Heart of darkness [Harry Styles]

Пара вошла в дом, наполненный тишиной и мягким светом, просачивающимся сквозь шторы. Сэм первой сбросила обувь и, не говоря ни слова, пошла на кухню налить воды. Гарри последовал за ней, но остановился в дверях, просто наблюдая. В её движениях было что-то необыкновенно притягательное — плавность, уверенность, та самая искренность, которая сражала его снова и снова. Она поставила стакан и обернулась — и в её взгляде не было слов, только тепло. То, что нельзя выразить иначе, кроме как прикосновением. Он подошёл ближе. Их тела встретились в тишине. Сэм положила ладони ему на грудь, чувствуя, как под её пальцами бьётся его сердце — ровно, уверенно, для неё. — Пойдём со мной, — прошептал он, и в голосе звучало обещание. Они вошли в его комнату, всё ещё не отпуская друг друга. Гарри закрыл дверь ногой и притянул её ближе. Его пальцы скользнули по её талии, обрисовывая силуэт сквозь тонкую ткань футболки, которую она надела перед сном. Он наклонился, губами коснулся её шеи — медленно, осторожно, будто пробуя её вкус. — Ты пахнешь так, что у меня сносит голову, — прошептал он прямо у её уха. Сэм застонала тихо, почти неслышно, и пальцами провела по его затылку, зарываясь в мягкие кудри. Его руки тем временем медленно подняли её футболку, пальцы ласкали кожу на животе, бёдрах, талии. Он тянул время, смаковал каждое касание. Сэм стянула с него футболку, её ладони исследовали его грудь, живот, плечи. Он был тёплым и крепким, живым и настоящим. Гарри накрыл её губы поцелуем — не жадным, а глубоким, медленным. В этом поцелуе было всё: признание, желание, нежность. Он уложил её на кровать, лёг рядом и склонился над ней, снова целуя. Его губы скользнули ниже — по шее, ключицам, груди. Он тратил минуты, чтобы изучить её дыхание, её изгибы, её реакции. Его пальцы были внимательными и чуткими, каждая ласка была будто продумана до мелочей, будто он хотел не просто коснуться, а запомнить. Сэм выгибалась под ним, её тело отвечало на каждое движение — то мягким стоном, то дрожью, то шепотом его имени. Когда он оказался между её ног, он посмотрел ей в глаза: — Готова? — Больше, чем когда-либо, — прошептала она, вся пылающая, открытая, доверчивая. Он вошёл в неё медленно. Её дыхание сбилось, пальцы впились ему в плечи. Он замер, давая ей привыкнуть, касаясь её лица, шепча слова утешения. Она кивнула, слегка двинулась ему навстречу. И тогда он начал двигаться. Мягко. Ритмично. Чувственно. Они терялись друг в друге, растворялись в волнах удовольствия, которые накатывали и отступали, как морской прибой. Гарри знал её тело, чувствовал, когда нужно быть медленнее, когда смелее. Его движения стали глубже, чуть быстрее. Она стонала его имя, прерывисто, будто это было всё, что оставалось от реальности. Сэм подалась навстречу ему, прижимая его ближе, глубже. Их тела слились в одно дыхание, в один порыв. Она чувствовала, как внутри всё сжимается в сладком напряжении, и вскрикнула, когда оно разрядилось — ярко, нежно, с мурашками по коже. Гарри последовал за ней, зарывшись лицом в её шею, выдыхая её имя с хриплым стоном. Он двигался до последнего толчка, до последнего удара. Потом они лежали, не отпуская друг друга. Он гладил её по спине, она — по его груди. Тишина в комнате была почти священной. — Так и должно быть, — тихо сказал он. — Мы. Вот так. Сэм улыбнулась и поцеловала его в губы. — Всегда. Ты — мой дом. Сэм проснулась от лёгкого шороха. Гарри не лежал рядом, но его подушка всё ещё хранила тепло. Она потянулась, накинула рубашку и босиком вышла из спальни. — Гарри? — позвала она, спускаясь по лестнице. — Тут, — отозвался он с веранды. Он стоял у открытой двери, обернувшись через плечо, и улыбнулся, когда увидел её. На нём была футболка и потертые джинсы, волосы слегка растрёпаны от утреннего ветра. — Что ты там делаешь? — спросила она, прикрываясь от прохладного воздуха. Он протянул ей руку. — Пошли. Я хочу тебе кое-что показать. — Сейчас? — Она усмехнулась. — В шесть утра? — Именно. Доверься мне. Сэм вздохнула с улыбкой, натянула кроссовки прямо на босу ногу и вышла за ним. Утро было прозрачным, ещё не тёплым, но и не холодным. Трава под ногами была влажной от росы, птицы только начинали свой концерт, а солнце лениво пробивалось сквозь крону деревьев. Гарри держал её за руку крепко, уверенно ведя по знакомой лесной тропе. Через десять минут они вышли на поляну, спрятанную между деревьями. В центре стояло старое деревянное качающееся кресло, вокруг — дикие цветы и одинокая яблоня, только начинавшая цвести. — Это… — Сэм остановилась. — Это та самая поляна? Где мы прятались от дождя в пятнадцать? — Ага. Я нашёл её вчера. Заросла, но всё ещё наша. Он обнял её сзади, прижимаясь лбом к её щеке. — Думал, если бы у нас был один день вне времени — я бы хотел провести его тут. С тобой. Просто тишина, ты, и никаких “потом”. Сэм повернулась, поднялась на носочки и поцеловала его. — Тогда давай сделаем это нашим местом. Новым началом. Гарри достал из рюкзака термос и пару бутербродов, устроив импровизированный завтрак прямо на траве. Они сидели под яблоней, делились чаем, вспоминали детство, и смеялись до слёз. В какой-то момент Сэм легла на его колени, глядя вверх — на небо сквозь цветущие ветви. — Я так давно не чувствовала себя… целой, — прошептала она. — Ты — мой кусочек, который всегда был рядом. — Я никуда не денусь, — ответил Гарри, целуя её лоб. — Даже если будем ссориться, даже если ты снова будешь на меня кричать на кухне из-за неправильно нарезанных помидоров. Она рассмеялась. — Серьёзно, Гарри. Кто так режет помидоры? — Кто-то, кто теперь любит тебя даже с твоей манией к симметрии, — поддразнил он и, не дожидаясь ответа, вновь накрыл её губы поцелуем.