Поцелуй-ка меня в запястье...

За окном молния расколола небо пополам, осветив на мгновение гостиную. Из приоткрытой форточки хорошо было слышно, как капли разбиваются об асфальт снова и снова, убаюкивая своей мелодией и настраивая на откровение самим с собой. Словно рычащий котенок, раздался тихий гром. Ветер играл с занавеской. На подоконнике сформировалась лужа: косой дождь бил прямо в окна квартиры. Вспышка – кривая ломаная линия рассекает небосвод – и спустя полминуты несильных гром, растерявший всю громкость в эхо высотных домов. Тэру поддерживает и помогает присесть пьяному Куросаки на диван. Затем резво вскакивает и бежит закрывать окно, протирать лужу на подоконнике и полу. Задергивает полупрозрачную занавеску, стремясь таким образом защитить себя от непогоды и плохих воспоминаний. Ставит на плиту чайник, садиться напротив Тасуку. Куросаки сонно трет глаза и зевает. Тэру подпирает лицо ладошками и пристально разглядывает мужчину. -Сколько лет мы уже знакомы? – словно ни к кому толком не обращаясь, задумчиво произносит девушка. Когда она перестала представлять свою жизнь без него? Да и что вообще значит «жизнь без него»? Тэру уже и не помнила. Брат, заботящийся о маленькой сестренке, мог вполне оказаться либо красивой сказкой, либо придуманной историей, если бы не тоскливое чувство печали, которое не давало забыть лицо Соитиро. Лицо человека, который дал ей смысл жизни и познакомил с Тасуку. Этого оказалось достаточно. Тэру казалось, что она слышит, как Куросаки закрывает глаза. В такие минуты ей очень хотелось сесть к нему на колени, прикрыть веки, и медленно-медленно целовать каждый сантиметр его лица, шеи, ключиц… -Ты был всегда, не так ли? Просто однажды пришел откуда-то, и началось это «всегда». Когда меня спрашивают в университете как давно мы вместе, я отвечаю, что всегда любила тебя. Потому что мне кажется, что никакого «до тебя» и не было. Куросаки становится душно. Он чувствует, как ее слова горячей рукой обхватывают его за горло и перекрывают дыхание. Мужчина пытается расстегнуть несколько пуговиц на воротнике, но пальцы в этот момент совершенно не слушаются. Он словно управляет чужой и неповоротливой ладонью, которая шарит по ткани рубашки, но не может найти выход из этой удушающей ситуации. Тэру поднимается с места, подходит к Куросаки, и помогает высвободить из петелек пару пуговиц. Смотрит ему в глаза, не убирая рук с выреза рубашки. -Гроза навсегда осталась для меня символом воспоминаний. Как плохих.. - девушка улыбается и проводит ногтем по оголившейся коже мужчины, - ..так и хороших. Затем, не отрывая темных глаз от лица Тасуку, неторопливо продолжает расстегивать рубашку, опускаясь на колени перед мужчиной, чтобы добраться до последних пуговиц. Куросаки шумно сглатывает. Перед глазами все плывет, в ушах шумит так, что не слышно грозы, а во рту словно обжигающая пустыня. Девушка держит края рубашки, не торопясь пока прикасаться. Неуверенно сминает ткань пальчиками, задумчиво прикусывает губу и произносит: -Я люблю тебя. Очень. Мужчине кажется, что его громкий выдох шумом разнесся по всей квартире. На самом деле он лишь сильнее затаил дыхание, склоняясь к Тэру. «Я тоже. Так сильно, что не могу представить завтра без тебя». Стук его сердца был слышен даже среди разразившейся за окном непогоды. Сильнее грозы, но тише дыхания – вот его ритм.