You’ll never see me cry

Очередное утро ничем не отличалось от всех предыдущих. Несмотря на множественные изменения в жизни Эльзы, этот круговорот событий лишь утомлял ее. Годы одиночества, проведенные в запертой комнате остались лишь призрачными воспоминаниями о минувших временах, временах свободы и несбывшихся надежд. Безысходность было единственным ощущением от королевского положения. В окружении одних и тех же серых лиц с пустыми глазами проходили дни, состоящие из таких же однообразных и бессмысленных ритуалов. Эльза завтракала в банкетном зале вместе с Анной, зачастую принцесса раздражала блондинку больше остальных, но в тоже время нахождение младшей сестры рядом успокаивало королеву. Огромный зал содрогался от воцарившей внутри тишины. Мысли Эльзы были заняты ходом происходящего вторжение в Хальмесунн, позабыв о трапезе, она уставилась на стену, оперев повернутую в бок голову на согнутую руку. Перед ней стояла тарелка давно остывшего супа. Вдруг в тарелку прилетела виноградина, капли супа разлетелись по столу, попав блондинке в глаз. — Что за… Растерялась Эльза смотря на еще одну виноградину летевшую уже в нее. Ловко перехватив ягоду, она взглянула на Анну, которая спрятала лицо за поднятой тарелкой. — Да не буду я в тебя ничего бросать… Устало сказала Эльза, отвернувшись в сторону. Выглянув из-за тарелки Анна вновь замахнулась и кинула в сестру виноградиной, в этот раз попав точно в цель. — Ты меня уже достала! Разозлившись, блондинка бросила державшую в руке виноградину в сторону сестры, но промахнулась. — Да это ты меня достала! Сама позвала, а теперь сидишь как окаменелая… Это не вежливо. — Анна, я просто хотела посидеть в спокойствии. — Я ведь вижу что тебя чем-то обеспокоена. Эльза взяла в руки бокал с водой — Не понимаю о чем ты. — Ты продолжаешь сторониться меня, будто бы скрывая что-то, почему ты не хочешь рассказать?! Блондинка сжала бокал, отчего тот треснул, осколки впились в руки, пронзая кожу, поднявшись с места, она со злостью бросила бокал о стену, стекло разлетелось, а стена покрылась тонким слоем льда. Эльза растерянно взглянула на сестру, которая лишь недоуменно смотрела на нее, с ужасом королева осмотрела свою руку на которой не было ни царапины. — Это все так странно… Произнесла она. — А по моему это как раз в твоем стиле. Ответила Анна. — О чем ты вообще говоришь? — Не знаю, а ты о чем? Эльза задумавшись вернулась за стол. — Знаешь… мне недавно приснился сон. — О чем же? Спросила принцесса. — По дороге шла девушка, в моей одежде, но я не видела ее лица, позади нее еще одна девушка, с моим лицом… Только одета по другому, проходит миг, после чего первая девушка останавливается, оборачивается и смотрит на вторую, у нее тоже лицо, в смысле мое лицо, я перевожу взгляд на вторую, еще миг, и они обе смотрят на меня… Эльза остановилась глядя в сторону. — Ну… и что дальше? Поинтересовалась Анна. — Дальше… ничего… это все. — Хм, сны являються отражением событий и мыслей на протяжении дня, ты зациклилась на себе, вот поэтому и в снах видишь только себя. — Ты считаешь, что те девушки были мною? — Кем же еще? — Понятия не имею… это был не совсем сон, скорее сон на яву. В том сновидении все происходило обрывками, но себя я ощущала целостно, а те девушки, они хоть и выглядели в точности как я, но они точно не были мною… Я где-то читала, что во время сна изменяется состояние сознания, в таком случае, возможно сновидения являются альтернативным способом миропознания. — Я ни разу во снах не видела себя со стороны, вероятно такое явление значит утрату контроля над сознанием и распад личности… Ты сходишь с ума, Эльза. Серьезным тоном говорила Анна смотря на озадаченное лицо сестры. — Да шучу я. Рассмеялась принцесса, после чего продолжила. — Знаешь, ведь все человеческое знание, состоит лишь из нашего собсвенного сознания, не существует никакого концептуального, или логически обоснованого перехода между умственым и физическим, между возникновением достоверного сознательного опыта или психического состояния и обладанием поведенческими диспозициями тела, собственно опыт конкретного человека относиться только по отношению к нему лично, соответсвенно только индивидуальное сознание является единственной, несомненной реальностью, весь обьективный мир просто закономерность, порожденная разумом. Поэтому нету ни пространства ни времени, существовании материи невозможно, поскольку ее суть в бесконечном протяжении в пространстве, однако протяжение, не может быть субстанцией, ибо оно есть лишь свойство некого качества. Материя, всего лишь абстрактная идея, но абстрактная идея не существует вне того ума, который ее мыслит. Также и с временем, не существует ни прошлого ни будущего, сознание находиться в иллюзорном настоящем и если настоящее определять в природе времени, это исключает возможность существование в нем сознания. — Анна… это ты сходишь с ума. — Хальмесунн пал, под силой бесстрашных войск, во главе с благородным генералом - Рудольфом Брамсом, благословеных нашей любимой матерью — королевой Эльзой и Господом Богом! Сметая все на своем пути, они повергли Хальмесунн, вселяя страх в местных узурпаторов, обратившихся в подлое бегство! Подданные Эренделла собрались вокруг Глашатая. — На следующей недели начнутся народные гуляния на площади, в честь этой великой победы. Проституткам, актерам и грязным торговцам вход запрещен! Храмы будут закрыты, свадьбы проводиться не будут. Вестфленское братство предоставит вино, гильдия мельников пироги. Гильдия мельников использует только лучшее зерно! Настоящий Эрендельский хлеб, для настоящих Эрендельцев. — Как такое возможно… Они что, просто капитулировали? В комнате Эльзы стоял советник Симон Йорген. — Не совсем, некоторые сопротивлялись, но теперь с ними поконченно. Ответил советник. — А что с генералом? — Он в порядке, и что более значимо, генерал признал эту победу вашим, единоличным триумфом, временное правительство обьявило Хальмесунн владением Эренделла и присягнуло вам на верность. — Вот как… Задумавшись, сказала Эльза. — Неужели это вас не радует? Разве могла сложившиеся ситуация разрешится лучшим способом? — Возможно и могла бы… В любом случае, мы оказались в затруднительном положении. — Почему же? Мы менее чем за неделю захватили Хальмесунн, народ перестанет голодать, а казна наполнится золотом. — Хорошо… Я оказалась в затруднительном положении. Все получилось слишком идеально. Всем известно, что я была против вторжения, генерал ослушался меня… Я не собираюсь терпеть измену, генерал будет уволен и изгнан из Эренделла. — Вы правы, вот только теперь генерал — национальный герой, обожаемый народом и армией, вокруг него будут концентрироваться ваши противники, промежуточное решение приведет к сомнениям по поводу вашей компетенции и решимости. Вы должны казнить его! — Казнить… я никогда никого не казнила… — У вас нет иного пути, и вам извесно об этом, Рудольф Брамс — кровожадный безумец сгубивший тысячи жизней, завтра утром он вернется в Эренделл, к тому моменту все должно быть подготовленно. — Вы можете идти. Поклонившись, советник вышел из комнаты. — Стража! Позовите канцлера. — Вам нужно казнить его. На пороге стоял канцлер Лотар Девольд. — Вот как… Не думала что для вас так важен мой авторитет. — Ваш авторитет — гарантия моей легитимности. А что касается генерала, он слишком ненадежный человек, я предпочитаю с такими не работать. — Вы считаете, нанадежность достаточным поводом для казни? — Конечно же нет, а вот угроза вашему положению, равна стоимости жизни каждого подданного Эренделла. Эта ночь выдалась для Эльзы тяжелее предыдущих. Решения она приняла задолго до сегодняшнего дня, и теперь, ей оставалось лишь дождаться утра. Изощренные кошмары сменялись один за другим стоило ей только закрыть глаза. Казалось, что каждое подобное видение длилось вечность, но проходило меньше часа как она вновь вздрагивала, безнадежно ожидая начала рассвета, после каждого пробуждения комнату озаряла лишь непроглядная темнота. Миг, и генерал вонзает ей в живот меч, глаза залиты кровью, а голова раскалывается от ужасных криков. Еще мгновение, и она стоит на виселице, толпа торжествует, палач опускает рычаг, слышен приглушеный хруст, затылок пронзает острая боль, она больше не чувствует своего тела, глаза видят только веревку, а за ней голубое небо. Следующий миг, улицы Эренделла охвачены огнем, она, не силах пошевелиться находиться в тронном зале, стены содрогаются от пушечных выстрелов, портреты предков падают к полу превращаясь в пыль, из потолка сыпеться песок, начинают обрушиватся камни, погребая ее под собой. Ночь закончилась также неожиданно, как и началась. Несмотря на бессонницу, Эльза впервые за долгое время чувствовала полное спокойствие и умиротворение, голова больше не болела, а разум оставался ясен. С раннего утра ее комнату заполонили министры и чиновники, громко ругаясь между собой по поводу будущего Хальмесунна и его богатств. Их покрасневшие от жадности лица дрожали и пыхтели, они, будто потеряв рассудок, бегали по комнате перекрикивая и хватая друг друга за одежды. Послышался удар, на полу валялся визжащий от боли пожилой чиновник, над ним навис другой министр, безжалостно сдавливая его шею. Некоторые попытались его оттащить, остальные продолжали спорить между собой, не обращая внимания на происходящее. Эльза оставалась в хорошем настроении, с интересом наблюдая за ними. Вдруг в комнату постучали. На пороге стоял генерал. Войдя, он поклонился королеве. Все чиновники замерли, кидая взгляд то на него, то на Эльзу. Блондинка поднялась с кресла, смотря прямо на генерала. — Рудольф Брамс, пренебрегая клятвой, вы ослушались моего приказа, предав тем самым Эренделл. Такой подлости не может быть обьяснения, как и прощения. Вы обвиняетесь в измене и приговариваетесь к смерти. Эльза продолжала наблюдать за генералом, ожидая его реакции, но он продолжал с безразличием смотреть куда-то в сторону. Комната погрузилась в гробовую тишину, чиновники стояли неподвижно, опустив глаза. Эльза оставалась расслабленной, наслаждаясь воцарившимся напряжением. — Стража! Отведите генерала в темницу. Гвардейцы, схватив генерала, вышли за дверь.