Кофе, коньяк и молочный шоколад

Утро для обоих было более чем сладостное: теплое, уютное и семейное. Чимин прекрасно спал, несмотря на бушующую за окном непогоду и отключенное из-за этого электричество. Ему совсем не было страшно в темноте, потому что он был не один. Аромат истинного успокаивал, а тепло родного тела под боком и невесомые убаюкивающие поглаживания дарили чувство защищенности. Пак всё для себя решил. Окончательно. Дело оставалось за малым. Чонгук спал так сладко, как, наверное, никогда. Его со всех сторон окутывала шоколадная пряность, а безмятежное посапывание под ухом умиротворяло. Утро было по истине добрым. Скинув оковы сна, Чон слегка поерзал, мышцы затекли, но будить омегу совсем не хотелось, а тот, как оказалось, уже не спал, просто делал вид. Чонгук потянулся в полный рост и перевернулся на бок, лицом к младшему, почти скинув при этом его с себя, на что незамедлительно в неудовольствии были надуты пухлые губки. Гук воспользовался моментом и примкнул к ним невинным поцелуем, на что позже их уже озарила легкая улыбка. — Доброе утро, котёнок, — на сей раз Чон невесомо поцеловал омегу в висок. — Доброе, — почти пискнул Пак, не в силах скрыть распирающее счастье. — Выспался? — Гук не переставал прикасаться к еще разморенному телу. — Просто замечательно. Так, гляди, и привыкну, — улыбнулся Чимин. — Я ооочень на это надеюсь, Минни. Я планирую прописать тебя здесь навсегда. — В своей кровати? — прищурился Пак. — И в ней тоже, малыш, — он чмокнул омегу в нос и направился в ванную. Чимин ещё валялся в кровати, когда альфа вышел, прикрытый одним лишь полотенцем на бёдрах, и облизнул вмиг пересохшие губы. Он рассматривал обнаженную фигуру с жадностью, сбитый гелем для душа аромат коньяка всё равно приятно раздражал чувствительные рецепторы и омеге пришлось поплотнее свести ноги, чтобы хоть как-то сдержать ударяющий вниз живота жар. — Хочешь чтобы я устроил тебе утренний стриптиз, котёнок? — ухмыльнулся Гук, когда заметил скользящий по себе возбуждённый взгляд. — Ты и так почти голый, какой стриптиз? — огрызнулся младший. — Я собираюсь одеться, а для этого мне нужно избавиться от того единственного, что на мне есть. Ты поэтому в душ не уходишь? Ждёшь пока я это сделаю? — дразнясь, ухватился за край полотенца. — Я просто хотел подольше поваляться, вот и всё, — протараторил Пак, и быстро убежал в ванную, розовея щёчками. Встретились они уже на кухне. Чимин включил новости, чтобы что-то бубнило на фоне, и едва не обдал кипятком собственные пальцы, когда услышал из ящика ненавистный голос бывшего. Он обернулся и увидел изувеченное лицо, которым его обладатель всегда так гордился. У него явно был сломан нос, а под глазами такие фонари, что можно было пол города ночью подсвечивать. Он вещал о том, что на него злостно напали и избили, но в процессе на него снизошло озарение, что не стоило так недальновидно унижать своего бывшего жениха, и даже вроде как сказал, что ему жаль. И тут до Чимина дошло. — Ты! — ткнул указательным пальцем в сторону альфы. — Это ты его избил. Вот почему у тебя бровь рассечена, да? Это из-за тебя он так напуган, что аж публично извинился. Боже, зачем ты это сделал? Он же мог натравить на тебя полицию или ещё кого хуже, — задыхаясь от возмущений бормотал Пак, на что Чонгук обхватил его за талию одной рукой, придвинул ближе, вторую положил на затылок и мягко заткнул омегу поцелуем. Отпустил лишь, когда почувствовал, что бурлящее беспокойство отступило, и его малыш успокоился. — Я никому не позволю тебя обижать. Никогда. Накажу каждого, кто осмелится попробовать. Я преподал ему урок, который он заслуживал. Тебе не о чем беспокоиться, просто доверяй мне, хорошо? — Чимин со сверкающими от влаги глазами только кивнул в ответ. Этот поступок и эти слова его растрогали и определенно значили многое. После они вместе приготовили завтрак, вместе покушали, вместе прибрали после себя и всё сегодня вплоть до самого вечера они делали вместе. Впервые за день они разошлись по своим комнатам, чтобы подготовиться к предстоящей вылазке в ночной клуб с Юнги и Хосоком. К своему внешнему виду для первого совместного публичного времяпрепровождения оба подошли основательно. Чонгук выбрал чёрные кожаные брюки, свободную чёрную футболку и разбавил образ красной кожаной курткой. Он собрался раньше, чего и следовало ожидать. Омега же прихорашивался очень долго, он очень щепетилен в вопросе собственной внешности, а сейчас ещё и повод был. Чонгук сидел на диване в ожидании, когда услышал приближающиеся шаги, которые неожиданно стихли. Пак завис на полпути, когда увидел альфу. Он выглядел горячо: слегка сведённые от наскучившего ожидания брови; чёрные тату контрастирующие на фоне красной кожанки; футболка не скрывающая оставшиеся от него метки на шее и ключице; и мощные бёдра так блядски обтянутые чёрной кожей. Гук сидел с широко расставленными ногами, втыкая в телефон и делая вид, что не замечает младшего. Чимин пользовался моментом и с жадностью рассматривал альфу, едва сдерживая рвущийся наружу скулёж и желание оседлать эти бёдра незамедлительно. — Кх-кх, — прокашлялся Пак, привлекая внимания, и спустился к нему. Чонгук, наконец, оторвал взгляд от смартфона и чуть не подавился воздухом. Теперь-то он понял, на что его ангелочек потратил столько времени. Он выглядел как невинное божество и самая элитная шлюха в одном лице. Омега пах чистотой с примесью собственных феромонов; белокурые волосы красиво уложены, приоткрывая лоб; он выбрал чёрные брюки, выгодно подчеркивающие накачанные ноги и упругую задницу; белоснежную рубашку, не застегнутую на верхние пуговицы, из-под которой выглядывало что-то в мелкую сеточку и вишенкой на торте служила чёрная кожаная портупея поверх. У Гука пересохло во рту, он едва сдерживался, чтобы не наброситься на сие произведение искусства. Они буквально сжирали друг друга глазами. — Ты выглядишь просто непростительно прекрасно, — хриплым голосом отозвался Чон. — Спасибо, Гуки, — смущенно ответил Пак, сверкая глазками — Ты тоже. — Котёнок, ты уверен, что нам стоит ехать? От тебя пахнет ещё ощутимее, ещё не поздно всё отменить. — Ну, уж нет, поехали! — Ладно, но не смей отходить от меня ни на шаг, ты должен всегда быть в поле моего зрения. Ты понял? Я не буду ласковым с тобой, если ты ослушаешься, — в голосе прозвучали стальные нотки, альфа понемногу заявлял права и от этого по телу омеги поползли мурашки. — Как скажешь, мой ревнивый альфа, — и быстренько двинулся в сторону двери. Гук спустя пару секунд замешательства последовал за ним, смакуя это неожиданно прозвучавшее местоимение «Мой». Чонгук был сосредоточен на дороге, а Чимин на нём. Он оглаживал взглядом красивый профиль и радующие глаз багровые отметины, которые альфа не стал скрывать. — Нравится? — спросил Гук, заметив устремлённый взгляд младшего. — М? — Нравятся твои метки на мне? Ты так на них смотришь. — Да. Нравятся, — без доли сомнений ответил Пак. — Уверен, моя метка на тебе тоже будет выглядеть прекрасно, — реплика осталась без ответа так как они уже припарковались у клуба, но от неё сердце омеги приятно кольнуло. У входа было много шумного народу и … репортеров. Оказалось, что сегодня заведение посетит известный зарубежный ди-джей и это вызвало большой резонанс, но не меньший ажиотаж ожидал и появившуюся пару. Когда Чон Чонгук появился у входа не один, все объективы в доли секунд были направлены на них. Десятки вспышек фотокамер и всего один вопрос на устах «Господин Чон, это ваша пара?». Чимин растерялся, пытался поначалу держать дистанцию, но Гук по-хозяйски приобнял омегу за талию и, отгораживая собой от лезущих буквально в рот журналистов, провёл внутрь. — Нужно было зайти через чёрный ход, — начал младший, — завтра весь мир будет об этом судачить. — Ну, и что? Я не собираюсь скрывать, что принадлежу тебе. Пусть знают все. — Об этом узнают и наши родители тоже. Может быть скандал. — Я всё решу, тебе не о чем беспокоиться. А сейчас давай проведём время с удовольствием, — уверенно произнес Гук, успокаивающе поцеловав омегу в висок.