Просто стать нужным

Секунда, две, ещё пару, прежде чем молчание прервал смех. Громкий, едва ли не маниакальный, пронзительный смех раздался в зале, отражаясь эхом от стен. Зонтик охнул, делая шаг назад и хватаясь за спинку стула. «Слишком громко» - Шестой зажмурил глаза, в попытках принять наиболее устойчивую позу, поскольку всё сходил с ума. Пол трясся, будто землетрясения. Под гулкий хохот тряслись и чашки, и рамки, и стекла, – всё издавало свои звуки, ведь место ожило. Всё тряслось, двигалось, смеялось и радовалось вместе со своим создателем, который вскочил со своего места. Картины, раньше представлявшие собой украшение, стали слишком живыми, на взгляд Шестого. Казалось, будто портреты – это живые люди, и они, вместе с Тринадцатым – Красным Джокером, радовались удачной сделке. Однако в их глазах радость была фальшивой, наигранной: «обманули дурака на четыре кулака!». Сделав оборот вокруг себя, Джокер плавно, танцуя, дошёл до испуганного Зонтика, кто уже успел пять раз пожалеть о своём выборе. Взгляды встретились. — О, мой товарищ, ты ни за что не пожалеешь об этом! — продолжая хихикать, Красный, не спрашивая, резко взял чужую руку, переплетая пальцы, и потянул на себя. Меньшее тело беспрекословно подчинилось рывку, и только ноги спотыкнулись друг о друга, как протест о нежелании, удивлении. Зонтик широко раскрытыми глазами уставился на Джокера, не в силах произнести и слова. — Я так рад, что ты понимаешь, что делаешь! Не скупясь на комплименты, Джок обвил другой рукой талию Шестого, сделав шаг назад. Мальвине оставалось лишь следовать за чужими действиями, цепляясь за одежду и шею Тринадцатого, чтоб не упасть. Вальс был импровизацией, в которой он не поспевал, всё так же заплетаясь в собственных движениях, пускай они были и не его. В уши ударилась тихая мелодия, напеваемая где-то в стенах и Джокером, чье мычание прерывалось смешками и хихиканьем. Поворот, ещё один; три шага назад, наклон. Сердце Зонтика пыталось вырваться из груди, поскольку он не мог гнаться за энергией своеобразного танца другого. Тело же пошло в отказ – оно просто перестало двигаться, контроль потерян, от чего на Джокера и навалилась вся туша, который, будто и не замечал веса, продолжал плясать. Как же так выходит, что даже когда мышцы не задействованы, движения продолжается? Тут то и последовала едва заметная боль в запястьях и ногах. Маленькие нитки, чей свет менялся с синего на зелёный, и имели свой, «электрический» свет, были прилеплены к коже. Пульс пропустил два твёрдых удара, прежде чем внимание Зонтика снова привлёк остановившийся Джокер. Взгляд в его глаза принёс больше страха, нежели чего-то ещё. Хищные, абсолютно безумные, но в то же время отдающие тем самым блеском, которого Зонтик раньше не видел. Однако блеск хоть и давал обладателю «жизни», но от того и становилось ещё страшнее, ведь сияние появился у Джокера, обладавшего магией и явно нестабильной (или же просто безумной) психикой. — Тогда желаю удачи, Валет. Ты должен стать нужным!

***

При открытии глаз Зонтик отметил мигрень, вечно преследующую его. Ожидая снова увидеть свою спальню, где каждый уголок не отличался от другого, утопая в серости, Шестой затаил дыхание. Вместо белых стен он увидел темноту. Место, похожее на его кошмары, и карточный мир, где он и его братья раньше были заточены. Хотя, если прислушаться, то и сейчас. Громкие голоса Вару и Феликса узнаваемы всегда, в особенности, когда эти двое устраивали перепалку, – а происходило это часто. Хотя, что говорить о Куромаку, с его бесполезным попытками успокоить этих двоих? Сжимая от криков руки, Зонтик отмечает вещицу в ладонях. Тёплый металл, отдающий слабым светом. Вот он – генератор. С удивлением рассматривая экран, на котором красовалась полная батарея, Шестой не успел подумать, сориентироваться, прежде чем его ослепил белый свет. Цвет портала, цвет «земли», открывающийся под ним. С тихим визгом, всё так же сжимая, а после едва ли не обняв генератор, Зонт отметил гравитацию и её силу. Взгляд по сторонам не дал чего-то нового, но всё же смог хоть ненамного, но успокоить бушующее от страха сердце: он видел всех вместе. Клоны попали в карточную землю, и теперь падают.. Они падают! Осознание факта дало мгновенную боль в животе (именно на него упал Зонт), отдающей в голову, ведь именно тогда это мысль дошла до ума. «Хе-хе, неприятное падение, да?» Зонтик мог слышать голос Джокера, насмехающегося над ним, однако на обдумывание слов снова пришло огненно-электрическое ощущение – боль, – но на этот раз в спине. Сопровождалось оно смехом Пятого клона и криками Четвёртого. Слезы инстинктивно выступили на глазах - организм немедленно среагировал на проблему. Даже с маленькой преградой выходило так. Да и словно только Зонтику не повезло; Вару явно не поторопился бы вставать, если бы Феликс не оттянул его за подмышки, пока остальные, уже давно стоящие на ногах, осматривали местность. Желчь подступила к горлу, но Шестой благополучно её проглотил, поднимаясь на дрожащих руках, чтобы так же оглядеть округу. Белая пустота, самое начало.. Дыхание участились, и если раньше глаза просто слезились, то сейчас, на бледные щеки, всё же покатились кристаллики. Зонтик вернулся назад, в прошлое. Подобное не верилось: если раньше мысли о таком были лишь мечтой, то верить в происходящие просто не хотелось. Будто данное событие – сон, розыгрыш от Джокера. Вот-вот и Зонт проснётся под беспокойный голос Алебарда, просящий поесть. — Измерения показывают, что сила генератора на 100% идентична земной. Куромаку. Это был голос Куромаку, который Зонтик не слышал… долгое время. Оборачиваясь на своего короля, валет увидел братьев в полном здравии, довольных и счастливых. Их глаза блестели идеями, а улыбки на лицах светились. Горячий воздух вышел из рта при выдохе. Мысли в голове вертелись одним словом - «вернулся, вернулся, вернулся». Попытка встать, на удивление, оказалась успешной, от чего Зонтик и вздрогнул. Забыл, что его «начальное» тело было намного сильнее, пускай и хилым на вид. Головная боль усилилась, в особенности на лбу. Зрение заполонили чёрные точки, которые как быстро появились, так быстро и исчезли. Феликс, стоявший рядом, увидел растерянный взгляд брата, и подошёл поближе, похлопывая по плечу. Как всегда был единственным, кто служил поддержкой. Улыбка на его лице была слишком яркой, от чего Зонтик, криво, но не мог не улыбнуться в ответ. Сейчас, на самом первом этапе, он не бесполезен, и у червовых нет проблем. Пускай треф и не был любителем контакта, рука сама потянулась к «солнцу» сжимая чужую ладонь. Он нуждался не просто в комфорте, как могли подумать другие, а в попытке осознать, что всё происходящее – правда. Что он вернулся назад, а не ему повезло, и кошмары, хоть и на один сон, но отступили. Чужой удивлённый взгляд сменился на счастливый, и Зонт лишь вздохнул с облегчением. Он прекрасно помнит, насколько тёплый Феликс. Неверие не думало исчезать, глубоко засев с корнями в разуме, однако что-то спало с груди. Никак не камень, нет, что-то лёгкое, что можно едва почувствовать, но оно исчезло. Оглядываясь, Шестой отметил, что все собрались в круг. — Я один ничего не понял? — взгляд на Габриэль дал своё, ведь что-то горькое обвилось вокруг сердца. Зонтик помнил из всех собраний, что это будет последний раз, когда сможет увидеть бубнов. — Чего тут непонятного-то? У нас в руках то, о чём мечтать только можно! — Зонтик хотелось и горько засмеяться, и истерично заплакать. Он хотел остановить весь «спектакль» и вернуться в реальность, проснуться. Обсуждения казались издевательской шуткой. Он помнит все диалоги, которые говорили другие, и точно знает, что сейчас должна быть его очередь. Он помнит, что паниковал, а в голову лезли ужасающие мысли. Помнит, как его мысли грузили его, когда на ум приходило осознание силы, что держат они в руках. Его прошлые воспоминания накладывались на новые? Можно ли назвать данное событие настоящим? Сжимая крепче руку Феликса, который, видимо, решил, что меланхолик боиться, и приобнял его за плечо, Шестой снова и снова вглядывался в лица братьев, пытался запомнить, запечатлеть в памяти их горящие глаза. Даже Вару, который был рад только мучениям других, посмеивался, поскольку не мог сдержать свои радость и адреналин. — С таким устройством всё надо рационально.. — Куромаку перебивают. — Если не знаешь, что делать – делай шаг вперёд. — убирая руки за голову, произносит Данте. Обращая внимание на бубна, Зонтик качает головой. Бой сердца не хотел успокаиваться, особенно, когда одно, маленькое движение, заставило Шестого едва ли не закричать. Феликс хотел убрать руку. С протестующих мычанием Зонт сильнее сжимает ладонь, с отчаянием разглядывая чужое лицо. Червовый валет, морщась, ободряюще улыбнулся, но не понял. Казалось, никто не понимал в чем же проблема младшего трефа, списав на его вечно пугливым характер. — Ребята! — крикнул Феликс, привлекая к себе внимание. Однако, он всё же смог убрать пальцы из крепкой хватки, от чего Зонтик испугался. Он испугался, что его брат может исчезнуть, от чего дыхание участилось. Снова его все бросят, и снова он останется один. Слезы блестят на глазах, но ещё не падают. Не падают, поскольку рядом стоял Габриэль, в которого Зонт и вцепился мёртвой хваткой. — Разве не ясно?.. Дальше голос Феликса затих для Шестого, поскольку ужасающая мысль о потере хоть и восполнилась чужой рукой, но всё так же крутилась в голове. Он только что смог встретиться со всеми, когда они целы и здоровы, радостны, и уходить от такого счастья не хотелось. Пускай Зонтик и чувствовал отторжение из-за контакта; пускай ему и хотелось убрать свою руку, ведь ощущения того, что муравьи ползали под кожей, было отвратительным, - он не мог. Он не хотел уходить, отпускать, или как-то терять. Вопросительный шёпот Габриэля оторваться от навязчивым мыслей. Внимание полностью переключилось на него, разглядывая смущённо лицо эльфа, который пожимал губы и хмурил брови. Сжатие руки в ответ, а так же и лёгкое похлопывание по полечу дало понять, насколько сильно Зонтик сжимал руку, от чего он дёрнулся, как от огня. Забыл о своей начальной силе. Забыл, что на самом деле не слаб, и причинил боль своему другу. Ещё одно быстрое касание по плечу. Шестой обернулся, дрожа. Он не мог знать кто это был, однако, как только глаза бросился красный, напряжение спало. Данте, заметив боль своего валета, едва кивнул головой - удостовериться, что всё в норме. Зрение заполонила пелена, и все цвета стали одним размыты пятном. Зонтик только что причинил боль. Тому, кто был даже ни в чем не виноват. Извинения водопадом потекли из рта, становясь всё тише и тише с каждым новым словом, пока всё не замолкло. Остальные не обратили на это внимания. Мысли Шестого в очередной раз прервали, но на этот раз это был Пиковый Король. Его басистый голос звучал как гром, единственное, что мог слышать Зонтик. — Кто как, а я начну.. — секундное молчание, прежде чем звуки электричества окружили его, вместе с фиолетовыми, под стать его цвету, молниями, — с этого! Его уличная, «домашняя» одежда изменилась. Облачившись в самурайскую броню, Пик стал выглядеть величественнее, более устрашающе, чем раньше. Преображение в карточную одежду обрадовало всех, а так же и дало вспомнить о своем одеянии. Всего через пару секунд в округе разлетелись множество различных цветом молний, каждое из которых обвивали своего «хозяина». В глазах Зонтика всё зарябило, от чего он сомкнул веки, вслушиваясь в чужой восторг. Кто бы не был рад вернуться в привычную одежду? Как только яркий свет прекратил мерцать, Шестой прищурился. Радостные отклики смешались в один, отдавая неприятным звоном. Генератор в руках стал тяжелее. — Каждый из нас создаёт свое государство со своими законами и суверенитетом, — вспоминается Зонтику, что данное правило все игнорировали, — никто другой не имеет права нарушать целостность чужой страны и влезать в её внутренние дела. Единогласный кивок и обречённый взгляд на то, как все скрещивают руки. Под эффектом толпы Зонт так же положил руку, прижимая к себе металл. Не смотря на серьёзные решения, братья отошли. Казалось, вот-вот, и клоны разойдутся друг от друга, потеряют связь. — Данте, Габриэль! — поскольку на этот раз он знал что делать, то он мог всё исправить. Бубновые остановились. — Чего-чего? — выдавая привычную фразу, Габриэль послушно остался на месте, осматривая Мальвину. Улыбка Данте не сходила с лица. — Я.. Эм.. — Зонтик замешкался. И как объяснить им причину, по которой он их остановил? — Простите, — заикаясь, — я лишь хотел сказать, ч-чтобы вы были в безопасности. Бубны переглянулись. — Ладно? Но разве есть опасность? Пустой путь? — эльф наклонил голову в бок, глядя вдаль, словно выискивая что-то. — В безопасный путь посылают только слабых. — Зонтик вздрогнул. Он не хотел показаться грубым, однако они не поняли его слов. Делая выпад вперёд, валет в отчаянии берёт руку короля. Молчание повисло в воздухе. «Почему они так хотят уйти?!». На глаза навернулись слёзы, а сердце снова забилось в бешеном темпе, пытаясь вырваться, остановить, предупредить, однако Шестой мог только смотреть. Смотреть на замешательство, удивление других. Лёгкое движение, попытка убрать конечность из цепких лап, и Зонт послушно подчиняется, одергивая руку, чтобы прижать её к себе. Многие мысли о исчезновении бубновых терзают душу, и все они приходят к одному выводу – оставить их себе. — П-прости. — шаг назад. — Прости, прости, прости..