Кофе, коньяк и молочный шоколад

Встал Чонгук с тяжёлой головой и пошёл в душ, чтобы освежиться. С влажными волосами он спустился на кухню. Чимин завтракал за столом, но на сей раз рядом с ним стояла еще одна тарелка. — Проснулся? Ешь, я и на тебя приготовил, — Чимин подвинул ему тарелку, не поднимая глаз от своей. — Ты же говорил, что не будешь меня обслуживать или увидел меня вчера такого потного и горячего, и передумал? Соскучился по хорошему сексу? — не упустил возможности зацепить Чон. — Если хочешь, только скажи, не обязательно ходить вокруг да около. — Я и не обслуживаю. Это жест доброй воли. Вчера ты выглядел подавленным, а уж никак не горячим, не знаю что у тебя случилось, но я подумал, что тебе будет не до готовки. — Спасибо. Но про секс ты так и не ответил, — ухмыльнулся Чонгук и приблизился, играя с сережками в ушах омеги, лишь бы не вспоминать о причине своего срыва. Чимин отшатнулся, глаза снова были переполнены страхом. Чонгук отступил назад. — Вчера я тоже тебя напугал, так ведь? Я не был уверен, плохо помню вчерашнее, но сейчас точно вижу, что ты напуган. Почему ты так меня боишься? — Ты постоянно меня задираешь и подходишь слишком близко, я не знаю чего от тебя ожидать, — промямлил Пак. — С чего ты вообще взял, что я сделаю что-то плохое? Я с детства цеплялся к тебе, — Чонгук отступил еще на несколько шагов и сел за стол. — Мы давно не дети. А с возрастом желания альф по отношению к омегам меняются, и большинство не принимает отказов. — Ты с какими уродами встречался, Минни? — Я не от хорошей жизни сбежал, — ответил Пак с ещё более поникшим выражением лица, хотя столь ласковое обращение из уст его истинного грело душу. — Я не притронусь к тебе без твоего согласия. Никогда. Я тебя не обижу, обещаю. Тебе не нужно меня бояться, — Чонгук говорил уверенно, но с нежностью (?). То как Чон сказал очень важные для него слова, заставило щечки Чимина вспыхнуть, он быстро перевел тему, чтобы это не бросилось в глаза. — Вижу, ты так и не обработал раны вчера. Давай я тебе помогу. Чимин вернулся со всем необходимым и, обмакнув вату в антисептик, приложил к ссадине. Чонгук тихо зарычал. У Чимина побежали мурашки. Они сидели близко, каждый чувствовал манящий запах другого. — Терпи, ты же уже большой мальчик, — улыбнулся Пак. Чонгук внимательно следил за движениями нежных рук. Чимин был сосредоточен, пухлые губы были слегка приоткрыты. Он пытался быть как можно более аккуратным и не приносить лишней боли. — А сколько пришлось терпеть тебе? — вдруг спросил Гук, глядя на уточненное лицо напротив. — О чем ты? — подняв взгляд, спросил Чимин. — Я ведь не дурак. Вся твоя напускная дерзость на мне не сработает, хотя поначалу я в неё поверил. Я задирал тебя специально, думал эта игра по душе нам обоим, но как оказалось это не так. Ты не просто так меня остерегаешься, кто-то тебя обижал? — Как я уже говорил, я сбежал не от хорошей жизни, но это уже в прошлом, — он улыбнулся уголком губ, опуская грустные глаза. — Ты можешь поговорить со мной об этом, если тебе это будет нужно, — Чонгук погладил его ладонь большим пальцем руки, которую тот обрабатывал. — Спасибо, — теперь щёчки Чимина уже явно выдавали смущение, но милый жест он не остановил. Гук не сводил с него глаз, пока тот заканчивал процедуру. Он был таким красивым и таким милым, от него приятно пахло сладостью. Чонгук размышлял о том, что на самом деле Чимин очень ранимый и весь его сучий характер — это способ оградиться, способ не позволить кому-то себе навредить. И Чону всем своим нутром хотелось укрыть его от всех бед, загородить от всего мира. Такая невинная близость между ними только усилила притяжение. План «Я больше ни к кому не привяжусь» трещал по швам. — Юнги звонил. Хосок на днях заказал новую кровать, просил помочь её затащить, думаю вернусь к вечеру, — сказал Чонгук. — Хорошо, — кивнул Чимин. Он уже закончил с обработкой ран и руки Чонгука выглядели лучше, через пару дней всё заживет. Чон ушёл к другу, а Чимин занялся уборкой своей комнаты. Он любит чистоту, а за последние дни времени, чтобы убрать и разложить свои вещи как положено не было. Пак тщательно убрал свою комнату, погладил и развесил вещи, а часть его внушительной косметички переехала в ванную, и разных тюбиков там стало в разы больше. У Чонгука там был только шампунь и гель для душа. А благодаря Чимину там появился кондиционер для волос, лосьон для тела и ещё куча различных средств по уходу. Всё это отняло у Чимина ни мало времени и сил, он изрядно проголодался. Изощряться в готовке желания не было совсем, так что он обошёлся рамёном. Покончив со своим обедом, Чимин вспомнил про спортзал. Когда он туда вошёл впервые, то сразу же оценил помещение и особенно зеркала во всю стену. Это идеальное место для репетиций. Танцы всегда были его страстью, и он посвящал им достаточно много времени до того, как родители решили «продать» единственного сына в нежеланный брак ради бизнеса. А сейчас у него есть возможность вернуться к любимому занятию, тем более что дома он остался один. Переодевшись, Чимин с головой окунулся в любимое дело. Тем временем Чонгук уже вернулся домой. Он услышал доносившуюся музыку и пошёл на звук. Он тихо приоткрыл дверь и заглянул внутрь. И какого же было его удивление, когда он увидел танцующего омегу. Он был прекрасен. Нет, правда, разве кто-то способен выглядеть настолько хорошо? Одет полностью в белое, он порхал по залу как мотылек. Каждое движение было выверенным и таким чувственным. Чонгук не удержался и, достав телефон, записал небольшой отрывок. В животе порхали бабочки, но кое-что его смутило. Наконец, Чимин его заметил, подпрыгнув от неожиданности, он выключил музыку. — Как давно ты там стоишь? — спросил Пак со сбитым дыханием. — Достаточно, чтобы понять, что ты изумительно двигаешься. Не знал, что ты танцуешь, тем более так. Нужно будет как-то станцевать дуэтом, — улыбнулся Чон. Чимин был разгорячён и так, но это не помешало его щекам побагроветь ещё больше после услышанного. — Ты тоже танцуешь? — удивился Чимин. — Раньше я много времени уделял творчеству, танцам в том числе. Но, к сожалению, сейчас этим заниматься возможности нет. — Я тебя понимаю. Я тоже какое-то время не мог танцевать. Чонгук давно уже вошёл внутрь и стоял во время разговора достаточно близко, но сквозь ткань ничего разглядеть не мог. — Когда я стоял у двери мне кое-что показалось, — тон его голоса изменился. — Что именно? — Когда ты танцевал полы твоей рубашки разлетались и я почти уверен, что видел ссадины, — Чонгук пристально смотрел в чужие глаза. — Тебе показалось, — голос Чимина дрогнул. Он занервничал. Это не осталось незамеченным. — Расстегни рубашку. Я хочу убедиться, — Чонгук говорил мягко, но отказа явно бы не принял. — В э-этом нет необходимости, — мямлил Пак. Чонгук сделал шаг навстречу. — Я правда не хочу делать что-то насильно по отношению к тебе. Просто сделай, что я попросил. В этом же нет ничего сложного, — альфа говорил очень мягко. Чимин не мог сопротивляться (или не хотел?) и расстегнул нижнюю пуговицу. Он скользил от одной к другой очень медленно. Чонгук внимательно наблюдал как сантиметр за сантиметром открывается молочная кожа. На середине Чимин замешкался, пальцы начали подрагивать. Чонгук приблизился к парню вплотную, приятные запахи обволокли обоих. Чон нежно убрал руки Чимина от пуговицы. — Позволь дальше мне, — Пак лишь еле заметно кивнул и уставился на чужие пальцы, расстегивающие его рубашку. Гук расправился с пуговицами быстро и, запустив руки под ткань, провел слегка прохладными пальцами по плечам омеги, чтобы спустить её и открыть доступ к обнаженному телу. Взору предстало очень красивое тело с подтянутыми мышцами: заостренные ключицы, подкаченная грудь, тонкая талия, кубики пресса и косые мышцы, убегающие куда-то вниз. Он был чертовски хорош, член альфы бы болезненно дернулся, если бы не одно «НО»: по всей груди, на ребрах были синяки. Какие-то были оставлены раньше — зелено-синие, какие-то совсем свежие — багрово-фиолетовые. Чимин следил за реакцией Чонгука из-под опущенных ресниц. От гнева радужки альфы потемнели, на шее запульсировала вена. Чон прикоснулся к поврежденной коже кончиками пальцев от чего тело Пака моментально покрылось мурашками. — Твой жених? Эта тварь тебя била? — голос Чонгука звучал ниже на октаву. — Он…его не устраивало как я себя веду, — почти шёпотом ответил Чимин. — Я разорву его в клочья, когда увижу. Никто не смеет к тебе прикасаться, — прорычал альфа. Сердце Чимина пропустило удар. Он что переживает за него? Пак поднял мокрые глаза и встретился взглядом с Чоном. — Пойдём, это надо обработать, чтобы быстрее прошло, — Чонгук взял омегу за руку и повёл за собой наверх. Он завёл Чимина в его комнату, по пути захватив лечебную мазь. — Сними рубашку полностью и ляг на кровать, — Чимин послушался. Чонгук присел рядом на край и, выдавив немного мази, начал аккуратно наносить на цветные участки. — Как долго это продолжалось? — спросил Чон. — Сначала он показался воспитанным, может даже милым. Где-то месяц все было нормально, а после, всё пошло наперекосяк. Это продолжалось до того, как я сбежал. — Эти совсем свежие, это было перед побегом? — Чонгук очень нежно водил по багровым синякам кончиками пальцев. — Да. Он снова меня избил. — Почему ты не говорил родителям? — Я говорил. Они мне не поверили, а может сделали вид. У нас проблемы в бизнесе и этот союз был необходим. Они то и дело твердили об этом и о том, что я не должен их разочаровать. Я терпел. — Мне так жаль. Никакой бизнес не стоит этого. Почему ты всё-таки решился убежать? — Чимин какое-то время молчал, Чонгук не торопил его. Он хотел, чтобы Пак открылся ему, когда сам будет готов. — Я мог терпеть, когда он кричал и унижал меня. С этого все началось. Так начал проявляться его настоящий характер. Он говорил, что я ничтожество, тупой омега, призванный служить, — голос начал дрожать. Чонгук вспомнил своё идиотское высказывание «Ты омега. Твоя обязанность ублажать альфу» и мысленно ударил себя по лицу. Он ведь так не считал, никогда. — Когда он понял, что я никак не реагирую на его оскорбления, он впервые меня ударил. Сказал, что это в наказание, что он будет меня бить за любую провинность. Своё слово он сдержал. Он бил меня даже если ему не нравился мой взгляд на него, но и это я тоже терпел. Чонгук закончил наносить мазь и теперь просто сидел рядом, и внимательно слушал рассказ, не отводя глаз от омеги. — Вскоре его посягательства стали более откровенными. Он хотел владеть мной полностью, от и до, когда я отказывался он меня избивал. Бил всегда там, где никто не увидит синяки, чтобы на публике никто не догадался, — голос начал заметно срываться. — И вот в один день ему надоело, он не захотел больше ждать пока я подчинюсь сам и … — из глаз покатилась первая слеза, — он решил взять меня силой ,— выдавил Чимин и не смог сдержать эмоций, слёзы потекли сами собой. — Этого я уже стерпеть не смог. Он снова избил меня, но сделать что-то большее не успел, я смог убежать, — договорил Пак и зашёлся в рыданиях. Чонгук кипел от злости, сжимал кулаки так, что вены повздувались от напряжения. Как кто-то мог так с ним поступать? Глядя на него хочется лелеять его как самое сокровенное, а какая-то сволочь позволяла себе так его истязать. Гук взял его за руку, невинно так, едва касаясь, чтобы поддержать. — Я рад тому, что ты смог решиться пойти наперекор родителям и спасти себя. Ты слишком драгоценный, чтобы размениваться на таких подонков. Ты заслуживаешь лучшего. Знаю, я был идиотом, говорил и делал низкие вещи, но это только потому, что мне так было легче справляться с твоим присутствием. Я не думаю, что омеги должны услуживать альфам, скорее наоборот. Это альфы должны быть для омег надежным тылом и одаривать их любовью. Я хочу, чтобы ты знал, что на самом деле я рад тому, что ты здесь и я не оставлю тебя в беде, ты можешь на меня рассчитывать абсолютно во всём. Чимин от услышанного начал всхлипывать ещё чаще, горячие капли катились по щекам не прекращая. У Чонгука сжалось сердце, он всё-таки позволил себе протянуть руку к миловидному личику. Он вытер влагу с щеки большим пальцем и погладил им по линии подбородка. Он боялся напугать этим омегу, но, к счастью, этого не случилось. Чимин будто сам хотел близости и прильнул к чужой ладони. — Спасибо. За поддержку и за то, что выслушал. Я долго держал это в себе, не мог никому рассказать, даже Юнги, — всё еще дрожащим голосом сказал Пак. — Впредь тебе не нужно справляться со всем в одиночку, ты всегда можешь прийти ко мне. А сейчас поспи, уже поздно, — мазь давно впиталась, он накрыл его одеялом, и потянулся выключить ночник. — Нет! Не выключай, пожалуйста. Я не могу один спать в темноте, — попросил Чимин. — Хорошо, Минни, я оставлю свет включенным. Отдыхай. Сладких снов. — И тебе. После разговора Чимину стало легче. Он поделился тем, что его терзало, а ещё почувствовал связь с истинным. Чонгук не ненавидит его, он отнёсся к нему очень внимательно и даже нежно, это заставило обделённое любовью сердце омеги затрепетать. Под еле уловимый аромат коньяка, который его успокаивал, Пак уснул. Чонгук ушёл к себе и тоже уснул с приятным ощущением после прикосновений к шелковой коже на кончиках пальцев.