тёмный ангел

— Лиз, почему Кристина снова спит у нас? И Лиза, нормально не проснувшись, прослушивает вопрос девушки, вопросительно мыча. — Почему Кристина снова у нас? — второй раз спрашивает, глядя на ту. — А… Слушай, Тань, у Крис сейчас тяжёлый период. Понимаешь? Дома ей не безопасно находится, не оставлять же ребёнка на улице, — и Татьяна показательно цыкает. — Лиза, пойми, у всех своя жизнь. Понимаю, это твой выбор, но иногда ты слишком переборщаешь. Ты не думала, каково мне? Я не привыкла к тому, что у нас дома ночуют школьницы. Подумай над этим, — Кристина, которая стояла за стенкой, услышала всё. Каково ей, услышав такие слова? Да никаково. Она чувствует стыд перед Лизой и Таней. До этого создала проблему для семьи, родившись на свет, а сейчас создаёт проблему из-за своей непутёвости и зависимости. Она шагает обратно в зал, и одна слеза уже течёт по щеке. — Опять ною, блять, — всхлипывает, нос свой потирая. Её опухшие глаза выдают то, что ночью она полюбому плакала, и из-за этого она сердится на себя ещё больше. Хочется вены порезать до потери импульса, утопиться, повеситься, а лучше, сдохнуть от передоза. А что ей мешает? Подруга кинула, ну, по крайней мере, так считает сама Кристина. Семья не любит, брат погиб. У неё нет никого и ничего. Но что-то её держит. Что? В зал заходит Лиза, и смотрит на ту обеспокоенно. — Есть будешь? — Нет. — Слушай, Крис, тебе есть надо. Ты худеешь быстрее, чем появляется солнце в Питере, — а та лишь хныкает, отрицательно вертя головой, — не будь как ребёнок, надо начинать есть постепенно, если тебя совсем от еды тошнит. Захарова вздыхает, но идёт по пятам Лизы. Брюнетка из холодильника достаёт зелёное яблоко, вымывая его. — Яблоко конечно, нельзя есть утром на голодный желудок, но лучше варианта у меня не было. Ешь, — кидает яблоко в руки Кристины, и та ловит. Откусывает маленький кусок, сразу запивая водой. Вкус почти не чувствуется, но она всё равно не хочет есть это чёртово яблоко. Лиза смотрит, как Кристина медленно поедает яблоко, и ухмыляется уголками губ. — Я пошла, — кричит Таня, закрывая за собой дверь, уходя на работу. — А ты на работу не поедешь? — интересуется, голубыми глазками смотря на старшую. — Из-за тебя, я предупредила своих что меня не будет неделю, а то и две. И пока меня заменяют, я буду нянчиться с тобой, пока ты не станешь нормально есть, и будешь жить без доз своей дряни, — ухмыляется снова, и Кристине почему-то, эта ухмылка до мурашек нравится. Но ей не нравятся правила в этом доме. И она хочет сбежать. Ночью. Только она забыла об одной очень важной вещи. Кристине нравится этот дом, нравится, как о ней заботятся, но к сожалению, её зависимость сильнее. День проходит, и Кристина пытается выпить чёртов бульон. За этот день, она кажется, сделала гораздо больше нужных дел, чем за все свои семнадцать; подмела в зале, нормально поела, кровать постелила более человечно, погуляла возле двора вместе с Лизой, заодно покурив, и даже посуду за собой помыла. Такого она даже в своём доме не делала. Таня приехала, и они втроём пьют чай с печеньками и с шоколадными кексами. Кристине максимально дискомфортно после сегодняшнего утра и пытается даже не дышать, что плохо у неё получается. Тело чешется, и сидеть Кристина. не любит. Не привыкла она чаи гонять, такое бывало редко. Она вообще, не думала, что будет в такой шикарной квартире пить чай и спать на мягком диване. Такое бывало в её снах. Кристина уже ложится на диван, но не планирует спать, и поэтому, штаны она свои не снимает, скрывая их под слоём одеяла. Глаза закрывает, притворяясь спящей. Лежит она так часик, иногда заглядывая в телефон, чтобы время узнать. Спустя ещё некоторое время, она тихо встаёт, заправляя одеяло так, будто та просто укрылась под ним. Идёт по коридору, обходя комнату Лизы и Тани. Лиза же, ещё не спит. И не собирается спать от слова совсем. Ленту инстаграмма листает, иногда лайкая что-то. Время показывает «00:51», Лиза, как обычно, идёт варить себе кофе, выходя из комнаты. Свет включает на кухне, и она варит кофе, чтобы не спать ещё больше. Проведать младшую хочет, вдруг, та ещё не спит. Заходит в зал, о косяк двери облокачиваясь, и что-то не то замечает. Подходит, одеяло распахивая, а там пусто. Боже, почему подростки такие трудные. Она проверяет, на месте-ли обувь Захаровой, но обувь она не находит, что неудивительно. Обувь свою надевает, и она бежит по лестницам, совсем забив о существовании лифта. Кажется, она в жизни так быстро не бегала. Вылетает из дома, вспоминая, что ключи от машины не у неё. — Чёрт. Она бежит, и где-то в далеке, видит силуэт. Кристина курит уже вторую сигарету, потому что она заебалась. Хочет сама выбраться из своей дыры, а не благодаря кому-то. Не любит, когда её жалеют. Самостоятельной хочет казаться. Она в облаках летает, что даже не замечает, как сзади кто-то бежит за ней. Терпеливая Лиза, очень хочет ебнуть по голове тупенькую наркошу Кристину, которая возомнила о себе слишком много. Кристина улыбается, совсем ни о чём не подозревая. Курит, совсем не зная, куда она вообще идёт, и за плечо её крепко кто-то хватает, отчего та дёргается. Медленно оборачивается, и дёргается дважды. — Блять! — пугается, потому что точно не ожидала увидеть Лизу. — Не ори, не маньяк я, — шепчет громко Андрющенко. Кристина зыркает на брюнетку и готова провалиться сквозь землю. Второй раз она чувствует стыд перед Лизой. А ещё, она только вспомнила, что у Лизы бессонница. Позор. — Скажи честно, ты сбежала из-за того что не сможешь без наркотиков? — Кристина кивает неуверенно, и Лиза устало выдыхает. — Если захочешь — возвращайся в любое время, а если что-то нужно — пиши, — только зря время она своё потратила. Зато освежилась. Кристина, которая до сих пор в ступоре, смотрит, как Лиза медленным и плавным шагом идёт обратно домой. Кристина задумывается, что идти-то ей особо — некуда… А она, просто из-за своей тупости теряет такой шанс. Ну ёпт, я ж не настолько тупая… И Кристина догоняет Лизу, дотрагиваясь до плеча девушки. — Прости, это было тупо убегать. Я хочу обратно, — в глаза не смотрит, стыдясь, а Лиза лишь улыбается, кивая. *** Утро Лизы началось ещё с шести утра. Поспав два часа, она варит себе кофе, провожая Таню на работу, целуя в щёку. Она копается во всех шкафчиках, в поисках своего паспорта. — Блять, боже, насколько нужно быть растяпой, чтобы потерять паспорт, — пыхтит, переходя к шкафчикам Тани, понимая, что личное пространство переходит. Копается и удивляется тому, почему у Тани столько папок, бумажок и прочей всякой мелочи. Находит папку чёрную, в которой видит свой паспорт. Не понимает, почему эта папка находится глубоко, будто спрятана всеми этими бумажками. Смотрит паспорт свой, и вроде как, целый. Хоть что-то. До жути интересно, что там за бумажки вместе с её паспортом хранятся, но и понимает, что это не её дело. Но ведь Таня копалась в моих вещах, чтобы взять мой паспорт? А почему мне нельзя? И интерес побеждает. Она аккуратно достаёт бумаги, перебирая их аккуратно. Папку берёт с собой, и идёт на кухню. Складывает всё, и начинает читать. "Увольнение Бурой Татьяной Алексеевной..." И Андрющенко глаза свои округляют, брови хмуря. Потому что Таня просилась стать управляющим её заведения, и справляется она в принципе отлично. Читает другие листы, и она ахуевает с каждым разом. Больше всего её смутило то, что на каждом листе стоит подпись Тани, и она, кажется, готова вырвать эти листы. С каждым словом, её заполняет непонимание, какая-то некая агрессия и разочарование. В какой-то степени, она считает Таню глуповатой. Грубо говоря, тупой. Заканчивая читать, она складывает всё, как было, а паспорт оставляет себе. *** Утро Захаровой началось хреново. Тело болит, а голова снова трещит. Время показывает восемь утра, и она понятия не имеет, почему её телефон не на беззвучном, и вообще, кто ей звонит в такое время. Глаза свои еле открывает и видит на экране незнакомый номер. — Блять, что за дичь, — она сбрасывает, и неуспев положить телефон обратно, ей опять звонит тот же номер. Она в этот раз берёт трубку, и говорит хрипло: — Ало? — и на звонке она слышит опьянённый голос матери. Господи, я настолько тупая, что даже номер мамки не сохранила.

— Так, Кристин, мне плевать, где ты щас шляешься. Чтоб завтра домой припиздила, иначе без дома останешься.

— Ага, — и она сбрасывает звонок, сохраняя номер матери. Понимает, что действительно что-то важное. Потому что мать обычно угрожает, когда что-то действительно нужно, а не чтобы за водкой сходить. Домой возвращаться не хочет, а ещё вставать с кровати не хочет. Ничего не хочет. Она в телеграмм заходит, и видит, что Виолетта ей что-то написала. Отвечать не собирается, но ведь, интересно, что эта влюблённая девочка написала. "Крис, привет. слушай.. ты эт прости, что оставила тебя одну. я пиздец какая ебанутая, что кинула тебя, и всё время игнорила. все таки, удар твой заслуженный. крч, брад, сорян, и го гулять? ;(" Кристина лишь на это ухмыляется насмешливо, выходя из чата, и не дав ответа. Это чтобы жизнь малиной не была. И она снова засыпает со спокойной душой. Спустя час, её будят ярким светом солнца, и она одеялом укрывается. — Просыпайся, лунатик хренов, — будит ту, не понимая, как та может так долго спать. А Крис не слушается, сопит в подушку, думая, что это всего-лишь сон. Лиза обнаруживает штаны Захаровой, подмечая, что в карманах полюбому валяется пачка сигарет. Достаёт из чужого кармана и трясёт ими около уха Захаровой. До сих пор спит. Её это не радует, а потому достаёт одну штучку, поднося к носу. Та носом щурится, и глаза начинает открывать. Мутно увидев свою сигарету, встаёт моментально. — Чо за хуйня, — до жути хрипло произносит, осматриваясь. — Не выражайся, — обратно сигарету суёт в пачку, а саму пачку — в себе карман. — Э, куда... — Получишь после обеда. — Схуяли, блять, — агрессирует сразу, брови в своей манере хмуря. — С таким темпом, получишь только завтра. — Ты мне не мамка, чо ты мне здесь вообще указываешь, — самой стыдно за такие слова, но показать-же свой характер стоит. Лиза лишь лыбится себе под нос, понимая, что труднее подростка она в жизни не встречала. О чём она вообще думала, когда спасала эту девчонку. — Иди умойся, и на кухню, — и Кристина слушается, еле плетясь на своих двоих. На кухне её встречает яичница с огурцами, а посреди стала стоит тарелка с шоколадными кексами. — Для начала воду выпей, а потом ешь, — Кристина снова слушается, залпом выпивая весь стакан тёплой воды. Она ненавидит тёплую воду. Лиза на Кристину смотрит, а Кристина на яичницу, которую есть не хочет. Хочет курить. Спустя вечных двух минут, она первый кусок в себе рот кладёт, жуя медленно. В этот раз, она не чувствует особой тошноты. Откусывает ломтик огурца, и съесть ей его удаётся лучше, нежели чёртову яичницу. Она заканчивает есть, немного оставляя яичницу, зато съела весь огурец. Лучше, чем ничерта. Кристина, во время поедания завтрака, заметила, что с Лизой что-то не то. Будто чем-то расстроена, или типо такого. Спросить хочет, но понимает, что это вовсе не её дело. Захарова вспоминает слова матери, понимая, что ей нужно всё рассказать Лизе, а то иначе ей крышка. Но она не планирует говорить всё сразу. Ещё не время. После обеда, Лиза наконец отдаёт заветные сигареты для Кристины, на что та радуется как ребёнок пятилетний. Закуривая на балконе первую сигарету за сегодняшний день, она слышит стуки в дверь. Подходить к двери она не собирается, мало-ли, кто там. Спустя меньше минуты, стуки прекращаются, а слышатся лишь чьи-то звонкие голоса и радостный смех. Мурашки прошлись по коже, потому что она точно не ждала гостей, хотя, гости-то не к ней пришли. Спустя ещё время, в балкон кто-то стучится, и этот кто-то, не дожидаясь, открывает дверцу балкона. Она поворачивается и видит девушку, примерно её возраста, глаза у той яркие, а волосы подстрижены под мальчика, на ушах виднеются серёжки-кресты. В принципе, от самой личности веет приятным и позитивным чувством. — Здаров, я Юлька, — руку в знак приветствия протягивает, и ей отвечают. — Крис, — улыбается слабо, смотря на то, какие милые ямочки на щеках у девушки. Юлька та, закуривает вместе с Захаровой, и видимо, эта Юлька не привыкла к тишине. — Тебе сколько лет, Крис? — Семнадцать, — бросает бычок, голову поворачивая в сторону новой знакомой. — Да? Выглядишь на пятнадцатилетку, хотя, я наверное тоже. Но мне восемнадцать. А ты чо тут одна стоишь? Пойдём на кухню, там моя сеструха старшая сидит, тоже хочет увидеть тебя! — и Кристина идёт за новой знакомой, перебирая ноги. На кухне сидит Лиза, и какая-то блондинка, у которой волосы более длиннее, чем у Юльки. У той блондинки, тоже виднеются ямочки на щеках, и больше сходств она не находит между сёстрами. — Привет, я Мишель, твоё имя я уже знаю, — улыбается ярко ещё одна знакомая Кристины. Кристина теперь сидит вместе с Юлей, Мишель и с Лизой на кухне, слушая разговоры этих троих. Чувствует она себя так, будто та лишняя. — Крис, а тебе сколько лет? — спрашивает Мишель, интересуясь. — Семнадцать, — наконец что-то говорит Крис. — Серьёзно? Выглядишь младше, уже подумала, что матерится нельзя, — смеётся Гаджиева, а Кристина глаза закатывает из-за того, что ей третий раз в жизни сказали, что выглядит она младше своих лет, — а мне двадцать один, будем знакомы. Чикина рассказывает, что они всё время делали в Тайланде; рассказывает про то, как к ней подкатывали, а ещё про то, как её путали с мальчиком. Говорит, что Мишель нашла себе нового ухожёра, пока та её по локтю толкает. Кристина лишь иногда посмеивается, думая, какая Юля разговорчивая и смешная. Замечает, как Мишель иногда странно поглядывает на Лизу, улыбаясь во все тридцать два. — Так, блять, последний кекс остался. Он мой, уяснили? — на пальцем всех тыкает Чикина, грозно глядя. — Ты дура малолетняя, Кристина ещё не ела этот кекс! Тебе лишь-бы пожрать в гостях, — отвечает Мишель, пока Чикина цокает. — Я не буду, — смотрит на Лизу, а та понимает лишь взглядом. — Ну вот и всё, не пизди мне тут, — жуёт кекс Юля, радуясь. Спустя ещё несколько минут, четвёрка гулять выходит, и Мишель предлагает в ресторан Индиго сходить, а Лиза косится. Не хочет она видеть Таню, а Кристина не хочет видеть Добренко. Юлька быстрым шагом топает по всему парку, говоря, какие остальные черепахи. Пока те идут, Чикина успела купить себе мороженое, а ещё успела погладить бродячих кошек и собак. Спустя некоторое время, Мишель стоит у балкона подкуривая сигарету. К ней приходит Лиза, и наступает гробовая тишина. Андрющенко слегка лицо корчит от запаха дыма, но всё также стоит. — Миш, что с тобой всё хорошо? В последнее время ты странно себя ведёшь, скажу честно. — Со мной всё хорошо, наверное, — ухмыляется, раздумывая над чем-то. — Ты врёшь, как дышишь. — Слушай, Лиз... Короче, я заебалась это всё скрывать. С тех пор, как мы познакомились, я к тебе испытывала необычные чувства, да и сейчас в принципе чувствую. Я прекрасно знаю, что ты занята, и вы с Таней прелестная пара, и я просто не хотела вам мешать, а поэтому молчала. Но я блять не могу это скрывать всю жизнь, и думаю, лучше сказать поздно, чем никогда. Ты мне всегда нравилась более, чем подруга, и я не жду от тебя взаимности, просто скажи, что мы дальше будем подругами, и забудь про эти слова, — на одном выдохе говорит Гаджиева, смотря на Лизу, которая уже успела все губы искусать до крови. Лиза молчит долго, подумывая о словах подруги. Никогда она с таким не сталкивалась. — Не молчи, меня это пугает больше. — Мишель, мы конечно будем дружить дальше, но.. понимаешь, я люблю тебя, только вот, как подругу, а точнее говоря, как сестру родную. Ты стала для меня родным человеком за этот срок, и я дорожу тобой, — улыбается Андрющенко, и Мишель в ответ. Те обнимаются, а Захарова с Чикиной ошарашенно глядят на друг друга, не ожидая такого поворота событий.