last prayer

Аякс скучающе рассматривает потрескавшиеся лица богов на старых фресках, восхищение и страх к которым неаккуратно вбивали в мозг с самого детства, потревожив при этом ещё ментальное и физическое здоровье в целом. Чайлд не любит находиться здесь. Не любит эти безразличные серые лица на стенах и на живых людях впрочем тоже. Не любит скучные, влажные коридоры, контрастирующие с душными залами, залитыми каким-то ярким и утрированным солнечным светом. Все здесь почему-то пахнет обманом. Иронично, что только одни слишком невозможно и неправильно яркие глаза есть единственные из всех, что не отдают приторной ложью.

***

Куникудзуши. Аякс зачем-то повторил про себя это дурацкое имя несколько раз, находя его нелепым, но достаточно подходящим для хмурого парня, разрезавшего все его тело на куски быстрыми, острыми взглядами. Этот огрызающийся подросток все же пришел в назначенное Аяксом и переданное в помятой записке место и время. Даже немного раньше. - ты боишься..? Усмехаясь шепчет Чайлд, подходя как можно ближе к собеседнику и целуя куда-то в шею, а затем и в мягкие губы, со вкусом клубники, вдавливая синеволосого парня в холодную стену. Скара не сопротивляется, лишь нервно дышит, однако как только Аякс отстраняется, чтобы ещё раз заглянуть тому в глаза, он натыкается на раскрасневшиеся щёки и непонятную злость. - ты какого хуя творишь..? Шепчет едва слышно парень, хватая Аякса за руку, однако и это тот оборачивает в свою пользу, аккуратно переплетая пальцы и утягивая вглубь по ночному коридору. - пошли в зал света...? больше даже утверждает, чем спрашивает Аякс, не отпуская руки, несмотря на все попытки Куникудзуши выбраться, на что получает возмущенное фырканье. Даже два. Да, да, Малыш, каждый воспитанник знает истину о том, что заходить в это таинственное помещение ночью приравнивается к преступлению, и Чайлд тому не исключение, однако красота этого парня сама по себе кажется Аяксу преступлением, так что ему все равно. Может даже хорошо, что безумцев, которые так рвутся нарушать правила не так уж и много на весь храм, а взрослые ночуют в отдельном здании, и вероятность того, что им помешают ничтожно мала. Но не равна нулю, и это распаляет Аякса как ничто другое. Даже в просторном зале, в котором свет луны клубится где-то под высокими потолками, нужно прилагать усилия, чтобы вдохнуть полной грудью, но всё равно так и не почувствовать свежего воздуха и запаха свободы. Тюрьма. Просторная клетка для хороших, милых мальчиков с нежной белой кожей, не знающей солнечного тепла, заинтересованными глазами и длинными ресницами. Зуши был не таким. Хмурый и безразличный к любой грубости в свою сторону он притягивал Чайлда, как гребаный магнит, привлекая своей красотой и непохожестью на любого воспитанника этого места. Аякс любил необычные игрушки. А Зуши был необычным, и потому Чайлд был намерен заполучить его именно для себя. Когда они входят в это огромное помещение, именуемое залом света, Аякс сжимает тонкую и холодную руку еще сильнее, утаскивая парня вглубь, за ряды высоких колонн, чуть прикрывающие основное пространство зала от обилия разрисованных божественными фигурами стен. Аякс, ухмыляясь наблюдает за тем, как Зуши окончательно перестаёт вырывать ладонь и замедляет шаг, не в силах оторвать напуганный взгляд от старых фресок, которые при свете Луны кажутся совсем не такими величественными и одухотворенными как раньше, а даже жуткими... неправильными. - Аякс, они... - его рука напрягается и он как будто бы хочет посмотреть на того, к кому обращается, но словно против воли он продолжает впиваться взглядом в глаза тех, кому каждый день поклонялся на утренних и вечерних молитвах. И Чайлд прекрасно его понимает, словно на себе ощущая как немеют кончики пальцев Зуши и как дрожат его ноги, не способные сдвинуть ставшее внезапно тяжёлым тело ни на шаг. Аякс чётко помнит тот день, когда сам в первые пришёл сюда не днём, не при солнечных лучах, а в глубокой ночи. Когда каждый силуэт казался надвигающейся бедой и каждый шаг эхом разлетались по просторным коридорам. Тогда в нём отчаянно боролись желание приключений и совершенно несвойственный ему и иррациональный страх, подчиняющий себе разум и тело. Стук крови в ушах, дрожащие ноги и абсолютное преображение Священного места в ночное время стали для Аякса отдушиной, возможностью убежать от рутины и показать себе, что он всё ещё может идти против правил и никому этого не изменить. Они стали тем, что Чайлд до безумия хотел продемонстрировать этому синеглазому хмурому красавцу, который, к слову, всё ещё стоял в оцепенении. - Зуши... - негромко позвал Аякс, чуть поглаживая большим пальцем напряжённую ладонь, а затем сильными руками обнял за спину и усадил на твёрдую деревянную скамью. Парень все ещё не пришёл в себя, сжимая в кулак пальцы уже свободной руки, и потому Чайлд настойчиво обхватил его лицо ладонями, чуть наклоняясь и прерывая зрительный контакт своим собственным телом. - эй, Зуши! - громким шёпотом восклицает рыжий парень, и не дожидаясь даже того момента, когда паника в синих глазах сменится чём-то осмысленным, целует его. Снова, второй раз за этот день чувствуя клубничную сладость на этих нежных, почти нецелованных еще губах. На это Куникудзуши реагирует почти сразу, отворачиваясь и краснея. - Что... что ты делаешь..?! - слабо шепчет он в сторону, на что Аякс снова не отвечает опуская руки на его талию. Зуши вздрагивает, когда холодные пальцы забираются под его рубашку и оглаживают несколько выпирающих на напряжённой спине позвонков. Он резко поворачивает голову обратно, сталкиваясь с нахальными глазами Чайлда, а потом переводит взгляд вниз, на его руки. Аякс, устав находится в согнутом положении опускается на колени, устраиваясь между ещё расслабленных ног Зуши, которые тот немедленно напрягает. - Расслабься. - шепчет Аякс - Я пока ничего тебе не сделаю, ладно? Его "пока" лёгким шлейфом остаётся в воздухе, но напуганный, почти доведённый до истерики Куникудзуши всё равно кивает, правда так и не раслабляя ни одну из конечностей. Он на удивление молчалив и покладист и Аякс даже на секунду думает, что переборщил... Но сразу же оправдывает себя тем, что Зуши даже ни разу не выразил своего несогласия чётко и вслух. Это успокаивает лениво возмущающуюся совесть и снова окрыляет парня, и он, всё же ожидая сопротивления снова поднимает руки, аккуратно зацепляя ими нижнюю пуговицу белой рубашки Зуши, а затем ловким движением расстегивает её. То же самое через несколько секунд происходит и со второй, а потом к удивлению Аякса и с третьей. Куникудзуши лишь как-то завороженно наблюдает за длинными пальцами Аякса, неровно и часто дышит, и только потом, осознав, что Чайлд всё это время не спускает глаз с его лица, снова отворачивается в сторону, прикрывая щеки локтем правой руки. На это Аякс негромко хмыкает и продолжает своё дело, будто бы нечаянно задевая пальцами открывшуюся бледную кожу, каждый раз удовлетворённо слыша быстрый вздох из-за тонкой руки. Наверное меньше чем через минуту Аякс заканчивает медитативно сражаться с пуговицами и аккуратно раскрывает белую ткань, проводя тыльной стороной ладони по рёбрам, а затем, видя что Зуши и не думает поворачиваться в его сторону с каким-то диким азартом оставляет лёгкий поцелуй где-то на солнечном сплетении, опускаясь чуть ниже и в конце концов запуская язык в углубление в середине живота. Борясь с внезапным и до невозможности сильным возбуждением Аякс медитативно, по кругу облизывает пупок, толкаясь языком то сильнее, то слабже и слыша негромкие всхлипы со стороны Зуши. - что ты делаешь?! - этот вопрос звучит с опозданием, когда Аякс уже пол минуты продолжает своё замысловатое занятие, и, впервые за эту ночь, он решает на него ответить, поднимая голову и неловко улыбаясь, как будто бы признавая таким образом абсурдность собственных действий. - Трахаю языком твой пупок.. - прямо отвечает он, заставляя Зуши задохнуться от смущения и вспыхнуть красным цветом снова. И тогда обычное веселье в глазах Аякса сменяется чём-то необъяснимым, из-за чего синеглазый парень, собиравшийся огрызнуться замирает. Чайлд медленно поднимается на ноги, не разрывая зрительный контакт и ухмыляется. - А чем занимаешься ты, Куникудзуши? - немного громче, чем раньше произносит он, и Зуши напряженно взимается в стену, стараясь не дышать. Он и правда не представлет чего ожидать от этого безумца, настроение которого поменялось настолько быстро. - Чем ты занимаешься? - повторяет Аякс, улыбаясь и покачивая головой так, будто бы отчитывает маленького ребёнка, что вызывает ещё большую панику в глазах напротив. - Разве это я тут среди нас двоих развратник, а Зуши? Разве я прихожу к едва знакомым парням посреди ночи из-за одной только записки? И наконец, разве я сижу почти раздетый в священном зале, напротив самих богов..? Последний вопрос Аякс произносит едва слышно, прямо в ухо замершему парню, а затем чуть отстраняется и поворачивает его голову обратно к искажённым в темноте зловещим фрескам, от которых несколько минут назад сам и пытался отвлечь. - Смотри, Зуши - шепчет он, выделяя шипящие звуки и снова опускается на колени, торопливо развязывая верёвку, которая выполняла роль пояса на белых, льняных штанах, закрывающих тонкие, красивые ноги Зуши. Аякс всё ещё возбуждён до предела и теперь видит, что состояние Куникудзуши недалеко до его собственного. Он, не теряя времени, обхватывает ладонью налитую кровью плоть, а затем снова подключает к работе язык, не оставляя Зуши ни малейшей возможности сдержать высокий стон, на который парень кажется даже не обращает внимания, мутным взглядом наблюдая за действиями Аякса, и тот сразу, будто бы издеваясь, прекращает их, отодвигая голову и укладывая её на колено парню. - Ты такой красивый Зуши... - шепчет он, пронзительно смотря прямо в синие глаза, в которых ярким пламенем полыхают так много противоречивых эмоций. - Что же сейчас думают те, кого искустные мастера много веков назад запечатлели на этих стенах? Аякс снова обхватывает аккуратными пальцами твёрдое возбуждение Зуши, мягкими движениями массируя головку, тем самым заставляя стоны вырываться из слегка приоткрытого рта. - Они наверняка смотрят на такого развратника, как ты, и думают, как могли допустить такое? Как могли не заметить, что наши воспитатели привили тебе какие-то неправильные ценности? И не возражай, разве иначе тебе нравилось бы сидеть обнажённым перед алтарём, а Зуши? Тебя возбуждает это? Или тебе нравится страх? А может быть это всё я...? - Чайлд замолкает и поднимает голову, впервые за ночь позволяя Зуши ответить. Но тот не сразу пользуется этой возможностью, ошарашенный внезапным вопросом и пытающийся совладать с дикой смесью стыда, возбуждения и страха. Однако через минуты две Аякс все же получает едва слышный ответ, дрожащим голосом вылетающий из под красивых губ. - Д-да. - Куникудзуши отводит взгляд - Это ты. Это всё ты! Без тебя я бы не сделал ничего из этого... и... Он замолкает, не зная что ещё добавить, на что Чайлд снова беззаботно улыбается - Ты в курсе, что это звучало как признание, да?