Тысячи невстреченных глаз | сборник

      Он раздражал. Даже не так — бесил. Просто неимоверно. Когда смеялся над очередной — и отличной, между прочим — идеей, когда по-хозяйски усаживался на край стола, когда убирал длинные рыжие волосы в хвост, оставляя висеть лишь две лазурные пряди. Когда вёл себя высокомерно и этим так напоминал свою сестру. Когда… целовал.       Несдержанно, не стесняясь прикусывать чужие губы, смотря так пронзительно и будто через глаза заглядывая в душу. Он заставлял утопать в этих бирюзовых глазах — буквально, будто накидывал на шею верёвку с привязанным камнем, будто приковывал к ёбаному якорю. Но оторваться, не смотреть, не видеть было невозможно.       А ещё эта сволочь прекрасно знала, что делать, чтобы его не получалось выкинуть из головы. Прижмёт утром к стене в лаборантской, поцелует бегло куда-то под скулу — вот и думай о нём весь день, до самого вечера, до долгожданной ночи.       — Ноа, мать твою, — ДОК устало выдохнул, откладывая расползающийся по швам блокнот и сдёргивая перчатки.       Ноа наконец-то дёрнулся и моментально пригнулся, абсолютно уверенный, что перчатки вот-вот полетят в него. Но его лишь окинули взглядом. Долгим и способным сказать куда больше слов.       Ещё и предметное стекло облапал — придется препарат переделывать, а расходники-то не резиновые. Бесстыдник рыжий.       — Ты какой-то напряженный сегодня, — не видь ДОК его хитрющие глаза в этот момент, возможно, даже предположил бы заботу, — Что-то случилось?       — С тупицами работаю, вот что случилось, — процедил сквозь зубы, чувствуя, как его всё же увлекают в поцелуй.       Хотел оттолкнуть — но не вышло. Ноа был на порядок сильнее, ещё и выше на голову. И больше в других отношениях — не намного, но больше. Что, впрочем, сейчас не имело никакого значения. Значение имело лишь то…

      …что ДОК то ли не удержал равновесие, то ли чуть не упал в обморок — недосып и никотин вместо еды, шутка ли.

      — Эй-эй, ты чего? — Ноа моментально прижал его к себе, выказывая те самые крупицы заботы доказательством собственного небезразличия.       Лишь спустя секунду понял свою ошибку, увидев на чужом лице плохо скрываемую улыбку. Возмущённо выдохнул — аж покраснел:       — Сволота ты, ДОК.       — Может и сволота, — согласился, улыбаясь и более не пытаясь вырваться из объятий, — но только попробуй сказать, что я тебе не нравлюсь.