Нечто подобное

      Незуко блаженно вздохнула, когда свежий ветерок игриво растрепал выбившуюся прядку её волос. Она собрала их в свободный пучок, когда развешивала бельё. Было уже позднее утро, как раз перед самой тёплой частью дня.       Незуко с нежностью вспоминала, как Такео всегда радовался солнечным лучам, проникающим через раздвижные двери ранним летним утром. Пока она помогала матери в саду, Шигеру и Ханако приставали к своему старшему брату, потому что он всё никак не мог проснуться.       Воспоминания о семье разбередили ещё незажившие раны. Но как бы грустно Незуко не было, она знала, что её родные хотели бы, чтобы она улыбалась и была счастлива со своим старшим братом, чтобы у неё были дни, наполненные счастьем и покоем.       — С тобой всё в порядке? — спросил бывший Столп Воды, бросая на неё внимательный взгляд.       Незуко улыбнулась ему в ответ.       — Да, я в порядке. Просто кое-что вспомнила. Но всё в порядке. Это хорошие воспоминания, — заверила она.       Гию задумчиво кивнул.       — Воспоминания о семье? — спросил он с нежной улыбкой и Незуко кивнула головой.       Гию практически жил здесь. Теперь он был любовником Танджиро, так что эти двое редко когда-либо расставались. Танджиро старался оставаться дома как можно чаще, понимая свой долг, ведь фактически главой семьи стал он. Но Незуко заверила его, что даже если он будет отлучаться, ничего страшного уже не произойдёт. Зеницу и Иноске тоже продолжали жить вместе с ними, и они очень помогали Незуко, если Танджиро был в отъезде. Танджиро помогал Гию окончательно переехать к ним. Бывший Столп чувствовал себя в доме Камадо как дома. И прямо об этом говорил.       Конечно, все были рады приветствовать его как члена семьи.       Танджиро и Гию часто вместе ходили продавать древесный уголь в соседние деревни. А иногда они ездили навестить семью Узуя.       Иноске в последнее время сильно привязался к Незуко, так как Танджиро всё же больше проводил время с Гию. Из поездок Танджиро и Гию всегда возвращались с большим количеством еды и подарков для всех.       У Зеницу была постоянная проблема с поклонниками Незуко, которых было много. Сначала он подумал, что Гию стал жить здесь, чтобы ухаживать за Незуко. Излишне говорить, что он был счастлив узнать, что бывший Столп Воды был влюблен в Танджиро, а не в Незуко.       Вскоре после этого Зеницу решил официально признаться в своих чувствах к ней, а затем сказал ей дать ответ через год. Незуко была польщена, но не удивлена. Зеницу никогда не скрывал своих чувств, поэтому она ожидала, что он скоро сделает официальное предложение. Незуко не знала, что она чувствует. Нет, конечно, частично она была счастлива, что ей сделали предложение, но в тоже время была в смятении. Незуко была рада, что ей не пришлось давать ответ сразу, поскольку она пока не была уверена, хочет ли выходить замуж.       — У нас была большая семья. Наши с Танджиро братья и сестра всё время играли в саду, особенно в тёплые дни. Я действительно рада, что мы с Братишкой вернулись сюда не одни. Было бы намного сложнее, если бы вас всех не было здесь, с нами.       — Мне здесь тоже нравится, — согласился Гию.       — А мне нравится, что вы здесь с нами, — как попугай повторила Незуко. Гию улыбнулся и положил руку ей на макушку. Всем Столпам почему-то нравилось это делать; Гию, Тенгену и…       — Вы… эм… Вы часто общаетесь с Шинадзугавой-саном?       Гию, казалось, был удивлен этим вопросом.       — Иногда. Он работает в деревне, недалеко от своего поместья, и бывает, я обедаю или ужинаю с ним. Раньше он навещал меня, но сейчас, возможно, он даже злится, что меня практически не бывает дома.       Незуко нахмурилась.       — Тогда почему бы ему не приехать сюда и ненавестить вас здесь и нас заодно?       — Он слишком застенчивый, — легко ответил Гию. — Ты всё ещё пишешь ему письма?       Незуко улыбнулась и кивнула.       — Постоянно. Братик раньше так делал. Но он пишет стольким людям, что я решила ему помочь в этом деле. Поэтому Шинадзугаве-сану стала писать я. Я так же пишу письма Урокодаки-сану за нас двоих.       Гию наклонился чуть вперёд, сидя на корточках, и начал рассказывать ей о своём старом учителе. Гию, Незуко и Танджиро очень любили старика и часто навещали его. У Гию осталось много замечательных воспоминаний, и Незуко грела мысль, что сейчас счастлив не только Урокодаки-сан, но и Гию. Они оба были прекрасными людьми.       Санеми, однако, был человеком очень немногословным. Он никогда не отвечал на её письма. Но потом Незуко узнала, что он просто не умеет писать. Танджиро поощрял её идею писать письма бывшему Столпу Ветра вместо него. Он говорил продолжать писать ему, даже если Шинадзугава-сан не отвечает, так как это наверняка делало его счастливым. Незуко так и поступила. И в конце концов, в один из дней к их порогу была доставлена таинственная посылка. Танджиро подтвердил, что ткань пропитана запахом Санеми. Внутри котомки оказались охаги. Это был настоящий подарок. Незуко так обрадовалась, что немедленно написала Шинадзугаве ещё одно письмо.       Незуко хотелось узнать больше об этом человеке. В последний раз, когда она видела его, он одарил её самой красивой улыбкой и нежно погладил по голове. Он казался полной противоположностью мужчине из её воспоминаний, тому, у кого на тот момент был дикий нрав и мерзкий язык. В нём было так много загадочного, но в то же время он казался добрым, чем-то очень похожим на Гию.       — Незуко-тян! — к ним подошли Зеницу с Танджиро и Иноске. Троица только что вернулась с реки. — Нехочешь прогуляться со мной по лугам? Там сейчас так красиво! Дикие розы расцветают!       Танджиро задумчиво посмотрел на Зеницу, а затем перевёл взгляд на сестру и улыбнулся. Незуко улыбнулась в ответ и, чтобы не расстраивать Зеницу, моментально ответила:       — Конечно!       Ей действительно нравились дикие розы. А Зеницу что ни говори был хорошей компанией.

***

      Зеницу, мягко говоря, был совсем недоволен тем, что Незуко писала письма Санеми. На самом деле он проявлял к этому, по мнению Незуко, чрезмерное любопытство. Незуко даже поймала его на попытке украдкой взглянуть на её письма, хотя она просила его этого не делать.       У Незуко не было причин скрывать их. Ведь в тексте не было ничего лживого или скандального. Но ей всё же нехотелось, чтобы их кто-то прочитал, кроме того, кому они действительно предназначались. Она хотела сохранить их в тайне. Потому что…       В доме, где всё было общим между их небольшим «семейством» — еда, ванна, спальная зона — было приятно иметь что-то личное. Ей нравилось, что именно она протянула руку помощи этому таинственному мужчине.       Незуко считала Зеницу параноиком, раз он думал, что между ней и Бывшим Столпом Ветра что-то есть. Хотя и Танджиро, бывало, иногда поддразнивал её, заявляя, что Шинадзугава-сан явно счастлив получать письма от красивой девушки. Раньше Незуко об этом не задумывалась, но чем больше об этом говорили, тем больше она об этом как раз и думала.       Незуко очень хотела знать. Ждёт ли он её писем? Хранит ли он их? Часто ли он думает о ней?       Ведь много всего произошло, пока она была демоном. Было много жестокости и лишений. И всё же даже среди всего этого безумия были и хорошие моменты. Незуко завидовала Танджиро, когда он рассказывал истории о тренировках со Столпами, посещении разных мест и общении с самыми невероятными людьми. Она обожала Иноске и Зеницу точно так же, как и Танджиро. Но её воспоминания были смутными, в то время как их были чёткими и ясными.       Незуко пропустила целых три года своей жизни. Казалось, кто-то перемотал её жизнь вперёд. Как будто однажды она заснула, а затем проснулась в теле уже пятнадцатилетней девушки.       Это заставляло её желать чего-то, хотя она и не была уверена, чего именно. Её письма Санеми были далеко не каким-то заданием, не тем, что она обязана была ему писать. Это был выходом для неё. Они были выходом для её мыслей и чувств. Незуко рассказала даже Санеми кое-что личное, потому что чувствовала себя в безопасности, потому что знала, что он не ответит. Было приятно высказывать своё мнение без последствий.       Незуко сильно расстроилась, когда впервые узнала, что Санеми не смог бы ответить, даже если бы захотел. У него не хватало указательного и среднего пальцев на доминирующей руке, что, несомненно, делало такое простое действие, как взять кисть в руку, практически невозможным.       «Или пользоваться этой рукой палочками для еды» — подумала Незуко с оттенком отчаяния. Она надеялась, что он в состоянии нормально питаться.       По мере того, как она продолжала писать ему письма, Незуко становилась смелее день от дня. Когда однажды она предложила ему навестить её, она была очень настойчива. Как бы сильно, с одной стороны, ей не нравилось одностороннее общение, внутри неё пылала жажда услышать его голос.       Незуко очень хотела увидеть его.