Быть человеком является обязанностью

      Обед       Спустя пять дней после начала работы в компании, однажды, во время переменки, пока все дети шумно свистели, к Джеймсу подошёл Фриц с планшетом в руках.              – Слушай, тут такое дело, – начал рыжий, перекладывая технику из рук в руку. – Сегодня ночью у нас очень важное мероприятие, но оно довольно пугающее. Ты бы мог остаться, если хочешь, но я бы посоветовал тебе уехать.              Джеймс удивлённо отодвинул от себя ноутбук и положил руки под подбородок, опираясь о стол.              – Почему уехать?       – Потому что не для слабонервных это, – будто призирая эту фразу, ответил рыжий, серьёзно глядя на учителя. – К тому же, это будет поздно, и приедет много народу.       – Неужели так страшно?              Фриц задумался.              – Хорошо, оставайся, но я тебя предупредил.              

…

      

      С шести часов вечера часов дня началась суматоха. Малышей поспешно уложили спать, чтобы они не мешали, и заперли спальню на ключ. Столы из обеденного зала были вынесены, пол вымыт, маленькие окошки под потолком наглухо закрыты небольшими досками. Весь персонал суетился. Медсёстры и медбрат, одетые в аккуратненькие докторские халаты с бейджиками, готовили бланки в планшетах, приготавливали какие-то приборы, подметали лестницы. Даже Андрей выполз из своего кабинета и, словно Голлум с Кольцом Всевластия, такой же тонкий, сгорбившийся и засмоктанный, стал бродить по первому этажу, прижимая к груди «сокровище» – большую камеру, на какие, по мнению Дж, могли бы снимать фильмы.              Часам к десяти вечера приехал Боб. Впервые за всё это время он посетил компанию, чему Джеймс очень удивился. Босс надел чёрный смокинг и чёрную рубашку с красным галстуком; учитель понял, что мероприятие действительно так важно, как о нём говорил Фриц. К полночи стали подтягиваться пациенты. Если бы Джеймс не знал, что они пришельцы, он бы никогда об этом не догадался – обыкновенные люди, одетые просто, но явно прилично, даже торжественно, разве что с через-чур округлёнными чертами лица для худого тела и одинаковыми губами странноватой формы. Учитель переживал даже, как бы какой настоящий человек нечаянно не затесался среди пациентов, однако, на такой случай на входе проверяли наличие горловых щетин. Пациенты шумно общались, присвистывали, обнимались, рассматривали здание компании, в общем, радовались предстоящему мероприятию. Учитель не понимал, почему персонал в отличие от пришельцев так серьёзен и даже угрюм. Фриц и вовсе вёл себя так, будто находится на каторге, всё время прикрикивал на всех, ругался и бегал по зданию с планшетом, вечно что-то в нём отмечая, а потом и вовсе запрыгнул в свой электромобиль и впопыхах уехал. Да и Боб, с которым долго беседовал рыжий, был крайне напряжён и почти не улыбался, что ему было крайне несвойственно.              Около часа ночи наконец все гости были собраны в столовой. Около сорока пациентов без одежды расселись на полу в форме зигзага, неестественно для людей подогнув конечности. Боб, весь медперсонал, химик Андрей с камерой и Джеймс также находились в зале. Фрица не было. Около двери на полу было постелено пёстрое неправильной формы полотно, сотканное из маленьких шариков. Учитель не понимал, что происходит, но старался не поддаваться панике, любопытство было сильнее. Наконец, спустя столько дней ожидания, ему представилась возможность увидеть взрослых пациентов без маскировки, чему Дж уже не был так рад. Вид существ без одежды его смущал, если вовсе не пугал: их зеленоватая кожа будто бы ходила волнами, руки неестественно выгибались, издалека они слегка походили на людей, что пугало ещё сильнее. Но, тем не менее, они явно были единым с малышами видом, это слегка успокаивало. Маскировочные маски были сняты, плоские лица с овальными глазками смотрели то друг на друга, то на полотно на полу.              Наконец дверь распахнулась. Все замерли и устремили взор на входивших. А входили в зал Фриц и неизвестное существо. Джеймс обомлел. Невысокий незнакомец в струящемся голубом платье до щиколоток величественно ступал на двух гибких желтоватых ногах. Лицо его скрывала голубая вуаль.              Существо подошло к полотну и медленно опустилось на него. Фриц, в напряжении сложив руки за спиной, остался стоять у двери. Вдруг сидящие голые пришельцы звонко засвистели и взялись за руки. Пение длилось около пяти минут, текучий, гипнотизирующий свист сладкими ручьями тёк в уши, учителю стало как-то нехорошо. В какой-то момент он пошатнулся и чуть было не упал, однако Боб успел поддержать его за плечи. Толстяк, нахмурившись, указал пальцем на дверь, предлагая выйти. Но Джеймс отрицательно мотнул головой, ему было слишком интересно, что же произойдёт дальше. А дальше пение резко прекратилось. Нависла звенящая тишина. Существо в платье зашевелилось и подняло в воздух две желтоватых руки. Ткань на груди существа раздвинулась, обнажив две маленьких конечности с длинными крючковатыми когтями на них.              "Кто это... обычные пришельцы выглядят совсем не так..." – задумался Джеймс, пытаясь прийти в себя от пения. Тут пришельцы снова трагично пронзительно засвистели. Самый первый в сидящем зигзаге пациент встал и направился к существу в платье, он был более стройным и грациозным, чем другие. Врачи проверили работает ли записывающая аппаратура.              Голый пришелец, аккуратно опираясь всеми четырьмя руками, лёг на полотно перед сидящим в платье существом. Свист сменился тихим шелестом. Маленькие конечности скрытого платьем протянулись к лежащему пришельцу, крючковатые когти стали аккуратно вычерчивать на животе какие-то линии.              Учитель в ступоре наблюдал за происходившим. Тут неожиданно свист стал оглушительно громким, Дж зажмурился и инстинктивно закрыл уши руками, но тут же снова впился глазами в сидящих.              Существо в платье вскинуло конечности над лежащим и резко, со звуком чего-то рвущегося, впилось когтями в мягкую желтоватую кожу. Раздался громкий чавкающий звук. Джеймс в ужасе замер, ноги задрожали: "Что оно..." Существо стало разрывать плоть пришельца, в стороны с мерзким чавканьем летели зелёные ошмётки, в нос ударил острый тухлый запах. Ком подступил к горлу, учителю казалось, что его вот-вот стошнит. Он отвернулся, пошатнувшись, отошёл назад и упёрся руками в стену, лишь бы не видеть жуткого зрелища. Боб сердито стукнул Дж в спину, указывая на дверь, а после сделал подзывающий жест. Через пару секунд, быстро прошмыгнув у стены, чтобы не тревожить сидящих, подоспел встревоженный Фриц, подхватывая учителя под руки. Снова оглушительно, даже как-то радостно, засвистели сидящие пришельцы, вскинув руки в воздух. Джеймса поворотило, взгляд его затуманился, всё вокруг смешалось в один сплошной разрывающий барабанные перепонки гул. Фриц быстрым шагом повёл Дж вон из зала, пришельцы не обращали на них никакого внимания. Уже подходя к дверям, учитель бросил взгляд на сидящего в окровавленном платье монстра. Тот взял в когти вонючую плоть и, убрав второй парой рук с лица вуаль, обнажил маленькую, зубастую пасть. Джеймс зажал рот рукой.              

…

      

      – Если ещё раз такое повторится, я вычту последствия из вашей зарплаты, Мистер Спаркс! – строго грозя толстым пальцем, говорил Боб, открывая дверь электромобиля. – Если вы не готовы к чему-то, не следует в этом участвовать!              Пристыженный Джеймс переминался с ноги на ногу, смотря в землю. Стоящий рядом Шмидт что-то изучал в браслете.              – А вы, мистер Шмидт! – хитро процедил толстяк, стараясь задеть и рыжего для полноты своего господства. – Вы должны следить за состоянием работников, а в особенности – стажёров!              Фриц повернулся и тупо уставился на Боба – половину фразы он пропустил мимо ушей.              – Простите, этого больше не повторится, – тихо извинился учитель, нервно сомкнув пальцы в замок.              Боб устало закатил глаза и, цокнув, сел в машину. Пару минут Дж и Фриц провожали взглядом исчезающую в ночной тьме машину, а после пошли обратно в здание. Учитель сгорал от стыда и надеялся, что вот-вот товарищ скажет ему что-то приободряющее, подтвердит комичность и несерьёзной ситуации, но рыжий молчал. Уже идя по лестнице в зал, где происходило кровавое действо, пропуская мимо расходившихся пациентов, Шмидт слегка толкнул в бок осунувшегося Джеймса и, пытаясь выдавить из себя улыбку, процедил:              – Ты у нас единственный адекват, получается, раз тебя так поворотило от ритуала! Вменяемее всех умов компании будешь.              Джеймс радостно взглянул на Фрица, но после ужаснулся:              – Ритуала?..              Рыжий скорчил гримасу отвращения и отмахнулся.              – Точное название не помню, для нас это ритуал. Жертвоприношение, во!       – А кто этот, в мантии?              Они зашли в зал. Медсестра мыла полы в том месте, где совсем недавно в клочья растерзали одного из пришельцев, всё ещё тянуло тухлятиной. Учитель зажал нос двумя пальцами и тревожно посмотрел на блестящий от воды кафель, по спине пробежали мурашки.              – Скажи, Агата, она уже переоделась? – обратился Фриц к медсестре.       – Нет, только недавно ушла к вам в кабинет! – звонко отрапортовала толстушка.       – Отлично, – недовольно пробурчал рыжий и зашагал вон из зала, Джеймс хвостиком поплёлся за ним.              По пути учитель снова спросил про «того в мантии», но остался без ответа. Ответ он получил лишь тогда, когда они зашли в кабинет рыжего. За письменным столом сидел голый пришелец, натягивавший на себя человеческую маску. Джеймс замер на пороге, пропуская вперёд себя Шмидта. Пришелец повернулся, в растянутом резиновом лице он узнал миссис Шмидт. Учитель ахнул, а после неловко отвернулся, прикрыв глаза рукой.              – Можете не стесняться, Джеймс, я ведь не человек, – обыденным, безэмоциональным голосом произнесла миссис Шмидт, удобно располагая маску на лице и застёгивая её на затылке. – Наша анатомия не должна смущать вас.       – Нет-нет, что вы! Простите, что я без приглашения, я не знал! – стал оправдываться Джеймс, но всё же прошёл в кабинет и уселся в угол на кушетку. Он осмотрелся – в шкафу на вешалке висело окровавленное платье.              Учитель в шоке приподнялся, вытягивая шею, и стал рассматривать сидящее существо – это правда миссис Шмидт? Но как? Почему? Не может такого быть! Ведь он столько раз общался с ней в доме Фрица и не заметил в ней ничего странного! Хотя, безэмоциональность было первым словом, которое приходило на ум при виде неё, но он бы никогда и не подумал…              Желтоватое тело женщины не походило на всех пришельцев, что видел Джеймс, оно не было мягким и полупрозрачным, кожа выглядела ороговевшей, верхняя часть тела значительно больше нижней, конечностей не восемь, а шесть, и… о ужас! Нагнувшись вбок, Джеймс заметил когти на небольших конечностях в районе живота – ими была растерзана жертва… Миссис Шмидт тем временем аккуратно закрепила внутреннюю часть маски на крючки, приклеенные к её коже, чтобы её лицо и маска двигались синхронно, а остальную часть мягкой резины смазала биоклеем и приклеила к лицу. Джеймс плохо видел этот процесс со спины, но хорошо запомнил последовательность действий из рассказов Шмидта на примере консультантов. Выпиравшая затылочная часть головы женщины, которой не было у обычных пришельцев, пульсировала, когда та надевала парик, маскируя неровность черепа под пучок блондинистых волос.              Со стороны Джеймс внимательно наблюдал за взаимодействием супружеской пары – Шмидт разбирал какие-то документы на столе, там же, поставив перед собой большое зеркало, прихорашивалась крохотная по сравнению с ним миссис Шмидт. Он не мог уложить в голове факт того, что эти два абсолютно не похожих между собой существа живут вместе уже больше девяти лет и даже имеют общее чадо. Джеймс поморщился. Господи, Фриц, да как же ты с ней…              – Ты не говорил, что он будет на обеде, – разорвав тишину, произнесла женщина своим обыкновенным человеческим голосом.              Фриц, убиравший в стол бумаги, замер на мгновение, обернулся на Джеймса и ответил:              – Он... Теперь часть компании, это его право.       – Понятно, – холодно отрезала миссис Шмидт и стала натягивать на руки перчатки-маскировку.              Учителю стало как-то неуютно.              – Сегодня Финн снова споткнулась на лестнице, – безучастно сообщила мужу женщина.       – Что? – Фриц выпустил из рук бумаги, те беззвучно упали на стол.       – Да, – задумчиво протянула женщина, разминая пальцы, – это было утром.              Она замолкла. Джеймс, затаив дыхание, наблюдал. Шмидт молча смотрел на инопланетянку.              – Наверное, она могла упасть, – колко подметила женщина, выждав паузу, продолжая методично разминать конечности.              Фриц молчал, впившись взглядом в сидящую.              – Я слышала грохот и её плач, пока сидела за работой, – она раскрыла коробку с гримом и взяла в руки кисть. – Я сначала не поняла, что она говорит, а потом разобрала... Она так жалобно звала: «Папа! Папа!»              Шмидт навис над супругой и очень серьёзно спросил:              – Ты помогла ей?       – Ну конечно. Не могла же я оставить её на лестнице, глупый!              Женщина кистью защекотала мужу нос. Шмидт выпрямился, вытер нос и, отойдя от стола, сел рядом с учителем, лицо его осунулось.              – Скажите, пожалуйста! – пытаясь нарушить молчание, неуклюже начал Дж. – А почему вы называете этот рит... Это мероприятие «обедом»?              Миссис Шмидт повернулась к сидящим, замерев с кистью в руке. Зрелище было не из приятных – женское нежное личико никак не сочеталось с уродливым инопланетным туловищем, к тому же правая часть лица её выглядела нормально, а левая всё ещё казалась искусственной и неживой, глаза её хищно заблестели:              – Потому что это обед, – ответила она так, будто Джеймс задал очень глупый вопрос.       – Но ведь они живые! – в ужасе вскрикнул учитель, испугавшись хладнокровного взгляда женщины.              Шмидт легонько толкнул товарища в бок, Джеймс обернулся, Фриц взглядом дал понять, что лучше не продолжать диалог.              – Живые. Птицы, рыбы, млекопитающие тоже живые, – ответила женщина. – Я никого не забыла? Не совсем разбираюсь в земных существах, – она окунула кисть в какую-то баночку с гримом. – Думаю, вас смущает не их жизнь, а их разум, так ведь?              Она замолкла, выжидая ответа.              – Да, так, – утвердительно кивнул учитель.       – Но, как вы видели сами, – продолжила инопланетянка. – Они не против стать пищей, а очень даже «за». Да и понятие разума очень размыто.       – Как! – вскочил с места Джеймс. – Да что вы за чудовище такое!?       – Я не чудовище, – отрешённо ответила женщина, продолжая прихорашиваться. – Я просто стою на вершине нашей иерархии. А вы, Джеймс, отнюдь не на вершине.       – Не переводите тему! – вспылил учитель. Шмидт тяжело вздохнул. – Как же те пришельцы не разумны? Ведь я учу их, они усваивают знания, они мыслят! Разве могут они добровольно идти на смерть?       – Мышление для вас признак разума?              Джеймс потупился.              – Вы меня совсем утомили, – вздохнула миссис Шмидт, вставая с места и плавно подходя к шкафу. – Спросите что-то поинтереснее, тогда я вам отвечу.              Она достала из шкафа пару тонких тканевых лоскутов, ловко надев их на себя. Вероятно, это было что-то вроде нижнего белья, во всяком случае, Джеймсу так показалось. Женщина закрепила одну полосу на грудную часть туловища, вторую же повязала между когтистыми руками на животе, там располагалась продольная выемка с небольшими клыками или когтями, растущими прямо из кожи. Участки там и вправду выглядели более мягко, чем на всём остальном теле. Учитель совсем забылся и уже без какого-либо стеснения рассматривал неведанное доселе существо. Это другой вид? Другая раса? Но почему. Почему он ничего не слышал ни о другом виде, ни об "обеде"? Почему Фриц ничего не рассказал об этом? А главное, почему он не рассказал о том, что его жена – пришелец? И как вообще они завели ребёнка? Может быть Финнеган приёмная? Но зачем...              Женщина тем временем надела странного вида корсет, закрытый облегающий костюм из полупрозрачной ткани, а в конце натянула на себя безразмерный зелёный свитер, до боли знакомый Джеймсу, и джинсы, хитрым образом крепящиеся к корсету. И вот перед Джеймсом стояло уже не жуткое существо, а давно известная миссис Шмидт, как всегда неуклюже одетая. Теперь-то наконец стало ясно, почему она так выглядела. Вовсе она была не женщиной…