Контакт «Горячо (не отвечать)»

Из сладкого сна Феликса вырывают варварски резко, будто рывком. И нет, причиной тому был не кошмар и даже не будильник. Звонок. Кто у нас, блять, такой бессмертный? Щурясь, Ли приподнимается на локте и разглядывает фотографию контакта, пытаясь заставить нейронные связи хотя бы немного поработать. Узнавание облегчения не принесло. Ян Чонин, кто ж еще. Еще и за минуту до будильника. Паршивец. — Я тебя убью, — хрипло басит Феликс в трубку вместо доброжелательного приветствия. Ян хихикает очаровательно, как делает это обычно в флирте с тупоголовыми альфами. Ликс бы закатил глаза, если б мог их открыть. — Ты сказал «люблю»? Как это мило, хен, я тебя тоже, — милашничает младший в трубку, хотя они оба понимают, что он все прекрасно расслышал. — Что хотел? — все так же низко хрипит Феликс. — Ах-х, хен, твой низкий голос такой секси, — не удерживается от комментария Чонин. — Собирайся, я записал тебя к врачу. Склеенные сном веки раскрылись мгновенно. Ему послышалось? — Да, хен, прием через два часа, адрес клиники вышлю, — мурлычет ему в трубку друг. — Нахуя мне прием? — закономерно спрашивает Ли. Так, все верно же, во врачах он не нуждается: ни на что не жалуется, болей нигде не испытывает, плановое обследование тоже не собирался проводить в ближайшее время. — У тебя альфа на горизонте появился, стоит заранее подумать о своей готовности. Вряд ли ты хочешь детей сейчас, — спокойно рассуждал Чонин, — да и, насколько я помню, у Хенджина гон не за горами. Думаю, от узла ты бы тоже не отказался, а это чревато… — Блять, Чонин, какие дети, какой гон? Ты там ударился? — Врач назначит тебе противозачаточные, Ликс. Я же знаю, что ты этого сам не сделаешь. А вот какую-нибудь хуйню точно сделаешь. И даже не смей спорить — свистопляска с баттлами тому подтверждение. И повесил трубку. А прозвучало все это настолько по-родительски грозно, что Феликс тут же сполз с кровати собираться на прием. Он вообще-то никому не подчиняется… если этот «кто-то» не Чонин. — Бедный Чан, — сонно комментирует Феликс, выдавливая пасту на зубную щетку, — по несчастью стал любовью дьявола. Затем перевел взгляд на зеркало, где первым делом увидел взрыв на своей голове. И с чего это он о Чане волнуется? Исключительно его проблема, Феликс тут умывает руки. — Главное, что это не я, а остальное пережить можно, — пришел к оптимистичному выводу Ли и наконец начал чистить зубы, уговаривая себя просто пережить этот длинный день, чтобы вечером плюхнуться обратно в кроватку.

***

Выходит из клиники Феликс в весьма приподнятом настроении и даже достает из кармана телефон, чтобы позвать Йени на благодарственный обед, однако его взгляд тут же встречает входящий вызов на экране. Папа. Блять. С тяжелым сердцем Феликс все-таки поднимает трубку, уже сразу встречаясь с ехидным голосом папы: — Ну как тебе очередная течка в одиночестве? Феликс чувствует, как весь положительный настрой быстро покидает его тело и оставляет пустой сосуд для закипающей ярости. Омега ускоряет шаг, чтобы побыстрее выйти во двор клиники в поисках свежего воздуха. — Что ты хочешь от меня услышать? — устало выдыхает он в трубку. Спорить и язвить в ответ — себе дороже. Умение скандалить у него, к сожалению, наследственное. Феликс щурится от яркого солнечного дня и практически не видит ничего вокруг. Однако алые волосы не заметить сложно. Как и их обладателя. А он что тут забыл? Хенджин спокойно скроллил что-то в телефоне, сидя на скамейке у входа в клинику. Но порыв ветра доносит до альфы не скрытый блокаторами запах омеги, и тот тут же вскидывает голову, без труда находя его глазами, в то время как из телефона льется уже заученный во всех вариациях поток слов: — Ничего я не хочу слышать от тебя, Феликс. Просто перестань мучать себя, свой организм и родителей и просто найди себе хорошего альфу. — И где я найду себе хорошего альфу? — по заученному сценарию повторяет Феликс. Подошедший Хенджин вскидывает брови на эту реплику, на что получает от омеги только закатанные глаза. — Есть кандидат. Как раз вернулся из Америки на выходные, — более возбужденно возвещает его папа. Ага, так вот в чем дело… Феликс беззвучно стонет и в каком-то неизвестном порыве устало утыкается в Хенджиново плечо лбом, мгновением спустя чувствуя большую теплую ладонь в волосах, что нежно массировала кожу головы. — А кандидат в курсе, что он кандидат? — хмыкнул Ли, сдерживая себя от того, чтобы не разомлеть совсем от ставшего чрезвычайно приятным присутствия альфы. Он ожидал, что папа сдуется на этом, потому что так было не раз: он каждый раз упоминал одного и того же альфу, а Феликс грустно вздыхал, потому что, ах, какая жалость, насильно мил не будешь, но сегодня появляется новый виток событий: — Знает. И хочет с тобой встретиться, поэтому жду тебя на общий ужин в субботу в 7, не опаздывай. Феликс напрягается так сильно, что рука Хенджина в его волосах замирает, а сам альфа делает осторожный шаг назад, чтобы встретиться с глазами Ли и оценить его состояние. В этом, в общем-то, не было необходимости — он и без того чувствовал, как с каждой секундой аромат сладкого миндаля становился все более горьким, а сейчас и вовсе казалось, что Хенджин вдыхает чистую обугленную горечь. Феликс не был зол, он был в ярости. — Дерьмо, — припечатывает он сквозь зубы и с зажатым в руке телефоном бьет воздух. С Феликсом и в обычном состоянии трудно, и сам он тоже это понимает, а уж когда он настолько нестабилен… Хенджину было страшно даже дышать рядом с ним, хотя это и так было проблемно — запах его стал настолько горьким, что внутри крутило желудок и глаза щипало так, будто злость Феликса прямо сейчас разъедает сетчатку глаза Хенджина. Альфа внутри него не был доволен таким исходом, и вместе с крутящим желудком Хенджина дизморалило ещё и от клокочущей злости внутри, которая вот-вот готова была стать звериным рычанием. Альфа в нем был в ярости от того, что кто-то посмел расстроить его омегу. Хенджин во что бы то ни стало пытается держать себя в руках, потому что позволь он капельке агрессии стать учуянной Феликсом — и хрупкая ниточка доверия между ними будет разрушена. Ли предупреждал о своем недоверии к альфам, и сейчас Хван помнил об этом как никогда четко, дыша размеренно и намеренно выпуская побольше феромонов. Он не может успокоить Феликса так, как смог бы другой омега, потому что природа альф была более агрессивна, но перебить эмоции, обратить его внимание на себя он точно мог, потому что знал: он симпатизирует Феликсу, более того он — истинный Феликса, и то, что он поведется на лёгкую игру возбуждением, было вне сомнений. И да, смешок сорвался всё-таки с губ, а Хвану в одно мгновение дышать стало намного легче — эмоционально омега приходил в себя, и его аромат снова становился легким и даже чуть-чуть дразнящим. — Серьезно? — он окидывает Хенджина скептическим взглядом. — Думаешь, я поведусь на это? — Но ты повелся, — подмигивает ему в ответ Хенджин. Наверняка Феликс подумал, что этот дурманящий выброс феромонов имел какой-то сексуальный контекст или отображал возбуждение альфы. Хенджин решил не заострять на этом внимание. — Так что случилось? Я могу чем-то помочь? Феликс снова колючий, что понятно по одному только его насмешливому взгляду: — Помочь? Пф, да кто вообще может… — он внезапно запинается и окидывает Хенджина долгим взглядом. — Нет, вообще-то ты можешь помочь. Хёнджин вскидывает брови, удивленно и заинтересованно, а Феликс начинает выкладывать ему свой гениальный план.

***

Хенджин никогда бы не подумал, что когда-то случится чудо, и он будет влюбленно витать в облаках от одного единственного держания за ручки с каким-то омегой. Но у Ли Феликса получилось довести его до такого состояния. Днём ранее, вернувшись домой, он мгновенно плюхнулся на кровать и принялся воссоздавать в голове образ омеги, его теплые карие глаза, движение четко очерченных губ во время разговора и очаровательные созвездия веснушек на щеках. Но трепет в сердце быстро сменился тревогой, вызванной неожиданным вызовом на баттл. Очередным. Это новая мода что ли? Челлендж «зарэпуй Хван Хенджина»? Страница довольно известного исполнителя ничего альфе не дала, он никогда о нем не слышал, что нельзя сказать о его друге — Крисе, который нередко комментил посты этого рэпера в твиттере. Уж о нем он наслышан, да. Более того — они знакомы и учатся в одном университете. Голос же так называемого Флекса (что за псевдоним вообще?) показался слишком знакомым то ли по манере, то ли по тембру, но Хенджин эту мысль быстро отмел — в его окружении нет никого с настолько низким голосом, какой он слышит в песнях. Наверное, показалось. В конце концов он пришел к мысли, что это кто-то из знакомых Джисона — у него был вечный раздрай с этим несносным омегой. Это, конечно, невыгодно, потому что Хан Джисон — личность очень популярная, у него собственные альбомы и концерты, которые по размерам еще не дошли до стадиона, но, кажется, будут ими в ближайшем будущем. Хенджин в этом был убежден, пусть самого Джисона как личность на дух не переносил. Слишком уж он был агрессивно настроен по отношению к нему и к альфам в целом. Злобу омег на свой пол Хенджин понимал, но был крайне возмущен тем, что его первый беглый взгляд при знакомстве был расценен Ханом как сексуализация, и Хенджину тут же вмазали в глаз. Короче, не заладилось с самого начала. Хотя вот у Минхо ситуация почти идентичная, но его как магнитом все равно к этому агрессору тянет. Как и Сынмина. Вкусы у них специфичные, конечно. То ли дело Феликс! От него Хенджин был бы не против и сразу в два глаза получить. И это ни в коем случае не двойные стандарты. И вот утро конкретного Хван Хенджина начинается с одного конкретного сообщения Чонина, где мелкий кидает ему адрес клиники и вдогонку сообщение о том, чтобы Хван встретил там Феликса, потому что тот точно будет голодным. И подмигивающий смайлик. Нужно ли говорить о том, что Хенджин напугался не на шутку и уже успел додумать все самые ужасные травмы и болезни мира? Потому и подорвался с кровати в ту же секунду, чтобы потом прийти к назначенному месту, увидеть название клиники и понять, что это центр исключительно для омег, а это 90% вероятности, что у Ли какое-нибудь плановое обследование, а не из ряда вон выходящий случай. Хотя это не исключает возможность тяжелой болезни. Да, Хенджин паникерша. Поэтому когда он видит (изначально — чувствует) Феликса, то выдыхает облегченно, хотя все равно не может быть расслабленным до конца из-за витающего в воздухе напряжения, причиной которому, очевидно, был телефонный разговор. И с того момента прошло уже несколько часов, они оба уже поели и разошлись по своим университетским корпусам, но Хенджин до сих пор не может поверить в предложение Ли. Уточнив у альфы его серьезные намерения еще раз и получив мгновенное подтверждение, Феликс вывалил на него свой план, который слишком нравился ему самому и который вызвал в Хенджине ледяной озноб. Омега пригласил его на ужин с родителями. И да, Хенджин не против, в другом случае это значило бы нечто серьезное между ними, однако было одно но. Главной просьбой Феликса был тот факт, что Хван должен сделать что угодно, но во что бы то ни стало должен им не понравиться, должен создать образ плохого парня, ужасного альфы. И внутри Хенджина была борьба. С одной стороны — это родители его омеги, и он правда хочет показать себя с хорошей стороны, чтобы получить дальнейшее благословение. С другой — он хочет выполнить просьбу Феликса, хочет показать, что он способен переступить через себя в борьбе за него. На чаше весов — Феликс и Хенджинова совесть, и первый определенно перевешивал.

***

День икс оказался слишком близко — буквально следующий. Садясь за руль, Хенджин убеждал себя в том, что он должен быть рад подвернувшейся возможности, ведь он проведет весь выходной рядом с Феликсом. Ну и заработает себе пару очков в карму за создание этого цирка. Он бросает взгляд в зеркало заднего вида, все-таки думая о том, что макияж нужно было делать чуть менее ярким. Но опять же — просьба Феликса, который попросил повторить свой обычный сценический мейк. Хенджин как своевольный и свободолюбивый альфа тут же безоговорочно подчинился. И даже клипсу в губу вставил. И волосы сбоку собрал так, чтобы тату на шее было видно. И майку тоже надел, чтобы рисунками на предплечьях покрасоваться. Это точно был его собственный выбор, это его свободный дух бунтарства, а не подсказки Феликса, ага. Альфа падает головой в руль, отчего машина издает резкий гудок. Он под каблуком, да, он в ногах, и его это абсолютно устраивает. Пока об этом не знают Минхо и Сынмин. А они узнают, и тогда его гордость точно будет растоптана градом подъебов. Но это проблемы будущего Хенджина, у нынешнего в планах 24 часа рядом с истинным. Он даже выдыхает счастливо. Звучит как сказка. К дому Феликса он едет не на машине, а на собственном воодушевлении. Интересно, омега уже догадался об их истинности? Вчера он то и дело принюхивался к Хенджину, щурился подозрительно, никак не комментируя запах, но так глубоко вдыхал и блаженно прикрывал глаза, когда думал, что Хенджин не видит, что альфа чувствовал себя на седьмом небе от одного осознания, что Феликсу нравится быть рядом с ним. Но он, кажется, еще совсем не догадывается об их связи, особенно если учитывать тот факт, что омега привык злоупотреблять блокаторами. Возможно, Хенджину удастся увидеть момент этого осознания? Если он не умрет раньше, конечно. Потому что элегантно плюхнувшийся на пассажирское сидение Феликс разом выбивает из Хенджина весь воздух. Омега выдыхает устало, сдувает челку со лба и первым делом кидает сумку с вещами на заднее сидение, после чего удостаивает Хенджина внимания. Их взгляды встречаются резко на контрасте с той суетой, которую принес Феликс. Хенджин не знает, о чем думает Ли, но завороженность его взгляда, которую никак нельзя рассудить как что-то иное, поднимала внутри волну тепла. И в этот миг ему было настолько хорошо, что он готов был замурлыкать. — Привет, — отчего-то шепотом говорит ему Ли, и слышать это непривычно. Кажется, это первое их «привет». — Привет, — так же тихо, с улыбкой, произносит Хван, бегая взглядом по милому веснушчатому лицу. Они близко, потому что Хенджин наклонился к нему, а Феликс ещё не успел сесть удобно после перебрасывания вещей. И это позволяет альфе считывать каждую микроэмоцию: вот уголок губ дернулся в крошечной улыбке, а вот на дне карих глаз сверкнуло какое-то лукавство. Хенджин не успевает осознать ничего, но вот он просто оторопело моргает, а теплые губы Ли ласково касаются кончика носа, оставляя очаровательный, как и сам омега, приветственный поцелуй. Хенджина расплющило к чертям вот именно в этот миг. До свидания. Абонент «Хван Хенджин» вне зоны доступа. Феликс тем временем хихикает. — Настолько нравлюсь? — хмыкает он чуть бесяче, но альфе нечего возразить — тут очевидное «да». — Не представляешь, насколько, — смущенно улыбается Хенджин. Он впервые сказал это прямо. Кончики ушей Феликса краснеют под гнетом охватившего его смущения, но больше оно никак не отражается. Наоборот, омега даже сейчас насмешливо хмыкает: — Почему же? Представляю, ты ведь согласился скандалить вместе со мной, — напоминает ему Феликс и снова оказывается чуть ближе, подцепляя маленькими пальчиками подбородок Хенджина, чуть надавливая. Альфа не противится, покладисто поворачивает голову, давая Ли рассмотреть то, что он хочет, и невольно вспоминая слова любимого папы: — Запомни, Хенджин, альфа — голова, омега — шея, в какую сторону повернет, в ту и будешь смотреть. И он тысячу раз оказался прав. — Ты серьезно набил себе знак хвоста феи? — хохотнул Феликс, проводя кончиками пальцев по рисунку на шее. Хенджин чувствовал себя мороженым в знойный день — внутри он растекался точно такой же сладкой лужей. — Ага, у меня еще знак Пожирателей смерти есть, — он протягивает Феликсу левую, дальнюю от омеги, руку и демонстрирует рисунок черепа, изо рта которого выползает змея. Смешок срывается всё-таки с губ Ли, но от поглаживания рисунка он всё-таки не отказывается, бегая кончиками пальцев по контуру чернил. — А где тату с Memento mori? Или, может, my life — my rules? — подкалывает его Феликс, на что Хенджин обидчиво куксится. — Я не такой примитивный, как ты думаешь, — дуется он и кивает Феликсу на навигатор, намекая, что ему нужен адрес. И дальше едут спокойно. Очень спокойно. В машине играет какой-то рандомный плейлист Хенджина из спотифая. Впрочем, никто не жалуется. Наоборот даже, сидят и глубоко дышат. Запах сладкого миндаля, исходящий от Феликса, был настолько ровным, что даже вызывал подозрения. Ни единого колебания, ни единой эмоции, которую он мог бы учуять. И с одной стороны это очень сильно успокаивало взбудораженного альфу, погружало даже в некое состояние транса или медитации, а с другой… что-то здесь нечисто. Хенджин пришел к выводу, что Феликс принял успокоительные перед этой поездкой. — Это так необходимо? — нарушает тишину Хван. — М? — как-то даже полусонно отзывается Феликс. — Этот фарс с родителями, — поясняет Хенджин и убеждается, что омега на успокоительных. — Ты, наверное, думаешь, что я мудак какой-нибудь, — фыркает Ли и прикрывает зевок маленькой ладошкой. — Может и так, но я правда очень устал от их вечного давления и драматизма. Они прописывают сценарий моей жизни, а потом срываются на меня за то, что я ему не соответствую. И поэтому… — Ты решил их проучить, — на каком-то ментальном уровне понимает Хенджин. — Да, наверное. Каждое мое решение в моей же жизни они возводят в трагичный абсолют, — с тяжелым вздохом делится Феликс. — А я просто чуть-чуть опережаю события и… соответствую ожиданиям. Пакостная улыбка омеги была настолько злорадной, что Хенджину стало страшно за себя на мгновение. Точнее за свое будущее. Дай бог он никогда перед Феликсом не провинится. — Если честно, я бы не хотел знакомиться с твоими родителями в таком амплуа, — делится опасениями Хенджин. — Но почему? Образ же шикарен, — саркастично смеется Ли и начинает загибать пальцы. — Учебу бросил, пьешь, куришь, подрабатываешь в клубе, но тебя все равно обеспечиваю я. Так, стоп. — О последнем мы вроде как не договаривались, — хмурится Хенджин, но взгляд от дороги все еще не отводит. — О, это я только что придумал! — радостно оповестил его Феликс. — Скажем, что машина в кредит, а он оформлен на меня? Хенджин давится воздухом. — Скажи, у тебя есть какой-то кинк на унижения? — Нет, с чего ты взял? — серьезно отвечает Феликс, но не выдерживает и начинает ржать. — Ладно, можем не говорить об этом, если для тебя слишком. — Скажи, — твердо разрешает Хенджин. И не видит, но чувствует, как загораются глаза Феликса. — Правда? — неверяще спрашивает он. Хенджин только уверенно кивает алой головой. Ему можно все. — Отдаешь свое эго за бесценок, — качает головой Ли. — Не называй себя бесценком. Я просто получаю очки, чтобы потом забрать себе сокровище, — альфа дарит ему всего один пленительный взгляд, но Феликс не выдерживает смущения и отворачивается к окну с кратким «придурок».

***

— Тормози! — вдруг резко говорит Феликс после получаса молчания, и Хенджин пугается этого настолько, что едва ли не вдавливает педаль тормоза тут же. — Зачем? — закономерно интересуется он. — На обочину съедь, говорю, — настаивает Феликс. Снова без объяснения причин. Как обычно. В принципе Хёнджин может к этому привыкнуть. Они тормозят. Вокруг только трасса и лес. Хенджин переводит ожидающий взгляд на омегу, но тот только безмолвно отстегивает ремень. «Ему нужно в туалет, но он постеснялся сказать прямо?» — проносится в голове мысль, и Хенджин уже ожидает, что Ли откроет дверь и выйдет из машины. Но тот поступает с точностью до наоборот: наклоняется ближе к Хёнджину и окидывает его лицо знакомым хитрым взглядом. Стоит ли готовиться к поцелую в нос? — Скажи «да», — пытаясь сохранить серьезное выражение лица, просит Феликс. Однако уголки губ все равно тянутся вверх. — Да, — беспрекословно выполняет Хенджин и пытается спросить, на что согласился, но вопрос даже не успевает сформулироваться в голове, как его вдавливает в водительское кресло. А Феликс ловко перебрасывает свою ногу через него, в одно мгновение оказываясь на коленях альфы. Вот это грация, конечно, но? — Кажется, я понял свой типаж, — со смешком начал Феликс, смотря на Хенджина сверху вниз. — Горячие девственники. Ещё и брови приподнял. Издевается. — Я не девственник, — буркнул Хенджин обиженно. Брови Феликса взлетели выше. — Правда? Тогда где твои руки? — еле сдерживая смешок, спросил Ли. Хенджин посмотрел на свои руки так, будто они обрели разум и сознательно предали его. Его ладони замерли по бокам от Феликса, и не просто замерли, а неловко зависли в воздухе, так, будто он боится дотронуться до омеги. Хенджин не находит выбора лучше, чем убрать их за голову, типа сидит весь такой расслабленный, с Феликсом на коленях, и его эта ситуация вообще не колышет. А его пиздец как колышет. — Я просто джентельмен, — неловко оправдывается он. Омега низко смеется, чуть откидывая голову назад. Хенджин рассматривает его шею и думает о том, как бы охуенно там смотрелась его метка. — Боже, Хван, — качает головой Феликс и вытаскивает руки Хенджина из-за головы, укладывая их себе на бедра. Если бы они были в аниме, то в этот момент точно была бы вставка с эпизодом, где Хенджин улетает в стратосферу из-за брызнувшей из носа крови. Он чувствует под тканью черных джинс тепло кожи. И почти реально слышит пиканье пульсометра, которое пип-пип-пиппиппип-пиииииииииип. И Хенджин бесславно умер. Феликс прав. Кажется, все его сексуальные приключения стёрлись, половая жизнь сброшена до заводских настроек, а Хенджин самый настоящий девственник, у которого движ в штанах начался от одного прикосновения. — Я придумал, — хитро щурится Феликс и сам щипает Хенджина за щеки, — мы обменяемся запахами. Они же не поверят нам, потому что от нас не пахнет друг другом? — То есть нам еще и не поверить могут? — из всего Хенджин вычленил только это. — Думаю, ты заметил, что у меня характер немного… с ебанцой. Это от папы. Он точно может предположить, что все это фарс, потому что такой же ебнутый, — не щадя честь родителя, делится Феликс. Хенджин сглатывает. — И ты хочешь сделать это сейчас? — на всякий уточняет альфа. — Ага, — ослепляет его улыбкой Феликс. Глубокий вздох, Хенджин, и выдох на четыре счета. — Я обкончаюсь, — честно признается он. Феликс закусывает губу и смущенно ерзает на коленях. «Пожалуйста, пусть он смутится и мы не будем это делать», — молится про себя Хенджин. Но от Феликса смущением и не пахнет. В прямом смысле. — Так даже лучше, — хмыкает омега, — провоняем сексом и взбесим их еще больше. «Судьба послала мне Дьявола», — заключает про себя Хенджин. «Ты же говорил, что все омеги тебе скучны? Вот, держи своего Истинного, с ним ты забудешь, что такое скука», — прозвучал в голове ехидный голос Минхо. — Ну так что? — поторапливал его Феликс, уже наклоняясь к его шее. — Да, — на выдохе произносит Хенджин, — с тобой всегда «да».

***

Обмен запахами — это всегда очень трепетно и интимно. Такое делают с близкими друзьями и возлюбленными, и, конечно, ощущается это по-разному. Феликс сразу стирает границу, прикусывая мочку уха Хенджина, после чего проводит языком по колечкам серёжек, игриво слегка оттягивая их. С губ альфы срывается судорожный выдох, опаливший кожу на шее Феликса. На самом деле в таких играх не было необходимости, но омега видел очевидные старания Хенджина и поступки, на которые он шел ради него. Часто альфы очень гордые, и заставить их принизить свои заслуги практически невозможно, потому Феликс даже не надеялся на согласие Хенджина, когда предлагал этот план, ибо он делал из его яркой личности просто отброса общества. Но нет. Хван был готов задушить в себе гордость ради его хотелок, в которых, будем честны, нет никакой жизненной необходимости. Феликс мог бы поехать один и просто устроить скандал также один. Вообще никаких проблем. Но Хван его удивил. А старания должны окупаться. Поэтому Ли опускается к шее Хенджина, там, где пахучая железа дурманит его разум концентрированным запахом. И Феликс проходится по ней языком, заставляя альфу покрыться мурашками, а сам едва ли держит в руках себя и свой ускользающий разум, который просто распадается на атомы от восторга. Он почувствовал аромат Хенджина впервые вчера и сначала не мог поверить, что альфа может пахнуть так мягко. Тогда от Хенджина исходил тонкий, совсем воздушный аромат мармелада, аппетитно сладкий, но с какой-то кислинкой, которая умопомрачительно ощущалась сейчас на языке. Но Феликс ерзает на его коленях, прижимаясь все ближе, и это заставляет их обоих возбуждаться от такого близкого контакта. Аромат Хенджина тоже меняется, оседая где-то внутри Феликса сладким, дурманящим разум слабоалкогольным коктейлем. Омега прикусывает бешено бьющуюся артерию, зубами считывая быстрый пульс, а затем прислоняется к шее Хенджина своей, соединяя их пахучие жилки, чтобы их запахи соединились, не навсегда, конечно, но на ближайшее время. Феликс чувствует себя опьяненным, смакуя какую-то кислинку на языке, кажется, это всё-таки ананас. — Так приятно, — комментирует он невероятно низким голосом, на что Хенджин только согласно мычит, шумно дыша. Его рука лежит на затылке Феликса, путаясь в темных волосах и нежно массируя кожу головы. А вот тело было напряжено так, будто было каменным. И не только тело. — Хван, не тормози, — все же выдавливает он из себя смешок и чуть ведёт бедрами вперёд, проезжаясь своим возбуждённым членом по твердому стояку альфы. — Точно можно? — уточняет Хенджин. — Точно. — И ты не будешь от меня после этого бегать? — все не унимается альфа. — Боже, Джини, это ты уже должен от меня бежать после всех закидонов, — хрипло отвечает Феликс. — Так что давай кайфанем быстренько и поедем дальше. Хёнджину больше повторять не надо. Он слегка отодвигается от спинки кресла и прижимает Феликса так, что они соприкасались буквально везде. А сам кладет большие ладони на округлую задницу и надавливает, заставляя его проезжаться своим членом по его. Возбуждение усиливалось, и с ума сводила не стимуляция и даже не горячие прикосновения, а концентрация их запахов в воздухе. Слабая нотка алкоголя, исходящая от Хенджина, кажется, поднялась на процентов так сорок, из-за чего Феликса уносило чуть ли не до пролетающих комет под прикрытыми веками. А его собственный запах приобрел неизвестные ранее фруктовые нотки сладко-кислого, сочащегося персика. И сочится не только его запах сейчас. Его задница, кажется, не изжила себя во время течки, и сейчас снова истекала смазкой, пачкая не только собственные штаны, но и Хенджина, из-за чего у альфы сносило голову. Феликс хотел было в порыве возбуждения коснуться члена альфы и помочь им обоим, но вдохнув неожиданно глубоко, до боли в лёгких, почувствовал дрожь во всем теле, после чего и вовсе отключился на плече альфы.

***

— Я ожидал многого, но не того, что к моим родителям нам придется ехать без трусов, — приходя в сознание, пробормотал Феликс адски низко. Хенджин засмеялся ему в ухо. — Это ещё в лучшем случае. Надеюсь, штаны высохнут, — хмыкнул Хенджин. — Ты тоже? — вдруг спросил Феликс, садясь ровно на чужих коленях. Хенджин угукает, отводя взгляд. — Наверное, я ещё не отошёл от течки, а у тебя… скоро гон? — предположил Феликс. Его голос все ещё был чертовски низким, что не могло не заинтересовать Хенджина. Да, кончить без особой стимуляции, от одного лишь запаха — нетипично. Но не для них. «Это потому что мы истинные, дурачок», — думает Хенджин, но вслух только угукает на предположение омеги. Пусть догадается сам. Феликс открывает рот, чтобы сказать что-то ещё, но тут же замирает, оглядываясь назад. Хенджин сначала не понял, что так сильно встревожило омегу, и посмотрел на лобовое стекло, но там, кроме шуршащих деревьев, ничего не было. Но траектория взгляда Феликса указывает, что его заинтересовал телефон Хенджина с открытым плейлистом. Феликс сглатывает и начинает пахнуть очевидным волнением. В недоумении Хенджин бросает взгляд на экран смартфона, бегло читая название песни и исполнителя:

FLEXLI — GOD'S MENU

И этот низкий голос из колонок сейчас кажется ещё более знакомым. Феликс прочищает горло и скатывается на свое сиденье с тихим и явно задушенным: — Давай приведем себя в порядок. И пока Феликс не видит, Хенджин расплывается в широкой улыбке. Ну нет, здесь ошибки быть не может.