Тысячи невстреченных глаз | сборник

      — Ты чего так рано? — Рэй заглянул в кухню, остановился, прислонившись к дверному косяку. Засмотрелся невольно.       — Не спится, — ДОК пожал плечами, снимая чайник с плиты и оборачиваясь к двери, — а ты?       Растрёпанный, по-домашнему и до очаровательного сонный, в чужой чёрной хлопковой рубашке — Рэй надел её лишь единожды, а потом она как-то незаметно перешла во владение ДОКа. Возражать было бы странно, она смотрелась на нём куда гармоничнее.       — Проснулся, а тебя рядом нет, — Рэй подошёл сзади, обнял одним мягким, аккуратным движением, зарываясь носом в чужие волосы, — подумал, что ты опять с утра пораньше сбежал в лабораторию…       ДОК тихо засмеялся, качая головой и опираясь о стол одной рукой. Глянул через плечо и будто ненароком прижался крепче. Именно там и именно так.       — Ну нет, пусть сами разбираются, — его голос заметно сорвался, когда ладонь Рэя проскользила между лопаток, пробралась под ткань рубашки, заставляя выгнуть спину, — Ты бы… видел, что они с документами натворили. Идиоты.       Рэя странно передёрнуло от возбуждения, когда чужой голос снова надломился, утих в шёпоте. Видеть его таким — непривычно, но приятно до невозможного. Он бы соврал, если бы сказал, что его не ведёт от одного только вида растрёпанной копны чёрных волос, падающей на острые белые плечи.       — Слушай, утренний секс на кухонном столе звучит великолепно, но…— ДОК прикусил губу, смотря куда-то за спину Рэя, — Хотя, знаешь, чёрт с ним. Но, если Урсуле вздумается проснуться пораньше, объясняться с ней будешь сам.       И притянул к себе порывом, порывом же вжался в губы, целуя требовательно, глубоко, но нежно до искр в глазах. Прильнул к Рэю, ища ласки, опоры, будто защиты, смотрел…       …так, что Рэй на мгновение зажмурился. ДОК умел быть контрастно нежным и страстным одновременно. Это сбивало с толку и заводило. Найти бы имена хоть половине эмоций, что переполняли рядом с ним.       Он ощущался особым.       — Иди сюда, — Рэй шепнул на ухо, аккуратно прихватывая зубами заострённый кончик. Улыбнулся на чужой несдержанный стон сквозь такую же мягкую улыбку, приподнял за бёдра, усаживая на край стола.       И зацепился взглядом за три мелких родинки над острым коленом. Каждый раз замечались новые мелочи в чужом образе, новые детали, и это нравилось Рэю до головокружения, до чувства, приятно тянущего в груди.       — Смотришь так…— тонкие тёплые пальцы скользнули по шее, бережно, но властно ухватили за подбородок, заставляя взглянуть в глаза.       — Мм? — а Рэй мог лишь смотреть заворожённо, думать, что, должно быть, выглядит ужасно глупо с этой влюблённой улыбкой на губах.       — Каждый раз у меня ощущение, что я развращаю невинного юного принца, — ДОК хмыкнул, первым уводя взгляд, — Ты странный. Никогда не думал, что на меня можно смотреть так. Настолько влюблён?       Щекам в момент стало невыносимо горячо. Его учили произносить речи, учили долго, вдумчиво, с самого детства. Но теперь слова не находились, ораторский талант сначала умножился на возбуждение, на нежность, пылающую в груди, а затем и вовсе на ноль. Рэй поцеловал вместо пылкого признания, осыпал лицо короткими поцелуями, остановился на губах и едва не рухнул на пол от неожиданного прикосновения.       Пальцы осторожно пробрались между отростков, гладя, лаская, и снова именно там и именно так. По телу пробежал разряд, ещё и ещё — Рэй вцепился в край столешницы, зажмурился, перед глазами расцвело пурпурно-золотое смешение в невообразимых формах и узорах.       И по рваному дыханию у плеча угадалось, что хорошо не только ему. Чувствовать друг друга так — на всех уровнях, наслаждаться тем, что все чувства сейчас — только о нём, от этого мысли окончательно перепутались, осталось лишь вторящее рефреном имя и просьба — скорее, мольба — не останавливаться. И Рэй не мог сказать точно, думает он об этом, или сбивчиво шепчет в чужую кожу.       — Рэй, — ДОК позвал тихо-тихо, хрипло и почти неразличимо. Намного интимнее, чем привычные стоны в полный голос, намного нежнее и любовнее, чем обычно.       Он не дождался просьбы, будто услышал сквозь прикосновения, догадался — скользнул пальцами по чужому бедру, прихватил мягкую кожу, поймав губами рваный выдох, помедлил с секунду, хоть самого уже вело от грозящих захлестнуть волн жара.       И накрыл его ладонью, сжал осторожно, сквозь тонкую ткань белья.       — Рэй, твою же…— через пальцы пробежал ощутимый разряд, отозвавшийся обжигающе внизу живота, и волна накрыла обоих одновременно.       Открыть глаза вышло не сразу, золото под веками поблекло, но осталось приятным оттенком и отголоском. Рэй сбивчиво поцеловал чужие ключицы, мазнул губами по острому плечу, шепнул на ухо что-то сладкое-сладкое, отчего ДОК рассмеялся в голос.