Кофе, коньяк и молочный шоколад

Утром Чонгук по-тихому уехал. Перелёт занял около 12 часов, Чон успел вздремнуть, перекусить и соскучиться. Он уже так привык, что белокурый, непоседливый омега всегда рядом, что пробыть без него несколько часов стало непосильной задачей. Благо отец сразу по приезде отвлёк его работой. Он мотался по встречам, проводил заседания и жал руку стольким людям, что кажется, натер мозоли. С непривычки к вечеру он был абсолютно вымотан и уснул, едва прикрыв глаза, даже не переодевшись. Чимин утром проснулся уже в пустом доме. Он занимался обычными делами: приготовил себе покушать, около 3 часов провёл в спортзале и убивал время за просмотром дорам, а к вечеру окончательно сдулся. Он соскучился. Очень. Он надеялся, что альфа хотя бы позвонит или напишет, но он этого не сделал. Так что Пак так и ушёл спать расстроенным. Второй день был не менее насыщенным для Гука и не менее скучным для Чимина. Чон добрался до телефона под вечер и, наконец, написал младшему. — Минни, прости, вчера уснул едва переступил порог спальни. Как ты? — Всё просто отлично. Спасибо, что спросил, — Чимин злился, но был рад, что Чон всё-таки написал. — Ну, не дуйся, котёнок. Я заглажу вину, обещаю, — в ответ он получил лишь смайлик с недовольной моськой. На третий день Паку уже хотелось выть. Он больше не хотел быть один, ему было одиноко и неуютно. Эмоции и чувства зашкаливали, он почти плакал. Чонгук тем временем расправился с последними поручениями отца, проведал Виён и был свободен. Билет уже был забронирован, но перед отлетом осталось одно неоконченное дело. Чону не составило труда найти бывшего Чимина. Он подкараулил его возле дома. Элитные районы очень удобные тем, что там всегда тихо и пусто, а хозяев, как правило, не интересует, что происходи по ту сторону высокого забора. Никто не мешал Гуку проводить разъяснительную беседу с разъяснительным рукоприкладством. Он как можно доходчивее объяснил, что не стоило так обращаться со столь нежным созданием, как Чимин, что не стоило прикасаться к нему, не стоило говорить о нём гадости, а вот публично извиниться всё-таки стоило бы. А если совет не будет принят во внимание, то к сломанному в ходе светской беседы носу прибавится и пара тройка рёбер. Гонора у недомуженька хватало, по всей видимости, только на беззащитных омег, а перед злым, как чёрт Чонгуком он лишь трясся, как осиновый лист на ветру. Единственное на что он был способен, пока не ощутил вес устрашающей ауры альфы, это рассечь Чону бровь, неудачным ударом в ответ, которой тот даже толком и не прочувствовал. С чувством выполненного долга Чонгук прошёл регистрацию и умостился для последующего перелёта домой. От предвкушения встречи сон совсем не шёл, он уже очень соскучился, 3 дня разлуки казались вечностью. Чтобы тянущееся время не так тяготило, он вынул из кармана телефон и включил тайком записанное видео с танцующим Чимином. Он проигрывал его, наверное, с десяток раз и понял, что хочет запечатлеть это собственной рукой. Как хорошо, что он захватил набор бродячего художника и мог осуществить это безотлагательно. Рисунок вышел неидеальным, но Чонгук всё равно остался доволен. Сеул встретил затянутым небом и моросящим дождиком. Чонгук поймал такси и отправился домой. Он успел добраться как раз вовремя, вскоре спустился сильный дождь с порывистым ветром. Чонгук с облегчением прошмыгнул в полумрак собственной обители, где было тепло и пахло шоколадом. Было уже достаточно поздно, Чон был уверен, что Чимин уже спит, так что старался не шуметь. Он поднялся на второй этаж и заметил щелочку света, льющуюся из-под двери в его комнату. Гук тихо приоткрыл дверь и искренне удивился представшей картине. Вся его комната буквально была перевернута вверх дном: дверцы и ящички шкафов настежь открыты и всё их содержимое было разбросано по площади. Боˊльшая часть его вещей огромным ворохом была сосредоточена на кровати, а в самом центре лежал скрученным комочком Чимин, с зажатым между ногами и в крепких объятиях худи Чонгука. Зрелище было поистине милое, Пак слегка вздрагивал и сладко причмокивал, утыкаясь маленьким носиком в чужую вкусно пахнущую вещь. Гук было решил не будить малыша и переночевать в другой комнате, но он проснулся, видимо почувствовать на себе изучающий взгляд. Он медленно разлепил веки и по-детски протер их кулачками, медленно сел на кровати. Он секунд 15 просто молча смотрел на Чона, будто пытаясь понять, реальный ли он или снится. — Ох, Минни, я не хотел тебя разбудить, прости, — сказал Гук, спуская сумку с плеча на пол. Чимин лишь едва склонил голову в бок, а после буквально подпрыгнул на кровати и полетел на Чонгука. Чон едва успел среагировать и подхватить парня, чтобы они смачно не загремели на пол. Чимин схватился в него мертвой хваткой: окольцевал руками шею, охватил ногами талию и сам сильно прижимался всем телом. Они молчали, Пак утыкался носом в шею альфы, обнюхивая. Чонгук перехватил парня поудобнее под ягодицы и старался абстрагироваться от того, что его сладкий омега был одет лишь в его серую футболку, выглядящую на нём скорее, как короткое платье, и нижнее белье, через которое он все равно отчетливо ощущал упругость чужой плоти, и на то, что любимый запах приятно раздражал его рецепторы. — Гнездишься, котёнок? — с улыбкой нарушил тишину Чон. — Я так скучал, Гуки-и. Мне было так плохо без тебя, — проскулил младший, не прекращая водить кончиком носа по шее альфы. — Я тоже очень соскучился, котёнок, — он перевел вес парня на одну руку, а другой нежно оглаживал каждый его позвонок. Они наслаждались близостью, когда юный омега резко вгрызся в шею альфы. Чонгук от неожиданности выпустил парня из рук и с тихим рыком уставился в злые глаза напротив. — Ты чего кусаешься? — недоумевал Гук. — Не смей оставлять меня одного больше никогда! Слышишь? Мне было так плохо, а ты в своём Париже развлекался? Трахал французов на столько страстных, что в экстазе рассек себе бровь? Да? Я всего тебя помечу, чтобы не одна шавка к тебе не притиралась, — кричал Пак, ещё и зло притопнул ногой. — Ох, мой ревнивый котёнок, — расплылся в улыбке альфа. — Я был чертовски занят и единственное на что мне хватало сил, это поскорее уснуть с мыслями о тебе и только о тебе. Мне не нужны другие омеги. Я жду тебя. Момента, когда я оставлю на твоей прекрасной шее метку и навсегда заберу тебя себе, — Чонгук вплотную придвинулся к младшему, сопровождая слова нежными касаниями к шее. Пак уже не казался таким разгневанным, он тихо плавился под любящим, но властным взглядом. Чон положил руку на талию парня и, прижимая того к себе, накрыл пухлые губы своими. Не встретив сопротивления и ощутив, как тело в его руках расслабляется, он углубил поцелуй, сделал его чувственным, нежным, а когда воздух в лёгких закончился, нехотя отстранился. Чимин легонько потирающийся о бедро альфы тихонько заскулил, когда губы перестали ощущать необходимое тепло. — Уже поздно. Сейчас я пойду в душ и спать. Ты ведь пустишь меня в мою кровать, Минни? — краем губ улыбнулся Чон и ушёл в ванную комнату. Закрыв за собой дверь, Гук привалился к ней спиной. Его слегка потряхивало. Запах предчетного омеги и первый сладкий поцелуй здорово заставили проверить свою выдержку. Ему так тяжело держать альфу в себе на коротком поводке, удерживать внутреннее Я от того, чтобы не выпустить клыки и не припасть к тонкой шее, оставляя пожизненную метку, ощутить вкус крови на языке и повязать друг друга невидимой нитью навсегда. Тряхнув головой, будто пытаясь скинуть наваждение, Гук скинул с себя одежду и залез под горячие струи. Чимин тем временем сгреб всё с кровати и принялся развешивать всё по местам, попутно всё равно обнюхивая каждую вещь. Хоть он и почувствовал любимый аромат исходящий непосредственно от его обладателя, но ему всё равно было мало. Ему хотелось забраться альфе куда-то под ребра и дышать им вечность. Закончив с погромом в комнате, он решил разобрать и дорожную сумку. Отложив вещи на стирку и разложив остальное, он наткнулся на рисунок на дне. Усевшись поудобнее в позу лотоса на полу, вынул разрисованную бумагу и узнал на ней себя. Глаза непроизвольно увеличились. Чонгук видит его совсем иначе нежели он сам. Гук изобразил его легким, нежным, но с характером, несломленным и, не смотря на всю воздушность, сексуальным. — Не хорошо рыться в чужих вещах, малыш, — послышалось беззлобное из-за спины. — Я не рылся, просто решил разложить вещи и нашёл это. Ты нарисовал меня. Красиво. — Можешь забрать себе, если хочешь. — Хочу. А это что? — указал он на что-то нечёткое на своём нарисованном ребре. — Тату. — О, но у меня ведь нет тату, почему ты её добавил? — Когда я увидел тебя тогда танцующим, я узнал о том, что тебе пришлось пережить. Мне хотелось, чтобы твоё тело не знало никаких кровоподтёков и его украшало что-то не менее прекрасное, чем ты сам, поэтому я добавил татуировку. — И что же на ней изображено? — Я не выбирал что-то определенное. Не считаю, что я в праве, поэтому просто нанёс пару абстрактных штрихов. — Я раньше хотел тату, но мне всегда запрещали. А ты был бы не против? — Это ведь не мне решать, верно? С одной стороны, мне не хотелось бы «марать» твою безупречную кожу, но если это действительно то, чего ты хочешь, я не был бы против. Тебе нравятся мои тату? — Да, очень, — смущенно промямлил омега, умалчивая тот факт, что это его самый настоящий фетиш и что он не единожды представлял, как сильная забитая рука альфы прижимает его к себе, перекрывая кислород. — Это хорошо. Может я добавлю что-нибудь новенькое в скором времени. А теперь давай на боковую, быстро, — Чонгук улёгся на кровать, призывая омегу присоединиться, а тот и не против, лёг под тёплый бок, голову на крепкую грудь, обхватил руками ещё и по хозяйски ножку сверху закинул. — Удобно, сладкий? — ухмыльнулся Гук. — Очень даже, — невозмутимо ответил Пак. — Я рад, но я не могу пошевелиться. — А тебе и не надо, просто лежи смирно и будь рядом. — Я рядом, всегда, но я тоже хочу тебя обнять, поэтому освободи, пожалуйста, хотя бы одну мою руку, — улыбнулся Чон. Чимин приподнялся и Гук смог пропустить свою руку под его шею и приобнять, прижимая к себе ближе. Пак только удобнее устроился на чужой груди. Чонгук нежно поглаживал оголенное из-под сползшей футболки плечо. — Котёнок… — М? — уже сквозь дрему отозвался Пак. — Я думаю, твоя течка придет раньше, чем ты мне говорил. — Почему ты так решил? — От тебя уже сильно пахнет, да и смена настроения частая. Думаю осталось несколько дней, стоит перенести приём у врача на пораньше. — Ты зря переживаешь, еще достаточно времени. Я успею попасть на приём, тем более у него всё расписано, перенести всё равно не получится. — Ладно, будем надеяться, что ты прав. Не хочу навредить тебе. — Не навредишь, не беспокойся. Кстати, я сегодня говорил с Юнги и завтра мы все идем в клуб, мы уже договорились. — Нет. Ты никуда завтра не пойдёшь. — Что? Почему? Ты же обещал мне, — спокойствия уже как не бывало, и Чимин снова злился. — Безумно привлекательный, непомеченный, предтечный омега в клубе полном выпивших, голодных альф. Как думаешь, почему это не очень хорошая идея? Пак надул щёчки и зло пыхтел с минуту глядя альфе в глаза, а потом смачно укусил его за ключицу, оставляю уже вторую отметину на коже, на что Чонгук лишь тихо рыкнул. — Я ведь буду не один, я буду с тобой. Со своим истинным, который не даст меня в обиду. Я не буду отходить от тебя, я обещаю. Тем более, шлюховатых омег там будет не меньше и чтобы какая-то тварь терлась об тебя я тоже не хочу. — Что ж, будь по-твоему. На этот раз. А сейчас спи. Чимин удовлетворенно зализал место недавнего укуса в благодарность и мирно засопел под ухо, а Чонгука перетряхнуло от ощущения влажного языка на коже, он ещё долго не мог успокоить сердцебиение, но по итогу уснул, окутанный всеми конечностями и самым любимым ароматом своего омеги.