто хватал, таскал, толкал, и когти сами собой впивались в кожу, сами собой разрывали, сами оставляли отметины. Когти, казалось, добрались и до лёгких, выцарапали их, проделали в них огромные дыры — до такой степени Майки было тяжело дышать. В этом месте, в самом дальнем углу темницы, был тяжёлый воздух — нечеловеческий, такой, который невозможно было вдохнуть полной грудью. Жестокий, пропитанный металлом, чтобы убивать изнутри. Чтобы добивать изнутри. Майки ненавидел Шреддера: хотя бы за то, что тот сохранил ему жизнь, но ещё сильнее — за смерть отца. Если бы отец был жив, ему бы не пришлось погибать сейчас здесь, в холоде, страхе и постоянном унижении. Он был бы с братьями. Майки хотел бы сейчас быть с ними. И Господи, как же он жалел, что у него под рукой не было ничего, с помощью чего он мог бы совершить харакири. Так бы он смог встретиться хотя бы с отцом — и сохранить при себе все секреты. Но ему не давали совершить самоубийство — у него и не было на это никаких сил. Вначале он надеялся на спасение, поэтому откладывал свою смерть как мог; спасение не пришло, но и сил самостоятельно удушиться уже не осталось. В его голове ни раз мелькала страшная, мерзкая мысль рассказать — просто сдаться, не сопротивляться воде и плыть по течению; пусть поток зальёт ему уши и рот, пусть изъест изнутри скрывающейся в нём кислотой: он всё расскажет, он не будет строить из себя героя, которым не является. Но всякий раз он останавливал сам себя — от этой мысли у него в груди холодело сильнее, чем при мысли об очередной пытке. Ему становилось страшно. Что-то в его груди — не рёбра, нет — начинало болеть похуже и посильнее при одной мысли о предательстве. Ему становилось страшно, но не за себя — за братьев. Он понимал, что клан Фут придёт за ними, как только он расскажет. Придёт — и сделает с ними всё то же, что сделал с отцом и делал сейчас с ним. Жизнь и смерть его братьев отделяло лишь его молчание. Молчание, которое он не смел прервать. Тигриный Коготь в очередной раз спрашивает, где находится их логово — Майки очень сильно хочет послать его к чёрту. Но молчит. Он не произнесёт ни слова — из принципа. Он откусит себе язык — из всё того же принципа и понимания, что одна его смерть должна спасти минимум три другие жизни. Его почти доломали — и Тигриный Коготь, и Рахзар видят это по тому, как Майки не сопротивляется и даже не дрожит, когда кто-либо вновь заходит к нему в камеру. Его почти доломали — но Майки знает, что он продолжит молчать. И будет делать это даже когда его сломают.

***

      Ожидание пускай и тянулось до неприятного медленно, но хотя бы не давило мозг и не выедало нервы — окружающие, казалось, чувствовали себя на удивление спокойно и собранно, не ощущая или, по крайней мере, не показывая волнения. Раф, подперев кулаком щеку, сидел на диване, терпеливо ожидая начала. Да, Майкл опаздывал — от часа ночи прошло уже десять минут — хотя это не было удивительно: Майкл никогда не отличался ни пунктуальностью, ни стремлением приходить «пораньше». Раф периодически поглядывал на тёмное кухонное окно, ожидая заметить в нём тёмный силуэт, но не видел ничего, кроме абсолютной темноты. Ожидание если и не давило, то раздражало хотя бы тем, что никто не знал, придёт ли Майкл в действительности — он, как и все, кроме Эйприл, телепатией не обладал и сообщить о своих намерениях не мог. В конце концов, Майкл порой оставался таким Майки, что от него стоило ожидать всего — от внезапных визитов до полного бойкотирования встреч. Да даже если и не забыл — кто знает, что сейчас в клане Фут творится. Может, у него просто не оказалось возможности выйти из издания, а они сейчас, как дураки, сидят и ждут того, кто уже точно не придёт. Раф отвернулся от окна, коротко обведя взглядом комнату. Они снова были в гостиной Эйприл — Спайк всё же дошёл до Роквелла и запретил ему устраивать встречи в их убежище. С одной стороны, логично, ведь безопасность превыше всего, с другой — какой толк, если Майкл уже знает, где они располагаются? Донни лежал в кресле — он выглядел живее и бодрее, чем ещё неделю назад, что не могло не радовать. Видимо, активное продумывание плана пошло ему на пользу, расшевелив не только мозги, но и настроение. Эйприл и Кейси о чём-то увлечённо шептались, спрятавшись в проходе коридора — Раф, как бы ни напрягал слух, так и не смог разобрать тему их разговора. Лео стоял у стены, разделяющей гостиную и кухню — он не выглядел напряжённым, хотя Раф знал: он сомневается. Да что таить, Раф тоже сомневался — их план беспокоил его не на шутку. Начать хотя бы с того, что вся схема действий строилась на словах одного человека, который, во-первых, мог что-то перепутать или намеренно недоговорить, а во-вторых, что-либо неверно понять и также неверно им передать. Ладно, план они составили, причём — если Майкл нигде не напутал — вполне рабочий. Проблема только в одной конкретной детали, несогласие с которой со стороны Майкла может привести к конретному такому тупику и в плане, и в их отношениях. Раф, вздохнув, снова взглянул на окно кухни — в нём, спустя долгие несколько секунд, наконец выросла тень. — Пришёл, — произнёс он, и остальные быстро подобрались, обернувшись к проёму, ведущему в кухню. Послышался стук открывающегося окна — в гостиную пробрался холодный, уже ставший зимним ветер — уже менее отчётливый щелчок закрывающейся ручки. Майкл влетел в гостиную почти мгновенно: — Соррян, немного опоздал, дела были, клан не спит, сами понимаете, всё как обычно, — затараторил он, быстро оглядывая окружающих, и, наконец заметив прямо около себя прислонившегося к стене Лео, забавно отшатнулся в противоположную сторону. — Да, в общем… Я тут, — добавил он неловко, осознав свой не очень красивый жест. Он был весь красный из-за внезапно похолодавшей погоды и запыхавшийся после бега — видимо, и впрямь спешил к ним на встречу. Раф чуть ухмыльнулся — такая заинтересованность не могла не порадовать. Лео отошёл от стены, сделав приглашающий жест рукой — он, естественно, совершенно не обиделся на то, как Майкл отскочил, увидев его — и сказал спокойно, даже миролюбиво: — Всё нормально, Майкл, ты не сильно опоздал, — Майкл похлопал глазами, будто впервые его увидел. У Кейси и Эйприл, казалось, была схожая реакция. — Садись. Майкл, видимо, воспринял вежливое приглашение как прямой приказ и, в одно мгновение оказавшись у дивана, послушно плюхнулся на него, сев около Рафа. От его плаща сквозило лёгким, покалывающим кожу морозцем — Раф поёжился и подобрался: — Мы придумали план, — обронил он, чувствуя, как холодная ткань начинала постепенно нагреваться в тёплой комнате. — Да-да, я понял, Эйприл сказала, — Майкл замотал головой, словно болванчик, и, стянув с себя капюшон, во все глаза уставился на Лео. — Ну что там? Получится? Он выглядел ужасно нетерпеливым и взволнованным — Донни и Раф обменялись короткими взглядами: Майкл оказался заинтересован в плане даже сильнее, чем они ожидали. Лео, казалось, тоже впал в лёгкий ступор от такого напора — он откашлялся: — Сначала выслушай весь план, — ответил он вкрадчиво. Майкл мгновенно собрался и приготовился слушать. Лео вздохнул. — Мы составили план на основе того, что ты нам говорил. Не появилось никакой новой информации? «И не произошли ли изменения в старой?», — хотел дополнить Раф, но Майкл быстро замотал головой. — Не-ет, — протянул он, — абсолютно ничего нового. — Как скажешь, — согласился Лео и приступил к делу. — Наш план таков: за несколько дней до начала «праздника» ты украдёшь со склада яд. Донни поможет тебе со взломом: просто принеси завтра фотографию замкá, Дон сам скажет тебе, что сделать. Майкл согласно кивнул — поразительное послушание и сосредоточение для такой личности, как он — и произнёс: — Если что, я ещё не знаю точную дату, — уточнил он осторожно. — Она будет известна только дня через три. — Это не страшно, — успокоил его Лео. — Придёшь сюда через три дня и скажешь. Если не сможешь — мы подождём ещё день и отправим к тебе Мондо. Майкл удивленно округлил глаза и спросил скорее из любопытства, чем из несогласия: — Мондо? Точно его? Без обид, но он… — Майкл замахал руками, показывая, «какой» он. Раф фыркнул: — Он единственный знает, где твоя комната, — Майкл остановился и уставился на него с икренним недоумением. Раф посмотрел на него в ответ не менее удивлённо. Майкл что, так и не узнал, кто именно тогда украл у него папку с собранным Рортом досье? Он что, даже не задумывался над этим?! — Мы ему доверяем, всё в порядке, — подала голос Эйприл. Майкл пожал плечами, как будто и не претендовал на спор. — Да ладно, мне-то что, просто интересно стало, — он вновь повернулся к Лео. — Дальше что делаем? Лео, терпеливо дожидавшийся, пока на него снова обратят внимание, продолжил: — В день «праздника» на банкете ты добавишь яд в напиток Тигриного Когтя, — они все всё ещё не были согласны с этой мишенью, но понимали, что Шреддера у них просто так отравить не получится. Однако и с Тигриным Когтем могли возникнуть проблемы. Они знали его — он был слишком внимателен и осторожен, всегда ожидая удара со спины, особенно в толпе. С другой стороны — Майкл не был промахом, поэтому сделать незаметно какую-либо пакость мог и вполне умел. — Но, Майкл, — Лео нахмурился, для них всех было важно, чтобы эта часть плана прошла гладко, — если ты поймёшь, что это сделать не получится: просто отрави Рахзара или Саблезуба. Главное — вызвать панику среди футовцев; мишень не так важна. Майкл задумался, но кивнул — в целом, Лео был прав, жертва и впрямь не была так важна здесь, хотя в дальнейшем от того, кто умрёт в ту ночь, зависело действительно многое. Раф нахмурился — они приближались к моменту в их плане, который Майклу не понравится почти со ста процентной вероятностью. — После того, как яд подействует, ты объявишь всем, что это твоих рук дело… — Я что, дурак?! — воскликнул испуганно Майкл и, кажется, не подскочил с места только благодаря усилию воли. Ну всё, началось. — Они же меня на месте прикончат! — Не успеют, — как можно сдержаннее отозвался Лео. — Ты сразу же сбежишь из здания. Уходи в сторону района Ист-Флэтбуш. За тобой начнётся погоня — её мы полностью возьмём на себя. Твоя задача лишь увести Карай как можно ближе к указанной точке, там вас уже будет дожидаться доктор Роквелл. Майкл прищурился — в его глазах не читалось ничего хорошего. — Мне придётся назвать себя «предателем» прям при всех, — сказал он негромко, уже явно предгадывая ответ, который явно не приходился ему по душе, на свой последующий вопрос. — И как я потом вернусь в клан? — Никак, — тон Лео был абсолютно ровным, но всё же было в нём нечто несдержанное, резкое и давящее. — Вернуться ни тебе, ни Карай не получится. Не при Шреддере. Атмосфера в комнате резко изменилась с искренней и по-своему дружелюбной на молчаливую и злую, готовящуюся кусать и драться. Майкл сложил руки на груди и гордо поднялся — он был категорически не согласен. — Я против, — с вызовом заявил он, глядя прямиком Лео в глаза. Тот даже не изменился в лице — они все понимали с самого начала, к какой реакции придут. — Я не покину клан Фут, мой дом — там. Донни отвёл расстроенный взгляд, Раф прикусил щёку, Эйприл и Кейси, напрягшись, в абсолютном молчании наблюдали за накаляющейся атмосферой — Лео не повёл ни единым мускулом. Но в глазах его всё же потемнело что-то опасное, граничащее с легковоспламеняющимся топливом. Этого им ещё не хватало для полного счастья. — Никто и не просит тебя покидать его насовсем, — Раф заговорил раньше Лео, сразу же почувствовав во рту привкус крови от прокушенной щеки. Они синхронно повернулись друг к другу. Майкл выглядел необычайно злым — таким Раф видел его в последний раз в ночь, когда они не спасли Карай. — Ты в любом случае не сможешь там остаться: после отравления Когтя в клане точно начнётся проверка, и ты будешь первым, кого повяжут, — Раф пожал плечом, он был абсолютно серьёзен и честен в своей речи. Майкл слушал его на удивление внимательно, вслушиваясь в каждое сказанное слово — его аргументы, кажется, вполне работали. — Тем более, — продолжал Раф. — Нам надо как-то выманить Карай из здания — она ведь нас терпеть не может: точно бросится за тобой, когда узнает, что мы сотрудничаем, — Майкл задумался над его словами. — По-другому она за тобой не побежит — а схватить прямо у здания клана мы её не можем: футовцев слишком много, да и Шреддер рядом. А так этот старик лично за тобой не побежит, чести много, да и кости не те. Раф закончил — аргументов больше не осталось. Майкл смотрел куда-то сквозь него, пребывая в тихой раздумчивости. Главное, чтобы он согласился использовать его предательство клана Фут как наживку; а там на месте, если начнёт сопротивляться против возвращения в свой(!) дом — Раф его самостоятельно под руки в канализацию затащит, ему это не в тягость будет. Майкл явно колебался между истеричным отрицанием и забраковыванием всего плана разом и вдумчивым, логически обоснованным согласием. Он хотя бы рассматривал вариант «согласиться» — это уже было очень неплохо. Майкл наконец моргнул, вновь посмотрел в глаза Рафу — и скорчил гримасу. «Против», — мелькнула обречённая мысль в голове Рафа. — Ла-адно, — протянул Майкл и как-то обиженно цокнул. — Так уж и быть, уговорили, — окружающие заметно оживились. Он пробурчал негромко. — Мне что с вами покоя не будет, что с ними. — Отлично, — проигнорировав последние слова, Лео улыбнулся краешком губ. Он выглядел чуть более весёлым, чем раньше. — Тогда вернись сюда завтра, чтобы показать Донни замки. Майкл угукнул и, развернувшись на пятках, натянул капюшон на голову — он прошёл мимо Эйприл и Кейси, задержавшись около них буквально на пару секунд, и направился к кухне. — До завтра, Дон, — бросил он на прощание. — Я скажу потом насчёт даты. Все пятеро разом выдохнули, когда он исчез в окне — перед этим схватив со стола пару конфет — даже не потрудившись закрыть его. Эйприл и Кейси как-то странно переглянулись — Кейси произнёс необычно быстро: — Ладно, народ, я пошёл, — он слабо помахал им рукой и торопливо пошёл к двери. — Скажите потом, чо как. Лео вздохнул, потерев переносицу: — Спасибо, Раф. — Да не за что, — Раф поднялся с места. — Обращайся.

***

      Они все суперстранные — Майкл свою бывшую семейку понять не может, сколько бы ни пытался. Хотя он, откровенно говоря, вообще-то и не пытался — много чести, да и времени у него для таких глубоких размышлений как-то не находилось. Ладно братья — их стремление вновь завязать с ним полноценное общение ещё понятно: семья, братские узы и всё такое, от чего, к величайшему несчастью для Майкла, просто так не избавишься, не утопишь и не сожжёшь. Но тут простительно, им без него никак, ему без них — тоже, так что можно и перетерпеть, не выёживаясь хотя бы перед Лео (да выманит он Карай из клана и сам уйдёт, успокойтесь! Будь по-вашему!) То, что Майкл с Эйприл начал общаться — так это она, во-первых, первая начала: он с ней встречи намеренно никогда не искал и не то чтобы её имя вспоминал; во-вторых, она ему нужна была, чтоб с Лео связаться, так что здесь всё логично и по делу без всяких излишек. С Мондо он заговорил для того, чтоб к Мутанималам попасть — так бы он про него и не вспомнил, без шуток — здесь тоже всё из расчёта выгоды. С Роквеллом встретился опять-таки по нужде и вообще не по доброй воле. Та огромная черепаха — он не помнит его имени — вообще случайно ему на дороге встретилась (и чуть не разбила бошку!). Ладно, он ещё понимает, зачем со всеми этими людьми-мутантами встречался. Но Кейси Джонс ему зачем?! Он вообще эти инциалы только пару месяцев назад вспомнил, и то потому, что поначалу не понял, откуда у его братьев друг-человек помимо Эйприл О’Нил. Ну ладно, увидел он его пару раз. А теперь вопрос на засыпку: нахера Майкл тащится на встречу с человеком, которого даже вспоминать не планировал?! Ей-богу, Майкл иногда сам себя не понимает — ему ведь эта встреча не нужна абсолютно, а он зачем-то на неё прётся вместо того, чтобы молча свалить к себе в клан. А он, вообще-то, так и планировал поступить — весь этот дурацкий план вызвал в Майкле такое тупое раздражение, что он уже честно был на полпути до кухни, чтобы наконец уйти восвояси, как вдруг почувствовал, как его едва заметно схватили за руку, сунув что-то в ладонь. Эйприл с Кейси провернули это так быстро, что он даже не успел сообразить, в чём дело — так что, решив не палить ни их, ни себя, просто продолжил свой красивый уход. В его ладони оказалась бумажка и — блин — в ней Кейси просил встретиться с ним после обсуждения плана для какого-то суперважного дела. По-хорошему, Майклу следовало бы послать его и не прийти — ему болтовни с братьями хватало по самое горло — и тем не менее он пошёл. Зачем — вопрос хороший; он на него никогда не ответит. Чести много, да и времени на это нет. Адрес, на который его попросили прийти, оказался маленьким, совершенно непримечательным проулком с обыкновенной пожарной лестницей у стены и мусорным баком в самом конце недлинного тупика — Майкл поморгал пару раз, ещё раз огляделся, прищурившись, потом ещё раз моргнул. И негромко рассмеялся. Забавно — он был в том самом проулке, в котором когда-то оставил Рафу «сюрприз» в виде отрезанных ног. Так Кейси тоже был в курсе этого маленького происшествия? Хотя, наверное, это было даже логично. — Ещё раз привет, — Кейси спускался по лестнице довольно громко, как будто нарочно даже не пытаясь скрыться. Майкл, развеселившись от далёких августовских воспоминаний, поднял на него голову. — И тебе, — приветливо отозвался он и протянул игриво. — Даже не знаю, есть ли смысл спрашивать, зачем ты меня сюда позвал. Или, вернее сказать, из-за кого? Ему было интересно взглянуть на то, как Кейси отреагирует на его слова. Расстроится? Разозлится? Они ведь были близки с тем предателем — стариком Рортом, который едва не слил им о Майкле всю известную клану информацию. Кейси чуть закатил глаза, но, кажется, совершенно не воспринял его тон близко к сердцу. Майкл немного удивился, но продолжил: — Если ты ждёшь от меня раскаяния, то, ну, ла-адно, я признаю, что его смерть почти ничего мне не принесла: вы ж в конечном итоге всё равно отыскали ту дурацкую папку, — он свободно развёл руками в обе стороны, состроив глупую гримасу. — Но блин, тут уж как получилось. Если ты хочешь мне отомстить за него… — Забей, чувак, — Кейси прервал его до того внезапно, что Майкл так и застыл с открытым ртом. — Я на тебя не злюсь: то, что его в конечном итоге прикончат было понятно, в общем-то, с самого начала. — Кейси провёл руками по волосам. — Я не за «местью» сюда пришёл. Майкл чуть наклонил голову вбок, непонимающе уставившись на Кейси: — Тогда зачем я тебе? — спросил он недоумённо. Кейси вобрал в грудь воздух: — Покажи, где его могила, — наконец произнёс он, прикрыв глаза. — Или хотя бы скажи, что сделал с телом — я похороню пустой гроб. Майкл уставился на Кейси такими глазами, словно увидел городского сумашедшего — зачем ему вообще это знать? Как будто человек от этого воскреснет и пойдёт! Поняв его реакцию по слишком долгому молчанию и невыражающем доверия лицу, Кейси добавил негромко: — Пожалуйста, Майкл. Мне нужно это знать. В его голосе слышалась серьёзность и неоспоримая уверенность — Майкл, всё ещё не совсем понимая смысл всей этой сцены, произнёс слегка растерянно: — Ладно, я… — он собрался с мыслями и продолжил уже более равнодушно. — Я отведу тебя, если тебе так этого хочется. ___       Майкл себя предателем никогда не считал, хотя и позволял себя этим милым словечком оскорблять — пусть окружающие эго тешут, что уж тут такого, он переживёт. Майкл, в целом, никого и никогда «предателями» всерьёз не считал — потому что никогда этих таинственных людей, чокнувшихся настолько, чтобы предавать Шреддера, не видел. Ладно, он тоже не то чтобы был Шреддеру прям покорен и беспрекословно послушен, но у него была на то веская причина, это во-первых; И он оставался верен клану, это во-вторых. Он предателей никогда в своей жизни в глаза не видел — по крайней мере, он был в это уверен. До одного момента. — Так и думал, что ты придёшь за мной, — мужчина, всё ещё не совсем старый, но изрядно поседевший, крутил в руке кунай. Майкл не без напряжения в теле наблюдал за его действиями — он не знал, ждать ли ему нападения или напасть же первым. Последнее, наверное, было бы наиболее логично. — Это ещё почему? — он фыркнул: ему было не по себе от этого человека. Майклу всё же пришлось вспомнить его имя заранее — Рорт, бывшая Правая рука Шреддера, несмотря на свой пенсионный для ниндзя возраст всё ещё оставался в числе элитных ниндзя, пускай и в отставке. Довольно забавно — с учётом последнего приказа Мастера уж точно. Из неожиданного — Майкл даже вспомнил, как Рорт ещё давным-давно намекнул им с Кейси однажды, что Хан не просто так стал главой Пурпурных Драконов и что не случайно Шреддер вдруг не дал Ксеверу Монтесу позволение занять этот пост. — Вы с Кейси знакомы, Кейси знаком со мной, я знаком с тобой. Что здесь непонятного? — с каким-то гнетущим безразличием в голосе отозвался Рорт, продолжая играться с кунаем. Он именно игрался — не собираясь ни нападать, ни защищаться. Либо он просто слишком хорошо скрывал свои намерения — кто знает. — Или ты хочешь сказать, что не помнишь меня? В его глазах не было ничего, но всё же следил он как-то по-особенному внимательно — они стояли среди каких-то заброшенных зданий, где Майклу, скорее из везения, чем из опыта, удалось изловить профессионального ниндзя. Точнее, профессионального предателя — такого, что даже Шреддер за всё время не заподозрил неладное. Такой скрытности можно восхититься и по-белому позавидовать. Чуть ли не всю жизнь сливать «клиентам» информацию про клан и его обитателях и преспокойненько якшаться с человеком, который напрямую знаком с черепахами, да ещё и сына к такому поведению приучить, а вдобавок ко всему — ни разу даже не попытаться устроить ловушку для врагов через верного ему человека. Серьёзно, это не иначе, как предательство всего клана Фут — иначе никак и не скажешь. Поэтому Майкл и пришёл — наказать предателя. Клан Фут всегда относился к таким с особой жестокостью — выжигал на коже клеймо в виде эмблемы Фут и отрезал ещё живому человеку ноги. Майкл открыл рот, чтобы произнести что-то язвительное и гадкое — Рорт произнёс первым, даже не глядя в его сторону: — Убить меня пришёл? Отрезать ступни и выжечь метку, всё по классике, — он без какой-либо показушной демонстрации отбросил свой кунай в сторону и, достав из кармана пачку сигарет, медленно прикурил. — Валяй, мне всё равно на тебя ничего интересного накопать не удалось; нынешняя Правая рука Мастера — не дурак, неплохо всё подчистил. — Придётся без «меток», у меня нет с собой раскалённой кочерги, — Майкл нервно отшутился и тут же скривился. — Да-да, Такеши-сан молодец. Где документы? Рорт сделал затяжку — он выглядел до того незаинтересованным и спокойным перед лицом самой смерти, что у Майкла начинал нервно дёргаться глаз. — У меня дома, — честно признался он. — И где твой дом? — нетерпеливо спросил Майкл. Даже если он знал — вспомнить не мог ни в какую. — Я похож на дурака, который станет называть адрес? — без капли иронии отозвался Рорт и вновь затянулся. Он смотрел прямо, не мимо, но сквозь — жуткий тип, неудивительно, что он когда-то приглянулся Шреддеру. — Иди поищи адресок у кого-нибудь другого. К Хану загляни — только смотри, как бы он тебя самого потом с потрохами не выдал. Майкл заскрежетал зубами и угрожающе медленно достал кусаригаму. На лице Рорта не отразилось ни единой капли страха. Лишь молчаливое смирение. ___ Какие же всё-таки люди… странные? Майкл честно не знает, какое слово подобрать к той мысли, в которой ему хочется всех людей описáть. Вот странные — и всё тут. Майкл молча наблюдал за тем, как Кейси, сидя на корточках, рассматривал землю — она была промёрзлая, лишённая травы и всё ещё не покрывшаяся снегом. Вид абсолютно голой почвы не внушал сердцу ничего отдалённо приятного — лишь серое чувство тоскливости и безнадёги. Майкл наблюдал за ним издалека — ему в принципе мало хотелось приближаться к этому месту вновь. Наверное потому, что он видел на этой поляне расправу и сам участвовал в ней — точнее, нет; это ведь был приказ — приказ избавиться от неугодных и ненужных. Пока что — только от людей. И лишь вопрос времени, когда точно такой же приказ будет отдан в отношении мутантов. — Так ты говоришь, здесь был костёр? Ты сжёг его? — услышал он вопрос Кейси и вздохнул. В этом месте даже дышалось как-то особенно неприятно. Исполнять приказ было намного легче, чем потом выковыривать его из воспоминаний. — Тело, да, — невпопад согласился он и добавил зачем-то. — Но убил я его не здесь, вообще в другом месте. Кейси помолчал немного, ковыряя твёрдую землю клюшкой — из-за чёрной одежды был виден лишь его длинный силуэт — Майкл поморщился. Кейси снова задал вопрос: — Получается, ты всё-таки закопал его кости? — Чего? — не понял Майкл. — Нет, зачем. Их не осталось. — Как не осталось? — Кейси продолжал ковырять землю. Майклу хотелось сбежать куда-нибудь — настолько его душил этот мрачный диалог. — Не осталось, — раздражённо повторил он, складывая руки. — Костёр разрабатывал Бакстер, он сделал его таким, чтоб всё сжирал без остатка. Я просто незаметно перетащил труп сюда — одним больше, одним меньше, какая разница? Мы всех так сожгли. Кейси перестал ковырять землю и повернулся — даже в темноте было видно, как он настороженно свёл брови к переносице: — «Всех»? В смысле «всех»? Майкл насупился — глухое раздражение в нём вопило наравне с ярким дискомфортом из-за разговора о мёртвых. Он ведь так и не сказал братьям, что Шреддер приказал перебить всех к чертям собачьим — да и они навряд ли заметили: клан Фут уже давно полагался на ботов, а не на людей, особенно, когда имел дело с черепахами. Наверное, об этом всё же стоило упомянуть. Майкл цокнул и закатил глаза, гневно блеснув ими в темноте — ему хотелось как можно скорее убраться из этого места — и сказал, не скрывая раздражения в голосе: — Зачем тебе это вообще надо? — фыркнул он. — Он тебе даже не родственник, вы одной кровью не связаны — тогда чего ты так о нём печёшься? Кейси приподнял чёрные брови — он выглядел хмурым, но никак не злым. Он молчал, то ли не собираясь отвечать, то ли раздумывая над ответом. Майкл с каждой проведённой в тишине минутой становился всё более нервным — он сам не мог объяснить, почему это его так беспокоило. Он не жалел о том, что добросовестно исполнил приказ и убил своими руками людей; он не считал их семьёй — тогда почему ему было жаль вспоминать о той ночи? Почему он вдруг почувствовал себя таким уязвимым? С какого это перепугу его вообще стали волновать подобные вещи? Это всё Карай виновата — заразила его своей… своей… Это ведь она в ту ночь медлила, вместо того, чтобы взять и просто всех… — Всё, мне надоело, — Майкл исчерпал терпение быстрее, чем Кейси успел ему ответить. Он испытал лёгкое облегчение от того, что наконец покинет это место. — Я ухожу отсюда, итак время впустую потратил. Он очень быстро развернулся и добавил язвительно и громко, будто желая задеть своими словами: — Только прошу тебя, не ставь могилу прямо здесь — клан Фут не оценит подобный жест. Он уже было потопал в лес, чтобы зайти за кроны деревьев и наконец исчезнуть в темноте. Он замер, когда Кейси чуть хрипло крикнул ему вслед: — Чтобы быть родными не обязательно иметь одну кровь. И ты это прекрасно знаешь. Майкл не нашёл, что ему ответить.

***

      — Ладно, я примерно понял. Донни с особой внимательностью и сосредоточением рассматривал фотографию кладового замкá — сделанная впопыхах, пока никто не видит, фотография получилась откровенно кривая, замыленная, лишь чудом не скатившаяся до качества в «пять пикселей на всю картинку». В общем, она была безоговорочно плоха, это признавали и Майкл, и Донни, и Эйприл — то есть все присутствующие в комнате. Майкл — фотограф от Бога, не иначе — молча наблюдал за тем, как Донни крутил и вертел фотографию — а вместе с ней и телефон — в разные стороны, глядя на неё под разными углами с разным увеличением. Майкл к своей работе фотографа отнёсся даже с большим ужасом и разочарованием, чем Эйприл, которая взглянула на сделанное фото лишь из чистого интереса. «Это всё Бибоп виноват, припёрся невовремя. Вечно у него что-то болит», — расстроенно оправдывался он, уже кажется, представляя то, как ему кинут в лицо телефон с фотографией и заставят переделывать. Донни, правда, продолжал рассматривать несчастное фото — наконец он повторил, поднимая голову: — Да, я понял, — он передал телефон шокированному Майклу. — Я подберу тебе отмычки. Донни чувствовал себя в приподнятом и даже бодром настроении — ситуация оказалась не так сложной, как он думал. Да, замок не из самых простых — но, на удивление, не из самых замороченных; если объяснить Майклу принцип работы, то он совершит взлом без особых проблем и… — Ты что-то отсюда понял? — Майкл помахал телефоном, отвлекая Донни от своих мыслей. Он выглядел очень удивлённым, будто не верил в то, что из того мыла, что он сфоткал, вообще возможно что-либо разобрать. — Конечно, — ответил Дон чуть растерянно и на автомате добавил. — Что тут не понять? Майкл пожал плечом: — Я не понял, — честно признался он. — Даже когда вживую увидел — всё равно не понял, — он снова взглянул на сделанное фото, прищуриваясь. — Да ты, получается, крутой. Донни не смог сдержать лёгкую улыбку. Странный диалог, не к месту и не в то время — но Дону после него отчего-то стало спокойнее на душе. Ещё пару месяцев назад Майкл никогда и ни за что не стал бы разговаривать с ними так бесстрашно открыто, по-старому бездумно. Это вызывало какую-то теплую ностальгию — Майки всегда называл брата «крутым», когда Дон чинил что-то, что сам Майки мог только ломать. Сколько лет назад это было? — Вы закончили? — к ним подошла выглядящая сонной Эйприл. Донни было жаль её — после ночных похождений и разговоров, днём ей приходилось учиться на стабильные «отлично», чтобы окружающие не заподозрили её регулярные недосыпы, а параллельно с этим ещё и практиковаться с Роквеллом. — Если да, то мне бы хотелось пойти спать. — Да, конечно, Эйприл, мы уже уходим, — быстро заверил её Донни и поднялся со своего места. Они действительно уже закончили, и с их стороны было бы просто издевательством срывать чужой сон. — Конфеты остались? — Майкл, уже, кажется, собиравшийся подняться, внезапно запрокинул голову и взглянул на Эйприл самым умоляющим взглядом. — Пожа-алуйста. Эйприл издала негромкий вздох — конфета, лежащая в одиночестве в стеклянной вазе на столе, сама собою поднялась в воздух и, подлетев к ним, глухо упала Майклу на лоб. Тот был вне себя от счастья. — Это последняя, — она зевнула, прикрыв рот ладонью, и, махнув Донни на прощание, добавила. — Закройте сами. Я спать. — Сладких снов, — негромко отозвался Донни. Майкл, увлечённый конфетой, что-то доброжелательно промычал ей в ответ — особенно соглашаясь со «сладких» — и поднялся с места. Они выключили свет в гостиной и кухне, вышли через окно на режущий своим холодом воздух — Донни ждал, пока тень в плаще, следовавшая за ним из гостиной до самой крыши, отделится и исчезнет в своём направлении. Но Майкл не уходил — он не ушёл даже тогда, когда Донни побрёл в сторону, кардинально противоположную той, в которой находилось здание клана Фут. Это было так… необычно? Странно? Непонятно? Донни продолжал идти вперёд — Майкл продолжал идти за ним, словно привязанный. Он не шёл в отдалении, не следил, не скрывался — они двигались почти вровень, словно так изначально и задумывалось: идти куда-то вместе. Донни продолжал идти, не понимая абсолютно ничего — Майкл продолжал идти, не объясняя абсолютно ничего. Но, быть может, он молчал потому, что сам Донни ничего не спрашивал? — Не боишься, что нас увидят? — спросил он аккуратно, не оборачиваясь, но краем периферического зрения всё же наблюдая за младшим братом. — Здесь нет патрулей сегодня, — ответил Майкл без какой-либо насмешки или раздражения в голосе. — Такеши-сан чем-то занят, ему не до меня, как, в целом, и всему клану. А мне скучно. Донни неосознанно огляделся, проверяя окрестности на наличие патруля или чего-то подобного, посмотрел вниз, в переулок — в нём был какой-то человек, из-за чего Дон чуть ускорил шаг. Майкл, ускоряясь следом, продолжил: — Я со скуки помираю. Ни поговорить, ничего нельзя — только шарахаться по Нью-Йорку, да и то пока Такеши не хватится. Он не жаловался — просто говорил; без какой либо манерности и актёрства. Донни не то чтобы не помнит — не знает, когда он в последний раз слышал от него настолько спокойную речь. — Ты поэтому согласился уйти? — ляпнул Донни волнующий вопрос. Потому что это и вправду выглядело странно — то, что Майкл вчера согласился на их план; даже его попытка оспорить в итоге утихла — хотя, Донни знал, если бы он действительно не хотел, Майкл упёрся бы рогами так, что даже страх перед Лео не заставил бы его передумать. Это было присуще Майки — невероятная упёртость там, где она даже и не требовалась, лишь мешая; это наверняка должно было остаться и у Майкла. Он начал бы истерить, надулся — но план переделать бы вынудил. А тут сдался. Неожиданно. — Наверное, — уклончиво ответил Майкл, как-то устало вздохнув. — Я уже не знаю, если честно. Они замолчали — Дону всё ещё было трудно понять, зачем Майкл пошёл с ним. Ему нужна была компания? Ему хотелось поговорить? Просто послоняться хоть где-нибудь без дела, лишь бы не возвращаться в клан? Зачем продолжать возвращаться туда, где тебе не рады и где тебе самому, кажется, быть не очень хочется? — Я вам, кстати, так и не рассказал, в честь чего праздник, — Майкл вновь заговорил куда-то в сторону и пнул попавшуюся под ноги банку пустого энергетика. — Только ты сам об этом остальным расскажи, я не хочу. Донни на автомате кивнул и, поняв, что его жест скорее всего не заметили, произнёс: — Хорошо, я скажу им. — М-м, так вот, — протянул Майкл и внезапно глубоко вздохнул, задрав голову к небу. Он выглядел напряжённым и вместе с тем каким-то потеряным, будто что-то внутри него, давя сверху, заставляло каяться в чём-то греховном. — Там, в августе ещё, когда вся эта беготня с отрубленными ногами была, — Дон молча кивнул, мгновенно вспомнив это ужасное время, — Шреддер отдал приказ, в котором… Майкл прикусил щёку и опустил голову, встряхнувшись: — В общем, он приказал убить всех футовцев и заменить их на роботов, — Донни вытянулся в лице, думая, что ослышался. Да, клан и до этого использовал по большей части ботов, а не людей — но и последних не убирал насовсем; люди были образующей частью системы — без них не работало ничего, что не имело собственного разума или хотя бы малейшей адаптации к жизни. — Зачем? — Дон выдавил из себя глухой вопрос, который, на деле, не имел никакого смысла: роботы продуктивнее, послушнее людей, они не будут уставать, спорить и спрашивать, не будут бояться и бунтовать. Они выгоднее — но это звучало абсурдно, аморально, бесчеловечно, шло против самой сути клана. Сама идея избавления от людей в принципе была вздором, бредом сумашедшего. Шреддер и был сумашедшим. — Не знаю, — Майкл пожал плечами и сухо, безрадостно проговорил. — Мы теперь празднуем новый этап в жизни клана. — Роботизацию? — Если это так называется — то да. Майкл зашагал чуть медленнее — Донни неосознанно сделал то же самое — приблизился к нему почти вплотную, так, что их плечи соприкоснулись через ткань плаща, и прошептал едва слышно, делясь маленькой тайной: — Шреддер нас, мутантов, не перебил только потому, что Карай взбунтуется — она терпеть не может эти «бездушные железяки», — он отвёл взгляд. Было тяжело сказать, что именно он чувствовал, говоря это. — Да и это вопрос времени — как только выдастся возможность, он и нас всех заменит. Донни вздохнул — ему нечего было сказать ему. Майкл, продолжая диалог сам с собой, нервозно хихикнул: — Он оставит в живых только Карай и Такеши — вот кто-кто, а Правая рука у нас работает за десятерых, — он снова нервно рассмеялся. — Ещё и санитаром в нашей психушке подрабатывает. Донни не смог сдержать нервозной ухмылки — это, наверное, было самое точное описание деятельности Тигриного Когтя. Отвратительная работёнка. — Не знаю, как они, — Майкл помрачнел, — а я жить хочу. Те люди тоже хотели — но ничего так и не сделали. Они шли вперёд, просто вперёд — Донни внезапно осознал, что уже давно вёл их обоих по направлению к логову. Он остановился — Майкл, словно не заметив это, пошёл дальше. Всё так же прямо и абсолютно бесцельно. — Пока, Донни, — с печальным равнодушием бросил он. — Не забудь про отмычки. Донни проводил его долгим, меланхоличным взглядом, машинально взглянул на улицу под ними. На тротуаре снова стоял человек.