Новые жизнь и знакомства Алексея Макарова

Лёша приходит с работы уставший, заваливается на кровать, едва стянув с себя куртку, и закрывает глаза. Он ожидал, что ночью его замучают кошмары, особенно после того, как он пересмотрел всяких ужастиков, но чтоб ему снилось что-то... Ну... Эротическое... Этого он не ждал. Весь день пропадая в своих мыслях, обдумывая и анализируя игру своего подсознания, он всё чаще допускал ошибки в работе и всё с большим трудом их исправлял. В общем, день-пиздень. Иначе и не скажешь. ~ Воу, братец, скоро встреча с твоим спонсором и моим начальством, ты давай тут как-то пожизнерадостней, что ли... ~ Тыкает пальцем в Лёшин бок Гречкин, не услышав привычного "ну здравствуй дом" на пороге. — Хочу застрелиться. — Тянет Лёша и с трудом отрывает голову от подушки. Хорошо хоть в пятницу у него сокращённый день, он не так уж и сильно заебался как мог. — Бля, ещё и Разумовский... — Гречкин, услышав знакомую фамилию, замер и настороженно глянул на Макарова. ~ Так у нас один и тот же гость, походу, да?.. ~ И, поняв, что так оно скорее всего и есть, стонет от безысходности. ~ Да ну ёбана! За что?! Лёша подметает пол, ставит чайник, сверяясь с часами... Сергей уже приехал, но обход начал с верхних этажей, так что, скорее всего, к Лёше придёт в лучшем случае ещё минут через двадцать... У Сергея Разумовского не было особо никаких сложностей в том, чтоб пообщаться пару часов с детьми, которые, можно сказать, выросли на его глазах. Слыша, что они потихоньку обживаются и входят в колею самостоятельной жизни, он радовался за них, как за собственных детей. Оставалась последняя квартира, но осознание, что после неё придётся покинуть этот кусочек чужого счастья, сильно печалило. Лёша встретил его уставшим и немного сонным, много говорил про работу, а Сергей сидел, пил чай со вкусом лесных ягод и пытался понять, что же в этой квартире не так... Что-то неуловимое, что-то, что даже хозяину не давало нормально вплестись в её суть, стать неотъемлемой частью понятия "дом". — Ты здоровался с домовым? — Склоняется голову на бок Сергей, а Лёша смотрит на него с насмешкой. — Я в них не верю, но молоко наливал. Лиза, ну, сестра, заставила. — Он отпивает из кружки, а Сергей в ответ улыбается. Теперь всё было понятно. — И всё же, если их действительно нет, ты ничего не потеряешь. А если есть, то зачем портить отношения? Поздоровайся с ним как будет возможность. ¬ Из всех квартир у вас она самая невозможно тусклая, наполненная отчаянием и чувством безысходности. ¬ Недовольство так и сквозит в голосе Председателя, придирчиво рассматривающего тяп-ляп закрученные энергетические каналы квартиры. ~ У меня нет к ним доступа! ~ Негодующе вскидывается Гречкин. ~ Этот дебил сначала не поздоровался, покормил только спустя полдня, потом чуть не ушёл, оставив газ включённым! Я бегаю тут как курица-наседка! ¬ Прекрати ныть. ¬ Голосом, способным заморозить Сахару, командует Председатель. ¬ Ты справлялся и с более сложными людьми. ~ Напоминаю, что вы проповедуете толерантность и человеколюбие, запрещая мне применять силу. ~ Фыркает Гречкин. ~ А так, побил бы ему пару раз какие-нибудь ненужные конечности, глядишь, уверовал бы. Председатель на это лишь закатывает глаза. ¬ Поверь, я любовь к ближнему проповедовать не стану даже на смертном одре, но люди нужны нам для выживания. /Наши/ люди, если ты понимаешь, о чём я. ~ Я могу вредить другим, да? Кто приходит в мой...~ Заметив грозный взгляд, Гречкин поспешно исправляется. ~ В наш, в наш, разумеется, дом. Могу? ¬ Учти, что и твоему навредить могут в ответ. ¬ Всё же кивает Председатель и выглядывает в коридор. ~ Но этот уродец со мной всё ещё не поздоровался. ¬ Что не помешало тебе навеять на него эротический сон с твоим участием. ¬ Закатывает глаза Председатель, а Гречкин фыркает и скрещивает руки на груди. ~ А нехер было заставлять меня работать без контракта. Вот поздоровается, и я подумаю над тем, чтоб больше так не делать. ~ Он отворачивается к окну, а Председатель выходит из комнаты, направляясь на кухню. ¬ Серёж, пора. Лёша провожает Разумовского до дверей, прощается, уверяет, что не будет хандрить и наладит контакт с соседями, начнёт выбираться на прогулки и разнообразит своё питание, обязательно подружится с домовым и поклеит обои... Лёша падает на кровать, окончательно вымотанный этим днём, и закрывает глаза, чувствуя, как всё тело расслабляется и дрожь проходит по позвоночнику. — Слышь, ты! — Кое-как ворочая языком, из последних сил вздыхает Лёша, а Гречкин, пришедший проверить, не помер ли дед Максим, а если да, то не оставил ли чего в наследство, почему-то уверен, что обращаются к нем. ~ А? — Привет там, что ли. — Макаров засыпает, не выключив в комнате свет, но Кирилл, вздрогнувший от навалившейся связи с домом, гасит его щелчком пальцев и садится на Лёшину кровать. ~ И тебе привет, чудовище... ~ Его глаза ярко горят в вечернем полумраке, он скалит зубы в самодовольной улыбке и склоняется к лицу своего сожителя. ~ Теперь я превращу в ад жизнь любого, кого ты притащишь в эту хату, чувак. Помяни моё слово. И спи сладко. ~ Он целует Лёшу в лоб, посылая очередную порцию горячих сновидений и выходит из комнаты, направляясь в канцелярию, чтоб его имя убрали из списка Непризнанных Домовых, находящихся на государственном содержании. Энергия там такая себе, сил тоже кот наплакал... Быть одомашненным Домовым - гораздо вкуснее и интереснее. По крайней мере, Гречкин решил, что это лучшее из того, на что он может рассчитывать после того, как его, почти одичавшего, забрали с обломков прошлого дома. Лифт раскрывает свои двери, и Кирилл жмёт кнопку Канцелярии. Ему нужно как можно быстрее вернуться домой и навести полноценный порядок, пока его воробушек-социофобушек не решил проснуться и обо что-нибудь убиться.