Я слизеринец, а ты из Гриффиндора – что между нами может быть?

Шумно. Вот слово, которое наиболее точно подходило к обстановке в школе. Казалось, что каждый предмет издаёт свой звук: двери скрипят, подсвечники на стенах тонко позванивают, а полы отражают топот учеников, и тот гулким эхом разносится по Хогвартсу. Профессора делали замечания ученикам нынешним и будущим, те переговаривались между собой, кто-то смеялся, кто-то шмыгал носом, переживая разлуку с родителями. Казалось, во всём огромном замке нет ни одного тихого местечка. Игнас попробовал поискать глазами Габи, но быстро сдался. С большим успехом можно было найти иголку в стоге сена, чем хрупкую синеглазую девочку в огромной толпе. Мальчик растерянно озирался, не понимая, куда ему теперь идти. К счастью, спустя несколько минут профессора начали строить детей в шеренги. В пару с Игнасом поставили худенького мальчика с огненно-рыжими волосами, спускавшимися до плеч, и светло-карими глазами. Когда все построились, взрослые повели детей в Большой зал. Там уже всё было готово к началу торжественного события — церемонии распределения. Старую шляпу уже водрузили на табурет и та, казалось, будто бы скептически осматривала учеников. Впрочем, чем бы ей смотреть — глаз у Распределяющей Шляпы отродясь не было. Затягивать с церемонией не стали. Одному из профессоров передали большой свиток с именами и фамилиями новичков, и мужчина начал громко и с расстановкой произносить их вслух. — Бастиан О’Рейли! — Умный, очень умный юноша. Склонен к технике и изобретательству, — вынесла вердикт Распределяющая Шляпа. — Когтевран! Худенький мальчик с большими серыми глазами, казалось, дрожал от страха — ребёнок боялся всей этой суматохи, взглядов, направленных на него. Но когда его товарищи по факультету начали хлопать, подбадривая новичка, Бастиан слегка осмелел, и его губы тронула робкая улыбка. Мальчик, смущаясь, пошёл, а затем даже побежал за стол к своим сокурсникам. — Зоиль Кабата! Шляпа, которую водрузили на голову будущей первокурсницы, призадумалась буквально на секунду. — Ооо, эта девочка, несомненно, умна, но вместе с тем она готова пойти на край света за своими друзьями. Она храбрая, отважная и смышлёная, а во веки веков эти качества ценились… в Гриффиндоре! Тишина над столом, за которым сидели ребята в мантиях с красным подкладом, взорвалась аплодисментами. Гриффиндорцы с восторгом смотрели на симпатичную темнокожую девочку, уверенным шагом приближающуюся к ним. На львиный факультет Распределяющая Шляпа отправила и Матея Ковача, одного из мальчиков, ехавших с Игнасом в одном купе. До самого же Синка очередь пока не дошла. — Юрай Лим! К табурету со шляпой твёрдым шагом подошёл темноволосый паренёк, которого Игнас узнал сразу же. Именно Юрая на платформе 9 ¾ родители уговаривали выбрать для поступления Когтевран. Игнас сощурил глаза: мальчику было очень интересно, куда же Распределяющая Шляпа отправит бедолагу. — Хммм… Лим. Я знаю вас. Вы испокон веков сидите в Когтевране, носу оттуда не высовываете. Династия, всё понимаю. Но ты сам — хочешь ли ты учиться там? Юрай ничего не ответил, молча сжав губы. Шляпа выждала несколько мгновений и продолжила. — Я вижу, у тебя храброе сердце. Горячая кровь течёт в твоих жилах, ты не робеешь и не пасуешь перед трудностями. И готов жизнь отдать за друзей, если потребуется. Ты достаточно отважен. Так в Когтевране ли тебе место? Шляпа задумалась. — Нет. Гриффиндор! Мальчик застыл на месте, не решаясь сдвинуться. Игнас с усмешкой следил за ним. Было видно, как на лице Юрая отразилась целая гамма эмоций: сначала сильное удивление, затем испуг, потом уже сильный страх, за ним — обречённость, и наконец — радость. Похоже, новоиспечённый первокурсник был очень доволен выбором, сделанным Шляпой. Игнас погрузился в свои мысли и не заметил, как все почему-то повернулись к нему. Стоявший рядом с ним рыжеволосый мальчик взглянул исподлобья на соседа и слегка толкнул его кулаком в бок. Парень вздрогнул, выныривая из пучины дум. — Игнас Синк! Долго мы будем ждать, пока вы соизволите надеть шляпу и пройти церемонию распределения? — профессор нахмурился, глядя на будущего первокурсника. Игнас тряхнул головой и направился к Шляпе. Усевшись поудобнее на табурете, мальчик закрыл глаза. Спустя мгновение голове стало тепло, а носу — пыльно. Игнас не сдержался и начал быстро тереть переносицу, чтобы не чихнуть. Тем временем, Шляпа заговорила. — Какой интересный человек мне на этот раз попался. Амбициозность, да… Ты — один из тех, кто пойдёт по головам, чтобы заполучить нужную тебе должность. Судьбы других людей для тебя, мой милый, не значат, к сожалению, ничего… Ты умён, этого у тебя не отнять. И очень наблюдателен. Ах, можно ли тебя отправить в Когтевран? Было видно, что Шляпе нелегко давался выбор факультета для новичка. Игнас поморщился: ему хотелось, чтобы дурацкая шапка поскорее определилась и покинула его голову. Но та, как назло, медлила. — Ты довольно целеустремлённый. Точно знаешь, чего хочешь. И сделаешь всё, чтобы добиться своей цели. Да… в Когтевран тебя отправить точно не получится. Итак, я оглашаю свой вердикт. Слизерин! Игнас встал и направился к нужному столу. Краем глаза парень увидел, что профессор, стоявший сзади него, взмахнул палочкой, и в тот же момент подклад мантии ученика сменил чёрный цвет на зелёный. «Посвящение в слизеринцы прошло успешно», — с ухмылкой подумал мальчик. Он не был разочарован выбором Шляпы, напротив: Игнас знал, что многие выпускники Слизерина добивались высоких должностей и хотел того же для себя. Чуть только теперь уже настоящий первокурсник дошёл до стола, где сидели представители змеиного факультета, как раздался голос профессора. — Габи Войцех! Игнаса словно ударило током. Мальчик вздрогнул и обернулся. Девочка с синими как море глазами быстрым уверенным шагом вышла к профессору и улыбнулась ему. — Садитесь пожалуйста, леди, — произнёс тот. Габи кивнула и села. Мужчина быстро надел ей на голову Распределяющую Шляпу. Игнас опустился на лавку. Впервые церемония вызвала у него неподдельный интерес. Синку почему-то очень хотелось, чтобы Габи попала на тот же факультет, что и он. Помолчав немного, Распределяющая Шляпа начала рассуждать. — Какой любопытный характер… Первый раз вижу столько разных черт характера. Мягкость, но в то же время, когда это необходимо, твой характер будет твёрже стали. Ты умна и добра, а ещё можешь повести за собой людей, стать лидером группы… Даже можешь поднять бунт, устроить мятеж, поджечь динамит восстания… Интересно, очень интересно… Габи нетерпеливо заёрзала на табурете, а Шляпа продолжала думать вслух: — Ради семьи и друзей ты пойдёшь на всё. Это самое главное для тебя, девочка. Ты можешь быть как мятежницей, так и философом. Так куда же мне тебя отправить? Хм… Слизерин? Игнас чуть не подпрыгнул на месте, когда услышал название змеиного факультета, но в следующий миг пришло осознание: Шляпа не утверждала, а спрашивала, сомневалась. — Слизерин, Слизерин… Нет, делать в Слизерине тебе нечего. Карьерные высоты — это не главное для тебя. Ты, моя милая, можешь работать и уборщицей, если рядом с тобой будут твои близкие. В зале послышались смешки. Профессор призвал ребят к тишине. — Тихо! — нахмурился мужчина и снова повернулся к Габи и шляпе. Та вздохнула и вынесла окончательный вердикт. — Смелость, отвага и готовность к любым приключениям, а ещё жажда справедливости. С такими качествами тебе только в Гриффиндор, милочка. Раздался шквал аплодисментов от представителей львиного факультета. С головы девочки наконец-то сдёрнули шляпу и Игнас отметил, что у Габи зарумянились щёчки. Мальчик, сам того не осознавая, залюбовался новоиспечённой гриффиндоркой. А в следующую секунду сердце сдавила железная тоска. Габи будет учиться на другом факультете. Не на его. Они по разные стороны баррикад. Дальше Игнас уже ничего не слушал. Есть почему-то расхотелось. Даже тыквенный пирог и горячий безалкогольный глинтвейн уже казались не такими аппетитными, как перед началом церемонии. Синк машинально отодвинулся, когда к нему подсел тот самый рыжий паренёк, с которым он стоял в паре, ожидая церемонии распределения. Игнас проигнорировал вопросительный взгляд соседа, и тогда тот толкнул его кулаком в бок. — Меня зовут Янис. А тебя? — Игнас, — буркнул парень. Рыжий мальчик помолчал, поняв, что сосед не хочет разговаривать. — Расстроен выбором Шляпы? — спросил наконец Янис. — Можно и так сказать, — помедлив, произнёс Игнас. — Только не в том смысле, в котором ты подумал. — Ты о чём? — не понял соседа Янис. — Ни о чём, — сухо ответил Игнас и уставился в свою тарелку. Янис оглянулся и нашёл глазами отца. Эта церемония распределения в Хогвартсе отличалась от других: сам министр магии, Стефан Николич, посетил её. Повод более чем веский: родной сын поступил на первый курс Школы Чародейства и волшебства Хогвартс. Яниса шляпа определила в Слизерин, почему-то даже не колеблясь. — Ваше место, юноша, несомненно, в Слизерине, — прокомментировала она. — Там учился ваш отец, там место и вам. Вы, разумеется при должном старании, добьётесь признания и славы. Вот только будет ли она доброй или дурной? А, впрочем, это зависит от вас! Ступайте, мой мальчик, и мечтайте о великом! Янис спрыгнул с табуретки и зашагал к своему столу, спиной чувствуя одобрительный взгляд отца. Мальчик уже знал, что папа расписал его будущее наперёд, чуть ли не составил план на каждое десятилетие жизни сына. После окончания Хогвартса Янис должен был, согласно чаяниям Стефана, устроиться на работу в Министерство магии, но не рядовым клерком, а папиным секретарём. Отец планировал передать сыну бесценный опыт, чтобы впоследствии сделать Яниса своим заместителем, а потом и самим министром магии. Чего мальчик не знал, так это того, что Стефан собирался передать ему должность, но не власть. Мужчина намеревался управлять делами «в тени», сын же стал бы для него просто послушным исполнителем приказов; марионеткой, которую всегда можно подёргать за ниточки. Разумеется, Янис не должен был этого понять: а значит, действовать надо было хитро. Ну что ж, сегодня первый шаг к воплощению планов в жизнь был сделан. Стефан вздохнул и повернулся к директору Хогвартса. Беатриче Романо, занимающая высокий пост на протяжении уже семи лет, поймала взгляд Стефана, кивнула и вышла на середину зала. — Тишина! — призвали к порядку преподаватели, стоящие позади Беатриче. Директор подождала, пока улягутся шум и гвалт, а затем заговорила. У Беатриче была удивительная особенность: она не накладывала никаких заклинаний на голос, но её речь, хоть и негромкая, была слышна каждому человеку и волшебному существу в Большом зале. — Друзья мои, здравствуйте! — произнесла женщина. — Здравствуйте! — откликнулся нестройный хор детских и юношеских голосов. — Сегодня у нас снова замечательный, торжественный день. Хогвартс рад принять новых учеников и приветствовать тех, кто вернулся с летних каникул. Однако, прежде чем слово скажу я, перед вами с торжественной речью выступит министр магии Стефан Николич. Произнеся имя министра, Беатриче с улыбкой кивнула рыжеволосому мужчине. Тот резко дёрнулся в её сторону и напугал чинно проплывавшую мимо Серую Даму. Призрак укоризненно посмотрел на министра и, казалось, еле удержался, чтобы не покрутить пальцем около виска. Впрочем, Серая Дама была слишком воспитанной для этого, поэтому она просто поджала губы и направилась дальше по своим призрачным делам. Стефан вышел на середину зала, откашлялся и заговорил. Однако голос министра не был таким сильным и хорошо поставленным, как у Беатриче, поэтому мужчине пришлось воспользоваться заклинанием Sonorus . — Здравствуйте, студенты Школы чародейства и волшебства Хогвартс! Нестройный хор детских голосов вновь приветствовал почётного гостя. Стефан с удовольствием выслушал аплодисменты и, дождавшись, пока стихнут последние хлопки, начал речь. Янис не обращал внимания на отца. Он часто бывал на работе у папы в Министерстве магии и там вдоволь наслушался пафосных речей. С самого детства ребёнка окружали в основном взрослые — клерки, секретари, юноши и девушки на побегушках, исполняющие важные и не очень поручения. А вот детей в окружении Яниса не было.

***

Только один раз мальчику довелось пообщаться и даже поиграть с другим ребёнком. Это произошло в Визенгамоте, верховном суде магов. В этот день Стефан взял сына с собой на заседание, так как няня срочно попросила отгул — у девушки что-то произошло дома. Отец был крайне недоволен, но деваться было некуда. Он мог бы найти Янису другую няню, но почему-то решил взять его с собой в суд. Подсудимой была худая черноволосая женщина, державшая за руку маленькую девочку, на голове которой красовались штук десять хвостиков. Малышка крутилась на месте как заводная юла. Она скучала и, чтобы себя развлечь, прыгала на месте, будто играя в классики. Пару раз к ней наклонялась мать и говорила слабым голосом: — Детка, постой спокойно, не шуми, а то дяди и тёти будут ругаться. Малышка успокаивалась, но надолго её терпения не хватало. И спустя минуту-две она снова начинала прыгать. В какой-то момент дочурка подсудимой заметила Яниса. Девчонка смутилась, показала язык и зарылась лицом в мантию матери, чтобы спустя секунду выглянуть и посмотреть на реакцию незнакомого мальчишки. Янис тогда растерялся. Он не водил дружбы с другими детьми, а посему не знал, как реагировать на подобные выходки. Не придумав ничего лучше, мальчик молча застыл на месте, крепко сжимая ладонь отца. Стефан недовольно поморщился, дёрнул сына за руку и потащил вперёд. Они подошли к матери девочки. Холодный взгляд Стефана упёрся в сгорбленную фигуру женщины. Когда раздался голос министра магии, подсудимая съёжилась ещё больше, желая провалиться, исчезнуть, раствориться в воздухе — лишь бы на неё не смотрели как на отвратительное насекомое, которое надо как можно скорее прихлопнуть. — Почему вы пришли в суд с ребёнком? Женщина сжалась, её глаза забегали, а ладонь сильнее сжала крохотную ручку дочери. Голос ведьмы срывался, периодически снижаясь до шёпота — так велик был её страх перед министром магии. — Я…я, уважаемый министр… Мне ребёнка не с кем оставить было… Одна воспитываю дочь…уж простите, пожалуйста… — Что, родственников у вас вообще что ли нет? — с напором спросил Стефан Николич. Мужчину раздражали беспомощные несчастные люди, никакого сострадания они у него не вызывали — напротив, ему хотелось как можно сильнее досадить им, сделав жизнь горемык ещё невыносимее. — Н-н-нет, уважаемый министр… Мама у меня умерла, когда малышке был годик… Муж скончался три года назад из-за несчастного случая на работе. Больше родственников у меня не осталось, — тихо ответила женщина, сжав ладошку дочки так сильно, что девочка поморщилась и вырвала руку. Мать растерянно посмотрела на неё и убрала свою ладонь в карман. — Вы уж сжальтесь, уважаемый министр… Я виновна, признаю. Есть нам нечего, денег нет, вот и украла муки немного из лавки… Дочка уж очень лепёшек просила. Я не для себя, я для дочери… Войдите в положение, вы же тоже отец… — Не сравнивайте меня с собой, — оборвал несчастную женщину министр магии. — Я никогда не опускался до воровства! И мне есть чем кормить сына, я работаю! Вы почему не работаете нигде? — Я… я работаю, уважаемый министр. Мою полы, стираю бельё… Но мой покойный муж набрал в своё время долгов и мне сейчас приходится их погашать. Пока всё выплачу да за жильё отдам, остаются только несколько кнатов. Этим ребёнка не прокормить… — Довольно! — прервал стенания женщины министр. — Отвести её в зал суда № 5! — это он уже обращался к стражам правопорядка. Те кивнули, подхватили женщину под мышки и поволокли к незаметной двери в конце коридора. Маленькая дочь подсудимой осталась стоять одна посередине большого зала. Её личико скривилось, нижняя губка задрожала, а глаза наполнились слезами. Презрительно взглянув на ребёнка, Стефан скомандовал: — Девчонку выставить на улицу, пусть идёт домой. И тут Янис подал голос: — Не надо, папа! Мальчик дрожал мелкой дрожью — в Министерстве магии было холодно. Но его дрожь была вызвана ещё и бесконечным негодованием — ребёнку было искренне жаль несчастную нищую женщину и её дочурку. Янис уже понимал, что его отец — не образец добродетели, но не подозревал, что Стефан может быть таким мерзавцем. — Пусть девочка останется здесь! — Янис взглянул на отца. — Я буду играть тут с ней, тихонечко. Мы никому не помешаем. И я не буду путаться у тебя под ногами, как ты всегда говоришь! Стефан хмыкнул и уже хотел отдать повторный приказ, чтобы малышку вышвырнули на улицу. Но вдруг передумал. Он понял, что Янис и правда может поиграть здесь с девчонкой и исчезнуть из его поля зрения. Министр был не против избавиться от мальчика на какое-то время, поэтому сделал вид, что смилостивился. Мужчина приказал сыну не шуметь и, не удостоив дочь провинившейся волшебницы взглядом, удалился. Мальчик и девочка остались в коридоре одни, если не считать стражей правопорядка. Те зорко посматривали на детей, готовые пресечь любую их выходку. Янис молчал, маленькая гостья Визенгамота тоже. Они стояли и смотрели друг на друга, не зная, что можно сказать в такой ситуации. Наконец мальчик негромко произнёс: — У меня в кармане есть шоколадная лягушка. Будешь? В другой бы раз девочка отказалась. Она уже поняла, что этот парень — сын того самого злого мужчины, который отчитал и унизил её маму. Но малышка очень хотела есть, во рту малютки уже два дня не было ни крошки. От голода у девочки даже слегка кружилась голова. Поэтому она, не раздумывая, согласилась на угощение. Шоколад казался крохе невиданным лакомством. Последний раз она ела его давным-давно, ещё когда был жив папа. После его гибели девочка с мамой питались кашей на воде, лепёшками и бобами. Конфеты, шоколад, мармеладные тянучки и драже — всё это стало роскошью, которую бедная волшебница не могла позволить себе купить даже в день рождения дочери. Юная посетительница Визенгамота поспешно взяла шоколадную лягушку из рук Яниса. Девочка торопливо разорвала обёртку и сунула угощение целиком в рот, боясь, что новый знакомый передумает и отберёт у неё лакомство. Целиком лягушка в ротик малышки не поместилась, и из её рта свисали шоколадные ноги, которые периодически дёргались. Янис не смог сдержать смеха, глядя на эту картину. Девочка сердито посмотрела на него и откусила половину туловища, схватив ноги в липкую грязную ладошку. Торопясь, малышка прожевала шоколад и запихнула в рот ноги лягушки. Щёки девочки раздулись, и она стала похожа на хомячка с хвостиками. Янис снова расхохотался. Почему-то эта кроха забавляла его намного больше маггловских мультфильмов, игрушек и книг. Мальчик склонил голову и начал внимательно рассматривать новую знакомую. Той пристальное внимание не понравилось. — Фто пялифся? — сердито прошепелявила девочка. — Хотеф слифку? — Сливку? А что такое сливка? — не понял Янис. — Подойди, покажу, — хитро прищурилась собеседница. Мальчик послушно подошёл, девочка жестом попросила его наклониться. Едва Янис это сделал, как его нос оказался зажат между цепких пальчиков. Не успел парнишка опомниться, как рука девочки сделала ловкое движение — и нос пронзила резкая боль. Ребёнок взвыл, а маленькая волшебница захихикала. Она была очень довольна, что смогла поставить на место министерского сынка. Глаза Яниса наполнились слезами, и он уже хотел обозвать девочку обидным словом, но вовремя вспомнил, что в коридоре они не одни. Показывать слабость перед охраной мальчик не хотел, поэтому усилием воли сдержался и не стал плакать. Светло-карие глаза, блестевшие от непролитых слёз, злобно сверкнули из-под рыжих бровей. — Дура, — шёпотом произнёс Янис, не сдержавшись-таки от проявления эмоций. — Сам дурак, — беззлобно отозвалась маленькая ведьма, видимо, не раз слышавшая обзывательства мальчишек в свой адрес. Девочке часто приходилось гулять во дворе, пока её мать была занята работой, и малышка уже привыкла отражать бесконечные нападки дворовых ребят. Юная волшебница покрутилась на месте, посмотрелась в большое зеркало, висевшее в коридоре. Волшебный предмет явно хотел подшутить над маленькой кокеткой. Гладкая поверхность, словно выполненная изо льда, причудливо изогнулась. Зеркало стало кривым. Девочка с изумлением всматривалась в своё отражение, где её нос и уши стали огромными, а затем расхохоталась и позвала Яниса. Дети какое-то время дурачились и корчили рожицы перед кривым зеркалом, пока их звонкий смех не надоел охране. Один из волшебников вздохнул и подошёл к ребятам. — Не пора ли вам выйти прогуляться, мистер Янис? — мужчина строго смотрел на сына министра, в упор не замечая стоявшую рядом с ним девочку. — А как же Агнешка? — юный маг уже успел узнать имя маленькой волшебницы. — Девочке придётся остаться здесь, — не меняя тона произнёс охранник. — Я без неё никуда не пойду, — упёрся Янис. Мужчина вздохнул и посмотрел на коллег. Те молча, знаками, показали, что лучше согласиться на требования ребёнка. — Если дам тебе шоколадную лягушку, пойдёшь на улицу вместе со мной? — охранник сделал попытку подкупить мальчика. — А Агнешка пойдёт со мной? Нет? Тогда никуда не пойду! Охранник сдался. Через пятнадцать минут довольные дети прыгали перед зданием Министерства магии. Одного сына министра никто оставлять не рискнул, поэтому мужчина, который вывел Яниса, остался на улице сторожить ребёнка. На дочь подсудимой всем было наплевать, но если бы с мальчиком что-то случилось — полетели бы головы. Девочка знаками попросила нового друга наклониться. Памятуя о том, чем это закончилось в прошлый раз, тот замотал головой. Но юная волшебница настойчиво повторила просьбу, активно жестикулируя, и Янис сдался. Он наклонил голову, малышка встала на цыпочки и зашептала ему в ухо: — Давай убежим и прогуляемся по городу? — Ты что? Нас… меня же папа убьёт! — А меня мама отругает, ну и что, — беспечно пожала плечиками Агнешка. — Зато на город красивый посмотрим. Может, удастся что-нибудь стащить на рынке. — Ты воруешь еду? — Янис был потрясён. — Ну да, иногда приходится, когда есть нечего, — девочка снова пожала плечиками. — Мы же не как вы, нам выживать приходится. Янис пропустил шпильку мимо ушей, выделив слова «выживать приходится». Это высказывание он потом ещё вспомнит не раз. Дети дождались, пока охранник отвернётся, и помчались куда глаза глядят — навстречу приключениям. А их было немало. Этот день стал очень насыщенным для Яниса: ребята побывали на рынке, где было шумно и толкуче; стянули с прилавка конфеты, сходили на набережную, глазели на прохожих, устроили игру в салочки, а затем забрались на крышу одного из домов и просто наслаждались видом вечернего города. На уши в тот день была поднята, без преувеличения, вся городская полиция. Когда министр магии Стефан Николич, завершив заседание, вышел в коридор и не обнаружил там ни сына, ни дочери осуждённой на смерть волшебницы, несколько полицейских, дежуривших в том злополучном холле, в тот же момент лишились работы. Бедолага, не уследивший за Янисом и Агнешкой, пропал. Что с ним стало — общественность так и не узнала. В конце концов детей нашли. Малыши очень устали и мирно спали, прижавшись друг к другу, во дворе одного из тысячи городских домов. Янис так и не узнал тогда, какой приговор вынесли матери Агнешки, но видел, что девочку забрала опека. Малышка кричала и вырывалась, плакала и просила отвести её к маме. Всё было тщетно. Раздражённые взрослые усадили ребёнка в фургончик и увезли. С Янисом у отца разговор был отдельный. Точнее, разговора вовсе и не было. Два месяца Стефан делал вид, что никакого сына у него нет. Он в упор не замечал мальчика, не одёргивал его, не ругал и никуда с собой не брал. Приходя домой, он не заходил к Янису в комнату, как раньше, а сразу молча проходил в свой кабинет. Входить же к отцу мальчику воспрещалось. Если раньше он завтракал и ужинал с папой в столовой, то теперь еду ребёнку приносила в комнату няня. И это наказание — полный игнор со стороны отца — стало для мальчика хуже любой, самой изощрённой пытки. Таким образом, Стефан лишний раз подчёркивал, что сын для него — пустое место.

***

Вспоминая всё это сейчас, спустя несколько лет, Янис отметил, что у него всё так же дрожат руки и наворачиваются слёзы на глаза. Он представлял Агнешку, незавидную судьбу её матери и самой дочери, оказавшейся в приюте. Где находится девочка и что с ней стало — сыну министра выяснить не удалось. Няня не поддерживала разговоры на эту тему, а когда мальчик попытался заговорить с отцом, то ощутил на себе такой ледяной взгляд, что впредь боялся даже заикаться о судьбе Агнешки. И вот теперь отец, сияющий словно начищенный галлеон, вещал на весь Большой зал о том, какую важную роль в обучении волшебников играет Министерство магии. Слушать эту муть Янис не хотел. Он попытался ещё раз заговорить с угрюмым соседом, но не добился от Игнаса ни словечка. Тот был погружён в себя и изредка бросал взгляды на стол, за которым сидели гриффиндорцы. Наконец нудное выступление министра закончилось, и, выслушав краткую речь директрисы, учащиеся набросились на еду. Янис не был голоден, но всё же попробовал тыквенный пирог и внезапно нашёл его очень вкусным. Игнас же так ничего и не съел, лишь выпил чашку горячего какао. После ужина старосты факультетов построили учеников по парам. Во время построения Янис прихватил со стола несколько пирожков с капустой и тихо шепнул «Энгоргио». Карман его брюк увеличился в два раза, и студент легко спрятал там пирожки. Ночью Игнасу не спалось. Его мучил голод: в последний раз мальчик ел утром, когда завтракал с папой и мамой перед отправкой в Хогвартс. Игнас ворочался на кровати и мысленно торопил часы, от души желая, чтобы поскорее наступило утро. В спальне мальчиков было тихо. Спали все, кроме Игнаса и Яниса. Последний, устав слушать, как бурчит живот однокурсника, встал и достал из кармана брюк пирожки. Паренёк молча подошёл к кровати Игнаса и положил угощение на подушку. — Ешь, — коротко сказал Янис и вернулся обратно в кровать. Игнас помолчал несколько минут, а затем взял пирожки и сел на кровати. Янис долго слушал тихий хруст поджаристой корочки. В конце концов сон взял своё, и рыжеволосый парнишка погрузился в объятия Морфея. Вскоре уснул и Игнас, и спальню мальчиков окутала тишина.