Не касайся призрака

Честно говоря, Чжоу Цзышу даже немного злился. Расстраивался. Был порядком сконфужен. После всего, что они пережили, после жертв, отданных друг за друга жизней, недоговорок, поздней, но все же успевшей откровенности, Вэнь Кэсин все еще избегал его. Не полностью, нет. На самом деле после их предыдущего уровня близости новый казался невероятным прогрессом. И все же…он был недостаточным. Чжоу Цзышу старался смирять себя. Чжоу Цзышу себя даже стыдил. В конце концов, он любил Вэнь Кэсина, а постель… постель была лишь мелкой деталью этой огромной любви. И все же… Не хотеть у него, как он ни старался, не получилось. Слишком хороши были лисьи улыбки поверх веера, длинные пальцы, сжимающие пиалу, пряди белых волос у красивого лица. Вэнь Кэсин был невероятным искушением. И, как бы ни был хорош Чжоу Цзышу в умении держать себя, рядом с Вэнь Кэсином у него это едва получалось. Все чаще и чаще он ловил себя на том, что зависает. На полных губах, блестящих от вина, высоких скулах, окрашенных румянцем, ключицах в распахнувшемся вороте ханьфу. Порой он зависал настолько, что ему приходилось спешно покидать тренировочное поле, на котором они устраивали шуточную драку, или крышу, где они делились целомудренными поцелуями, чтобы сдаться желаниям своей плоти. Спросить о желаниях Вэнь Кэсина он просто не мог. Слишком свежи были воспоминания о вранье, которое слушалось тогда как правда. Конечно, теперь он знал, что чувства более чем взаимны, но спрашивать напрямую не мог. К тому же, что он спросил бы? Даже думать об этом было странно. Не мог он также просто подойти к Вэнь Кэсину и предложить с ним возлечь. Хотя пару раз он был близок. После празднования Нового года, когда Е Байи позволил себе совершенно пошлейшее замечание, а Вэнь Кэсин отреагировал логичным смущением, Чжоу Цзышу почти был готов открыть рот. Спросить, почему бы и нет. Если это более легкий и правильный способ передачи ци, почему бы им не попробовать. В конце концов, они не неопытные юноши – им нечего стесняться. И, провожая Вэнь Кэсина к его покоям, Чжоу Цзышу даже открыл рот и… пожелал приятных снов. Они долго смотрели друг другу в глаза, Вэнь Кэсин что-то поэтичное говорил про этот вечер, про грядущий год, а он не слушал. Не слушал и с ужасом осознавал, что боится. Как никогда в жизни боится спросить. Сложить звуки в слова: “Ты хочешь меня?” Это было так странно, ведь Чжоу Цзышу ощущал абсолютное счастье в этом доме. В глазах Вэнь Кэсина он читал любовь, а во время регулярных переливаний ци тот всегда закрывал глаза и цеплялся за ткань ханьфу Чжоу Цзышу. Разрывая поцелуй, улыбался смущенной довольной улыбкой и никогда не пытался сделать что-нибудь еще. А по весне Вэнь Кэсин расцвел даже пышнее облачившихся в цветы садов перед поместьем. Он сменил многослойные, отороченные мехом зимние ханьфу на тонкие летние, добавил в гардероб яркие цвета, так хорошо оттенявшие белизну его волос, стал чаще ненароком демонстрировать изящные запястья из-под рукавов. Чжоу Цзышу же, долгие годы не испытывавший на себе влияния весны, изнывал. От желаний, любви, что с каждым прожитым днем становилась все ярче и… от вопросов. Чжоу Цзышу убеждал себя, что прошлая отстраненность Вэнь Кэсина оправдана и не имеет никакого отношения к его истинным чувствам, и все же боль, нанесенная тем однажды, не давала ему почувствовать себя свободно. Он хотел, но не мог касаться. Всегда бесстрашный, он впервые не мог совладать с ужасом. Ирония: для смелого воина перспектива быть отвергнутым любимым оказалась куда страшнее возможности погибнуть от руки врага… Но всё подмечал и отмечал. Особенно когда провоцировал. А он провоцировал… Стало теплее, и Чжоу Цзышу стал чаще звать Вэнь Кэсина на крышу полюбоваться луной и пить вино. Никогда Вэнь Кэсин не отказывался. Он читал стихи о любви, восхищался звездным небом и дышал тяжелее, когда Чжоу Цзышу откидывался на ребро крыши и полулежа пил. Картинно закидывал голову, держал кувшин так, чтобы рукав обязательно сполз, оголяя предплечье. Вэнь Кэсин прикипал взглядом, тяжело сглатывал и обязательно сбивался с мысли. Чжоу Цзышу считал реакцию удовлетворительной, но недостаточной. Вэнь Кэсин все равно никогда не тянулся за поцелуем первым. Зато Чжоу Цзышу любование луной всегда для себя заменял любованием Вэнь Кэсином, и к тому времени, когда спать пойти было уже просто необходимо, прижимал его к настилу крыши. Целовал мягко, едва касаясь языком губ, больше делясь дыханием. Готовый ответить, если бы Вэнь Кэсин захотел бы глубже. Ворот ханьфу трещал волокнами ткани под пальцами Вэнь Кэсина, но его язык даже к губам Чжоу Цзышу не прикасался, не то чтобы попытаться ворваться в рот. Это так сбивало Чжоу Цзышу, что одной весенней ночью он перебрал вина. Вэнь Кэсина он не успел к тому моменту уложить спиной на черепицу, они сидели бок о бок, чуть подавшись друг к другу, обменивались короткими поцелуями, терлись носами и смеялись над чем-то. Чжоу Цзышу в тот вечер даже не изнывал, как обычно, а хулиганил, как мальчишка. Копошился, то бедром прислонялся близко, то рукой – как будто не знал, куда деть, обхватывал тонкое запястье в поиске опоры. Вино бурлило в крови, и в какой-то момент Чжоу Цзышу на самом деле повело, он потерял равновесие и рукой оперся на живот Вэнь Кэсина. Твердый, идеальный живот ниже, ближе к паху скованный одеждой – на нем отчетливо прощупывался возбужденный член под множеством тканей. Вэнь Кэсина как ошпарило: он заизвинялся и с крыши буквально сбежал, оставив ошеломленного Чжоу Цзышу одного. Хотелось рвануть следом. Догнать, прижать к стене, забраться руками под ткани и сжать уже намеренно. Остановило многое. Вопросы, неуверенность, то, что Чжоу Цзышу был пьян. Следующим утром, обдумывая и вспоминая, Чжоу Цзышу понял и отметил для себя три вещи: Вэнь Кэсин его хочет, Вэнь Кэсин отчего-то боится делать встречный шаг, Вэнь Кэсин стремится скрыть от Чжоу Цзышу собственное вожделение. С той ночи на крыше Чжоу Цзышу стал пристальней наблюдать за Вэнь Кэсином. Причем не так, как делал до этого, часто сбиваясь на созерцание, а скорее как за объектом слежки. Конечно, не всегда получалось, ведь стоило Вэнь Кэсину заметить Чжоу Цзышу, как он обязательно спешил к нему, заводил разговор и отвлекал от любых мыслей одной улыбкой. Это не мешало отмечать, как Вэнь Кэсин с тоской рассматривает собственное отражение. Неоднократно, когда поздним вечером Чжоу Цзышу шел к покоям Вэнь Кэсина предложить разделить с ним кувшинчик вина перед сном, тот накручивал на палец длинный белый локон и с отвращением отбрасывал. Или прочесывал гребнем седые волосы с такими скорбными вздохами, что Чжоу Цзышу готов был искать обидчика. В один из дней Вэнь Кэсин подтвердил все догадки, сокрушившись, что стал совсем похож на призрака, в разговоре с Гу Сян, который Чжоу Цзышу слышать не должен был. И если бы это было единственной проблемой! Чжоу Цзышу уже стоял бы за спиной Вэнь Кэсина, гладил бы его волосы и шептал в глупую белую макушку, что прекрасней её нет. Но нет, эта чума, спускаясь к подножию горы за продуктами, общалась буквально со всеми пройдохами в тавернах. Они часто в этот момент были вместе, Чжоу Цзышу делал вид, что ему совершенно неинтересно. Насколько бы пошлыми порой не оказывались истории. Насколько бы детальны ни были пересуды о постельной жизни незадачливого чиновника, ставшего героем досужей молвы. Как бы подробно потом ни обсуждали всей таверной нравы правящей верхушки. Чжоу Цзышу не слушал их. И рассказы ему правда были ничуть не важны. Чего он не видел из того, что эти врунишки пыжились придумать. Но он замечал, как переспрашивает о столичных развлечениях, становясь тем смурнее, чем скабрезнее становились рассказы Вэнь Кэсина. Чжоу Цзышу злился. Медленно, даже слишком не спеша, до него дошла простая, но очень его обрадовавшая мысль — Вэнь Кэсин стеснялся. Оттого и были его действия так полны противоречий. Конечно, Чжоу Цзышу не знал истоков. Ну, кроме того, что Вэнь Кэсину не нравились его белые волосы, и он пока что не знал, какой сильный огонь любой его облик зажигал в Чжоу Цзышу. Пробелы в познаниях он решил закрыть позже, а сейчас занялся тем, чем мог. Нежными прикосновениями ненароком, признаниями, произносимыми так часто, но все еще вызывающими в любимых глазах удивление, предложением расчесать и заплести белые волосы после омовений – этим он стирал заблуждение. А еще поцелуями. Не только на крыше, но и в любом уголке дома. Этим он приручал. Вэнь Кэсин не быстро, но расслаблялся. Не замирал, когда Чжоу Цзышу клал руку между его лопаток, не вздрагивал, когда он проводил гребнем по волосам. Всем этим Чжоу Цзышу укоренял в Вэнь Кэсине уверенность в своих чувствах. А в день цветения ранней сливы даже позволил себе впервые раскрыть губами губы. Чжоу Цзышу от этого невинного вроде бы процесса едва как юный подросток не воспарил к небесам. Ощущение мягких податливых губ, несмелых толчков языка в язык казались ему изысканнее самых откровенных плотских удовольствий. То, как Вэнь Кэсин вздыхал, едва не срываясь на стоны, как цеплялся за него, как млел, когда Чжоу Цзышу, осмелев, пропустил сквозь пальцы пряди на его затылке. Он был невероятным, самым-самым в жизни Чжоу Цзышу прекрасным. Они снова были в покоях Вэнь Кэсина, Чжоу Цзышу снова пришёл с вином. Он ничего не планировал, кроме поцелуя, он уже какое-то время укоренился в мысли, что Вэнь Кэсин почему-то стеснялся близости с ним, не желая переступать определенной черты. У Чжоу Цзышу на этот счет было много вариантов — от чувства вины после обмана до каких-то ужасных травм, нанесенных в Долине тем, кому стоило бы оказаться мертвым. Он ни разу не подумал, что Вэнь Кэсин мог стесняться телесной близости самой по себе. Самой близости, когда двое остаются без покровов и сливаются воедино в страсти. Толкаясь в рот Вэнь Кэсина языком, опустившись вместе с ним на край кровати, Чжоу Цзышу был поражен этой мыслью. И не смог сдержаться, открыл рот шире, позволил себе придержать голову Вэнь Кэсина за затылок, чтобы придать удобный угол. Он прижался к податливым губам, словно хотел украсть весь воздух, а языком стал толкаться грубее, обвивать язык Вэнь Кэсина, лизаться широко и непристойно. Если бы Вэнь Кэсин на самом деле захотел вырваться – он бы смог. Его сил доставало, но он лишь зажмурился и пыхтел, совершенно неопытно захлебываясь лаской. Спустя бесконечную сладость момента Чжоу Цзышу отстранился. Его рука скользнула на щеку Вэнь Кэсина, к которой тот тут же прильнул и медленно открыл глаза. В мгновение ока Чжоу Цзышу пронзила досада – как мог он думать так долго, как мог сомневаться в предназначенности их друг другу. Как мог не предположить такого очевидного варианта: — Лао Вэнь, не злись на мой вопрос, но возможно ли, что соврал ты мне вовсе не единожды? — О чем ты, а-Сюй? — взгляд Вэнь Кэсина был затуманен, губы блестели, а щеки горели ярче цветущих слив. — Быть может, я полагал, будто в твоей постели перебывал столь длинный список юных красавцев, что я просто не способен зажечь твой интерес, — Чжоу Цзышу деланно опустил ресницы, принимая печальный вид. — Но я же слышал это от тебя своими ушами — про красавцев. Как же я мог бы ошибиться… Чжоу Цзышу знал, что поступал не очень честно. Сам-то он ничуть не меньше Вэнь Кэсина боялся говорить начистоту. Вэнь Кэсин на мгновение смутился — даже щеки, и без того алые, казалось, зарделись ярче — но быстро совладал с собой. Вздохнул чуть слышно. Решительно поймал взгляд Чжоу Цзышу. — Я думал, мой а-Сюй поймет, что у призрака не может быть эшелона красавцев за плечами. Долина — не то место, где легко найти себе мужчину для свиданий. Обладатель самого красивого лица может прятать под одеждой самые страшные уродства. Обладатель самого соблазнительного тела порой способен убить актом любви. Думаю, ты слышал о Призраке развратника, ночи с которым невозможно пережить. Он — лишь самый известный из сонма себе подобных. Чжоу Цзышу подумалось, что это весьма похоже на будни при дворце. Если подумать, при принце он как раз и был тем прекрасноликим юношей, ночь с которым могла стоить жизни. В его случае жизни мог лишить миг, случайно перехваченный взгляд, и даже без ночи в награду. Он отогнал ненужные мысли, взял лицо Вэнь Кэсина в ладони и снова прижался губами к его губами. Ему ответили тут же. С жаром, энтузиазмом, пока неуклюжими, но все равно восхитительно возбуждающими попытками ласкать язык языком в ответ. — Мой лао Вэнь, — шептал Чжоу Цзышу, когда Вэнь Кэсин прерывался глотнуть воздуха, — мой замечательный, храбрый, лучший на целом свете лао Вэнь. Вэнь Кэсин же ничего не говорил. Разомлевший, он мог лишь цепляться за плечи Чжоу Цзышу и тихонько постанывать. Его поцелуи становились все более и более уверенными, тело, еще недавно скованное, расслаблялось. Чжоу Цзышу, рискуя, оторвался от губ Вэнь Кэсина и запечатлел короткий поцелуй на его длинной шее. Он боялся увидеть смущение, страх или даже протест. Вэнь Кэсин же несдержанно, предвкушающе выдохнул и запрокинул голову, предоставляя лучший доступ. — Ох! — удивленно выдохнул он, когда его мягко опрокинули на постель. Нависнув над Вэнь Кэсином, но реально не ограничивая его в действиях, улыбаясь самой своей влекущей улыбкой, Чжоу Цзышу медленно обозначал желания. Они так долго ни на что не решались, ни о чем не говорили. Положив руку на грудь Вэнь Кэсина, сначала он ею не двигал, лишь пристально смотря в большие, горящие любопытством глаза: — Мой лао Вэнь… Ты хочешь быть моим? — спросил Чжоу Цзышу и медленно проник мизинцем за отворот ханьфу. Стрельнув глазами вниз и не двинувшись с места, Вэнь Кэсин медленно растянул губы в лукавой улыбке, окончательно расслабляясь. Больше не смущаясь, не боясь, не стыдясь. Открываясь Чжоу Цзышу всем собой. — Мой а-Сюй, а ты хочешь, чтобы я был твоим? Чжоу Цзышу тяжело сглотнул. Он видел следы нервозности на лице Вэнь Кэсина, словно тот до конца не был уверен в ответе. Окинул взглядом белизну волос и кожи, отметил алые губы и решил не признаваться, что от вида Вэнь Кэсина это желание в принципе заменило ему все другие. Слишком глупым вышло бы признание, не соответствующим моменту, ведь у Вэнь Кэсина, так случилось, что он будет впервые. — Больше всего на свете, — пусть Чжоу Цзышу не стал признаваться во всем, но главное он озвучил с удовольствием и двинул руку вниз по отвороту. Не смотря вниз, Вэнь Кэсин приоткрыл губы и приподнялся. В этот раз он сам прильнул к Чжоу Цзышу, втягивая его в долгий поцелуй. Вместе ложась обратно. Вместе теряя скромность и самообладание. Вместе вцепляясь в пояс Вэнь Кэсина, распутывая его и сдирая. В шорохе ткани, в гулком грохоте сердец, среди вздохов и звуков плоти на два разных голоса звучало: — Хочу. Конечно, хочу… Так терять себя и всякие границы они позволили себе до нижних одежд, а после Чжоу Цзышу вспомнил, что им не обойтись без толики трезвости этой пьянящей ночью. — Мой лао Вэнь должен знать, — он усилием заставил себя оторваться от выцеловывания узоров у самой кромки широко распахнувшихся на груди Вэнь Кэсина слоев ханьфу, — что ему, увы, не повезло с партнером. В свой первый раз он оказался в постели с тем, кто и сам с мужчиной впервые. — А-Сюй? — Вэнь Кэсин, растрепанный, сбивчиво дышащий, смотрел на Чжоу Цзышу с непониманием. — Почему ты?.. О чем ты?... Неужели ты тоже?... — Тоже, но не совсем. У этого Чжоу был подходящий опыт, но только с женщинами. Чжоу Цзышу не знал, что ожидал увидеть в ответ на свое сокровенное признание. Разочарование, ревность к опыту с женщинами, максимум – безразличие. В глазах Вэнь Кэсина же было лишь облегчение. Он притянул Чжоу Цзышу к себе ближе и поцеловал. — А я был уверен, что мой а-Сюй искушен в любовных играх, — прошептал Вэнь Кэсин, ненадолго отстранившись, — я так боялся, что после столичных изысканных развлечений ему будет скучно в постели с неопытным призраком. Чжоу Цзышу не отозвался. Чем доказывать свою любовь пустыми словами, можно было передать ее прикосновениями, поцелуями, поощряющими стонами. Не отрываясь от губ Вэнь Кэсина, он расправился с последними узлами и крючками на его нижних одеждах и, наконец, приласкал ладонью обнаженную кожу. Сначала целомудренно — чуть ниже доступной взглядам ключицы, потом все смелее и смелее. Твердую грудь, живот, бока. Вэнь Кэсин под его руками пылал, сбивался с дыхания, подставлялся. Он сам смело пытался трогать Чжоу Цзышу, но пока не спускался ниже шеи. — Лао Вэнь… — Чжоу Цзышу коснулся пальцами завязок на тонких штанах. — Лао Вэнь, мне… можно? Вэнь Кэсин, не задумавшись ни на мгновение, кивнул. Он приподнялся на локтях, позволяя ханьфу стечь со своих плеч, выпутал из широких рукавов руки. Он казался таким прекрасным сейчас. Впрочем, в глазах Чжоу Цзышу он всегда был невероятным. Стон сам сорвался с губ Чжоу Цзышу, Вэнь Кэсин в непонимании наклонил голову, его белые волосы скользнули по плечу, усугубляя ситуацию. — Сегодня я ничего не собирался с тобой делать, но как же хочется позволить себе чуть больше поцелуя. В глазах Вэнь Кэсина хитро блеснуло, и еще до того, как тот открыл рот, Чжоу Цзышу догадался, что его невинный цветок сохранился чудом, а точнее, проклятьем. Всё в Вэнь Кэсине было расположено к пороку. Или, быть может, даже вероятнее, глядя на кого-то столько прекрасного, грех сам сковывал сердце смотрящего. — Можешь позволить, а-Сюй. То, что в Долине подобные удовольствия не были доступны из инстинкта самосохранения, не значит, что у меня не было таких желаний. Красивый в своей беззащитной наготе, Вэнь Кэсин подался вперед и схватил Чжоу Цзышу за тесемку на его нижних штанах. Потянул на себя, улыбаясь тем порочнее, чем ближе становился. Лишал своей улыбкой дыхания и всякой выдержки. — И? — Чжоу Цзышу догадывался, но хотел услышать свои догадки, озвученные хрипловатым от возбуждения голосом Вэнь Кэсина. — Я желал тебя с первой встречи. Когда желание стало осуществимым, я спустился в город и купил всё необходимое, а потом никак не мог понять, как быстро в человеческом мире всё это должно происходить. — А я боялся… Мы — идиоты, — Чжоу Цзышу как лошадь в поводу последовал обратно к Вэнь Кэсину. На Вэнь Кэсина. Языком в его рот, телом в его объятия. В этот раз их поцелуи утратили всякую трепетность. Они пили друг друга, а их руки сплетались, сталкивались, сражались. Все остатки одежды валялись у кровати, а рука Чжоу Цзышу бесцеремонно сползла с груди на живот и ниже, обхватывая большой налитой член. — Ах, — громко вырвалось из горла Вэнь Кэсина, он сильно зажмурился и повел ноги в стороны, без слов разрешая. — Мпх… Закусывая губу, он нисколько не выглядел мучающимся, но Чжоу Цзышу все равно задвигал рукой медленней. Комната тут же наполнилась звуками неподдельной страсти, которые Вэнь Кэсин словно не мог заглушить. Пытался и не мог. От головки к корню Чжоу Цзышу не давил, лишь пальцами пробегая по шелковистой коже. А вот обратное движение он совершал, плотно охватывая ствол. Вэнь Кэсин от одного задыхался, от другого вовсе не дышал. Такой красивый, потерявшийся в желании, бесстрашно искренний. Чжоу Цзышу казалось, что он мог любоваться Вэнь Кэсином вечно. Любоваться, сцеловывать вздохи с его губ, приникать нежностью к шее, плечам, груди. Не прекращая дарить ласку члену Вэнь Кэсина, другой рукой Чжоу Цзышу коротко сжал чувствительный сосок. Вэнь Кэсин отозвался шумным выдохом. — Еще! Это так хорошо, а-Сюй! Еще! Чжоу Цзышу сжал еще раз. И еще. Чуть сильнее, делая ощущения насыщеннее. Вэнь Кэсин несдержанно застонал. Чжоу Цзышу поцеловал его в краешек распахнутых в стоне губ, в длинную шею, ключицу и приник, наконец, к соску. Вэнь Кэсин выгнулся. Отзывчивый, чувствительный, он поощрял каждую ласку. Если еще недавно Чжоу Цзышу стеснялся собственной неопытности и боялся по незнанию не доставить чжицзи заслуженного тем удовольствия, то теперь все страхи развеялись. Глядя, как Вэнь Кэсин тает под его прикосновениями, вскидывает бедра, несдержанно вскрикивает, Чжоу Цзышу обретал так давно необходимую им двоим уверенность. В собственной нужности, в чувствах партнера, в его желаниях. А еще в желаниях собственных. В потребности дарить удовольствие. В потребности растворять общее на двоих смущение в обжигающей нежности. Уже нисколько не стесняясь, Чжоу Цзышу широко лизнул второй сосок Вэнь Кэсина, пересчитал легкими прикосновениями губ кубики его пресса, поцеловал в косточку бедра. Ему хотелось ласкать Вэнь Кэсина ярче и интимнее. Продемонстрировать глубину своей привязанности. Попробовать на вкус. Он склонил голову ниже и абсолютно безыскусно взял головку Вэнь Кэсина в рот. Чжоу Цзышу имел не так уж много представления о том, что собирается делать, но все равно шалел от одной лишь только мысли, что сможет ощутить Вэнь Кэсина в себе, соединиться с ним пусть пока и в таком смысле. Сверху отозвались стоном. На затылок Чжоу Цзышу легла тяжелая ладонь. Однако она не поощряла его, не понукала брать глубже. Напротив, Вэнь Кэсин, чуть сжав волосы Чжоу Цзышу в пальцах, потянул их вверх. — Что ты делаешь, а-Сюй? — раздался тихий голос. — Ты… ты… неужели тебе не противно? — Противно? — Чжоу Цзышу оторвался от члена Вэнь Кэсина и теперь смотрел на него снизу вверх, теряясь в недоумении. — Но почему мне должно, лао Вэнь, ты же… — Призрак. Я — призрак. — И что? — Чжоу Цзышу повернулся и потерся носом о бедро Вэнь Кэсина. — У… — Вэнь Кэсин оборвал себя на полузвуке и тут же весь немного подобрался, подтянул к себе ноги, свел, сел в защитной позе и даже руками обхватил колени. Отражая каждый жест, идя ему вслед, Чжоу Цзышу тоже сел напротив, но на колени, едва удерживая руки при себе. Хотелось погладить Вэнь Кэсина по его соблазнительной, но такой полной всякого бреда голове. — Скажи, я по-другому не пойму. — У меня все равно могут быть изменения в теле. Это могло произойти давным-давно, и я даже не заметил, потому что был ребенком. Откуда мне было знать, каким взрослым правильно вырасти. Чжоу Цзышу хмыкнул и снова положил руки на острые коленки. — Я не заметил ничего, что было бы мне противно, — надавливая пальцами и заставляя тем убрать руки, Чжоу Цзышу решил не быть покладистым. В конце концов, Вэнь Кэсина явно терзало такое великое множество сомнений, что воспринять каждое он просто не сможет. Но вот осознать главное — ни единой крупицей души Вэнь Кэсин не противится тому, чтобы стать с Чжоу Цзышу ближе — это он мог. Мягко разведя колени Вэнь Кэсина, он опустился между них, снова потерся носом о бедро и лизнул его длинно и влажно. Вэнь Кэсин зашипел. — Твоя кожа изысканна на вкус, — опустившись ниже, Чжоу Цзышу оставил короткий поцелуй на повлажневшей открывшейся головке члена Вэнь Кэсина. — Твои соки меня пьянят… — Ох, — вздохнул Вэнь Кэсин и откинулся на спину, бросая всякое сопротивление, — ты потерял стыд. — Он никогда и не был мне свойственен, — Чжоу Цзышу лизнул другое бедро Вэнь Кэсина и снова вернулся к его члену, слегка подул, взял рукой за основание и широко лизнул, как до этого внутренние стороны его бедер. — Но и желания такие меня не посещали. Погрузив в рот нежную головку, Чжоу Цзышу обвел ее языком, из-за позы она уперлась ему в небо и нижней губой он проходился по нижней вене. Вэнь Кэсин что-то гортанно мурлыкал, из чего можно было вычленить много интересного, но ответить Чжоу Цзышу захотелось только на это: — А меня посещали! Посещали такие ужасные желания… если бы мое тело тогда не было все равно что мертвое, я замучил бы тебя пошлыми намеками и предложениями. — Мой стеснительный невинный лао Вэнь? — освободив рот и помогая себе рукой, подняв взгляд, усомнился Чжоу Цзышу. — Твой стеснительный лао Вэнь на словах стократ смелее, чем лишившись покровов, — порывисто и честно признался Вэнь Кэсин и мягко охнул, когда его плоть снова оказалась в плену жаркого рта. Чжоу Цзышу, понукаемый вздохами и едва сдерживаемыми стонами, попытался взять глубже, соскользнул чуть выше, снова заглотил. Звуки, издаваемые Вэнь Кэсином звучали самой изысканной музыкой. Еще изысканнее звучал его произносящий непристойности голос. Чжоу Цзышу хотелось снова услышать, как Вэнь Кэсин рассказывает о своих былых фантазиях. Узнать, как сильно тот его хотел, убедиться, ничуть Чжоу Цзышу не меньше. — Так может мой храбрый на словах лао Вэнь расскажет мне о том, какие мысли его посещали? — Чжоу Цзышу, лишь на пару мгновений выпустив член Вэнь Кэсина изо рта, снова тесно сжал его губами. — А-Сюй, ты хочешь?... — Вэнь Кэсин поймал взглядом взгляд Чжоу Цзышу и замер, взглядом вопрошая. Чжоу Цзышу мог лишь кивнуть. Кивнуть и задвигать головой быстрее и увереннее. Вэнь Кэсин сбивчиво выдохнул, вплел пальцы Чжоу Цзышу в волосы и тихо заговорил. — Если а-Сюй приказывает своей жене рассказать о ее фантазиях, ей остается только подчиниться. Ведь она послушная жена. Послушная, любящая, так мечтающая доставить удовольствие своему мужу. Возможно, она хотела бы сделать это руками, а возможно вернуть супругу удовольствие ртом. Она не уверена, что окажется настолько же, как а-Сюй, умела… — Вэнь Кэсин сорвался на последней букве. Короткая “а” обратилась длинным стоном. Чжоу Цзышу посчитал это хорошим знаком. Он принял член Вэнь Кэсина так глубоко, как только смог, и позволил головке упереться себе в глотку. Ему хотелось попробовать впустить Вэнь Кэсина в себя еще сильнее. Хотелось, но было боязно. Впрочем, Вэнь Кэсин этого не просил. Поглаживая Чжоу Цзышу по волосам, он смотрел на его лицо с абсолютным восторгом. Чжоу Цзышу отклонился, позволяя члену выскользнуть из своего рта. И снова бросил на Вэнь Кэсина лукавый взгляд снизу вверх. — Что же, — даже не лаская Вэнь Кэсина ртом, Чжоу Цзышу ласкал его ладонью. — Мой лао Вэнь больше ничего не хотел? Его фантазии ограничивались членом мужа Чжоу, его ртом и руками? Вэнь Кэсин смущенно потупился. Не прекращая гладить Чжоу Цзышу по волосам, глядя в его глаза самым нежным взглядом, он продолжил: — Не только. Мне также бесконечно хотелось слиться с ним. Ночами напролет, отправляя а-Сюя спать в его постель, я думал о том, как хочу последовать за ним следом. Зайти в его комнату, забраться под покровом ночи под одеяло, обнять со спины. Я представлял, как целую его затылок, как проникаю руками под нижние одежды, как задираю их, чтобы прижаться… — Продолжай, лао Вэнь, — Чжоу Цзышу теперь водил по члену Вэнь Кэсина рукой, лаская языком лишь только головку. — Чтобы прижаться своим налитым естеством к его ягодицам. Чуть раздвинуть их, коснуться, хотя бы просто пальцами, а-Сюя прямо там… — Мнх, — не сдержал тихого стона Чжоу Цзышу и вжался собственным членом в простынь. — Какие же мы идиоты, столько времени потеряли. — Так не будем терять его дальше, — Вэнь Кэсин слегка качнул бедрами, поводя головкой члена по щеке Чжоу Цзышу. — Я так долго страдал от желаний, которые боялся даже себе озвучить. Боялся сказать тебе, что хочу раздвинуть твои ягодицы, оставить следы пальцев на них… и между ними. С каждым словом Вэнь Кэсин распалялся, его член тек сильнее, скулы горели возбуждением, а слова становились смелее. Чжоу Цзышу болезненно сильно вжимался в простыню, он ничего не представлял, его ушам доставало стимуляции. — Продолжай… — выдохнул он и оставил подобие укуса на полюбившейся нежной коже внутренней стороны бедра. — Я думал, что это грех, который мне будет не исправить. Пытался не желать, но это просто невозможно. Вэнь Кэсин опирался на локти, во все глаза смотрел на Чжоу Цзышу, который двигал бедрами мучительно медленно и игрался с его членом, не переходя к настоящим действиям. — С чего ты взял, что грешно желать того, кто отвечает тебе тем же чувством? — хмыкнув, Чжоу Цзышу стал двигать рукой на члене Вэнь Кэсина активнее, прекрасно понимая, что мешает тому контролировать слова и мысли. — Потому что переходить от стыдных желаний потрогать пальцами тебя там к почти нестерпимой тяге поставить на колени и трахать, сминая твою задницу… правда, это разные вещи? Слушая заполошный шепот признаний, Чжоу Цзышу все сильнее двигал собственными бедрами, прижимался щекой к бедру Вэнь Кэсина и слишком поздно понял, что не сможет остановиться. Удовольствие как волна разбило его о скалы. В глазах на миг потемнело, и он бы позволил себе забытье, но в его руках тихонько, но рвано дышал возбужденный Вэнь Кэсин. Еще не до конца придя в себя, Чжоу Цзышу взял в рот и задал слишком быстрый для себя темп. Ткнул неаккуратно в горло и вынужден был отпрянуть. Он даже не сразу понял, что произошло, когда на губы и щеки плеснуло горячим. — А-Сюй, — выдохнул сверху срывающийся пережитой страстью голос. — Прости, а-Сюй. — За что? — Чжоу Цзышу вытер следы удовольствия со своего лица и подтянулся на простынях выше, чтобы заключить Вэнь Кэсина в объятья. — За то, что не успел предупредить, насколько близок? Не страшно, мне понравилось, что мой лао Вэнь настолько потерялся в даримом мной наслаждении. — Не за это… — Вэнь Кэсин смущенно прикрыл глаза ресницами. — За… за признания. Теперь ты знаешь, как я думал о тебе, и знаешь, что я желал с тобой сотворить. Я не хотел оскорбить тебя. Ты — сильный воин, а я мечтал брать тебя как юную деву. Так… так унизительно. Чжоу Цзышу замолк на пол мгновения. Удивительно, но ему и в голову не приходило думать о фантазиях Вэнь Кэсина в таком ключе. Ему вообще не казалось, что желание чжицзи может быть оскорбительным. Да, он никогда никого не пускал себе за спину, и, да, до встречи с Вэнь Кэсином предпочитал роль берущего, но теперь… теперь ему хотелось попробовать. Позволить Вэнь Кэсину задрать свои одежды, пустить его пальцы себе между ягодиц, встать перед ним на колени, обнажая самое сокровенное… При мысли об этом член Чжоу Цзышу, только недавно пачкавший простыни семенем, заинтересованно напрягся. Чжоу Цзышу прижал к себе Вэнь Кэсина ближе, отодвинул волосы с его уха и жарко зашептал: — Напрасно мой лао Вэнь думает, что его фантазии могут быть для мужа Чжоу оскорбительными. Он должен запомнить, между нами двумя по определению не может происходить ничего унижающего. Между нами двумя не существует запретных тем. Этот сильный воин будет только рад позволить своей родственной душе взять себя как юную деву, но при одном условии… — Чжоу Цзышу, дразнясь, прикусил Вэнь Кэсина за мочку уха и закинул на него согнутую в колене ногу, позволяя ощутить бедром твердость своего вставшего члена. — После эта родственная душа вернет мужу Чжоу любезность. — А-Сюй, — Вэнь Кэсин повернул голову и теперь смотрел Чжоу Цзышу в глаза, — ты хочешь, чтобы я взял тебя? — Чжоу Цзышу кивнул. — А потом хочешь взять меня? — Чжоу Цзышу кивнул еще раз. — Прямо сейчас? — И еще раз. — О-о-о-о, да мой а-Сюй ненасытный. Вэнь Кэсин солнечно улыбался, а Чжоу Цзышу уже хотел его. Впереди была целая жизнь, но ждать он больше не желал. Потянувшись к ярким губам, Чжоу Цзышу снова подмял Вэнь Кэсина под себя. — Пока называешь меня своим — считай каким угодно.