Когда мы станем собой

В театр этот Влад попал совершенно случайно. Прогноз погоды, который только утром обещал жару и солнце, день чудесный, переобулся в воздухе и предупредил о наступающей грозе, тут же подсуетились мчсники с сообщением об оранжевом уровне опасности и шквалистом ветре, в общем, природа так и шептала — езжай домой. Домой Влад не хотел: до Леркиного поезда было ещё четыре часа, а оставаться наедине с самим собой ему сейчас не стоило — собственно, он из-за этого и вытащил себя на прогулку. Быстрый поиск развлечений в шаговой доступности выбросил его на какой-то театральный сайт с билетами — до начала спектакля оставалось полчаса и свободными были всего три места. Вообще-то Влад избегал современных театров: у него на носу был дипломный спектакль, и он очень боялся провалиться куда-то не туда или подрезать что-то лишнее, он даже так и не выбрался в Fulcro, на чём настаивала почти вся группа. Но торчать в каком-нибудь ТЦ хотелось ещё меньше, да и «Немого официанта» Влад читал — вряд ли что-то в постановке могло его как-то потенциально впечатлить, чтобы сбить с толку. «Я ещё никогда так не ошибался» — смеялся над ним Торин с расшаренного мема. Собственно, если бы Влад не читал пьесу, то потом под страхом смерти не смог бы пересказать фабулу, потому что стоило ему увидеть Гаса, как померкло всё: и Бен, и пять рядов вокруг, и даже разговоры про ужесточение законов о пропаганде, которые так раздраконили его утром. Были только эти карие глаза бесовские, в конец растрёпанные волосы и совершенно проклятые руки. Влад даже хлопать начал на автомате, вместе со всеми, и только потом понял, что спектакль уже закончился, — и, наверное, закончился и сам Влад, потому что он готов был поклясться, что, выйдя на бис, Гас посмотрел именно на него. На улицу Влад практически вывалился, тут же сворачивая за угол и нашаривая в кармане электронку. Питер привычно пах прибитой пылью и мокрым асфальтом, но чтобы успокоиться, этого было мало. Пиздец. Взрослый уже парень, выпускник, а вкрашился с первого взгляда, как в тринадцать, когда в их дворе появился новый старшеклассник, переехавший с семьёй откуда-то из-под Хабаровска. Влад с силой растёр лицо и прислонился к сырой стене, надеясь охладить дурную голову. — В первый раз у нас? Блядьблядьблядь. Не мог же он и правда зависнуть у служебного входа? Глаза всё-таки пришлось открыть, и галлюцинация никуда не делась: прямо перед ним стоял сыгравший Гаса актёр, дымил обычную сигарету и чуть насмешливо скалился, демонстрируя клыки. Всё ещё бесовские глаза излучали тепло и практически окутывали неосязаемым комфортом. Бабушка как-то рассказывала, что в детстве Влад обещал выйти замуж за папу Андрея, когда вырастет. Сейчас он как никогда отчётливо понимал, что ой не того отца выбрал, ой не того. Господи. — А ты что, всех гостей в лицо знаешь? «Гас» совсем не обиделся, наоборот, довольно расхохотался, запрокинув голову, — Влад залип на кадык и чуть не поперхнулся паром. — Театр-то небольшой, постоянные примелькались уже. А такого, как ты, невозможно было не заметить, ты ж почти дыру во мне прожёг. Костя. — Влад. Влад пожал протянутую руку — тёплую! крепкую! Господи! — и ещё сильнее затянулся, не зная, что сказать. Будь они в тематическом клубе, он был бы на сто процентов уверен, что его хотят склеить, но в реальном мире всё не было так просто. Костя, к счастью, явно был более разговорчивым. — Так что, понравилось? А то мне показалось, что ты как пришибленный стоял в конце. Ты это, если такое не очень, приходи на «Квадрат» в «Легенду» в пятницу, вроде ещё были билеты. Или давай я тебя впишу, хочешь? — А ты всех подряд на свои спектакли вписываешь? — уточнил Влад, наконец, отыскав пропавший дар речи. — А ты разве все подряд? Да будь Влад проклят, если это не было флиртом! Что вообще было принято делать дальше в цивильном мире? Пойти гулять? Обменяться телефонами? Или можно было сразу перейти на к тебе/ко мне, раз уж под рукой не было туалета? Все сомнения разрешил мобильный Кости. — Да, только отыграли. Погоди, куда рожаешь? Так неделя же ещё! Я не спорю, я… Бля, да еду я, всё, лечу, десять минут, Люб! Сука, как так-то, бля. Влад, ты приходи в пятницу, ладно? Пообещай, что придёшь, ок? — Ок, ок, — ошарашенно выдавил Влад, и проводил взглядом действительно практически улетевшего Костю. Просто феерический пиздец.

***

— А потом он просто сбежал к своей рожающей Любе, понимаешь, да? — глухо договорил Влад, уткнувшись Лере в живот. — Нахуя вот блядь они так делают, а? У тебя жена вот-вот родит, а ты парня в подворотне клеишь. Уёбок. — Но красивый же? — Да пиздец красивый, Лер. Но какая разница-то? Лерка вздохнула и продолжила ерошить ему волосы, иногда нервно дёргая за отросшие прядки. Пару месяцев назад это Влад утешал её, когда оказалось, что у очередной любви всей жизни есть супруга, дача, мелкий сын и дочь на подходе. Тезисно ситуации были несопоставимы, но Лера влюблялась, как дышала, а Влад перебивался сексом на одну ночь в гей-клубах и был уверен, что вообще никогда не влюбится. А тут действительно краш — полная катастрофа. — Слушай, ну, по крайней мере, если он кого-то обрюхатил, то пизды не испугается, — философски заметила Лера, и Влад тут же укусил её через рубашку. Из-за отсутствия операций сам Влад не загонялся — это было взвешенное решение, принятое после долгих консультаций с психологом, психиатром комиссии и болтовни на тематических форумах. Ему было достаточно ЗГТ, паспорта и факта, что на улице его окликали исключительно «молодой человек». Грудь ему Боженька и так не дал, а уж удаление матки с последующей фаллопластикой и вовсе представлялось мероприятием весьма сомнительным и не стоящим такого риска, хватало и пакера, спасибо большое. Вот только из-за этого зачастую загонялись потенциальные партнёры — и это в Питере, и это в их-то тусовочке! То для какого-то парня он недостаточно парень без члена, то от какой-то барышни пришлось выслушивать лекцию о ЖГС, внутренней мизогинии и калечащих практиках. И это ведь просто хотелось потрахаться! Влад, может, и радовался даже, что влюблённости обходили его стороной, — не хотелось ни пояснять за теорию перехода, ни оставаться с разбитым трансфобом сердцем. Как ни крути, даже если Костя играл за обе команды, это не гарантировало толерантности к буковке Т в их аббревиатуре. Не то чтобы Влад в принципе собирался строить какие-то отношения с мужиком, чья женщина только что родила — даже теоретически. — Так что, пойдёшь в пятницу? — А смысл? Дать веником по ебалу на глазах у изумлённой публики? Лерка сдавленно засмеялась и больно ущипнула за плечо. — Нет уж, давай-ка мы с тобой будем зарабатывать административки на митингах, а не из-за таких козлов. Ну просто, неужели не интересно? И вообще, посмотришь как на мудака и сразу отпустит, вот поверь мне.

***

Влад поверил. Но не отпустило. На «Квадрате» не было как таковой ни сцены, ни зрительных кресел, так что букет пришлось воткнуть в рюкзак и неудобно пристроить рядом. Костя, сука, аж лучился и всё время ловил его взгляд, будто специально постоянно оказываясь именно перед ним — и глаза у него были всё такие же бесовские. Проклято. На этот раз у служебки Влад караулил уже не один, но стоявшая с ним стайка девчонок кинулась к кому-то другому — Влад снова позорно все два с лишним часа даже не мог сконцентрироваться на ком-то ещё, — а Костя, воспользовавшись моментом, утащил Влада в какие-то дворы. — Держи, — Влад впихнул шипованные розы прямо к грудь и сразу полез за электронкой. — Поздравляю с отцовством… кто у вас там, кстати? Цветы маме, если что. Костя уткнулся в розы, будто даже не почувствовал уколов, и расплылся в совершенно пакостной улыбке. — У нас никого. А вот у моей соседки Любы, которую мужик бросил на седьмом месяце, — девочка. Ева. Только цветы ей нельзя, мелкая пока плохо реагирует. Так что, уж извини, но букет оставлю себе, буду представлять, что это признание моего актёрского таланта. Сукасукасатана. Под насмешливым и понимающим взглядом очень хотелось побиться головой о стену и записать Лерке голосовое минут на десять, но Влад сдержался. — Только и остаётся, что представлять, правда? Ну, так и быть, так и быть. Костя снова рассмеялся — и если глаза у него всё ещё были бесовскими, то смех — чарующим, и весь он был до паники гипнотическим. Не должны были такие люди существовать, магия какая-то. — Йоу, Влад, ты правда решил, что я бы позвал тебя на свиданку, если бы у меня была беременная жена? Да, Костя, у меня именно настолько низкая планка, печально подумалось Владу, но он на силу отогнал от себя эти мысли, поддаваясь флирту. — Так ты звал меня на свиданку? — Нет, ну если мне надо быть более прямолинейным, то я завтра буду ждать тебя в одиннадцать у Лаврского моста, и это свидание. Утра, если что. Ну так что? — Ты точно представляешь себе концепцию свиданий? — А ты приходи и узнаешь. Не было на свете такой силы, которая заставила бы его сказать «нет». А вот десятиминутный войс Лере всё равно пришлось выслушать.

***

Костю Влад сперва даже позорно не заметил: автоматически шагнул в сторону, чтобы не мешать дворнику, и продолжил залипать в телефон, вскинувшись только на знакомый смешок. Костя. В спецовке. В рабочих перчатках. Мозг закоротило десятками сценариев из дешёвого порно, и Костя, будто прочитав мысли, расплылся в почти что чеширской улыбке. — Пошли, тебя ждёт лучшее свидание в твоей жизни. Лучшие свидания в жизни Влада были с Лерой, когда они выпивали на двоих ящик вина, включали фоном самые тупые ток-шоу и крысили всех подряд, а утром не понимали, почему вчера не сдохли. Как с этим могли соперничать Александро-Невская лавра и форма дворника, оставалось загадкой — к счастью, недолгой. — Ты хочешь, чтобы я что? — уточнил Влад, недоверчиво глядя на протянутый комплект формы. — Помог мне с уборкой. Совместный труд лучше всего помогает узнать другого человека, — лучезарно повторил Костя, покачиваясь от нетерпения. Мысленно Влад уже набирал сообщение Лере — исключительно капсом, — но всё же переоделся, послушно взял ведро и рулон мусорных пакетов и поплёлся следом. Костя был гением или прирождённым пикапером. Стоило Владу дать их свиданию шанс, как разговор потёк рекой и казалось, что они просто столкнулись после долгой разлуки, настолько быстро настроились друг на друга. Костя рассказал, как сперва получил «цивильную» специальность, отпахал в офисе, а потом бросил всё и пошёл за мечтой в театральное, подрабатывая, где только можно, чтобы оплатить учёбу. И как работа дворником неожиданно стала не столько источником заработка, сколько средством медитации и подготовки к роли. Влад в ответ рассказал, что тоже поступил не сразу — несколько лет после школы поскитался техником с музыкантами, настраивая аппаратуру и бегая мальчиком на подхвате (умолчал лишь о том, что это была за группа), не зная, чего хочет от жизни. Обсудили свои дипломные спектакли и мастеров, Костя травил байки с многочисленных подработок, а Влад — с фестивалей. Студенческая жизнь в общепринятом смысле не задалась у обоих: у Кости из-за нехватки времени после работы, у Влада — из-за проблем с социализацией, наложившихся на разницу в возрасте с большинством на курсе. Влад не был социопатом, ему прекрасно давались смолтоки, да и гастрольная жизнь в принципе предполагала взаимодействие с кучей народу, но он чётко делил людей на своих и всех остальных, и не мог с лёгкостью перевести человека в первую категорию, чтобы ему открыться. Это совершенно не мешало играть и работать над постановками, но как только они сбрасывали с себя роли, Владу снова становилось некомфортно. Тем удивительнее было то, как мгновенно и естественно Костя мысленно стал «своим». Под всем своим вынужденным цинизмом и отрощенной бронёй Влад оставался сентиментальным романтиком и хотел чего-то такого же, как у родителей — чтобы от знакомства и до бесконечности, только в идеале ещё и без героинового пиздеца с преодолением в середине. И Костя так легко занял это пустующее до сих пор место, что было даже страшно. — Йоу, Влад, выкинешь мусор? Там за стеной и налево, увидишь. Я сейчас пока вот это всё в сарай перетаскаю. — Без проблем. Заметить отцовскую машину, закинув второй мешок в мусорный бак, Влад ещё успел, а вот что-то с этим сделать — уже нет. — Привет, чемпион, чего уже успел натворить? — Чего сразу натворить-то? — Влад с готовностью нырнул в крепкие объятия, но сразу же насупился под оценивающе-сканирующим взглядом. — А за что тебе ещё могли назначить общественные работы? Опять на пикете повязали? Владос, ну что ты вот как не родной, адвокат есть, деньги есть, говорил же, звони сразу, что ты всё в себе вечно? Ладно ты ОВД отвлекать не хочешь, чтобы они кому-то другому помогли, но мы-то с папкой тебе на что? — Па-а-ап! Ну один раз всего было, блин! На пикетах не вязали, административок нет, общественных работ не назначали. Честно! — Ну не кипятись, успокойся. Просто мы ж только вернулись, а тут такие сюрпризы сразу. Мишка и так все сводки ваши мониторит, скоро с тобой уже ходить начнёт, ты ж его знаешь. Ладно, чего тогда за форма? Мы ж забились, пока учишься — учись, зря мы что ли с Михой туры катали, уж на тебя нам хватит. Да и если так прямо хочется самому заработать — ну неужели мы бы тебя не пристроили куда поприличнее? За стеной раздался голос Кости, и Влад упёрся отцу в грудь. — Пап, я обещаю, прям вечером к вам с папой заеду и всё расскажу, только уезжай сейчас, пожалуйста! — Ловлю на слове, — отец привычным жестом вскинул бровь и погрозил пальцем, на что Влад, судорожно оглянувшись, снова подтолкнул его к машине. Костя вышел из-за ворот как раз в тот момент, когда отец сел за руль и медленно отъехал, наверняка глядя в зеркало заднего вида. — Всё в порядке? — Да хрен какой-то из окна бутылку выкинул, я заорал вслед, а он, вон, вылез разбираться. Но даже понял, что был не прав, извинился, представляешь? — Извинился — это, конечно, хорошо, но ты на людей всё равно не кидайся, не нужно этого. Даже если они козлы. Место тем более такое, не нужно тут с негативом, понимаешь? — Да, — торжественно кивнул Влад и фыркнул от собственной непонятой шутки. — Много ещё на сегодня? — Да не, мы молодцы с тобой, всё сделали, что я планировал. Пошли переодеваться. Уже в подсобке, аккуратно сложив спецовку, Влад всё же не выдержал. — И многих ты таскаешь на работу на первое свидание? — Ты первый, на самом деле. Я же тебе сразу сказал, что ты не все, — почему-то от Кости это не казалось пустым и банальным подкатом. — Мне показалось, что ты оценишь. — Я оценил. Правда. Они стояли недвусмысленно близко, и Костя ощутимо нависал, но явно давал возможность отступить — Влад ей не воспользовался и сам подался вперёд. Мелькнула и пропала мысль, насколько вообще богохульно было целоваться технически на территории храма, но за такие поцелуи Влад был согласен на любые проклятия. В Костиных глазах можно было утонуть, но Влад выбрал вцепиться в него, как в якорь, и уткнуться лбом в плечо, чтобы перевести дух. — Я, наверное, признаться должен. У меня это, типа, в первый раз. Ну, в смысле отношения. Чтобы прямо как отношения, а не просто на одну ночь. Так что я совершенно не представляю, что делать. — Так нет никакой универсальной формулы, — хрипло прошептал Костя и потёрся носом о висок. — Будем учиться вместе.

***

Родители ждали его во всей красе: папа театрально капал в рюмку корвалол, а отец демонически поочерёдно вскидывал брови — как будто и правда это Влад совсем семью забросил, а не они всего день как вернулись из тура, а уже успели себе чего-то надумать. Влад, впрочем, решил поддержать игру и с вежливым интересом расспрашивал, как залы, как публика, как здоровье, как ребята в группе, а то с этой учёбой не виделись несколько месяцев. Папа, предсказуемо, не выдержал первым. — Ладно, ё-моё, расшаркались и это самое, хватит, да? Чего это там Андрюха видел днём? — Свидание, — Влад решил гулять на все деньги, забрал у отца пиво и с ногами забрался на кухонный диванчик. — Костя предложил вместе поработать, было весело. — Погоди, с дворником что ли свидание? — А если и с дворником? Ну, мимикой Влада было не напугать, он этих представлений за жизнь столько насмотрелся, что сам мог гримасы корчить профессионально. — Не, ну я ж не в смысле, что дворники это что-то там, понимаешь, да, полезно, нужно, молодцы они вообще, ё-моё, просто, ну, на самом-то деле, ну Влад, ну дворник? Ты ж там про искусство, про творчество, а он чё? Мы ж с Андрюхой и сами-то такие себе примеры, понимаешь, да? Я ж не вот что вышка-хуишка, вот это всё, но Владь, чё там могло сойтись-то? Влад посмотрел в эти грустные и совсем потерянные совершенно щенячьи глаза и сжалился. — Актёр он, успокойтесь. Сперва на учёбу зарабатывал, а потом втянулся, мысли помогает упорядочить. — А, ну это другое дело, я имею в виду, и что на учёбу сам, молодец, это уважаемо, понимаешь, да? Ну и как хобби почему бы и нет, я ж понимаю, там посуду пока всю перемоешь, на самом деле, уже и столько всего в мыслях сразу. — Это давно ты посуду мыл, Мих? — Да чё ты начал-то опять? — Так, брейк! Всё, успокоились, что не придётся за меня перед бабушками краснеть? — Владос, ты куда-то торопишься что ли? Расскажи нормально: что за Костя, как познакомились, давно встречаетесь? — Очень красивый, случайно к ним зашёл на спектакль, чтобы не попасть под дождь, недавно, это было первое свидание. Допрос окончен? — Владь, ну чего сразу допрос? Ты ж в первый раз про кого-то рассказываешь, конечно, нам интересно! — Да блин, пап, ну я же сам ещё ничего не знаю! — Влад натянул растянутую футболку на колени и уткнулся в них. — Как пойму, что это вообще такое, будет, что рассказывать, а сейчас-то чего? Я, может, уже завтра всё испорчу. Влад почувствовал, как диван чуть просел под чужим весом, и отец прижал его к себе, как в детстве. — Ничего ты не испортишь, слышишь? Говорите друг с другом побольше, и нормально всё будет. А не сложится — значит, не сложится, не сошёлся на нём свет клином, но и заранее хоронить нечего. Хотелось сказать — да уже сошёлся, — но Влад только вздохнул и слабо улыбнулся, когда папа навалился на них обоих с другой стороны. В крепких родительских объятиях хотелось помечтать, что и у него могло быть так же.

***

Костя уже курил у служебного входа, когда Влад влетел в его объятия, смазано поцеловав куда-то в подбородок. — Прости, пожалуйста, они все как с ума посходили с генеральными прогонами, думал, что вообще уже не вырвусь. Костя что-то успокаивающе промычал в макушку и шутливо куснул за ухо, чтобы выдернуть из круга самобичевания. — Забей, может и к лучшему. Тут и без тебя цирка хватило. — Что-то случилось? Костя дёрнул плечом, затушил бычок и коротко поцеловал Влада в губы, прежде чем вытащить его на оживлённую улицу. — Да ерунда так-то, просто сбило всё. Не знаю, слушают ли сейчас такое, — Костя ловко увернулся от тычка под рёбра, как Влад всегда делал, стоило Косте завести шарманку про возраст, — «Король и шут» группа, знаешь? Влад неопределённо промычал и подтолкнул Костю плечом, чтобы тот продолжал. — Ну вот. Нам уже выходить, а там переполох в зале: оказывается, они на спектакль пришли, а их там кто-то узнал, ну и понеслось, всем автограф, всем фото нужно, какой уж тут спектакль. — Пиздец. А вы чего? — Да ну чего, я психанул чутка, налетел, — Костя смутился. — Сказал, мол, что все автораф-сессии в коридоре, а тут у нас театр. Но они ничего такие, усадили всех, про уважение к искусству затирали, мол, всё потом, после спектакля. Горшок, правда, смотрел ещё на меня так странно, будто оценивал, аж жутко стало. — А ты взял потом автограф? — подначивающе протянул Влад, чтобы отвлечь от мысли про оценку, хотя у самого руки чесались сорваться домой и закатить сцену. — Да ну ладно тебе, чего я буду-то, не пацан уже, я и не слушал их, наверное, с универа, причём с первого. Хотя у меня с тех времён где-то, кстати, должны автографы валяться, я ведь и на концертах их был. У меня тогда девушка по ним страшно фанатела, пришлось просвещаться. — Ты встречался с девушкой? — не успел остановить себя Влад и почти споткнулся от внимательного взгляда. — Встречался. Это проблема? Влад судорожно затряс головой и примирительно мазнул пальцами по чужому запястью. Про бифобию Влад в принципе мог говорить столько же, сколько и про трансфобию — хотя в его случае всё было переплетено, чего только стоил тот случай, когда ему предъявили за переход, раз он всё равно трахался с мужиками, а девчонок опять не взяли в счёт. — Прости, я не в этом смысле, правда. Я и сам, — Влад неопределенно махнул рукой, и перевёл разговор на то, как Костя сосредоточился на спектакле после вторжения Горшка и Князя. Родителям Влад всё-таки позвонил, когда Костя, решивший устроить им классический домашний романтический ужин, ушёл на кухню, а сам Влад сбежал на общедомовой балкон. — Вы чего там устроили? — Владь, успокойся, пожалуйста, мы правда не думали, что на нас так накинутся, мы даже оделись неприметно. Мишка хотел посмотреть, насколько он у тебя актёр, я хотел просто хоть рассмотреть нормально. Миха под впечатлением, если тебе интересно — и от игры, и как он на нас бросился. — Как вы его нашли-то, блин, — уже спокойнее буркнул Влад, кутаясь в Костин худак. Всё-таки было приятно и радостно, что родители выбор оценили и одобрили, пусть и пока заочно. Хотя вся ситуация ужасно бесила. — Следили что ли? — Да никто не следил за тобой, успокойся. Ты как будто Мишу не знаешь. Дождь на той неделе вечером был только во вторник, он поднял все питерские афиши и нашёл только два театра, где в тот вечер в составе труппы был Константин. Но второму хорошо за семьдесят, так что остался Плотников. Ну а дальше уже нашли его ближайший спектакль. Пиздец блядь, Шерлок Горшенёв. Интересно, ко скольки годам Влад, наконец, перестанет охуевать от родителей? Скомкано попрощавшись, Влад вернулся в квартиру и прижался к что-то мерно помешивающему Косте, подстраиваясь под его покачивание. — Всё в порядке? — Угу. — Хорошо, скоро готово будет. Вот так, уткнувшись в спину, было проще сказать то, что надо было ещё две недели назад, когда они впервые поцеловались. — Кость, насчёт того, что я удивился твоей бывшей девушке… Это не бифобия, я сказал уже, просто мы никогда это не обсуждали, и… В общем, я транс. Операцию не делал. Некоторым это принципиально, что я, типа, от этого «ненастоящий парень». Прости, должен был сразу сказать. Костя попытался развернуться, но Влад вцепился в него ещё сильнее и не позволил. Тогда Костя выключил плиту и успокаивающе погладил крепко обхватившие его руки, пытаясь расслабить. — Влад, всё в порядке, слышишь? Ты самый настоящий парень. Можно личный вопрос? — Вперёд. — Ты не сделал операцию ещё или вообще не собираешься? Влад горько рассмеялся и отошёл на пару шагов, вяло отбиваясь от попыток его обнять. — А тебе это так важно? — Влад, Владик, посмотри на меня, пожалуйста, я просто плохо сформулировал, слышишь? Мне — вообще не важно, ты это ты и другим от этого не станешь. У меня просто… Ну, я не буду говорить, кто, да, а то некрасиво же без разрешения, но есть знакомый, который делал все операции. Я подумал, что, может, тебе будет интересно пообщаться. Прости, если обидел, хорошо? Владь? Этого было слишком много: и такого домашнего «Владь», и обеспокоенного взгляда бесовских глаз, и горячих ладоней на плечах, — от сенсорной перегрузки Влад позорно разрыдался, но оказался пойман в крепкие объятия. Очнулся уже на рассвете — всё ещё в одежде и по-прежнему в крепких объятиях, только уже в кровати. — Всё хорошо? — совсем сонный, разморённый и взъерошенный Костя был ещё прекраснее и роднее, была бы такая возможность — Влад бы вообще никогда не вылез из этой кровати. — Ну, учитывая, что я похерил нам весь романтический вечер… — Ничего не похерил, — Костя широко зевнул, повернулся на бок и увлёк за собой Влада маленькой ложечкой, утыкаясь носом в затылок. — Ты мне душу раскрыл, а потом мы всю ночь обнимались, было очень романтично. Сейчас ещё романтично позавтракаем, не должно было за ночь испортиться, вообще кайф будет. Костя забрался ладонью под свой же худак и стал осторожно гладить Влада по животу — Влад перехватил ладонь и переплёл их пальцы. — Спасибо. — Ты ещё даже не пробовал. — Кость. — Владь, — Костя смешно дунул в ухо и влажно поцеловал в шею, навалившись сверху. — Не надо за такое благодарить, ладно? И пообещай, что скажешь, если я что не то скажу или сделаю, ок? А то я только в теории шарю, и то по верхам. Не хочу тебя чем-то обидеть. Не обидишь, проглотил Влад, и кивнул в подушку, крепче сжимая ладонь. — Давно не чувствовал себя таким счастливым, — доверительно прошептал Костя, — Так что это тебе спасибо. — Скажешь мне это ещё раз после знакомства с родителями, — фыркнул Влад, наконец, полностью расслабляясь и перекатываясь так, чтобы улечься на Костю. Тот старательно изображал испуг и выпытывал, что же там за родители такие и где они его закопают, а Влад давился смехом и смазано целовал, куда придётся.