Кофе, коньяк и молочный шоколад

На утро Чонгука мучало жуткое похмелье: голова трещала и даже мерное тиканье часов казалось битом барабанов; а во рту Сахара, он опустошил стакан воды, но это принесло облегчение лишь на мгновение. Кое как он слез с кровати, но вступил в тазик, стоящий около и, пытаясь сделать следующий шаг, зацепился и полетел на пол. Встреча была дружелюбной: чмокнул и стукнулся лбом. — Бляяя... — прошипел Чонгук и перевернулся на спину, распластавшись звездочкой, — заебись утро. Поднявшись, он пошёл на кухню и знатно приложился к бутылке воды из холодильника. Раздался телефонный звонок. — Привет, уже встал? — слишком громко поинтересовался Юнги. — Да, и сразу приземлился благодаря тебе. — В смысле? — Ты таз поставил у кровати? Я из-за него навернулся утром. — Ну, лучше так, чем в случае чего ты бы заблевал всю комнату. Так что скажи спасибо! — На самом деле спасибо…за всё, — как-то смутившись сказал Чон. — Забей, ты как вообще? — Нормально. — Сделаю вид, что поверил. Я может загляну к тебе вечером. — Давай. На этом диалог закончился. Мин был прав, нормально ему точно не было. Он буквально не знал куда себя деть, его одолевала тоска. Несмотря на жесткое похмелье он решил потренироваться, выпустить пар на боксерской груше, дабы не сделать этого на чьем-то лице. Выходить из дома и контактировать с людьми хотелось в последнюю очередь. Да и тренер бы гонял по программе, а сейчас ему нужно было дать волю кулакам, поэтому он пошёл в личный мини спортзал. Он даже не стал надевать перчатки. Сначала он начал размеренно, как любую свою тренировку, но вскоре удары становились всё жёстче и наносились всё чаще. Чем больше он поддавался эмоциям, чем чаще в голове всплывали некогда тёплые воспоминания, тем сильнее его укрывало. И вот это уже было никакой не тренировкой, он просто кричал и неистово молотил грушу. Это продолжалось несколько часов, каждая мышца в его тела нестерпимо ныла, костяшки пальцев он давно разбил, и они превратились в кровавое месиво. Он упал обессиленным на пол, стирая с лица пот и размазывая кровь. Стало легче, физическая боль отвлекала от душевных терзаний. Переведя дух, Чон пошёл в душ и смыл с себя пот, кровь и слёзы. Когда он вышел, приехал Юнги. — Привет, я привез ужин. Уверен, что ты ничего не ел, — с порога сказал Мин. — Я не голоден, давай лучше выпьем, — ответил Чон, открывая бутылку виски. — А давай ты лучше поешь. Тут топпоки и курочка в кисло-сладком соусе. — Неплохая закуска. Они уселись за стол. Чонгук плеснул себе выпить и осушил первый стакан. — Чёрт, что с твоими руками? — воскликнул Мин, заметив разбитые костяшки. — Тренировался, — спокойно ответил Гук и опрокинул следующий стакан. — Во-первых, надо это обработать, а во-вторых, сколько ты ещё собираешься пить? — Пока не станет всё равно, — сухо ответил Чон. Чонгук всё-таки поел, но при этом выпил уже половину бутылки. После ужина Юнги обработал его раны и перевязал их бинтом. — Поехали в Paradise, мне надо развеяться, — сказал Чон после того, как Мин закончил, сжимая и разжимая перевязанные кулаки. — Не думаю, что тебе стоит в таком состоянии куда-то ехать. Тем более я не могу поехать с тобой. Хоби меня туда не отпускает, если забыл. — Ах, ну да. Тогда я поеду один, — пожал плечами Гук. — Гук, ты пьян, тебе нельзя за руль, — пытался остановить его Юнги. — Всё будет нормально, не впервой. Чонгук отправился наверх переодеться и спустился через 20 минут. — Ну так что, Сахарок, ты не передумал? — переспросил Гук, прикладываясь к бутылке. — Я нет, было бы хорошо, если бы передумал ты, — не обращая внимания на ненавистное прозвище. — Э, нет, я уже настроился на отличный вечер. Пошли я тебя провожу до машины и разъедемся. Мину ничего не оставалось кроме как отступить. Чонгук всегда был упрям, но в таком состоянии и подавно. Юнги уехал домой к своему истинному, а Чон направился в клуб. Он гнал по ночному городу с громкой музыкой и опущенными окнами, периодически отпивая из бутылки, которую захватил из дома. Пройдя фейсконтроль без очереди, он сразу направился в бар. Заказал каких-то 3 ядреных коктейля и развернулся лицом к танцполу в поисках того, кто сегодня его отвлечёт. Всё помещение было переполнено сладковатыми омежьими запахами и это скорее бесило, чем возбуждало. Выпив весь свой заказ за раз, он пошёл к дальнему столику. Выпитый алкоголь притупил боль, а за одно и здравый смысл. Он выбрал омегу. Омегу, который уже был занят. За столиком сидел альфа, омега и несколько бет. От приглянувшегося ему омеги пахло клубникой, он сидел, прижавшись к альфе и нежно водил пухлыми пальцами по его бедру. Омега был в теле, не полный, но сбитый и совсем не во вкусе Чонгука. Его интересовал ни столько он, сколько неизбежный конфликт. Крови ему сегодня было мало. — Вечер добрый, — широко улыбнулся Чон. — Добрый, — сухо ответил альфа. — Я подошёл сообщить, что клубничка сегодня пойдет со мной. Омега вытаращил на него свои маленькие поросячьи глазки. Альфа напрягся. — Это вряд ли. Он уже занят, если ты не заметил. — Это не надолго, — улыбнулся Гук и взял омегу за руку. Омега чувствовал в Чонгуке превосходство и подался к нему, когда альфа, сидящий рядом, оттолкнул его назад на диван и встал. —Ты нарываешься на проблемы, — процедил он сквозь зубы. — Нет, я просто хочу спасти пареньку вечер. От тебя он вряд ли уйдет удовлетворённым, — хмыкнул Чон. Альфа взбесился и нанёс первый удар. Как предсказуемо. Завязалась драка. У Гука было явное преимущество, но соперник не хотел сдаваться так просто. Чон бы его просто вырубил, если бы их не разняли. — Ну что, клубничка, пойдём с папочкой, — победно произнёс Гук, выбешивая проигравшего. Омега послушно подошёл к Чонгуку, когда на плечо последнего легла тяжелая рука. — Юнги-я, не ожидал тебя тут увидеть, — улыбнулся Гук, поморщившись. У него припухла губа. — Что ты тут устроил? Мне позвонил администратор. Я еле утряс вопрос, чтобы они не вызывали полицию. — Я показывал, кто здесь папочка, — улыбнулся Чонгук, бросив взгляд на недовольного альфу. — Поехали, — строго сказал Юнги. — Ты же только приехал, а я ещё не поиграл со своим выигрышем, — протянул Гук. — Я приехал сюда среди ночи за тобой, потому что ты устроил пьяные разборки, за что прилично выслушал от Хоби. Так что не выводи меня ещё больше. Я сказал поехали. Чонгук не стал спорить. То, чего хотел он уже получил. Бинты были пропитаны кровью, с ней, как будто бы, ушла и часть всепоглощающей пустоты. А развлекаться с этим омегой он не хотел изначально, он даже не был уверен встанет ли у него на него. Юнги сопроводил Чонгука до дома. — Ложись спать. Я поговорю с тобой завтра. И не наделай ещё больше глупостей к этому времени, — сказал Юнги и ушёл, хлопнув дверью. Гук остался один. Снова. Он снял окровавленные бинты, обработал саднящие раны и пошёл к себе. Он забрался в холодную кровать и уснул под ноющую боль в руках.