Когда зацветет сирень

      Вокруг было тихо. Так тихо, что слышалось, как пульсировали вены и стучало тревожное сердце. Мир замер. Тусклое серое солнце едва пробивалось через густые облака, совершенно не грея ни промерзшую почву, ни тело. Пахло сыростью, травой и соленым потом. Мальчишка сглотнул. Крепкая мужская рука жестко опустилась на плечо, сжимая, когда усатая морщинистая голова приблизилась к уху мальчика. Разлилось горькое, словно желчь: «Целься». Тело пробила дрожь. Глаза не видели мешень. – Целься! Мальчик мгновенно выровнялся и наставил дуло. – Стреляй! Стая ворон шумно взмылась в небо, крича о помощи, когда всеобъемлющая тишина, наконец, была разорвана, и в сознании остался образ чьих-то черных, как смоль глаз, а в них мольба. Чьи это глаза?       Мужская фигура фыркнула и выхватила ружье, двигаясь вперед, сквозь сухие колючие кусты. Остановившись над чьей-то тушкой, что подергивалась и истошно скулила, мужчина подозвал к себе мальчика и грубо схватил его за голову. – А теперь гляди, Виктор, это плата за твою слабость.       Голос едко впитывался в сознание мальчика, и вместе с нарастающим набатом в ушах рвота подступала. Перед личиком лишь черные глаза-бусинки кролика, а в них что-то, что заставляет стянуть с себя самого шкуру, плакать и бежать. И молить, и молить, и молить о прощении. Но затем раздался еще один выстрел, и все закончилось. Кроме дрожи в теле, что мерзко поднималась по хребту от поясницы до затылка. Ее хотелось скинуть, вычесать, но она крепко вцепилась в шею и тяжело дышала, не давая забыть о своем присутствии. И о совершенном грехе. И об этих глазах. Мужчина развернулся, лицо его расплывалось перед глазами ужасающими гримасами. Неизменной деталью оставались лишь темные синие потухшие радужки. – Слабые и безвольные всегда оказываются побежденными теми, кто сильнее, - в маленькие руки впихнул оружие, - Думаешь, что я жесток, но жесток был ты, Виктор, когда заставил его мучиться своей ошибкой. Власть и сила может быть и милосердием. Овладей ею и сможешь защитить наш дом.       Из рук выпала небольшая папка, и вся тьма растворилась, обращаясь теплым мерцанием настольной лампы и бардовой обивкой дивана. Взглянув на напольные часы, мужчина заключил, что прошло немногим больше часа, и потер заспанные глаза. Должно быть, бумажная работа прекрасное снотворное, и ее стоит использовать чуть чаще, раз есть трудности даже подремать в обычное время. Впрочем, с такими видениями легче не становится. Мужчина пытался вспомнить, когда же в последний раз видел отца во сне. Кажется, это было чуть больше года назад, когда после похорон он унаследовал поместье и дело жизни своего старика. Его это рассмешило: «Все ему мало, будто бы в обычное время я не вижу его на каждом шагу, в каждом принятом и непринятом решении. Да черт возьми, даже в собственном отражении!» – Прости, что так долго, я сама не ожидала, что сборы займут столько времени, - мягко разлился где-то в коридоре женский голос, - Надеюсь, ты не сильно скучал, Виктор, - в комнате появилась точеная фигура. Складывая в небрежную стопку бумаги, мужчина поднялся и улыбнулся девушке: – Все хорошо, выглядишь очаровательно, Наташа.       Выпрямив спину, девушка стряхнула пылинки с мужского плеча и, обхватив его под руку, вывела из комнаты. Виктор никак не мог выбросить из головы итоги последнего тайного собрания. Гремели перемены. На пороге гражданская война. И есть лишь последний отчаянный шаг, дабы мир не взлетел на воздух. И все, что на самом деле его заботило, что не давало спокойно спать по ночам, что закрадывалось тенью в углы его дома, и в ночной тишине поднималось по телу до самого горла, душа и терзая – это вопрос: как ему сохранить остатки его собственного мира. Пока Наталья рассказывала о последнем прочитанном романе, мужчина окинул ее тревожным взглядом. Волосы девушки пахли цветами, рассыпаясь русыми волнами по тонким плечам, а глаза сияли изумрудами при каждом волнительном моменте ее пересказа. Казалось, в ней горит жизнь, которая только-только началась, и как бы он ни был счастлив, просто находясь в ее лучах, позволить этому жестокому миру забрать это, он никак не мог. Как и не мог принять решение, что же с ней делать.       Когда Виктор вышел из размышлений, они стояли на пороге скромного ресторанчика. Очаровательные горшки с какими-то непобедимыми осенними холодами цветами украшали крылечко по обе стороны, и Наталья опустилась, чтобы насладиться их запахом. Мужчина улыбнулся и открыл ей дверь, впуская в теплое помещение с десятками столиков и веселой музыкой. Их тут же встретил юноша в хорошо выглаженном жилете. – Господин Вишневский, добро пожаловать к нам вновь, к сожалению, ваш любимый столик на сегодня был забронирован, но я могу посадить вашу прекрасную пару за другой. Оттуда все так же хорошо слышно музыку. – Пожалуйста, проведите нас к нему.       Усадив спутницу, Виктор осмотрелся. Чистые скатерти, обилие цветов и свечи вместо ламп – все, как и прежде придавало этому месту романтизм и покой. Хорошее место. Однако он считал, что главное украшение вовсе не интерьер, а кухня. Виктору казалось настоящим упущением хозяина, скрывать, что за закрытой дверью работают коренные, ведь лучше них никто не готовит.       Мужчина бросил внимательный взгляд на Наталью. Девушка сложила руки и, чуть прикрыв глаза, слушала живую музыку. За столиком сбоку двое статных мужчин чокнулись, а затем один из них поцеловал красивую женщину, что сидела с ними. Где-то послышался выстрел пробки шампанского и громкий заливистый смех. Всюду гремело стекло. И в этот момент Виктору вспомнилось, как год назад, такими же вечерами он сидел не в ресторане, а где-то на окраине города в кабаке и напивался чем попало до рвоты, до пропасти в голове, до яростной морщинистой гримасы перед глазами, медленно растворяющейся в бесконечном пространстве. Вспомнились и вечера во Франции и Германии, ничуть не отличающиеся друг от друга. Все тот же алкоголь. И девичьи поцелуи. По его спине пробежал холод, когда перед глазами встали одна за другой сцены хамства и драк с его участием. И все же достижение, что то время хоть как-то осталось на задворках его сознания. Это был долгий период с быстро сменяющимися картинками, пока в один из таких вечеров Виктор не встретил Наталью. И скорость стихла, жизнь вошла в правильный ритм.       Сам ужин, как и прежде утолял голод и холод на душе. Между спутниками тянулась добрая беседа ни о чем и обо всем одновременно. Наталья смеялась над каждой брошенной самой же нескромной шуткой в сторону Виктора. Мужчина разрешал ей эти мелочи и даже смеялся в ответ. Музыканты сменили ритм на что-то спокойное и трогательное. Это напоминало ночное небо с его сиянием луны и прочих небесных тел, тихий ветерок и стрекот кузнечиков. Он встал, приглашая на танец свою собственную звезду. И девушка действительно блистала, кружась и паря в его руках, чуть затухая лишь тогда, когда они становились ближе, и она клала голову на его плечо. Ее смех стихал, его улыбка исчезала. Каждый думал о своем, боясь выпустить руку и остановить их движение. Но пора было заканчивать. Музыка менялась, танец завершен.       Заплатив за счет чуть больше, чем требовалось, Виктор помог Наталье надеть меховое пальто, и они двинулись к выходу, как вдруг, проход им преградила пара. Высокий молодой человек с модной стрижкой, чьи нахальные глаза и приторные черты лица Виктор никак не мог перепутать. И кто-то еще. Мужчина оценивающе опустил взгляд от макушки до самых ног девушки, что стояла напротив, пока она, съеживаясь в накинутом на плечах мужском тренчкоте, отвадила глаза. Не найдя в ней ничего особенного, он скучающе отвернулся. – Господин Кравчик, - послышалось за спиной, - добро пожаловать, я покажу ваш столик.       И они разминулись, прежде, чем воздух затрещал, прежде, чем прозвучали гадости. Наталья взволнованно оглядела спутника, а после рассмеялась, отчего мужчина недоверчиво покосился. – Гляди-ка, даже Михаил уже обзавелся дамой, вот умора! – Тыкала локтем. – Действительно смешно, эта девушка совершенно скучна, как обыкновенная серая мышка на его фоне, и, видимо, абсолютно наивна, раз связалась с его Величеством. Впрочем, думаю, он прекрасно пользуется этим, чтобы блистать еще ярче во всей своей красе. Взгляд девушки стал строже, и Виктор поймал его, вскидывая бровь: – А вот тут ты ошибаешься! Девушка с такими глазами просто не может выглядеть скучно, неужели ты их не заметил? – Виктор отрицательно покачал голой, сбитый с толку, - Ясно, мужчины слепы, когда видят то, о чем обычно болтают без умолку, только если это не сияет словно золото у них перед носом. Разве у этой девушки не самые бездонные глаза? Разве не тот взгляд, что ты обычно ищешь среди дам? По мне так, она совершенно прекрасна. Видимо, Михаил оказался намного внимательнее, ну а тебя, вероятно, в волнение приводит лишь он. Виктор закатил глаза. – А что? Я знала многих мужчин, кто предпочитал скорее общество джентельменов, да и ты, наверняка, в Европе успел повидать. Мужчина, не выдержав, потрепал по волосам спутницу. Стараясь придать голосу строгость, добавил: – Наташа, с твоими речами мне давно следовало тебя сослать куда подальше. – Но ты у нас настоящий душечка, - нахально улыбнулась девушка, прижимаясь к руке господина.