Счастливого дня смерти тебе

*** Все грядущие действие от местоимения "я" Говорит Альфред Браун. *** Я в каком то мрачном лесу? Ветки деревьев касались моей кожи, словно впивались в неё целиком, высасывая всю кровь... Я молю тебя боженька, чтобы мне не нанесло вред это дерево... Будто им кто-то управлял, тот, кто создаёт ночные кошмары мне внес, тот, кто не убирает руки прочь, тот, кто не дает семье покоя каждую ночь. После этих слов, я оставился тем же напуганным и окоменевшим от того же страха взглядом на маленький дом, не сказать, что меня удивило его появление в лесу, сказать то, что меня удивил его внешний вид, весь потертый, застывшая краска словно грязь с бетона слезает по стенкам, дверную ручку окутали опарыши, медленно перебирая телом для передвижение вперёд, прикоснуться мне все таки пришлось, я успел снова помолиться святому отцу, чтобы всей хаос прекратился, но я знал, что нужно идти внутрь, меня не покидало чувство, что то был сзади меня. Я зашел поскорее и закрылся на замок, шторы были закрыты и ободранные, из-за чего лунный свет падал на пол, лишь чуть чуть осветляя здание, чего не хотелось бы... Первое, что мне бросилось в глаза, это пол, из которого торчали криво забитые гвозди, по полу ползали тараканы, которые боялись скрипа двери, раздавшийся впереди Не найдя ничего на столе нужного, чтобы взять под защиту себя, я пошел с пустыми руками, дойдя, мне не пришлось прикладывать каких либо учил, ибо дверь открылась сама?... Я увидел на стуле его... Своего сына... — Ш-шиа?! Пошли скорее отсюда! Но тут.. Я увидел его... Эту тень я узнаю из всех на свете, кого только можно представить, лишь только нож блестел и выбивался из тени, а в ноже я видел своё напуганное лицо — Привет, старый друг! Ты всегда оставался лжецом? Непонятно, утверждение ли это, или вопрос, звучало как вопрос, сказала фигура. — Что ты хочешь этим сказать? Не трогай моего сына... — Что ты? Я, Фредди, я никогда не стал бы его трогать. И после этих слов, он повернул Шиа к себе и начал вырезать его лицо огромным ножом, в котором из-за крови, не было видно меня. Он вновь повернулся с кожей в руках моего сына, даже непонятно было, что это было лицо, когда то его, больше походило на тряпку после уборки в грязном помещении, например как эта комната. Снаружи выглянули жировые пакеты, а из под них выглядывали мышцы, отвечая за каждую мимику сына, он кричал, душераздерающий крик застрял у меня в ушах, словно пробка, я запомню его навсегда, я не мог выкинуть его из головы, я не мог понять, продолжает ли он кричать, или мне кажется. От крика мышцы взаимодействовали между собой, посылая сигналы в мозг, оно начало пульсировать без перерывно, я видел, как каждая мышца двигается отдельно, заставляя открывать глазные яблоки шире без век, рот так же двигался, я не мог спокойно наблюдать, я начал плакать. — Господи, ты обещал, что не тронешь его! Я тебя ненавижу! — Что ты?! Это не я его тронул... Это был ты............ После этих слов, лицо Шиа было откусанно фигурой, я видел мелькающие 25 кадры с расчленеными органами сына и надписью кровью "С днем рождения". ... ... ... Звонок будильника следующие, что было после крика сына в моих ушах, я проснулся. На часах было девять утра, Юки была в своëм кабинете, я потянулся и вырубил будильник, я все никак не мог забыть, то что видел и слышал. Я встал, подошёл к письменному столу и открыл дневник, я пролистывал, ища, на какой странице я закончил писать, попутно быстрым взглядом охватывал прошлые сны, все они были связанные с Шиа. И вот, я дошёл, я взял дрожащими руками перо, боялся вспоминать детали, но пришлось, глаза боятся, а рука пишет, подумал я. Я начал писать: "Сегодня мне снился странный лес, хотя, я даже не могу лесом это назвать, были ветки, они впивались в мою кожу, словно игла, я нашел дом, грязный как снаружи так и внутри, я не хотел входить, но я знал, что то сзади, или кто то. лишь тишина и луч луны меня окружали, зайдя туда. Я услышал скрип комнаты, я зашел туда... Там сидел он... И сзади него был знакомый мне силуэт, он взял нож, словно торт, разрезал кожу, я не могу описать, что я видел, это ужасно... Он съел его лицо, думая, что это торт, или думал это я... Но все к сводит снова к одному и тому же" Я перестал писать, хотел пойти к жене, но.. Я забыл поставить дату. Я оторвал календарь. Я снова прибыл в шок. На календаре красовалась дата "8 июля" Я понял, что это за день, это день рождение того, кто вырезал лицо моему покойному сыну... Я записал дату, недавя на ручку сильно от стресса так, что перо вот-вот сломалось бы, а чернила сделали дату жирную до невозможности прочтеть. Мысли меня не покидали, сегодня точно, что-то будет. Я поскорее направился в душ, но по пути увидел своего телохранителя барашка, который уже проснулся. — с добрым утром, Альф! Как спалось? С искренней любовью и заботой поинтересовался Као. — все нормально, меня снова мучили кошмары, я привык, но этот отличался от всех. Из соседней комнаты раздался хлопок ддвери со словами "ты так говоришь про все свои кошмары, папа, извините, ужасный папа" Это была дочь моя, у нас с ней не очень теплые и открытые отношения, она считает меня дерьмовым отцом, что я соглашусь. — Доброе утро, коротышка. Добавила Шаи обращаясь к Као и двинулась на кухню, зная, что мать уже приготовила ужин, но я как всегда спал, когда надо было вставать, я чувствую себя ужасно. — оу, точно, еда... Я уже и забыл... — Точно, я уже поел, пошли скорее, но вот скажи, ты выпил таблетки? ... Я снова про них забыл... — Какой ужас! Вскликнул баран. Ты должен немедленно это сделать, а уж тем более после ночного кошмара, за одно заешь и запьешь едой! Но к счастью, тебе ходить не нужно, я знал, что не возьмешь их, поэтому я взял их. Баран протянул ладонь в закрытом виде, я посмотрел на неё, он её открыл, там лежала таблетка нежно белого света с голубым оттенком, но белого было больше. Он передал её мне и я сжал её в свой кулак и мы отправились на кухню.