Когда зацветет сирень

– Михаил? Ты слушаешь? Михаил! - Девушка щелкнула пальцами и заглянула в глаза своего друга. – Да, слушаю. – Так и что это было? – Было что? - Михаил откинулся на стуле и сложил руки на груди. Софья вздохнула и черты лица ее стали мягче. – Ты на глазах побледнел, когда мы столкнулись с тем мужчиной и его спутницей, я испугалась, что ты потеряешь сознание. Между вами какая-то ссора? Я почувствовала, что ты взволнован и рассержен. Михаил тоже выдохнул и мягко коснулся руки своей спутницы. – Того мужчину зовут Виктор Вишневский. Сын Константина Вишневского - крупнейшего торговца Карамкеста. Раньше почти все, что было в городе, ввозилось его силами, как и вывозилось: пшеница, шерсть, рыба, мясо и прочее. После кончины батюшки занимается всеми его делами. В общем, влиятельный человек, - мужчина взглянул на вино в начищенном бокале и сделал глоток, - но, послушай, Сонечка, не обманывайся его образом интиллигентного дворянина. Подлец и манипулятор! Вот какой настоящий наследник империи Вишневского! И, что никак не поддается моим размышлением: совершенно ненавидит коренных. Абсолютный сторонник кровавой бойни!       Девушка заерзала на стуле. Ей захотелось стыдливо спрятать лицо руками и выбежать. На мгновение она позволила себе забыться и сидеть здесь, в красивом ресторане, рядом с наследником Кравчиков, вести беседу и ужинать. На короткий миг ей даже удалось забыть, что между ними огромная пропасть, а вокруг сидят судьи, кто уже вынесли ей приговор. В дни, когда все понимают, что на пороге ужас гражданской войны, она, коренная жительница, посмела сесть за стол с, пускай и другом жизни, влиятельным переселенцем, когда вокруг такие же богатеи. И все, как один, рассматривают, осуждают и точат ножи. А этот Виктор - живое доказательство ее безнадежного положения. – Ты уверен? Вернее, откуда ты знаешь о его политических взглядах? Разве это не те беседы, которые доверяют лишь близкому кругу, - девушка опустила глаза и сжала ткань юбки на коленях. Михаил выпрямился и нахмурил светлые брови. Ему стало ясно, к чему клонит подруга. И его оскорбила сама мысль, что они с Вишневским могут быть друзьями. – Соня, это омерзительно. Мы с этим человеком не друзья, не союзники и никогда не будем! – Понимаю, и все же, ты говоришь о нем столь уверенно. Мужчина возмущенно вздохнул и обхватил переносицу. То, что желает слышать Софья, никак не должно прозвучать в этом месте, и все же только правда обелит его честь. – То, что я тебе сейчас расскажу - большая государственная тайна.Ты никогда не должна была узнать этого, но ты моя дорогая подруга. Я верю в твою честность и верность мне, - он склонился над столом ближе к девушке и шепотом произнес, - я, как и большинство первых и влиятельных семей города, состоим в тайном собрании.       Лето набирало свой ход, и даже ночи выдавались жаркими. Сухой воздух душил, и хотелось снять с себя одежды. Каменные стены подпольной комнаты поместья Бжезинского давали небольшой холодок. Этого хватало, чтобы проводить собрания в достойном виде. Михаил сидел за столом в центе просторной комнаты, медленно попивая вино. С ним болтал совсем юный наследник семьи, которая по мнению самого мужчины не представляла никакой ценности для этой компании. Однако сам мальчишка ничего эдакого не вытворял, только вкладывался деньгами, когда нужно и с упоением слушал истории Кравчика. В другом конце комнаты на двух оббитых бархатом креслах восседали самые старые представители первых переселенцев. Раскидывая очередную карточную партию, они громко ругали то друг друга, то власть, то современную молодежь. От их кресел начинал стелится персидский ковер, и заканчивался он на противоположном конце помещения, возле стеллажей с книгами и различными трофеями главы семьи. Как раз левее и стоял Бжезинский с несколькими мужчинами. Они разглядывали сумрачное небо в маленьком окошке с витражным стеклом и о чем-то говорили.       Михаил часто задавался вопросом необходимости этих собраний. Ему казалось, что общее положение дел города уже более менее ясно, а эти посиделки ни к чему не приводят. Врочем и жаловаться было не на что: еда, алкоголь и общение с самыми значимыми фигурами города. К тому же его и самого пригласили сюда, а значит во всем это есть смысл. Главное польза, а высшую цель всегда можно найти по ходу.       В комнату зашел управляющий домом, молодой мужчина с хмурым лицом. Безмолвно он прошел до хозяина дома и шепнул ему что-то на ухо, и тот одобрительно кивнул. Михаил обратил внимание, что такое сильное любопытство ко всему происходящему в этой комнате всегда испытывает он один, никто даже не проводил взглядом новопришедшую фигуру, как будто это не стоило и капли внимания. Его же стоило. Кравчик поднялся со стула и собрался выведать о происходящем у Бзежинского, но дверь снова открылась, а на пороге застыла фигура в черном плаще. Все замерли, даже болтливый мальчишка прервался. Фигура стояла неподвижно, скучающе разглядывая помещение и всех присутствующих. Первыми встали пожилые господа, откладывая карты. – Витя, прими мои соболезнования. Константина не хватает всем нам, - начал один из них. – Мы проживаем это горе вместе с тобой, - продолжил другой. Фигура хмыкнула, скривившись, и кивнула им. Уже через мгновение его окружили присутстсвующие, каждый со своим вопросом. – Кто это? - Наклонился к мальчишке Михаил. – Господин, да это же Виктор Константинович Вишневский. Ну, сын того самого Вишневского, царствие ему небесное! После похорон, он тут же уехал из города, говорят, что даже из страны. И вот уже почти год спустя вернулся. Это было так неожиданно, но, вероятно, теперь он вернется к своим семейным делам, и у господ много вопросов, - улыбнулся юноша. – Значит, Вишневский...       Михаил сделал последний глоток, осушая бокал, отставил его на стол и решительно выдвнулся к столпотворению. Протискиваясь между мужчинами, он, наконец, оказался за спиной Виктора. С таким человеком обязательно нужно найти общий язык и, быть может, обрести дружбу. Его отца знал весь город, и если не видели вживую, то на слуху точно. Однако наследник семейства всегда был в тени. Фамилией не светил, публично не заявлял о себе, на всех крупных вечерах, судя по спискам гостей, присутствовал, но никогда не был замечен в гуще событий. Загадочный и влиятельный человек, как серый кардинал, с ним нужно водить общение. –...так что гибель того оборванца, вызвала сильный резонанс в городе. Рабочие нескольких заводов устраивали забостовку, конечно, все виновники уже наказаны, - Бжезинский говорил медленно и тихо, акцентируя внимание голосом на разных деталял своего повествования, - однако, мои люди и люди других участников собрания сообщают о том, что коренные все еще взволнованы происходящим, и оставлять дело не собираются. Боюсь, дорогой друг, что нам нужно придумать, как удержать разгарающиеся пламя, пока дело не дошло до чего хуже. – Приветствую. Я Михаил Васильевич Кравчик, - мужчина протянул руку и похлопал по плечу новоиспеченного члена совета. Его жест остался проигнорирован, и Виктор продолжил слушать рассказ хозяина дома. – Все проще, чем кажется, - начал Михаил, решив, что активное подключение к их беседе исправит положение, - кто такие коренные, если не небольшая необразованная этническая группа кочевников вчера? - Виктор и Бжезинский развернулись к мужчине с вопросом на лицах, - пока наши славные отцы и братья не пришли на эти земли и не дали им возможность учиться и работать, они не знали и благ развивающегося общества. Вы принимаете их за врагов и войнов, но они всего лишь подрастающие дети, топающие ножками, требующие от своих родителей внимания и прав взрослых. Простите мне это, я еще не отец, и даже не чей-то муж, однако, насколько знаю, чтобы успокоить плачущего ребенка, нужно дать ему игрушку и ждать, пока он угомонится. Михаил театрально вскинул руки, развернулся и провел глазами по присутствующим, выжидая их ответа. За спиной раздался низкий голос: – Кравчик? Я слышал, что наследник этой семьи - талантливый чудо-ребенок, - водит тесное общение с коренными, - Михаил обернулся и встретился глазами с Виктором, вновь протягивая руку. Но тот опустил на ладонь какой-то презрительный взгляд и продолжил говорить, - и, конечно, возможно отсюда такие громкие заяления о том, чего они хотят. Спорить не стану, однако, даже плачущие дети способны копить обиду годами, а потом их гнев обернется головной болью для родителей. Послушайте, эти люди жили на этих землях поколениями, были их хозяивами, а потом пришли переселенцы и установили свои законы. Они хотят вернуть свой дом и защитить его, если мы не найдем подход к примирению, они возьмут в руки, пускай даже вилы, и посадят на зубья каждого, кто будет против. И тогда нам предется силой их пришпорить. Просто закрыть глаза и уши, как считает юный господин, не получится.       Михаил закусил щеку и резко опустил ладонь, пряча ее в карман брюк. Он был несколько младше наследника Вишневских, и все же слышать из его уст отчитывание своего мнения так, будто это наивный детский лепет, ему не понравилось. – Что ж, наверное, у господина Вишневского появился огромный опыт в решении политических вопросов за год странствий по миру, и он желает поделиться успешными стратегиями, - натянуто улыбнулся Кравчик. Присутствующие закивали и внимательно прислушались. – Спасибо, что спросили. Не могу брать ответственность за качественность своих идей, и все же предлагаю их вам на рассмотрение и открытое обсуждение. Пока ситуация еще накалилась не до предела, следует дать людям выпустить пар и получить некоторые свободы. Дополнительные места в школах и университете, премиальные надбавки к зарплате за рабочие заслуги в этом месяце, например. Думаю, следует переключить их внимание с политики на жизнь. В конце концов мы все живем ради самой жизни и ее благ. Присутствующие закивали снова и несколько человек озвучили, что и сами думали об этом. – Значит, всё-таки предлагаете бросить игрушку? – Вы называете «игрушкой» то, на чем строится жизнь простого человека? – А вы стали знатоком жизни простого человека? Сколь увлекательный путь вы преодолели за этот год, Господин Вишневский. – Мне удивительно, что вы не стали знатоком, общаясь с коренными. – Не приувеличивайте мои заслуги, Виктор Константинович, - напряжённо усмехнулся Михаил, - это всего лишь одна небольшая семья, которую я знаю с раннего детства. Эти люди не плачут и не топают ногами, занимаются общественно полезными делами. Счастливы и довольны всем, что посылает им жизнь и Господь. – Тогда, должно быть, Господь их очень любит, раз одаривает всеми благами, во что я мало верю, как и в самого всевышнего чародея. – Спасибо, - вмешался хозяин дома, - спасибо, господа. Думаю, это даст нам возможность для обсуждения на следующем собрании, о котором всех оповестят. Виктор, а вам, мой друг, добро пожаловать домой и в наш бравый союз неравнодушных. Будем ждать на следующей встрече. Виктор провел рукой по усам и улыбнулся Бжезинскому. – Всенепременно.       Мужчины встретились глазами в последний раз за вечер, их лица скривились, и каждый чувствовал исключительное раздражение. В тот день Михаил решил для себя, что Вишневский высокомерный болван, желающий стать центром всеобщего внимания. Виктор навсегда клеймил Кравчика, как лицемерного выскочку. – Ясно, - Софья прикрыла глаза и закусила губу, - и все же, Михаил, что ты забыл там, где обсуждают, как навредить моему народу? Глаза Михаила огруглились, и он начал закипать. – Соня, ты совсем меня не слушала или пропустила мимо ушей, что я рассказал. Хорошо, я повторю еще раз. Я объяснял им, что ваш народ расстроен и не желает войны, и всем стоит снизить свою враждебность. Я нужен там, чтобы вразумить всех, как твой друг! Это Виктор тот, кто считает вас опасностью, людьми, которых нужно "пришпорить"! И если уж мы говорим на чистоту, - он склонился еще ближе к девушке, - то я состою еще в отряде сопротивления из бравых смельчаков, кто готов защищать своих, если придется! Софья ахнула: – Так ты шпион? – Говори тише, - замахал руками мужчина, - я бы сказал, что я делаю все возможное, чтобы остановить войну. И знаешь, даже хорошо, что ты теперь знаешь правду, мне стало гораздо легче. Груз с плеч, - Михаил мягко улыбнулся, - кроме всего прочего, высший свет вскоре планирует устроить бал мира, я хочу, чтобы ты меня сопровождала. – Я? - Девушка моргнула, а затем бросила короткий взгляд на свою старую, но самую приличную юбку, что она надела сегодня, - боюсь, я не вписываюсь в такие мероприятия. Да и мне там будут не рады. – Ни о чем не думай, я собирался решить все твои вопросы самостоятельно. – А презрение высшего света ты сможешь решить? – О чем ты? Ты будешь со мной, как уважаемый гость. Это бал мира в конце концов.       Софья натянуто улыбнулась. Ей слабо верилось, что все может быть так просто и идеально. Девушка оглянулась по сторонам. Все присутствующие занимались своими делами: кто-то танцевал, кто-то вел увлекательную беседу, многие просто спокойно ужинали. Быть может, Михаил не так уж и не прав? Что, если перемены грядут, и балу мира стоит дать шанс. – Хорошо, - она выдохнула и уже со всей искренностью улыбнулась другу.