Кофе, коньяк и молочный шоколад

Чонгук проснулся первым. После вчера ему хотелось чем-то порадовать омегу, и он решил приготовить ему ответный завтрак и не абы что, а сладкие рисовые пирожки. Процесс подходил к концу, когда растрёпанный Чимин спустился на кухню. — Доброе утро, Минни. Ты как раз вовремя, я уже заканчиваю, — улыбнулся Чонгук. — Доброе. Ты что готовишь? — удивился Пак. — Не только же тебе меня кормить. Выспался? — Да, я хорошо спал, — Чимин присел за стол. Ему было неловко. Вчера состоялся откровенный разговор и Чонгук был так внимателен. Наверное, это и смущало. Чон изменил свое поведение на 180 градусов: никаких подколов и шуточек ниже пояса, он был … обходителен. Это, конечно, очень радовало, Чимин нуждался в ласке своего истинного, но он боялся, что для Чонгука это не серьёзно. — Вот, попробуй, — Гук присел напротив, поставил тарелку со свежими рисовыми пирожками и чашку ароматного свежезаваренного чая. — О, я люблю рисовые пирожки, выглядят аппетитно, — сказал Пак и откусил кусочек, — очень вкусно, — промычал он с набитым ртом, — такие сладкие. — Прям как ты. Ты и сам как сладкий рисовый пирожочек, — улыбнулся Гук, своей милой кроличьей улыбкой, — Чимин аж подавился и поторопился сделать глоток чая. — Что что? — глаза омеги округлились. — Именно поэтому тебе стоит научиться элементарной самообороне, чтобы впредь ты мог постоять за себя, на случай если меня не будет рядом, — продолжил Чонгук, не обращая внимания на откровенный шок омеги. Чимин завис, знатно так завис. Во-первых, его истинный, от которого у него бегут мурашки табунами по всему телу, только что назвал его сладким пирожком. Во-вторых, что это за «на случай если меня не будет рядом»? То есть изначально он собирается быть рядом, он только что буквально намекнул на то, что будет сам его защищать, но на всякий случай хочет перестраховаться. — Как доешь, приходи в зал, начнём наше первое занятие, — прервал поток его мыслей Чон и ушёл. — Х-хорошо, — слегка замявшись, ответил Пак. Чонгук направился в зал первым, чтобы размяться. Когда Чимин пришёл, он застал его за этим. Он вошёл тихо и замер, оценивая представшую картину. Чон отжимался. Всё его тело было напряжено, взмокшие волосы падали на прикрытые веки, а на то, как его руки напрягаются под его собственным весом, как вздуваются вены, предавая татуировкам объем, можно было смотреть бесконечно. Чимин хотел был уже ретироваться пока его не заметили, но не успел. Гук закончил и поднялся. Он слегка вспотел, футболка липла к телу, очерчивая спрятанный рельеф. Пак молился всем богам, чтобы не потечь прямо сейчас, как последняя сучка, только от его вида. — Тебе нужно размяться, не хочу, чтобы ты себе случайно что-то потянул. Ты в хорошей форме, так что давай 15 подтягиваний для разогрева и начнём, — сказал Чон, зачесывая непослушные пряди пятерней и присел на пол, переводя дух. Чимин гулко сглотнул и приступил к разминке. Он подтягивался и старался не думать об очень горячем альфе позади, сверлящим его затылок взглядом. Но Чимин зря переживал, Чонгук смотрел вовсе не на затылок. Он скользил взглядом, будто оглаживая, по напряженным плечам, крыльям и подтянутой пятой точке. Она определенно переманивала всё внимание на себя. Чон мысленно порадовался, что на нём свободные спортивки и длинная футболка, потому что от открывшегося вида начало тянуть внизу живота. Чимин закончил подход и повернулся лицом к Гуку. — Что ж, давай начнём, Минни. Для начала покажи мне как ты наносишь удар. Он должен быть правильно поставлен, чтобы ты причинял боль обидчикам, а не себе. Покажи на груше, — Пак послушался, чуть замявшись, он все же нанёс удар. — Стойка неправильная, а от неё зависит успех ведения боя, — Чонгук подошёл сзади вплотную к омеге и начал выставлять его в нужную позицию. — Левая нога должна стоять впереди. Правую ногу отведи на шаг назад и на полшага влево. Согни их в коленях, вес тела должен распределяться на обе ноги, но с небольшим перевесом на правую. Левую руку согни в локте, вынеси перед туловищем, локоть опусти, левый кулак должен находиться примерно на уровне плеча. Правая рука также должна быть согнута в локте, и правый кулак находиться справа у подбородка, повернутый внутрь. Подбородок лучше наклони вниз к груди, и защищай приподнятым к нему плечевым суставом левой руки и правым кулаком с правой стороны, — Чонгук объяснял доходчиво, попутно скользя по всему телу омеги. Чимин едва ли слушал, он был полностью сосредоточен на скользящих по его телу рукам и опалявшем тёплом дыхании над ухом. — Всегда занимай такую позицию во время драки, это позволит тебе быть мобильным и защищаться от нападок противника. А теперь я покажу тебе как правильно наносить удар, — Чонгук буквально прилип грудью к спине Чимина, одной рукой придерживая его за талию, а второй обхватив его кулак и повел, нанося удар. У Чимина волоски на затылке зашевелились. Нет, правда, если Чон ещё немного об него потрётся, то быть беде. Дыхание у него и так уже участилось. Гук и сам с трудом концентрировался на тренировке, а не на том, что он пахом прижимается к самой аппетитной в мире заднице. — Теперь давай сам, я посмотрю, — Чон отступил, и снова уселся на пол, натягивая футболку. Сексоголодовка и истинность плохие товарищи. Чимин, потеряв опору в виде крепкой груди, пошатнулся. Кровь шумно барабанила по перепонкам, а из головы всё нахрен вылетело. Что он там говорил? Что нужно делать? Он запомнил лишь руку на талии и приятное давление в области лопаток и пятой точки. Кое-как он встал в стойку, которая казалась ему правильной и начал наносить неспешные удары. — Минни, ты вообще меня слушал? — спросил Чон, наклонив голову к плечу. — Прости, мне ближе танцы, — промямлил Пак, розовея в щечках. — Поменяй ноги местами, правая должна быть сзади и наклони подбородок, — скомандовал Гук, — Чимин принял верное положение, и какое-то время отрабатывал удары на груше, успокаиваясь. — Достаточно. Ты молодец, у тебя хорошо получается. Теперь пройдемся по парочке захватов и закончим, — Пак кивнул. Чон поднялся на ноги, обошёл парня сзади и взял в «медвежий захват»: обхватил обеими руками за тело, прижимая ближе к себе. — Что ты будешь делать в таком случае? — голос раздался у самого уха. Чимин снова почувствовал тепло и неосознанно подался назад. Какая самооборона? Он готов капитулировать. — Минни, ты долго думаешь. За это время я мог бы уже сделать с тобой что-нибудь непотребное, — низкий голос отозвался над ухом. — Я…я не знаю, что нужно делать, — внизу живота скрутило. — Тебе нужно присесть, немного сместив таз и попробовать дотянуться до внутренней стороны бедра и со всей силы сжать мягкие ткани. Боль заставит нападающего ослабить хватку, ты сможешь освободиться и нанести удар. Попробуй. Чимин гулко сглотнул и попытался исполнить веленое. Он присел, упираясь в пах «нападающего» еще сильнее и слегка сжал там, где смог дотянуться, а именно в опасной близости от чувствительной зоны. Изголодавшийся организм отреагировал незамедлительно. Успокоившейся ранее стояк вернулся за доли секунды. Выдержать, как твой омега вдавливает себя в тебя не смог бы никто. Чимин почувствовал настроение альфы, до того как тот отпустил его из захвата. — Молодец, а после наносишь удар, как мы отрабатывали на груше, и улепетываешь, набирая мой номер, — севшим голосом сказал Чон. У Чимина в голове белый шум. Он не слышал, что ему говорили, просто пялился в потемневшие глаза напротив и мечтал почувствовать его возбуждение без преград в виде одежды. Пак никогда не любил грубость. Когда альфы, тупые как шкафы с пустыми антресолями, пытались доминировать и зажимали у стенок — это вызывало лишь отвращение. Но Чонгуку он бы позволил, поломался для приличия, и то не факт, и сдался б в сладкий плен. Если бы сейчас Гук прижал его к стене, он бы позволил себя взять. Наплевал бы на то, что его первый раз будет грязным и совсем не романтичным. Пофиг. Лишь бы почувствовать его кожа к коже. Чонгук будто услышал его мысли. В доли секунд Чимин оказался припечатанным в ближайшую стенку. Гук держал его за горло татуированной рукой, крепко, но сжимая не больно. — Что ты должен сделать сейчас? — Чонгук почти охрип. Пак вообще перестал что-либо соображать. Ноги стали ватными и если бы не крепкие пальцы на шее он бы уже сполз вниз. Всё что он мог — это беспомощно смотреть в потемневшие радужки напротив. Запах пота и коньяка пьянил, Пак то и дело облизывал пересохшие пухлые губы. Чонгук не сводил с него пристального взгляда, прожигая насквозь. Взгляд бегал по милому личику, задерживаясь на пухлых губах. Чон едва сдерживал порыв вгрызться в них незамедлительно. Пауза затянулась. Гук придвинулся ближе, положив вторую руку рядом с головой Пака, и, склонившись, прошептал в самое ухо. — Минни, ты снова долго думаешь. Ты должен остановить меня или всё перестанет быть столь невинным, — и влажно облизнул мочку, играя с сережками. — Что ты должен сделать? А что он мог сделать? Его электрическими разрядами било, сердце загнанной пташкой в грудной клетке трепетало. Он аж булочки плотнее сжал, чтобы ничего лишнего не вытекло. Чонгук спустился к шее омеги, водя по ней горячим языком. Его самого уже била мелкая дрожь, стояк каменный. — Миннииии. Что. Ты. Должен. Сделать? — отстранившись и заглянув в помутившиеся глаза, спросил Чон. Чимин положил дрожащие руки на удерживающую его. — Котёнок, если бы рядом был кто-то менее терпеливый, сопротивляться уже было бы поздно. Это тебе ничего не даст. Ты должен ударить по изгибу моего локтя ребром ладони. Правой, так как я тоже держу тебя правой. Это позволит тебе меня сместить, а после нанести удар. Чимин все ещё не двигался, только в сотый раз обвёл влажным языком пересохшие губы. — Прекрати облизываться, котёнок, это отвлекает. Сделай уже что-то существенное или мне придётся повести себя жёстче, — Гук почти рычал. Чимин почувствовал накатывающее возбуждение с новой силой, аромат шоколада усилился. Чонгук не мог не заметить, глаза без того тёмные, совсем почернели. Пак, побоявшись потечь в прямом смысле этого слова, наконец, скинул оцепенение и провёл маневр, освобождаясь из хватки. — Ты хороший учитель, Гуки. Впредь я смогу сориентироваться, а сейчас я лучше пойду в душ, сильно вспотел, — протараторил Пак и выбежал из спортзала, сверкая пятками. Чонгук рухнул на пол, распластавшись звездочкой, тяжело выдохнул. Яйца звенели. Он больше двух недель не давал себе разрядки и готов был взорваться. Член пульсировал, неприятно потирался о ткань и марал её в предэякуляте. Голова гудела не меньше. Ещё немного и он бы не сдержался, впился бы в пухлые губы и терзал их пока это не стало бы болезненным. Его так к нему тянуло, земное притяжение и то слабее. На языке ещё остался солено-сладкий привкус молочной кожи омеги, а его запах плотно отпечатался в легких. Рука сама потянулась вниз под резинку штанов и белья. Он обхватил длинными пальцами раскалённую плоть и обвёл большим пальцем головку, размазывая естественную смазку, и скользнул вниз по стволу. Пары минут энергичных движений под облизывающиеся пухлые губы перед закрытыми глазами хватило, чтобы кончить. Надо же, у Гука появился фетиш. Опуская то, что весь Чимин для него, как сплошной фетиш. Пак тем временем летел на второй этаж не касаясь пола. Сдерживаемое из последних сил возбуждение, ароматной смазкой потекло по ляжкам, вымазывая одежду. Омега так боялся, что Чон унюхает и стремился поскорее с этим разобраться. Он забежал в душ, даже не удосужившись захлопнуть дверь до конца. Быстро расправился с одеждой, закинул в стирку и залез под прохладную воду. Не помогло. Сознание предательски подкидывало отрывки: как сильное тело нависало над ним, вдавливая в стену; как пальцы крепко смыкались на горле; как его ласково называли котёнком; как влажный язык по-хозяйски вылизывал его шею и главное, как ощутимо его хотели. От этого он тёк ещё больше. Сдерживаться сил больше не было, и Чимин вошёл в себя, загнав сразу два пальца. С губ сорвался стон. Чонгук пришёл в себя и вышел из спортзала, направляясь в ванную, чтобы смыть с себя пот и сперму. Времени, чтобы принять душ у Чимина было достаточно, так что Чон не думал, что там будет по-прежнему занято, но ошибся. Ещё поднимаясь по лестнице, до его рецепторов долетел запах шоколада и с каждым шагом он только усиливался. Внизу живота заскребло. Дверь в ванную комнату была приоткрыта. Оттуда почти осязаемым облаком выплывал насыщенный аромат молочного шоколада с фруктовой ноткой геля для душа, и доносилось изрядно учащенное дыхание и тихие стоны под журчание воды. Чонгук замер у двери. Принюхиваясь и прислушиваясь. Чимин тем временем вошёл во вкус и добавил третий палец. Он трахал себя ими так самозабвенно. Чимин никогда не принимал что-то большое, максимально хранил себя для своего истинного, которого когда-то обязательно встретит. Развлекался только своими собственными пальцами, пробками и миниатюрными вибраторами. Этого ему хватало с головой, даже в пубертатный период, когда гормоны бурлили. Но сейчас всё иначе. Он встретил своего истинного и все чувства по отношению к нему обострились до нельзя. Он так хотел его, нуждался в полной заполненности. Его миниатюрные пальцы этого эффекта не давали, но сейчас нужно было хотя бы что-то, чтобы выключить Ниагару из своей пятой точки. Забываясь в попытках удовлетворить себя самостоятельно, Пак не сдерживал стоны. Он насаживался на свои пальцы максимально глубоко с хлюпающим звуком, представляя, что сейчас им владеет его альфа. Гук стоял, прислонившись к косяку, наслаждаясь доносящимися звуками и не стесняясь своего неожиданного акта вуайеризма. Он был возбуждён, снова. Член призывно подрагивал. Томные вздохи и поскуливания так ласкали слух. Он очень хотел ворваться в душевую кабинку и довести дело до конца самостоятельно, но нельзя. Это только напугает омегу. Чонгук припомнит это ему позже, обязательно. А сейчас он получит его косвенно. Чон обхватил ствол в тугое кольцо и принялся надрачивать в такт доносящимся стонам. Оба были близки к развязке. Чимин, уже готовый разметать жемчугом накопившееся возбуждение, ускорился и, вскрикнув, кончил с именем Чонгука на закусанных устах. Чон слушал и слышал надрывное дыхание, рваные крики-стоны и своё имя. Блять, его сладкий мальчик кончил, выкрикивая его имя. Оно так по-блядски сексуально звучало из его уст, что Гук кончил незамедлительно. Вот это да, такой опыт у него был впервые. Чон шмыгнул в свою комнату, пока его не спалили, а Чимин, стоя на не твёрдых ногах, смыл остатки смазки и семени и, нырнув в мягкий халат, поплёлся в свою комнату. Развалившись на кровати, уснул. Чонгук, выждав минут 15, всё-таки попал в душ. Освежившись, тоже заснул. День выдался насыщенный, оба вымотались.