In you

      — Эй, Хао! — резко слышится звонкий голос позади.       — Черт, снова этот ублюдок… — бормочет Хао себе под нос. Он старается не реагировать, словно это не его имя и вовсе не его караулит этот подонок со своими дружками почти каждый день возле университета. Натягивая капюшон куртки повыше и слегка поежившись, парень начинает прибавлять шаг.       Жизнь Хао нельзя назвать плохой, но и хорошей ее не назовешь. Просто обычный парень, с которым все время случаются дерьмовые необычные события. Хао мог бы составить целый многотомник своей жизни под названием: «Чжан Хао и как вляпываться в дерьмо неприятности каждый божий день!» Божий… Ох, если бы только Хао верил в Бога. Ну, или Бог верил бы в Хао. Может, тогда он сжалился бы над ним хоть раз?       — Эй, чертов псих, ты что, не слышишь? Когда тебя зовут старшие принято сразу же останавливаться и кланяться в ноги, — голос звонко прокатывается по пустому переулку вместе со смехом друзей-гиен, эхом отражаясь от стен обшарпанных домов, подбираясь все ближе и ближе...       Хао вдруг резко застывает на месте, в голове пробегают сотни мыслей, но ни одна из них не является решением его проблемы. «Если я убегу прямо сейчас, меня все равно догонят, ведь бегаю я отстойно. Драться я не умею… Черт, да почему снова я?» Хао чувствует, как приближается едкий запах сигареты, словно ядовитый туман.       Позади остается грязный, исписанный граффити закоулок. Фонарей здесь больше нет. Лишь один тускло светит где-то вдалеке. Дальше — мрак. Хао мог бы раствориться в нем. Он неспеша оборачивается к своим «приятелям». Они пьяные, безумные, как бешеные псы, готовые наброситься на любого, кто им попадется. На улице ни души. Крысы попрятались по своим норкам. Единственный ближайший источник света — тлеющая сигарета в руках того, кого Хао хотел бы видеть меньше всего на этом свете. В этой галактике, в этой Вселенной и в этом вонючем переулке.       «Ебаный артхаус, честное слово, заебали», — проносится в мыслях Хао. На лицо же он натягивает самую яркую из своих фальшивых улыбок. Такое ему делать приходится постоянно. Он давно привык быть кем-то другим, то и дело притворяясь. Так проще. Так меньше чувствуешь боли.       — Привет, Ханбин... и его верная компания… (мразей), — хотел было добавить он, но вовремя одернул себя, слегка наклонившись в бок и поглядывая за спину парня, пытаясь понять, скольких друзей он приволок с собой. — Клево выглядишь, хен, — нервно переводя взгляд с друзей на Ханбина произносит он, улыбаясь.       Это была правда. Ханбин всегда выглядел так, словно сошел с обложки самого модного журнала. Его черные волосы, всегда аккуратно уложенные, начисто отполированный и отглаженный костюм, на котором не было ни единой складки, терпкий, но в то же время слегка сладковатый аромат парфюма заставляли кровь стынуть в жилах. А его губы… «Черт, какие еще губы?», — Хао резко мотнул головой, прогоняя все мысли разом. На самом деле он не младше Ханбина, чтобы называть его хеном, но это не имело никакого значения. Ведь для Сон Ханбина, как известно, все люди были всего лишь кучкой испражнений¹. Все, кроме него самого. Ты всегда будешь никем рядом с Мистером «самым популярный, красивый, богатый, отмороженным на голову парень», который к тому же сын директора известного университета. Смирись и будь готов делать то, что он хочет. Современный закон Джунглей гласит: «молчи и кланяйся», а не «бей или беги». Никакого «или» больше не существует.       — Мне не нужны комплименты от психа, — Ханбин широко улыбается, слегка наклоняя голову влево, и делает затяжку. Возможно, эта улыбка могла бы добавить света в этот тусклый переулок, но от нее лишь веет таким холодом, что мурашки пробегают по всему телу Хао. — Мы оба знаем, что сегодня тебе не отвертеться, — выдыхая едкий дым прямо в лицо парня, произносит он. Улыбка тут же превращается в оскал. Позади Ханбина слышится легкий гул пьяных голосов друзей, которые облокотившись о стену грязного дома успевают закинуть себе в рот какие-то таблетки, запивая виски, и не обращая на них никакого внимания.       — А что такого я сделал? — Хао слегка приподнимает левую бровь, словно и правда был маленьким невинным щеночком. Да, эта его черта притворяться глупым милым дурачком действовала на всех. На всех, кроме Ханбина. Но попытаться стоило, правда? Хао пристально смотрит в глаза парня, пытаясь предугадать его действия, боясь сделать глубокий вдох. Но вида не подает. Улыбается все так же фальшиво, как и прежде.       Ханбин слегка ухмыляется, резко бросая недокуренную сигарету прямо под ноги Хао.        Хао на долю секунды разрывает зрительный контакт, пытаясь посмотреть, не попала ли выкинутая сигарета ему на новые ботинки. В эту же секунду Ханбин резко хватает улыбчивого ублюдка за воротник куртки, срывая ранее накинутый капюшон. Он снова смотрит Хао в глаза не отрываясь, будто ища в них ответы на абсолютно ВСЕ свои вопросы. При тусклом освещении переулка милая маленькая родинка под правым глазом Чжан Хао все еще видна, словно единственная звездочка на пустом темном небе. Парень всегда ее замечал. Каждый гребаный раз, когда видел его, он смотрел на эту до чертиков привлекательную родинку. Глупо думать об этом сейчас, но мысль возникла прежде, чем Ханбину удалось ее закинуть куда подальше.       — Ты думал, я не узнаю, что ты сделал? — процедил он сквозь зубы. — Ты самонадеянный болван, который доставляет мне очень много хлопот. Я мог бы избить тебя прямо сейчас, но проблема в том, что до тебя, кажется, плохо доходит такой метод. Верно? Поэтому сегодня у меня есть для тебя кое-что получше. — Ханбин тянется одной рукой в карман и нащупывает небольшое холодное лезвие. Хао не надо дважды объяснять, что сейчас будет, он и так все знает. «Думай быстрее, ну же, Хао, шевелись! Какую из множества «правд» он узнал в этот раз? Черт, он точно прирежет меня прямо здесь…» Мысли Хао беспорядочно проносились в голове. Следующая казалась страшнее предыдущей.       Хао резко втягивает воздух в легкие и бьет по руке, державшей его за куртку, с такой силой, что Ханбин слегка пошатываясь, отпускает воротник. Хао тут же хватает двумя руками лицо парня, резко притягивает к себе и целует в губы.       Ханбин замирает, все тело натянулось, как струна. «Что, такого он точно не ожидал, да?» — Хао чувствует, как быстро бьется сердце Ханбина. Или это его? Сейчас не было времени выяснять. Затем он резко отстраняется. Поцелуй длится не больше пяти секунд, но такое ощущение, что прошла целая вечность. Ханбин смотрит на него ошарашенными глазами. Его пьяные и уже обдолбанные друзья, стоявшие где-то позади, даже ничего не замечают. Слишком увлеклись алкоголем и чем-то покрепче. Кому интересно наблюдать за очередными драками в каком-то задрипанном переулке, когда можно ловить кайф и не париться ни о чем?       — Целуешься ты не очень, — резко выдает Хао, и так же резко срывается с места, убегая со всех ног в самую глубь мрачного переулка. Пожалуй, закон «молчи и кланяйся» не распространялся на Чжан Хао.       «Твою мать, что я сделал? Теперь он точно меня убьет», — думает он, убегая все дальше. Казалось, что мрак не закончится никогда. Очертания строений зданий и дороги кое-как можно разглядеть, поэтому увидев небольшой закоулок слева, парень тут же ныряет туда, пытаясь сбить, как ему казалось, преследователя со следа.       Хао давно не бегал так быстро. Честно говоря, он вообще не бегал. Легкие неприятно обжигает, дышать становится все труднее. Вдруг он чувствует, что наступил на что-то скользкое. Правая нога неприятно подкашивается. Хао успевает лишь выставить обе руки перед собой, пытаясь смягчить падение. Ладони, встречаясь с мокрым шершавым асфальтом, их тут же прожигает ноющая боль, словно маленькие осколки врезаются глубоко под кожу.       — Черт, что это? — Хао не может разглядеть в темноте то, на чем поскользнулся, но точно чувствует, что испачкался знатно. Какая-то теплая вязкая жидкость измазала его ладони и одежду. Правая нога нещадно ноет, но он старается это игнорировать.       Будто светлячок во тьме слева от него загорается маленькая наддверная лампочка какого-то малоэтажного здания. Хао резко поворачивает голову в сторону света. Возле здания никого нет. Он переводит взгляд на себя, чтобы увидеть последствия произошедшей катастрофы, и только теперь может разглядеть ладони и то, во что вляпался.       Кровь. Теплая, словно горячее масло на сковороде, она струилась вниз по склону этого маленького закоулка. Крик не успевает вырваться изо рта Хао, он словно застрял в горле где-то посередине. Страх моментально окутывает с ног до головы. Несколько секунд он пялится на свои руки, пытаясь понять, не мерещится ли ему это.       — Привет, кажется, ты заблудился, — тихо за спиной Хао раздается мужской голос. Поворачивая голову, Хао надеется увидеть кого-то, кто сможет ему помочь, но чувствует лишь резкую боль в затылке. Весь мир вокруг начинает кружиться и погружаться во тьму.       Теперь неизвестная кровь, что струилась по грязному асфальту закоулка, смешивается с кровью Чжан Хао. Пожалуй, закон «бей или беги» все еще существует.