our dreams turn into jokes

***

Сегодня в школе был сокращённый день, поэтому Акито вернулся домой к обеду. Он бы пошёл с Тойей в торговый центр, попутно шутя о том, как сильно это похоже на свидание, игнорируя свои собственные покрасневшие щёки, или же в SEKAI, чтобы потренироваться под руководством Мику и Мейко. Но вместо этого он лежит на диване, закинув ноги на подлокотник и листая ленту в социальных сетях. По большей части там попадаются лишь видео с певцами, которыми он восхищается, а также несколько постов, повествующих о подробностях обновлений в играх. Парочка фотографий старых знакомых, случайные посты с подборками одежды. Пост с Тойей, держащим перед собой игрушку оранжевого котика, и Кохане, сжимающей плюшевого жёлтого хомячка рядом с ним. Это настолько внезапно, так резко, что Акито вздрагивает. Он забыл, что на самом деле не заблокировал Тойю — просто он выкладывает посты настолько редко, что всё это время не высвечивался в ленте. Все те годы, что они знакомы, именно Акито был тем, кто заставлял его что-либо постить, с лёгкостью выбирая нужные фотографии. Конечно же, Тойя позволял ему это делать, довольствуясь тем, что просто наблюдал, как Акито подбирает самые неприличные описания к его постам, а ещë хотел узнать, насколько далеко это может зайти. Правда, пришлось это всё прекратить, когда Акито попытался отметить братьев и отца Тойи так, чтобы теги формировали член. В «момент слабости», как выразился бы Арата, Акито переходит во вкладку с сообщениями. Листать приходится даже меньше секунды — в его диалогах было невероятно пусто с тех пор, как он стал изолировать себя — и Акито останавливается, увидев имя Тойи. В диалоге с ним висят уведомления, около двадцати, и последнее из них было отправлено почти час назад. Акито не может прочитать, что там написано, лишь смотрит на телефон расфокусированным взглядом и держит палец над экраном, пока любопытство и страх борются у него внутри. Он нажимает прежде, чем успеет помучить себя ещë немного. Видеть сообщения Тойи проигнорированными, даже несмотря на то, что он делал это сознательно, заставляет Акито чувствовать себя паршиво. Он ощущает себя самым худшим человеком во всëм мире, но всë же заставляет себя прочитать их. Это меньшее, что он может сделать, даже если Тойя никогда — никогда не должен — не простит его. Первая пара сообщений с того дня, когда Акито впервые ушëл с середины репетиции, чтобы встретиться с Аратой. Они короткие, но беспокойство Тойи почти что ощутимо, когда он спрашивает, в порядке ли Акито. Он также извиняется за то полуобъятие, от которого Акито отшатнулся; несказанные Тойей слова вызывают головную боль. «Это была моя вина?» - на самом деле хотел спросить Тойя, но так и не написал этого. «Я заставил тебя чувствовать себя некомфортно?» Акито листает ниже, уже жалея о своëм решении прочитать эти сообщения. Следующие со дня, когда Эна забрала его телефон, и когда он покинул группу. «Это из-за того, что сказал Тоно?» «Я уверяю тебя, всë, что он сказал — ложь» «Прошу, мы можем поговорить?» Они не прочитаны — естественно; он ругает себя — и здесь происходит скачок между датами. Акито знает, что произошло в эти дни: он пошëл в школу и пиздецки облажался. Снова. Он должен извиниться перед Ан; то, что он сказал, было по-настоящему ужасно, и их небольшой разговор преследует его до самого утра. Её лицо, с таким выражением, будто её только что ударили, никогда не покидает его мысли. После этого сообщения становятся более несвязными. Извинения, даже несмотря на то, что Тойя ни в чём не виноват; вопросы и бессвязные мысли, отправленные глубокой ночью — вероятнее всего, импульсивно; даже парочка ситуаций с прошедшего дня, прямо как когда они переписывались раньше. К тому моменту, как Акито достигает последних сообщений, он уже не может контролировать своё состояние, начиная чувствовать себя ещё хуже. У него скоро будет очередная тренировка с Аратой, и он понимает, что всё это скажется на нём во время неё, но словно какая-то невидимая сила заставляет Акито довести до конца то, что он начал. Текст часовой давности высвечивается в самом низу экрана. Это очень простой текст, всего в одну строчку. «Прости, что подвёл тебя. Я больше не буду тебя отвлекать». Акито прикусывает свои губы достаточно сильно для того, чтобы пошла кровь, и заставляет себя проглотить вставший от слёз ком в горле. Он понимает, что если он поддастся эмоциям сейчас, то окончательно расколется и проведёт весь оставшийся день, горюя по отношениям, которые он, несомненно, потерял. Вот чёрт. Он слишком многое себе позволил. Теперь остаëтся лишь пойти на тренировку, как ни в чём не бывало, надеясь, что эти мысли и переживания не съедят его заживо.

***

Акито отвлекается. Точнее, отвлекался на протяжении всей тренировки. Он знает, что Арата уже заметил это, но разум всё ещё затуманен с самого утра, и Акито не может заставить себя переживать о нарастающем недовольстве партнёра. Когда он начал называть Арату партнёром? Когда это слово утеряло тепло Тойи? Они должны были отрепетировать перед предстоящим выступлением, но вместо этого Акито глубоко погружён в свои мысли. Ноты плывут, ломая всю гармонию, а музыка еле слышима сквозь постоянное жужжание в ушах. Всё херово. «…сь!» Хотелось бы сейчас быть вместе с Тойей, быть в его объятиях, наблюдая за тем, как он играет в аркадные игры. В такие моменты Тойя всегда закатывал глаза, говоря что-то о том, как трудно играть вместе с Акито перед собой, но всё равно обнимал крепче. Тот период времени был одним из его любимых, когда они не ставили под сомнение свою преданность друг другу, когда они были просто BAD DOGS, а также просто Акито и Тойей, когда они всегда были на расстоянии вытянутой руки. Честно говоря, они и правда проводили большинство времени, держась за руки (чаще всего для того, чтобы не разделиться в большой толпе, когда они ходили на выступления). Ощущение руки Тойи в его собственной руке и чувство радости, от которой приятно сжималось сердце, было тем, чем Акито искренне дорожил. «Оста…сь!» Он бы отдал всё, чтобы вновь увидеть эту яркую и беззаботную улыбку, но все воспоминания на протяжении нескольких недель омрачены потерянным выражением лица Тойи. Акито никак не может выкинуть его из головы, как бы сильно ему ни казалось, что он лишь тонет в собственной вине. Господи, он заслуживает утонуть в ней — он не сделал ни черта, кроме как причинил боль людям, которых любит, и он не станет винить их, если они теперь ненавидят его. Он уж точно ненавидит- — ОСТАНОВИСЬ! — кричит Арата, вырывая Акито из собственных мыслей. Руки Араты сжимают его предплечья с такой силой, что можно заметить побелевшие костяшки, и чтобы почувствовать боль, требуется некоторое время. Когда боль всё же чувствуется, это, блять, больно, и Акито пытается отдёрнуться. Не вышло; Арата не отпускает, а выражение его лица совсем не скрывает разочарование и злость. Казалось бы, то, что он сбросил Арату со своего выдуманного пьедестала, должно приносить чувство победы, но Акито даже не может дышать из-за стучащего сердца в горле. — Это было отвратительно, — рявкает Арата, и сейчас он выглядит гораздо более диким, чем Акито когда-либо видел. Да он трясётся. — Не знаю, что на тебя нашло — ты ведёшь себя так, будто тебе совершенно без разницы! Я всего себя вкладываю, а ты просто- Просто слоняешься вокруг! Тебя это вообще больше не волнует? Язык прилипает к нёбу, и Акито просто смотрит на него с раскрытыми глазами, потеряв дар речи. Он… Арата прав, Акито был рассеянным в последнее время, но разум всё ещё заполнен туманом, как бы он ни пытался его разогнать. Какую бы эмоцию Арата ни ожидал увидеть на его лице, её там нет; он укрепляет хватку, впиваясь ногтями в кожу, после чего отталкивает Акито и отходит на шаг назад. Арата тяжело дышит, руки по бокам слегка подёргиваются, и Акито- Акито напуган, потому что действия Араты не то чтобы незаслуженны, но от этого только хуже. Такого Арату он ещё не видел, и каждый его инстинкт кричит о том, чтобы убраться подальше от угрозы. — Пошёл вон, — наконец говорит Арата низким голосом, пропитанным яростью. Он не произносит больше ни слова, но по его напряжённому телу Акито понимает, что если он не послушает его, будет больно. Он хватает свою куртку, чуть ли не запрыгивает в свою обувь и выбегает из квартиры всего за две минуты. Акито спотыкается в коридоре, чувствуя себя не в своей тарелке, и сердце беспорядочно бьётся в груди. Руки уже краснеют от крепкой хватки, а отметины от ногтей начинают белеть и набухать. Господи, у него, должно быть, сейчас жалкий вид. Уши горят от унижения, которое он не мог почувствовать ранее из-за нарастающей паники. Было такое ощущение, будто в голове нет места ничему, кроме страха, а чувство самосохранения полностью овладело всем телом. Путь от апартаментов Араты до его дома уже знаком, и это маленькое путешествие смешивается с дымкой боли и изнеможения. Единственное успокоение приносит тот факт, что сейчас слишком рано для пробуждения Эны, поэтому у него есть возможность незаметно проскользнуть в свою комнату. — Блять, — шепчет Акито, смотря на себя в зеркало. В этот раз серьёзно, пристально вглядывается вместо того, чтобы бросить быстрый взгляд отвращения, как он делал на протяжении пары недель, не в силах посмотреть себе в глаза. И теперь он может увидеть каждую деталь: его руки покрыты синяками, начиная от тёмно-фиолетовых и заканчивая светлыми голубо-зелёными, а отметины от ногтей Араты торчат на самом видном месте, обжигая кожу даже при самом малейшем движении. Хотя даже от одного взгляда на эти яркие царапины становилось больно. Может, это стресс, а может, Акито сам себе это надумал — неважно, что, но его не покидает чувство, что все следы его ошибок никогда не исчезнут до конца, сколько бы времени ни прошло. Даже ссадина на его щеке, которую он получил две недели назад, всё ещё бросается в глаза. Он накрывает зеркало одной из своих лишних курток и ложится спать. Его уже тошнит от собственного отражения.

***

Акито выходит из дома пораньше, как и просили (приказали), под взволнованным взглядом Эны, прожигающим спину. Сегодня Мизуки не сопровождает его в школу, и Акито не может не скучать по его бесконечной болтовне, которая всегда спасала его от собственных мыслей. Пока он идёт, голова заполняется неприятным жужжанием, а передвигаться настолько тяжело, словно он пытается пройти сквозь плотный слой воды. Акито понимает, что с трудом дышит, опираясь на стену и пытаясь вдохнуть побольше воздуха; жар обжигает щёки. Он не знает, насколько далеко ушёл, не знает даже где он, не совсем. Место смутно выглядит знакомым, но всё размывается перед глазами, и он достаёт телефон из кармана прежде, чем осознаёт это. Его окутывает ослепляющая вспышка света. Перед ним стоит Crase Cafe, тёплый свет нежно встречает его болящие глаза. Он направляется к кафе, не успевая даже подумать, и от усталости спотыкается о собственные ноги, словно новорождённый оленёнок. — Добро по… — голос Мейко обрывается, когда она видит Акито, но у него совсем нет сил, чтобы поднять голову. — Акито? Что случилось? Пару шагов, и он падает прямо в сильные, заботливые руки. Они надёжно обхватывают его, и Акито подавляет желание в страхе отшатнуться от прикосновения, вместо этого пряча своё лицо у Мейко на плече. Она обнимает его крепче. Голос застревает в горле, когда он пытается что-то сказать, и он задыхается от полувсхлипа после попытки заглушить его. Мейко мягко шепчет тихое «ш-ш-ш», чтобы успокоить его. Стыдно, как же стыдно, что он позволяет себе быть таким слабым в присутствии Мейко, но он чертовски устал от всего. Предплечья болят там, где только недавно сформировались синяки, на щеке всё ещё остался багровый след вместе с ссадиной, и он просто- Он просто так устал. — Чт- Акито?! — громкий голос Лена словно пронзает голову, и Акито сильнее зарывается в объятия Мейко, стараясь заблокировать звук. Та замечает это и слегка поднимает подбородок от макушки Акито, вероятно, отправляя Лену грозный взгляд. Что бы она ни сделала, это сработало, потому что следующие слова Лена гораздо тише. — Что с ним? — он спрашивает снова и подходит ближе, чтобы присесть рядом с Акито, но достаточно далеко, чтобы тот был вне его досягаемости. Шинономе благодарен ему за это; даже от объятий Мейко он не отказался лишь из-за того, что своей заботой она чем-то напоминает любящую мать, обнимая его из чувства защиты, нежели просто потому, что они друзья. Лен, однако, гораздо больше смахивает на Арату, и Акито ненавидит себя уже за то, что позволил себе мысленно провести это сравнение. Хотя это всё же правда, или, по крайней мере, оно ощущается именно так. — Я не знаю, — отвечает Мейко, нежно прижимаясь щекой к волосам Акито. Это напоминает ему об Эне. Об Эне с того времени, когда они ещё были близки; он скучает по ней, безумно, но он даже не может смотреть ей в глаза. Не сейчас, когда он всё ещё настолько жалок, что не может сдержать слёз, услышав пару грубых слов в свой адрес. Боже, он действительно настолько слабый, как говорил Арата. Вечно берёт, берёт, берёт, никогда не давая ничего взамен и лишь навязывая себя, мешая счастью своих друзей. И это даже не беря в расчёт то, как сильно он тянет их назад- — О чём ты там сейчас ни думаешь, — Лен внезапно рявкает, хоть в его голосе можно услышать нотку какой-то тревожности и страха, — прекрати это. Сейчас же. — Прости, — Акито бормочет в ответ, отстраняясь от Мейко и резко потирая глаза. А затем, на всякий случай, отползает на несколько шагов назад, увеличивая расстояние между собой и вокалоидами. Мейко немного опускает руки, но всё ещё держит их в воздухе, будто обнимает оставшуюся тень от только что отодвинувшегося Акито, а Лен выглядит потерянным, извиняющимся. Кагамине прикусывает губу, и на коленях придвигается ближе. — Я не хотел- Я не злюсь на тебя, Акито, — он говорит, и при этом выглядит настолько непохожим на себя, что Акито становится больно. — Я просто переживаю. Ты совсем замолчал, это, хах… — он смотрит в сторону, натягивая улыбку на лицо. — Это меня немного испугало. — Прости, — Акито повторяется, невнятно связывая слоги между собой. Мейко хмурится и встаёт с земли. — Лен, сходи за парой стаканов и апельсиновым соком из холодильника, пожалуйста, — она просит, и Лен подскакивает, хватаясь за возможность покинуть напряжённую ситуацию. Но всё же ненадолго останавливается у двери на кухню. Мейко игнорирует его, вместо этого вновь присаживаясь напротив Акито и протягивая ему руку. — Как насчёт того, чтобы немного отдохнуть и что-нибудь покушать, м? Я поставила выпечку в духовку некоторое время назад, так что сейчас она должна быть полностью готова. Он заторможенно кивает, и внезапно оказывается на одном из барных стульев. Когда он успел переместиться? Голова начинает болеть ещё сильнее, когда он пытается вспомнить, как дошёл до стула, и он берёт предложенный ему апельсиновый сок, изображая что-то похожее на благодарность. Сок почти не имеет вкуса, когда он выпивает его залпом, но Акито хотя бы чувствует себя получше после него. Как только он ставит стакан обратно, Лен вновь наполняет его; Акито не поднимает на него взгляда, вместо этого продолжая пить, в этот раз немного медленнее. Что-то опускается на плечи, не особо тяжёлое. Акито слегка поворачивает голову и замечает что-то красное: видимо, кожаная куртка Мейко. Она велика ему, и у него появляется детское желание укутаться ею, словно пледом. Трус. Желание пропадает, быстро сменяясь стыдом. Сама Мейко появляется перед глазами, оставляя поднос с различной выпечкой прямо перед ним. Свежеиспечённые булочки выглядят очень вкусно: с золотистой корочкой и аппетитным слоёным тестом, но во рту всё ещё неимоверно сухо. Это всё равно не мешает ему откусить одну из них, лишь для того, чтобы смягчить их нахмуренные лица. Вкус похож на пыль вместе с пеплом, и ему приходится запить её очередным глотком сока. — Акито, — взволнованно начинает Мейко, — может, сделаешь себе перерыв? Тебе нужно отдохнуть. Её голос ни капли не похож на приторную сладость Араты, которой сочился каждый выговоренный им слог, но Акито всё равно не может заставить поверить себя в то, что Мейко не пытается его обмануть. Начиная с самой первой их настоящей ссоры, его партнёр начал предлагать сделать перерыв в любой случайный момент. Иногда это были искренние предложения отдохнуть; это были хорошие деньки, когда они поудобнее усаживались на диване и вместе смеялись с того, что показывали по телевизору, в то время как Акито мог притворяться, что не напрягается каждый раз, когда Арата совершал резкое движение. В другие же разы они оказывались настоящими ловушками. И не было важно, когда Арата их предлагал — сразу после разогрева, после пятичасовой тренировки, когда угодно — Арата цокал языком и усмехался, если Акито соглашался. «Где же твоя целеустремленность?» — спрашивал он, и от этого вопроса воздух начинал ощущаться как смоль, от чего становилось труднее дышать. — …Ты разве не собираешься говорить мне, чтобы я пошёл на учёбу? — встревоженно спрашивает Акито, держа палец над кнопкой выключения песни, чтобы быть готовым отправиться домой, как только они начнут ругать его. «Если», — он насильно поправляет себя в мыслях, и от этого кружится голова. И… Они бы не стали этого делать, так? Они просто… Ласково попросят. Верно? — Без обид, Акито, — говорит Лен, обходя Мейко, чтобы схватить одну из булочек, — ты выглядишь как мертвец ходячий. Я бы предложил просто пропустить уроки. Вряд ли ты чему-то научишься в таком состоянии. Мейко хлопает Лена по руке, когда тот пытается выкрасть вторую булочку. — Соглашусь. Ты выглядишь довольно уставшим. Поэтому, уверена, немного сна сотворят свои чудеса. Акито кивает (вряд ли он сейчас сможет говорить), чувствуя себя ещё хуже от того, что подозревал вокалоидов, когда те, в свою очередь, лишь пытались ему помочь. К счастью, они без лишних вопросов проводят его к одному из диванчиков в углу рядом с выходом из кафе, который чудесным образом оказывается достаточно большим, чтобы на нём можно было удобно улечься. И Шинономе ложится, чувствуя, будто все конечности наполняются свинцом. Мейко осторожно накрывает его своей курткой, а Лен, чтобы не оставаться в стороне, предлагает свой жилет в качестве импровизированной подушки. — Спасибо, — тихо говорит Акито, чувствуя тепло, которое совсем никак не связано с капельками пота, выступившими на спине, и Лен отвечает ему яркой, сияющей улыбкой. Мейко улыбается более сдержанно, но не менее ослепительно, а затем наклоняется поближе к нему, чтобы поцеловать его в макушку. — Сладких снов, — шепчет Мейко, нежно погладив его по волосам. В любое другое время Акито бы начал скучать по приятным прикосновениям, но прямо сейчас он уже проваливается в сон.

***

Когда он просыпается спустя неизвестное количество времени, он один. Ну, может, не совсем один — он слышит Мейко на кухне, говорящей с кем-то ещё — но всё ещё без присмотра. Стыд тут же обжигает всё нутро: он пропустил уроки без причины, затем воспользовался добротой вокалоидов, потому что они обязаны заботиться о нём. Удивительно, что они вообще побеспокоились об этом, учитывая его беспорядочный уход из группы. Акито заставляет себя приподняться на слабых руках и осознаёт, что куртка Мейко валяется на полу только тогда, когда замечает её краем глаза. Он пытается наклониться и поднять её, но всё вокруг начинает двоиться; Акито хватается за стол, чтобы не упасть. Ни Мейко, ни её собеседник (вероятнее всего, Лен, как Акито может догадаться сквозь затуманенный разум) не замечают его неуклюжих телодвижений, поэтому он пользуется случаем и кое-как поднимается с дивана. Ему приходится с тяжестью опираться на стену, но в итоге он выходит из кафе. Требуется несколько попыток, чтобы выключить «Ready Steady» — пальцы скользят по экрану, и он чертовски напуган тем, что может случиться, если Мейко заметит, как он сбегает. Хотя если подумать, она не будет ничего делать — не сможет — но- Синяки выглядывают из-под рукаков его формы, и он просто не может быть ни в ком уверен. Больше не может. Как только яркий свет угасает, Акито покачивается на месте от головокружения. Он… Возможно, пропустил тренировку с Аратой. Хм. Нужно будет перенести её на другое время. Его партнёру наверняка не понравится то, что он не пришёл на тренировку, даже учитывая то, что Акито и не планировал засыпать в кафе Мейко. Кстати говоря, где… Где он? Акито оглядывается вокруг, но малейшее движение головы вызывает острую боль в висках. Виднеются деревья, унылые серые здания. Чуть присмотревшись, Акито едва различает знакомый вид парка Сибуя. Хоть как-то передвигаться сейчас не представляется возможным; взгляд затуманивается, а перед глазами чёрные пятна, которые никак не хотят исчезать. Он потеет — в школьной форме слишком жарко, несмотря на умеренную температуру на улице. Руки ощущаются неимоверно липкими. …Скамейка. Он быстро вытаскивает телефон, чтобы проверить время, но все цифры расплываются, как и уведомления. Какая разница. Он же может немного отдохнуть, верно?.. Он тяжело приземляется на сидение, чувствуя головокружение от резкой смены высоты. Смутно Акито задаётся вопросом, не заболел ли он чем-нибудь. Он теряет сознание прежде, чем успевает глубоко задуматься об этом.