Новые жизнь и знакомства Алексея Макарова

Чайник издаёт звук, оповещающий о том, что его работа героически выполнена, и теперь Лёша может подлить водичку в котёл Ада для варки грешников, но тот ограничивается синей кружкой с морским принтом и пакетиком чая. На противоположной от него стороне стола стоит кружка с молоком, потому что закрадывались всего голову подозрения насчёт того, что живёт он на хате не один, но как бы ни пытался подловить момент исчезания жидкости, так и не смог. — Я спать. Если будешь жрать, то оставь порядок после себя. — В пустоту обращается Лёша и направляется в комнату, на ходу стягивая кофту и штаны. ~ Оп, живём! ~ Закидывая в рот шоколадную конфету и запивая её молоком, счастливо жмурится Гречкин. Периодически генерируя Лёше сны, чтоб стараканить у того энергию, Кирилл, можно сказать, составил для себя график работы, получая жалование от канцелярии и минимизируя все затраты на своего подопечного ради собственного богатства, слушая каждый вечер, как шелестят купюры в копилочке, и испытывая по этому поводу почти оргазм. Как говорится, нет подушки лучше, чем финансовая. Когда Кирилл заходит к Лёше в комнату, тот ворочается в поисках максимально удобной позы, тяжко вздыхает каждый раз, когда переворачивается и сбивает простынь с одеялом в монолитный комок. ~ Бля, заигрались мы с тобой походу... ~ Понимая, что такая бессонница это результат привыкания к вмешательству Гречкина в сны обычного смертного человека, Кириллу ничего не остаётся кроме как просто сесть рядом, в попытке хоть как-то поддержать Макарова. В погоне за силой многие Домовые доводили людей до сильнейшего истощения, вызывая у них неприязнь к дому и домочадцам, разводы и нервные расстройства. Таких Домовых быстро объявляли одичавшими и уничтожали, поэтому остальные, наученные горьким опытом павших собратьев, старались лишний раз своих людей не трогать. — Да что ж такое... — На часах половина первого, завтра у Лёши первый день на новой работе, но сна ни в одном глазу. Руки сами тянутся к телефону, он открывает диктофон и листает список записей на три года назад. — Экономика, молодые и не очень люди, это важная наука, изучать которую мы будем на протяжении этого года в крайне плотном графике и ещё полгода закреплять всё пройденное практическими работами, вот. Присутствовать на парах не обязательно, автоматы я всё равно не поставлю, но и списанные работы не приму. Нужны знания - ходите. Нет? Ну, кабинет ректора на втором этаже, ваши документы там же... — А Лёша уже спал. ~ Бля, ну и голос... ~ Зевает Гречкин, ложась Макарову под бок и закидывая на него руку. ~ Ходячая колыбельная. Лёша проспал. Его мозг, привыкший к звуку динамика, успешно проигнорировал будильник, поэтому до начала смены оставалось сорок минут, благо, что от дома до работы всего полчаса ходу. ~ Блять, а если б я не проснулся, Оборвыш?! Ты как один жить планировал? ~ Ходя за суетящимся Лёшей, проснувшегося от списка механических часов, которые под его кровать приволок Гречкин, ворчал Кирилл. ~ Ещё и голодный попрёшься?! Бутер хоть сделай, съешь по пути! Идиот... ~ Вздыхает он вслед закрывшейся входной двери. Лёша мчит через все пешеходные переходы, умудряется купить себе лепёшку в каком-то Тандыре, ест на ходу, залетая в трамвай и зайцем проезжая две остановки, выпрыгивая до того, как зайдёт кондуктор. Риск, в конце концов, его второе имя. Лёша из категории тех людей, которые не боятся покупать шаверму на вокзале, могут спросить время у гопоты в подворотне или бахнуть с ними по бутылочке... Собственно, наверное именно поэтому его взяли на должность менеджера по закупкам в какую-то юридическую фирму. Возвращаясь домой в приподнятом настроении, потому что теперь он работает по восемь часов в графике два через два, а не переезжает на пмж, как это было с предыдущим местом работы, Лёша снова покупает молоко и детское питание, потому что может есть его сухим коробками под фильмец, и разве что не поёт как диснеевская принцесса от того, как легко у него на душе. ~ О, живой? Я-то думал, с голодухи помрёшь... ~ Сидя на кухонном столе лицом к окну, на пару секунд оборачивается Гречкин к двери. ~ Мог бы сказать мне какой-нибудь привет. Раз уж мы стали крайне близки... — Короче, привет всей нечести, живущей в этой хате, я купил себе вкусно-вкусно, себе жрачку добывайте сами, я пошёл смотреть фильмец. — И счастливый упиздохал в комнату. Гречкин, краем глаза уловивший пёструю расцветку детского питания, выхватил ложку и направился следом. ~ Да хер ты угадал, Оборвыш. Счастьем надо делиться. ~ И садится на кровать, дожидаясь, когда Лёша запустит на компе какую-то очередную русскую киноленту про мента и его соперника из категории "я спасаю наш город, а ты пешка в системе", и суёт ложку в открытую коробочку. — Не рассыпь на кровать. — Прослеживает траекторию парящей в воздухе посуды, заторможенно грозит Лёша, прежде чем сесть рядом. И, немного подумав, добавляет. — Иначе священника вызову. ~ Я тебе ночью порнуху с неграми запущу, если продолжишь умничать. ~ Закатывает глаза Гречкин и тянется к бутылке с молоком. — И не забудь скинуться на продукты. И всё же они существуют...