Быть человеком является обязанностью

      Джеймс не спал всю ночь, вначале отходя от всего с ним произошедшего, а после готовясь к предстоящему уроку и жадно изучая переданные на флешке материалы. Он решил для себя, что пока мысли по поводу реальности и адекватности происходящего с ним подождут, сейчас нужно приняться за работу и как следует показать себя на новом месте!              С прошлым учителем малыши выучили основы языка, прошли математику и теперь переходили к географии. План вводного урока был весьма беден. Скудная, серая презентация вещала о строении Земли и Солнечной системы, Земных материках и океанах. Дж не мог оставить презентацию в таком виде. Он подобрал красочные картинки, нашёл много информации в своих ещё школьных документах, выискал коротенький фильм, соединил всё вместе и получился яркий и увлекательный урок.              Учитель очень волновался перед занятием и попросил Фрица присутствовать. Хоть Шмидт и ворчал что-то по поводу недостаточных полномочий и не той компетенции, он всё же отложил свои докторские дела и согласился. Урок прошёл отлично. Детки внимательно слушали, во все глаза смотрели презентацию, а в конце идеально отвечали на задаваемые вопросы. Джеймс не мог нарадоваться своим новым подопечным, он с ужасом вспоминал дни работы в школе и поражался, что дети могут быть такими спокойными и умными! Вот что значит – инопланетная раса!               После урока дети дружной гурьбой полезли обниматься, шокированный учитель стал отказываться, но Шмидт, смеясь, сообщил, что малыши не отстанут. "Принято у них так!" – хохотал рыжий, пока дети мёртвой хваткой цеплялись за руки и ноги Дж. В конце концов учитель сдался, опустился на одно колено и обнял всех малышей.              – Ну, Юнгэ, теперь ты уж точно учитель! – похлопал Шмидт Джеймса по плечу, Джеймс удивился странному немецкому слову, но возражать насчёт клички не стал.              С того дня и понеслось. Рано утром Джеймс приезжал к дому Фрица, передавал пламенный привет, а иногда и гостинцы маленькой Финн, чему та была несказанно рада, а после со Шмидтом вместе отправлялся на работу. Джеймс осыпал сонного Фрица сотней вопросов о пришельцах: сколько они спят, до какого возраста живут, куда они деваются после обучения и т.д.. Фриц поначалу отнекивался, но потом стал отвечать, даже смеялся периодически. Ему нравилось чувствовать себя умным, способным дать ответ на любой вопрос молодого учителя.               Спали пришельцы довольно долго, по десять часов в день, ели дважды, точнее не ели, а пили. Собираясь всё в том же зале со столами, они рассаживались и, не спеша, пили сквозь трубочки пахучий горький спирт. Джеймс заставал детей за завтраком и каждый раз удивлялся, смотря на этот странный процесс. Со слов Шмидта, летом на крыше здания размещали несколько бочек, в которых бродили яблоки или сливы, что являлось для пришельцев своеобразным деликатесом, хоть обыкновенные, свежие фрукты они и не ели. На вопрос о возрасте никто не мог ответить, компания существовала всего лишь 9 лет, за это время никто из пришельцев не умер ни от старости, ни от болезней, да и их организмы вовсе не изнашивались и не старели. На вопрос же о судьбе их после обучения, Фриц ответил невнятно и размыто.              Каждый день у малышей должно было проходить по четыре-пять уроков, с перерывом на зарядку. Зарядку вообще ставили даже выше по значимости, чем все уроки вместе взятые, хотя, возможно, Агата просто подшучивала над Джеймсом. Агата была не единственной медсестрой, кроме неё были ещё девушка и парень-афроамериканец – резвые и трудолюбивые ребята. Правда, где-то кроме подвала они появлялись довольно редко, от чего Джеймс никак не мог запомнить их имён. Всё, что он знал о них, так это то, что они – правая рука Фрица во всех делах, занимаются в основном расчётом и учётом лекарств, следят за состоянием пришельцев во время отсутствия врача, выполняют мелкие поручения, в общем, различные функции медперсонала. Последним же человеком, касающимся дел медицинских, по совместительству главным в компании заведующим всеми образцами пришельцев, был химик. Лишь единожды Джеймсу удалось встретиться с ним, да и после этого раза общаться с ним больше не хотелось. Он был длинным, тонким, походившим на крысу, с длинными засаленными русыми волосами и маленькой засаленной бородкой человеком без возраста. Глубоко посаженные его уставшие серые глаза юрко бегали по всему вокруг. «Андрюшу», как его ласково называла Агата, Джеймс застал за работой, когда был вынужден отнести ему очередные анализы от Шмидта. Сгорбившийся над явно низким для него столом, заставленным пробирками, русский внимательно глядел в микроскоп, то и дело подкручивая винты настройки и почёсывая свою козлиную бородку. Химик медленно повернулся на вошедшего и приподнял уставшие веки.              – Привет, я Джеймс, меня тут Фриц попросил отнести тебе образцы, куда я могу их?..              Андрей медленно указал тощим пальцем на стол около себя и вновь вернулся к миру микроорганизмов. Учитель, весьма оскорблённый таким невежеством, как молчание, поставил пробирки на стол и замер.              – Много у вас тут работы? – сделал он ещё одну попытку начать диалог.       – Много, – коротко ответил Андрей и снова покрутил винт.              С тех пор Джеймс больше не пытался разговорить задумчивого учёного, ему, кажется, вовсе не было дело ни до чего на свете, кроме пробирок и микроскопов.              Вне подвала Джеймс не видел людей, если не считать двух консультантов на первом этаже «Стройматериалов», но они, как оказалось, тоже были пришельцами, только уже взрослыми и принявшими человеческий облик. Во всяком случае, так сообщил Шмидт, и это объясняло, почему работники выглядят так странно. Их лица почти ничего не выражали, кроме лёгкой глуповатой улыбки. Джеймсу жутко хотелось увидеть взрослых пришельцев без маскировки, но, пока возможности не представлялось, ему хватало и своих подопечных, маленьких пришельцев, которых Фриц почему-то называл пациентами. Хотя, это было объяснимо, для Шмидта они и были пациентами, а для Джеймса они были учениками, детьми, или, как он сам их стал называть, малышами. У каждого малыша было своё человеческое имя, но друг к другу они обращались привычными свистящими именами на своём языке. Они проводили с Джеймсом много времени, везде ходили за ним следом, лезли обниматься, тянули за одежду и порой вели себя совсем как маленькие человеческие дети. Они шумели, играли, разговаривали, иногда вроде как пели, но двигались неохотно и неуклюже, похоже, что зарядка действительно было так важна, как говорила Агата.              Так и пролетела первая неделя.              Дж проводил уроки, параллельно изучая накопленные за девять лет материалы о пришельцах. Их было много, но они не несли какой-то значимой информации. Разобраться в них было довольно сложно, они представляли собой скорее журнал, а не цельные описания. Почти все журналы состояли из подобного рода заметок:              "Поступление номер 3, день 15.       Сегодня пациенты активно продолжают учить человеческий язык. Большая часть из группы с лёгкостью копирует звуки, но 8 особей сделать это не в состоянии. Пометка: отправить на подробное обследование.       Конечности начинают привыкать к Земной гравитации. 4 часа в сутки пациенты занимаются в спортивном зале, развивая мускулатуру. Пометка: выдать кольца-держатели на следующей неделе.       Процесс перестройки внешнего вида и формы тела проходит медленно, кажется, мы не уложимся в 4 месяца. 7 пациентов из группы не могут вытянуть голову достаточно для того, чтобы в последующем образовать шею. Пометка: отправить на подробное обследование.       Пометка: пошить нижнее бельё для половозрелых особей, своим видом они смущают остальных».              Иногда попадались документы, полностью посвящённые пациентам:              "Пациент номер 687, поступление номер 4. Земное имя: Стивен Рагсби.       Момент поступления:       Рост – 110 см; вес – 28 кг; длина конечностей – 67 см.       Пациент прибыл с супругом (пациент номер 689).       Момент выпуска:       Рост – 159 см; вес – 43 кг; длина конечностей – 58 см.       Место работы: кондитерская фабрика «****», должность: фасовщик».              Несмотря на всю непоследовательность таких анкет, Джеймс выяснил, что пациентов, судя по последней анкете, больше четырёх тысяч. Надо же только подумать, четыре тысячи пришельцев! Это ведь такое огромное число! Многие из них работали на кондитерской фабрике, которая находилась в соседнем городе; кто-то работал в офисной конторе, кто-то в небольших магазинах. Странная закономерность, как показалось Джеймсу, каждый из пациентов работал, конечно, он не вчитывался во все анкеты, но каждая из тех, что он просмотрел, содержала в себе заполненную строку о месте работы. Разве они могут работать с людьми? Да, внешне они никак не отличаются, но в поведении точно есть какие-нибудь нюансы. Порывшись в файлах, Джеймс нашёл некоторые описания поведения, список гимнастических упражнений, различные языковые техники и приёмы, но это всё равно не давало ответов на все вопросы. Как же они разговаривают, если у них нет языка? А как они изменяют своё лицо до человеческого? А где же они живут, если не в здании компании? Четыре тысячи человек, огромная цифра! Ведь они все должны где-то жить, спать, есть…              Голова пухла от вопросов и новой информации. В какой-то момент Джеймс даже в шутку стал думать, что сходит с ума. Он ложился спать и просыпался, думая о пришельцах. Он ел, думая о том, как же они пьют спирт и не питаются твёрдой пищей, чистил зубы и думал о том, принимают ли они вовсе ванну, ходил по лестницам и гадал, насколько же трудно бедным малышам переступать гнущимися ножками по ступеням. Изредка Дж выходил в город, озирался по сторонам в надежде приметить кого-нибудь подозрительного, необычного, глупо улыбающегося или косо смотрящего. Прочитав в одной из анкет о том, что некий пришелец работает продавцом в небольшом магазине на окраине, Дж собственноручно отправился в этой магазинчик, не пожалев денег на такси. Крохотным ларьком, обделанным всевозможными кусками металла и фанеры, действительно заправлял молодой человек лет 25, не худого, но и не толстого телосложения, улыбчивый и тихий. Когда Джеймс переступил порог, продавец весело и звонко сказал: «Здравствуйте!» Учитель прищурился: в нечётко выговариваемой букве «з» он приметил знакомый свист.              – Кхм, здравствуйте, – задумчиво протянул Джеймс и стал машинально осматривать скромный ассортимент витрин.              Он, недолго думая, тихонько свистнул, мелодично и резко, на конце выдав звук, вроде буквы «т». Малыши за пару дней научили его, что этот свист означает приветствие, хоть Дж и не мог издать точный звук, у него получалось весьма неплохо. Продавец вдруг вздрогнул, замер и, в недоумении уставившись на учителя, ответил тем же свистом, но более мелодичным и ловким, какой человек вряд ли может издать, если во рту у него не спрятана флейта. Джеймс подошёл к прилавку, постучал пальцами по стеклу витрины, будто рассматривая залежавшиеся под стеклом молочные продукты, а после повернулся на продавца и внимательно вгляделся ему в лицо. Круглое, без изъянов, нос прямой, глаза узковатые, губы необычной формы. Джеймс присмотрелся, такие же губы и у консультантов в компании, странно-странно. Учитель попросил бутылку воды, расплатился и ушёл, оставив продавца в глубоком смятении, а возможно и ужасе – по его лицу ничего нельзя было понять, такое же малоподвижное, спокойное и улыбчивое.              Джеймс не собирался больше искать, того раза ему было достаточно. Теперь у него было неопровержимое доказательство того, что он давным-давно жил в мире, скрывающем одну из своих сторон. Жутковатых в какой-то степени, инопланетных и неизведанных, но довольно небольших сторон. А замечали ли люди? Простые прохожие, посетители и покупатели, замечали ли они странности в поведении не таких, как они? Могли ли они распознать чужака в этих улыбающихся физиономиях? Джеймс старался не думать об этом…