Не самые благородные разбойники

— Симпатичная крошечка! — расплылся в полубеззубой улыбке разбойник-бета, с головы до ног пожирая взглядом Верну, тут же ощетинившуюся, как маленький ежик.       Разбойники-альфы, обступившие омегу, что сам выскочил им в лапы этим утром, переглянулись и закатили глаза. Беты, что с них взять. Не чует даже, что у нее типичный альфий запах, от девки так и перло яблочным сидром. А сам только что говорил, что тоже омегу хочет. Ну и нахера таким омегу давать? Только товар разнашивать.       Верна же растерянно переводила взгляд с разбойника на разбойника, ее выдуманная картина побега очень тяжело натягивалась на жестокую реальность, которая тут разворачивалась. Ненавистный жених стоял тут, потрепанный, уставший, уже не такой высокомерный и заумный на вид, а вокруг него столпились мерзкие разбойники, от которых так и перло альфьей похотью. Он это тоже чувствовал, не мог не чувствовать. — А ну, отпусти его! — взвизгнула она и полезла за пояс к Бентану, очень неловко вынимая маленький меч, который был у них один на двоих. Бентан взял на всякий случай.       Она встала в боевую стойку, всех юных альф-аристократов учили сражаться на мечах, а омег обучали вышивке и стихосложению, и прорычала, обнажая маленькие клычки: — Ну-ка! Освободите его, он никуда с вами не пойдет!       Жофрей смотрел на мелкую дуру и не верил своим глазам. Ей нужно было бежать, сверкать этими своими натоптанными от беганья с этим простолюдином по лесам пяточками, чтобы привести настоящую подмогу. Тогда его и порвут альфы, но он может выжить и не быть проданным. А так ее просто под вот этим дубом прикопают, и никто не спасется.       Ее возлюбленный бета тоже не был дураком и смотрел на дурость своей подружки с ошалелым видом, открыв рот. Она одна собралась драться против шестерых.       Главарь-альфа даже хохотнул от неожиданности, вот дуреха. — А девчонка чистенькая, явно из богатеньких. Можно на бетском аукционе продать, как бабу, а не как альфу, — задумчиво смерил теперь и он маленькую беглянку. Запах альф ему не нравился, но если зажать нос — не плохой товар. — Верна, беги, я их задержу! — ее бета-хахаль, от которого так и несло ее и только ее запахом, выхватил наконец у малявки меч и выставил перед собой.       Куда менее умело, чем держала его до этого мелкая альфа. Он весь дрожал от страха, на его лбу появилась испарина — он впервые взял оружие в руки, впервые встал перед необходимостью сражаться или даже убивать, но он очень хотел защитить девушку. — Нет! Они убьют тебя! Мы должны спасти Жофрея! Они… если я убегу, а тебя схватят, они же… — шмыгнула носом девушка, но смело встала плечом к плечу со своим возлюбленным. Глава шайки растянул губы в мерзкой улыбке. — Что, алфавит, усек, что такое альфа? Да ни в жизнь она тебя слушаться не будет, ей надо самой все решать, — он расслабленно достал большой кинжал, который был лишь немногим короче одного на двоих меча беглецов, и провел им по груди Жофрея, срезая как бы случайно одну пуговицу. — Пусти его! Это низко! — альфа в голубом платье почти что рванула в рукопашную на свору бандитов. Бентан едва успел выставить руку в бок, чтобы остановить ее. Все, даже беты, загоготали, они почти были готовы сцапать юную красотку голыми руками.       Жофрей печально думал, что все в мире идиоты, и эти идиоты решают его судьбу. А как он такой умный тут оказался тогда?       Думал, что мелкая девушка-альфа из особняка среди яблоневых садов — безопасный вариант для женитьбы. Не что всякие капитаны дозора и альфы-военачальники, которых насватывала ему его родня. Сам ведь думал, что умнее всех, и что с девушкой альфой проблем не будет.       Его продадут. Быть может, пометят и продадут покусанного, где он будет вынужден влачить жалкую животную жизнь в каком-нибудь борделе, куда ходят альфы. Все они просто животные в этом мире, которым правит похоть и инстинкты. — Нет, Верна! Беги, тебе здесь опасно! — Я не боюсь схватки! — она опять обнажила свои мелкие клыки, заставляя рефлекторно обнажить большие желтые клыки и главаря-альфу. В том распалялась кровь для схватки. — Я бы тоже такую объездил. Веселья для! — прокаркал он, снова оглядывая альфу. Насилие альфы над альфой считалось особо унизительным, лишающим всякого человеческого достоинства. Это будоражило кровь.       Животные, как Жофрей и думал. И куда эта глупая малявка лезет, он даже не слишком злился на нее. Просто весь мир — животные, с этим ни он, ни она ничего поделать не могут. — Эй! Если омегу альфам, то тут хоть мы первые! — возмутился второй после главаря — бета. Он испугался, что и тут все сливки снимут без него и ринулся в бой. — Беги же, Верна! — вскрикнул Бентан. Умелый разбойник выбил у него меч из рук, привыкших собирать яблоки, одним сноровистым ударом. — А вот ты, бета, и правда — только лишний свидетель, — мерзко осклабился разбойник и двинул на безоружного бету. — Не смей его трогать! — пронзительно крикнула Верна и напрыгнула, как кошка, на спину высокого беты. Тот вскрикнул и принялся кружиться по поляне, пока его голову покрывали укусы маленьких клычков. — Куда тебе альфу, она тебе не по зубам! — расхохотался главарь, всегда считавший бет людьми второго сорта, пусть и приходилось набирать их в свой отряд. Слишком много альф никогда не приживалось в одной шайке, вечно начинали грызться друг с другом, потому его приходилось разбивать бетами. — Сука! — бета наконец скинул девушку на землю. Бентан было кинулся к нему, но третий разбойник быстро приставил к его шее нож. — Дернешься — вскрою, как стручок молодого гороха! Постой тут, посмотри, как этих альфьих сучек надо приручать, чтобы слушались. Если бы она тебя послушала и побежала, кто знает, может быть, с ней этого бы не случилось.       Скинувший девушку бета прижал ее к земле, отвесил хлесткую оплеуху, чтобы перестала царапаться и кусаться, и пока она затихла, ловя звезды перед глазами, принялся задирать ей подол пышного голубого платья, в котором она сбежала прямо с бала. — Верна! — но нож еще плотнее прижался к шее Бентана.       Главарь же схватил грубо Жофрея за волосы, собираясь тащить в шалаш чуть поодаль. Зачем ему глядеть на чужие забавы, когда у него есть своя? Омега спотыкался и шатался, неловко следуя за выкрученными волосами, он странно пах. Не ужасом от того, что тут творится, а уже каким-то безразличием, словно у него кончился запах страха.       Его сообщник уже почти справился с непривычным роскошным нарядом, как мелкая альфа очнулась наконец и завизжала. — Отпустите ее! У нас есть деньги, она принесет выкуп за меня! Только отпустите! — кричал алфавит. Любят они всегда пытаться купить спасение деньгами. Но они продадут эту девку и все равно получат и деньги, и удовольствие. Ребятам тоже надо спустить пар, чтобы омега целее для торгов остался. Потому альфа сильнее сжал кулак на светлых волосах, оборачиваясь последний…       Вот черт.       Из леса на них несся альфа в гоне. Доминантный альфа, судя по запаху — яростному, дикому, жаждущему крови и смерти за то, что столько альф находится вокруг его пары.       В руках альфы был большой сверток со старым одеялом, а в зубах почему-то катана. Да что это за заколдованная поляна такая, что всех на нее нелегкая выносит?!       Альфа пах теплой древесиной, таким родным для леса запахом. Но теперь этот запах грозил смертью и мучениями, потому и весь обступивший поляну лес выглядел теперь опасным и угрожающим. Не гарантирующим нигде за деревьями спасением. — Не тронь девушку! — прокричал сверток, от которого тоже через всю поляну пахло сексом и этим альфой. «Он притащил сюда свою пару посреди гона», — с ужасом осознал альфа, пальцы в волосах омеги разжались против воли.       Это был доминантный альфа в гоне, который почему-то набросился на них. Им всем конец. — Брось ее, идиот! Все достали мечи, это альфа в амоке! — рявкнул он, сам выхватывая нож. Их много, они умеют и любят убивать, они выстоят…       Первым в воздух взлетел бета, что возился над девчонкой. Тяжелый сапог альфы пнул бету в живот, тот подлетел в воздух только для того, чтобы быть рассеченным в полете катаной, что была в клыкастой пасти. Какое-то безумие.       Сбоку мелькнул еще один альфа из шайки, пытаясь ударить под ребра со слепой стороны. Он успел подметить, что альфа одноглазый, все же альфы в бою на голову выше этих идиотов-бет.       Меч едва не полоснул по свертку на руках, и тогда главарь шайки понял — их всех убьют. Потому что этот безумный доминантный альфа за каким-то чертом притащил с собой свою пару. А с ними правило только одно — никогда, НИКОГДА нельзя трогать пару альфы в гон.       Безумие, но их убивали одного за другим катаной, которой держали в зубах. Альфа ворвался в их толпу со своей парой, а потом убивал всех, кто даже дышал в ее сторону. Это как больной бешенством дикий зверь, что бросается на всех без логики. — Зачем ты его сюда притащил?! — с горечью вырвалось у главаря, когда тот остался один из своей шайки, а альфа навис над девчонкой в голубом платье, с его клыков тек по рукояти катаны индуктор, а глаз сверлил девчонку в бешенстве.       Эта машина для убийства не будет разбирать на правых и неправых. Девчонка сжалась на земле, придавленная могучей яростью запаха доминантного альфы в гоне, она никогда с таким не встречалась. Омега, чьи волосы отпустили, трясся на земле от этого вида.       Но тут из кокона одеяла высунулась обнаженная рука. Она ощупала плечо альфы, прошлась по голой шее и схватило за ухо, больно оттягивая назад. — Фу, Маримо! Фу! Не смей ранить меллорин! Это же Верна! «Маримо» зарычал, обнажая зубы, мотнул головой, пытаясь высвободиться из хвата своей пары. Он поговорит с ней позже, когда конкурентов в живых не останется, тогда он готов на что угодно для пары. Чужие запахи все сильнее и сильнее провоцировали в нем новый приступ гона, затмевали сознание. — Порычи мне тут! — сверток недовольно заелозил, обнажая светлую голову и шею в укусах. Укусы, они были везде на светлой коже беты, а это был бета. Главарь в жизни не видел такого бесчисленного количества укусов на человеке, даже на омеге из борделя, что совсем уже опустился.       Светловолосый бета уставился лицом к лицу, едва не сталкиваясь лбами с альфой, и прошипел: — Не смей пугать меллорин, травы ты тупой кусок! А не то я тебя взгрею! Ну-ка, быстро, пришел в себя.       И бета залепил держащему его на руках альфе звонкую пощечину, она отдалась эхом и полетела по лесу. Альфа замер, тупо уставившись перед собой, его темный взгляд был одна сплошная жадность и обладание. Но только почему-то они сейчас были не в удобном гнезде, где альфа продолжил бы калечить клыками шею и плечи этого беты, а притащились на поляну. — Санджи! — выдохнул тихо и потрясенно Бентан, наконец обретший речь после того, как его горло сдавливал нож. Представшее перед ним зрелище из месива укусов пугало, но не позволяло отвести взгляда. Это альфа. Вот что сделал с ним его любимый альфа. — Не говори со мной! Ему это не нравится! — рявкнул коротко Санджи, светловолосый алфавит, явно понимавший в том, как работают мозги альфы побольше, чем этот молодой дурак при девчонке.       Взгляд одноглазого альфы тут же метнулся к объекту, что подал голос. И Бентан от испуга зажал рот руками, но был не в силах отвести взгляда от беты.       Только сейчас он заметил, что внизу, ниже поясницы беты, буреет маленькое кровавое пятнышко, пропитавшее одело. Не только укусы, этот альфа не оставил ни снаружи, ни внутри ни единого живого места на своем возлюбленном.       Встреча с разбойниками напугала Бентана, но только сейчас ноги его подкосились. Он осел на траву.       И это спасло его, жалкого бету. Сам того не подозревая, он выразил жестом преклонение и полное признание права доминантного альфы на пару, что была у него в руках. Тот передумал его убивать, ведь рядом был еще один альфа, который так и вонял желанием и страхом.       Зоро двинулся к главарю банды, что только что грезил о том, как позабавится с редким и красивым омегой. — То, что он делал с нашим гостем, не было похоже на брачные ухаживания, — презрительно протянул изувеченный бета на руках альфы. Он слегка пригибался, чтобы не мешать полету меча в зубах. Он нагнул голову, чтобы осмотреть ошарашенного Жофрея на траве, быстро просканировал его одежду. Помятая, но не вся рваная, с ним ничего не успели сделать.       Жофрей тоже смотрел на него с травы во все глаза. Зная, в отличие от глупого алфавита его глупой невесты, что не стоит окликать его сейчас. Не стоит показывать хоть толику интереса к паре доминантного альфы в гоне, это слишком опасно.       Смертельно опасно, но Жофрей не мог отвести глаз от измученного беты. Тот не умер, он пережил ночь с альфой. Мало того, он вспомнил о беглеце вопреки боли и бросился искать его в опасном лесу. Альфа все еще был пьян от гормонов, но этот бета взирал на Жофрея совершенно осознанным, уставшим, но не звериным взглядом, в котором читались забота и беспокойство.       Он не был зверем в этом зверинце даже сейчас, почти замученный до смерти чужим желанием. Жофрей не мог отвести взгляд от этого чуда — способности сохранять человеческое среди зверей. И чуть не сгубил себя этим.       Кровь главаря брызнула откуда-то сбоку, он даже не следил, как тот умер. Только успел прокричать в панике. — Мне не нужна твоя пара! Да какого хуя ты сам его на эту поляну притащил! — и крик захлебнулся.       И темный злой взгляд самого Ророноа Зоро уже упал на застывшего на земле омегу, что посмел слишком долго, слишком пораженно созерцать его все еще не принявшую метку пару.       Жофрей понял, что вот сейчас он описается. На него обрушилась та же волна агрессивных феромонов, что и в лесной избушке ночью. Когда бета спас его, привлекая внимание альфы ценой своей, как тогда Жофрею казалось, жизни. Но бета спас его и смог выжить сам. Чтобы Жофрей прожил еще половину дня.       Верхняя губа Зоро начала подниматься в рыке, когда он глядел на Жофрея, когда Санджи схватил его обеими руками за голову и силой повернул к себе. — На меня смотри, кактус-переросток! Когда у тебя гон — смотри только на меня, а не на каких-то там омег! — яростно выпалил он, глядя в темные, не видящие ничего перед собой глаза.       И альфа застыл, завороженный взглядом, а быть может, голосом своей пары. Но плечи его опустились, а постоянный утробный рык, который все это время, оказывается, раскатывался по поляне, затих. — Вот так, Маримо, давай-ка ты отдашь мне Вадо, — ласково прошептал бета и вытащил изо рта альфы окровавленный меч. — Я о нем позабочусь, ты знаешь. Подавители!       Последнее слово он шикнул в сторону омеги. Но зачарованный единственным человеком на поляне Жофрей все еще сидел и пялился на него. — Подавители, идиот! Ни за что не поверю, чтобы родня отпустила немеченого омегу в гости без пригоршни подавителей! — яростно шикнул Санджи. — Кидай их сюда! Не двигайся! — теперь последняя фраза была брошена Верне, которая оправилась от шока и поднималась с земли.       Когда Верна услышала о подавителях, то принялась рыться в карманах своего пышного голубого платья. Она ведь тоже была любимой дочкой из семьи аристократов, ее тоже не выпускали из дома без пачки подавителей не всякий случай. — Твоя упаковка будет пахнуть альфой! Мне нужны его подавители!       Омежьи подавители действовали на альф слабее, но в этом была логика. Попытайся сейчас Санджи взять что-то с запахом чужой альфы в руки, Верну бы распотрошили на мелкие кусочки, как четвертого разбойника…       Ох, хорошо, что в желудке у Жофрея пусто, а то его стошнит от вида того, чем стал четвертый бета. Кислое ощущение во рту отрезвило его наконец, он второпях зашарил по костюму, нашел секретный карман с двумя капсулами.       Может сработать, когда Зоро успокоится, то сможет принять уже и дозу настоящих лекарств от Верны. — Кидай! — жестко приказал Санджи. И Жофрей страшился гнева доминантного альфы, но должен был сделать это — встать над животным страхом, чтобы спасти и помочь уже Санджи вырваться из этого животного мира.       Жофрей доверился и кинул. Санджи сделал вид, что в резком порыве обнимает обеими руками своего альфу. Меч упал на землю, но альфа не заметил, только одобрительно заурчал. А Санджи протянул руки за спиной альфы и успел поймать маленький блистер. — Уй! — вздрогнул он тут же все телом. — Какого хуя ты меня укусил, стоило мне отвернуться?! Как. Же. Я. Тебя. Взгрею, Маримо! Ну-ка жри таблетки, кому говорю, жри! Покорный своей паре альфа послушно слизнул таблетки с ладони, заглушая их вкус железным вкусом крови из новых лунок на плече любовника. — Вот так, большой альфа, сильный альфа, молодец, мы всех спасли. Ничего ужасного не случилось, ты молодец, Маримо, — ворковал бета, прекрасно зная, что тут важны не слова, а тембр и тон. Сейчас он изображал счастливую тому, что ее выбрал такой сильный альфа, покорившуюся пару. — Ничего ведь не случилось?       Санджи с тревогой покосился на притихшую от шока обычно такую задорную Верну. Бентан покачал головой, над ней никто не надругался, все только напуганы. Но и это немало, он думал, что сможет защитить ее в этом большом мире, куда похитил ее от вечно опекающих снобских дядюшек. Что было бы с Верной, не подоспей буквально чудом сюда Зоро прямо в середине гона? — Вот так, все хорошо, — поглаживал алфавит в одеяле плечи своего альфы. — Когда мы вернемся в ресторан, ты у меня месяц пить не будешь. А лучше три. Да, три. Молодец, кивай мне, кивай, какой послушный альфа, — ласково нашептывал он. — Какой же тебе пиздец, Маримо, я еще Зеффа на месяц к нам в гости приглашу, как укусы заживут. Я тебя отпинаю отсюда и до Ред Лайна.       Время шло, а троица на лужайке боялась даже шелохнуться, смотря на завороженного альфу со свертком в руках, пока его пара живописала ему все ужасы прижизненных мучений нежнейшим голосом. Даже Бентан боялся проползти до сжавшейся на траве Верны и взять ее за руку, а только смотрел на искусанного до мяса любовника сильнейшего мечника.       Но в один момент Зоро невидяще сморгнул и прохрипел, словно его связки отвыкли от речи: — Кок?