Порноалфавит

Джастин зарывается лицом в простыню, облокачиваясь о кровать. Его колени разъезжаются и немного болят — ему приходится прогнуться ниже, чтобы Эммануэль доставал. Это долго. Очень долго. У Джастина никогда не хватает терпения на настолько неспешные движения. Он любит долгую прелюдию и быстрый темп, и обычно они играют по этим правилам. Но когда Эммануэль сверху, он дает ему ощутить новое. Джастин выдыхает, приоткрывая рот, потому что это так долго, так медленно. Эммануэль входит в него глубоко, прижимаясь бедрами. Так глубоко, что достает до самой — будто бы — сердцевины. А потом вытягивает, пока не выйдет полностью, чтобы вновь надавить, дразня его вход, не давая ему привыкать. Джастин кладет щеку на простыню. Это удовольствие нарастает, как снежный ком, и чем дальше катится, тем сложнее остановить. Эммануэль растягивает его как форму, тянет время, как резину, каучук, и минуты становятся бесконечными. Его ладони неторопливо скользят по спине Джастина, гладят лопатки и добираются до затылка, вбираясь в волосы. Возвращаются к ягодицам, и Эммануэль обожает их трогать, щупать, мять. Иногда, когда Джастин лежит на животе, он пристраивается на них щекой, как на подушке, и счастливо вздыхает. Джастин вздрагивает, потому что рука Эммануэля ныряет ему под живот. И он надеется, что скоро кончит, но его движения неспешны и здесь. Он стискивает, обминает, будто не ласкает, а пытается повторить рельеф. Головка пульсирует в его сжатом кулаке, и между ушей сладкий шум. И он надеется, что не будет кончать еще какое-то время, наслаждаясь этой прогулкой мимо волн удовольствия. Рука исчезает, и Джастин разочарованно стонет. Ему в отличие от Эммануэля мало одной стимуляции сзади. — Еще немного, — горячо шепчет Эммануэль ему в спину, наклоняясь. — Еще совсем немного. И это немного может продлиться невероятно, невероятно долго. Джастин кивает и отдается ему. Другой ритм, другие правила. Но ему нравится. Конечно, ему нравится.