Тысячи невстреченных глаз | сборник

      Эмбер целует — вкрадчиво, долго, в ямку на внутренней стороне бедра. Смотрит снизу вверх и улыбается. Она счастлива быть в этот момент здесь, с ней. Ловит взгляд прикрытых, подёрнутых удовольствием светлых глаз и счастливо смеётся, неловко утыкаясь носом в мягкое молочно-белое бедро.       Сара смотрит удивлённо, приподняв одну бровь, но едва заметно подрагивает от сладкого предвкушения, когда тянет руку и зарывается пальцами в короткие золотые локоны. Эмбер смущённо кусает губу. Ей в равной степени нравится видеть — чувствовать! — Сару и властной, подчиняющей, и мягкой, подчиняющейся.       Искряще улыбаются друг другу. И Эмбер желает зажмуриться, утонуть в ней и в этом поглощающем чувстве счастья. Всеобъемлющего, захлёстывающего с головой, сумбурного и непредсказуемого — но абсолютного.       Целует вновь, чуть выше, старается не потерять зрительный контакт. Наугад касается самого сокровенного, нежно-чувствительного, слышит рваный выдох неожиданности. Это придаёт уверенности, Эмбер ведёт лишь от одного осознания — она способна простыми прикосновениями сделать любимой девушке хорошо, даже несмотря на то, что такое для неё в новинку.       Касается губами, ласкает мягко-мягко, неспешно, сжимает её бёдра пальцами. Прикрывает глаза, погружаясь в ощущения, прислушивается к выдохам, чувствует чужую руку в волосах. Нежно тянущую, направляющую, задающую ритм.       И ей хочется кричать от того, насколько это хорошо. Насколько правильным чувствуется происходящее. Насколько это идеально и оттого будто нереально.       Лучшее, но слегка затянувшееся свидание. Вчера они целый день слонялись по магазинам, слушали старую музыку в едва работающих наушниках, обсудили всё, что можно, и съели, кажется, всё мороженое в небольшом и единственном на весь торговый центр киоске. А потом уснули в обнимку под какой-то наивно-романтичный фильм, уже в полудрёме шутя над ужасно глупыми главными героями.       Те всё никак не могли признаться в чувствах друг другу и самим себе. Лишь утром подумалось, что это иронично. До обидного.       Впрочем, сейчас мысли Эмбер занимает другое. Прижимающаяся, дрожащая в удовольствии Сара. В отчаянном порыве неловко толкающаяся бёдрами навстречу. Такая сногсшибательно искренняя сейчас. Просто чудесная.       Эмбер старается сделать всё правильно. Поддаётся порыву, вжимается, слушает сбивчивые просьбы, мольбы вперемешку с собственным именем. И наконец ощущает, как тело девушки пробивает сильная дрожь, как та напрягается, почти до боли стискивая локоны в пальцах. Эмбер ничуть не против. Ей хорошо.       — Ну, как? — опасливо интересуется, падая на подушку рядом с Сарой и внимательно рассматривая.       Раскрасневшиеся щёки, приоткрытые влажные губы. И серебристые локоны, растрепавшиеся, поймавшие в себя лучи утреннего солнца. Эмбер улыбается, невинно целуя в уголок губ и чувствуя горячее, частое дыхание.       — Ты прекрасная, — Сара поворачивается к ней, обнимая.       И сердце едва не останавливается — от ямочек на щеках, от такого горящего взгляда, от смеха в голосе.       Девушки лежат в обнимку, смотрят на поднимающееся солнце, качающиеся на ветру листья и бегущие облака. Слов не нужно, чтобы понимать друг друга.