Шальной мальчишка

Гарри шёл на химию, тяжело вздыхая. Вот на этот предмет из его потока даже Дафна не ходила, предпочитая астрономию. Парень подпирал дверь кабинета, ведь в кабинеты химии и физики без разрешения профессоров входить нельзя. Снейп резко отворил дверь и увидел только Поттера, который сразу выпрямился и спокойно, чётко произнёс: «Доброе утро, профессор». — Доброе утро, мистер Поттер. Парень явно не ожидал, что Снейп спокойно ответит ему без сарказма в голосе. — Входите. Гарри был приятно удивлён, что ему позволили войти, а после застыл, глядя на стол профессора. Северус проследил за взглядом и увидел, что парень смотрит на его ручку ручной работы. Она была из дуба, а наверху были красивые оленьи рога. — Профессор, — Гарри набрался храбрости, — откуда у Вас эта ручка? — Она Вам знакома? — удивился Северус, протягивая ручку парню. — Я… Римус Люпин сохранил альбомы и… — Снейп улыбнулся, удивляя Гарри. — Это ручка моего отца. Там есть фотография, где он сидит с ней в руках, глядя в окно. — Да, эту фотографию сделала Алиса Лонгботтом на каникулах. Джеймс частенько у неё оставался на каникулы в Лондоне, чтобы не ехать в Коукворт. Лонгботтомы были хорошими друзьями Поттеров. Невилл похож на отца, кстати. — Откуда тогда у Вас эта ручка? — Мне её подарил Джеймс за пару недель до смерти, — ответил Северус. — Подарил? Мне все рассказывали, что он травил Вас в школе! — возмутился парень. — Так и было, пока Вы не родились. Так вышло, что роды были сложными, и нужно было достать для Лили препараты, которых в Британии на то время не было. — А Вы химик! Вы их сами сделали! — Да, в виде капельницы. Первым со мной заговорил Джеймс, а уже после Лили. Они предложили мне стать крёстным… — Северус понял, что оговорился, а Гарри в ужасе посмотрел на него. — Мама была беременна, когда погибла? — Три месяца, — тяжело вздохнул Северус. — Но Римус сказал, как и Мэри с Марлин, что Вы будете меня травить! Почему? — 31 октября… В ту ночь я изначально должен был прийти к Поттерам, но мы рассорились с Лили поутру. Она приехала ко мне и устроила скандал. — Почему? — Снейп хмыкнул. — Это прошлое. — Мне важно знать, почему мои родители Вас так возненавидели, что даже Сириус сделал моим опекуном тётку, а не того, кто мог бы стать крёстным моей сестры или брата. — Мистер Поттер, Джеймс был дураком в школе, но после неё он повзрослел. Он спас мне жизнь, когда Блэк толкнул в воду, а я плавать не умею… Блэк ненавидел меня со школы, ведь всё видел. Видел и меня, и Джеймса… Только тогда… Однополые контакты стали легализованы вот недавно. — В 82-м году, — дошло до Гарри. — Ну… Значит, отец бы принял меня, — это понимание почему-то грело душу парня. — Знаете, я узнал слишком много. Расскажете мне всё более детально, когда я привыкну, что Вы были любовником отца? — Вы имеете полное право меня ненавидеть, — признал Северус. — То-то Вы косо на меня смотрели, думали, что Римус мне всё рассказал, или Мэри с Марлин? — Да. — Но они лучше, чем Вы думали. Вы не думали, что мама не успела им рассказать? Что скрыла причину раздора и придумала другую? — Доброе утро, можно? — Блейз стоял в проходе. — Проходите, мистер Забини. Гарри отдал ручку Северусу, хотя и мог бы забрать себе. Но Джеймс подарил ручку любовнику, значит, она его. Снейп на это только кивнул, но ему было приятно, что подарок любимого вернулся к нему. Гарри сел за первую парту, пытаясь переварить информацию, которую Снейп спокойно может ему поведать более детально, но сейчас нужно свыкнуться с мыслью, что его отец тот ещё кретин. Сначала он буллил любимого в школе и женился на Лили Эванс, а после рождения Гарри начал изменять ей со Снейпом, при этом умудрившись сделать матери второго ребёнка. — Ты в порядке? — Забини нагло уселся рядом, ведь был вторым слизеринцем на химии. — Нет, — признался Гарри, зарываясь пальцами в волосы. Он желал узнать подробности этой истории, но нужно сначала свыкнуться с мыслью, что его профессор химии — любовник отца. Но больше всего он злился на Сириуса. Тот пытался оборвать связь Гарри с теми, кто мог бы понять отношения Джеймса и Северуса. Сириус поступил эгоистично, и Гарри будет за это ненавидеть крёстного очень долго. Он мог расти возле тех людей, которые рассказывали бы правду о семье, а он рос карманником. Эгоизм Блэков проявился во всей красе в Сириусе.

***

Драко сразу заметил изменение настроения друга, но тот не спешил делиться переживаниями, видимо, сам пытался во всём разобраться. Последним занятием во вторник было физическое воспитание. Девушки занимались отдельно от парней. Девушки ходили по понедельникам и средам на физкультуру, а парни по вторникам и четвергам. Ребята попросились поиграть в бейсбол под конец занятия. Мадам Хуч была не против. Сначала игра шла хорошо. Пока Гойл и Крэбб что-то не прошептали Томасу и Финнигану, которые только посмеивались. Когда Лонгботтом накидывал мячик Гойлу, тот первый раз промахнулся, затем второй раз промахнулся, а третий мячик он отбил совсем в другую сторону. Гарри и понять ничего не успел, когда мячик попал ему в голову. — Гарри! — закричал в ужасе Малфой. Парень лежал без сознания, а у Гойла всё оборвалось внутри. Он думал, что убил парня, ведь мячик попал в голову. — Ты охуел? — закричал Нотт, уже замахнувшись на Гойла битой, но тот даже не дёрнулся в сторону, боясь, что ему светит исключение и тюрьма. — Тео, нет! — Блейз едва перехватил руку друга. — Зато минус один педик, — засмеялся Симус, а в следующую минуту упал на колени от резкого удара по челюсти. — Уизли, сукин сын! — зарычал Дин. — Успокоились живо! — приказала мадам Хуч. — Мистер Мафлой и мистер Уизли немедленно отнесите мистера Поттера к мадам Помфри. Он дышит. Крови нет. А вы четверо за мной к директору! Финниган, Томас, Крэбб и Гойл молча последовали за профессором. Первые трое возмущались всю дорогу, а вот Гойл понял, что явно перегнул палку. Том говорил по телефону с Альбусом касательно камер видеонаблюдения в коридорах, чтобы легче было ловить нарушителей. И нужно было убедить родителей, что это не вмешательство в личное пространство учеников. Таких, как «яжемать», «ярожала», «яправильновоспитываюребёнка», «какиежевыучителяесливаснеслушаютдети» хватало, и Попечительский совет ломал голову, как доказать тем, что дети настоящие кактусы, а не одуванчики в поле. — Директор Реддл, у нас ЧП! Четверо гомофобов сговорились, насколько я поняла. Играя в бейсбол, мистер Гойл попал студенту в голову, тот потерял сознание, — Том тяжело вздохнул. — А вдруг внутреннее кровотечение? Чем вы думали? — Директор, я хотел попасть в спину Поттера, а не… — Поттера? — рыкнул Том, медленно поднимаясь на ноги. — Мистер Гойл, Вы попали в голову Гарри Поттера? — Я не хотел… Том едва удерживался, чтобы не схватить студента и не выбросить из башни. Ему хотелось задушить гомофобов собственным галстуком. — Если мистер Поттер не очнётся… — Да очнётся, — закатил глаза Крэбб. — Если не очнётся, то вашу судьбу, всех четверых, будет решать Попечительский совет! Ваши деканы проведут с вами воспитательную беседу, а я проведаю мистера Поттера. — Он без сознания, — закатил глаза Симус. — Кто бы Вам ни врезал, он молодец! — выплюнул Том. — Отныне на уроках физического воспитания у юношей будет присутствовать мистер Филч. Реддл позабыл обо всём, что должен был сегодня сделать. Его волновало состояние Гарри. И если с его мальчиком что-то случится, то прольётся кровь. Снейп и Минерва уже находились в Больничном крыле, слушая рассказ Малфоя и Уизли о том, что произошло. Том ворвался внезапно, на лице не было никаких эмоций, но Северус знал, что хладнокровие покинуло Реддла. Его тёмный взгляд был прикован к бессознательному телу. — Мадам Помфри, что с мистером Поттером? — Мяч попал в лоб. Будет шишка. Если бы такой удар попал в висок, боюсь, последствия были бы плачевными. Я сделала ему компресс и вколола лекарство. Том, можно обратиться к тебе не как сотрудник? — Я слишком закрывал глаза на гомофобов? — Да, — женщина сжала локоть мужчины. — Пора поставить их на место. Толерантность не для них. — Я доложу о случившемся Попечительскому совету, но разве хоть кто-то слышал, как они сговаривались ударить именно Га… мистера Поттера? — быстро исправил себя Том. — Я, — у входа стоял Невилл. — Я слышал каждое слово. Я готов свидетельствовать. — Вот вам и свидетель , — улыбнулась Поппи Помфри. — Мистер Поттер очнётся ближе к ночи, так что все покиньте Больничное крыло. Том и желал бы не отходить от постели Гарри, пока тот не очнётся, но наказать паршивцев нужно было. Попечительский совет должен быть уведомлён о происшествии и вызвать родителей гомофобов. Завтра будет шумно в школе, ведь родители явятся в Хогвартс, и Реддл будет настаивать на исключении студентов. Их не просят любить ЛГБТ-меньшинства, но просят толерантно к ним относиться. Они не ходят и не кричат на каждом углу о своей ориентации и, в отличии от гет-пар, не целуются у всех на виду, ведя более сдержанный образ жизни. Том, будучи геем, выжмет соки из парней.

***

Том смог порешать все дела до полуночи. Ужин он пропустил, ведь кусок в горло не лез. К тому же, теперь есть повод установить камеры видеонаблюдения в школе в каждом коридоре, классе, гостиной и на улице. Только в спальнях, туалетах и душевых не будет камер слежения. Войдя к Гарри в Больничное крыло, присел возле спящего парня. Сняв сухую повязку со лба юноши, увидел небольшую шишку и огромный синяк. Он тяжело вздохнул и склонился к виску слизеринца, чтобы оставить лёгкий поцелуй. Взяв Гарри за руку, Том положил голову на живот парня и прикрыл глаза. Если он и сможет поспать, то только возле мальчишки. Он даже представить не мог, что судьба во второй раз заберёт дорогого его сердцу человека. Том этого попросту не переживёт. Он либо рехнётся, либо наложит на себя руки. Мужчина только начал открываться, только доверился юному змею и понимал, что не заслуживает Гарри, понимал, что в этой жизни натворил много дел, но в душе желал счастья и любви. Если он их не заслужил, то Гарри — заслужил. Том проснулся от лёгких поглаживаний по голове и сразу улыбнулся во сне. Подняв на Гарри сонный взгляд, наградил парня улыбкой. За окном было ещё темно, значит, Реддл просто задремал. — Как ты? — Голова болит. Жутко. — Мадам Помфри приготовила тебе таблетки на случай, если ты проснёшься ночью от головной боли, — Том потянулся к стакану с водой и таблетке, которую Гарри сразу проглотил. — Меня вырубил Гойл, да? — Да. Невилл Лонгботтом будет свидетельствовать в твою пользу. — Я думаю, этот случай проучил его, не нужно ничего делать. — Не нужно? Гарри, ты почти двенадцать часов был в отключке. И если Гойл вынес урок из ситуации, ведь он ходит бледнее мертвеца, то Крэбб, Финниган и Томас только радуются твоему состоянию. Ты стал последней каплей, вот и всё. — И наши отношения здесь не причём? — улыбнулся Гарри. Том хитро улыбнулся и склонился к губам мальчишки. Нежный и благодарный поцелуй успокаивал обоих. Том находил в поцелуе утешение, понимая, что с Гарри всё будет хорошо. Слизеринец же находил в поцелуе с мужчиной заботу и поддержку. Он понимал, что Том стал его крепостью, которая защитит мальчишку от любой напасти. — Спасибо, — прошептал в губы Гарри. — Спасибо, что заботитесь обо мне. — Ты мне очень дорог, Гарри. Я даже не представлял насколько, пока ты не очутился здесь. Для Гарри это звучало, как признание в любви от Тома. Парень крепко сжал его руку в своей, а Том снова склонился к губам мальчишки, увлекая в любящий поцелуй. — Хочешь есть? — Очень, — признался Гарри. — Но я потерплю до утра. Глядите, — Том проследил за рукой парня и увидел, что за окном светает. — Вам бы вернуться к себе. Не хватало, чтобы кто-то увидел Вас здесь. — Ты прав. Но можно задать последний вопрос? — после звука угуканья, Том продолжил: — Северус тебя не обижал на уроке? Не унижал? — Он, — Гарри тепло улыбнулся, а после из глаз потекли непрошенные слёзы. — Обидел? — рыкнул Том, подрываясь с места, и только хватка Гарри не дала уйти. — Он был любовником отца. Снейп… просил Сириуса Блэка указать его моим опекуном, ведь видел, что тот конкретно подсел на наркотики, а тот заупрямился. И отрезал меня от тех, кто мог рассказать правду, а Петтигрю этим воспользовался. — Блэк не доверял полностью Петтигрю, но при этом отрезал тебя даже от Люпина? Наркотики — страшное дело, — сглотнул Том, целуя руку юноши. — Его никто не заставлял их принимать. — Но как-то они ведь попали в его руки! Долохов возил огромные партии героина. Руквуд занимался контрабандой оружия, а Эйвери торговал человеческими органами — это, наверное, был один из самых страшных людей. Мальсибер продавал людей в бордели по всему миру: женщин, мужчин, детей… И я долгие годы закрывал на это глаза. — Для чего Вы мне это рассказываете? — Наркотики продавал только Долохов. Беллатрикс Лестрейндж покупала их у него. И в ту ночь все четверо были под наркотой. — Виноват только Долохов. Он был Вашим другом. — Я убил его… Собственноручно. — И Вы молодец. Вы остановили их всех? — Да, только первых троих не своими руками. Но у этих четверых был покровитель. Он был опасным. Его звали Волдеморт. Он пропал сразу после смерти Антонина Долохова. Он всё ещё жив и опасен. — Он каким-то образом заметал следы этой четвёрки? — Да. — И Вы его знаете в лицо? — Да. — Но сейчас его нет? — Как знать. — Он не охотится на Вас? Боится? — тот не ответил, задумавшись. — Надеюсь, он подох. Если он покрывал Долохова, если он предложил Лестрейндж героин и подсадил её на него, то ему лучше мне не попадаться на пути. Или клянусь — убью! — Другого ответа я от тебя и не ожидал, — Том перевёл дыхание. — Я за тебя тоже убью, Гарри. — Спасибо. Том подошёл уже к двери, когда голос мальчика заставил замереть, спину напрячься, и повернуться он не решился: — Почему Вы завели разговор о Волдеморте? — Он повинен в моих грехах. Я хотел, чтобы ты знал о нём. Это важно. — Вам? — Тебе. — Нет, мне эта информация была не нужна, — Том повернулся к Гарри, который спокойно смотрел на него. — Не хотите назвать настоящее имя Волдеморта? — Ты не готов. Гарри засмеялся, но не стал перечить. Реддл понял, что мальчик что-то надумал, но делиться не собирается. — Желаете отвадить от себя? Думаете, если я Вас возненавижу, то Ваша совесть успокоится? Но я не убийца. Том смотрел на парня, подошёл к нему снова и пытался найти в его взгляде ненависть, презрение. — У всех есть прошлое, мистер Волдеморт. Только никто не заставлял Сириуса и Беллатрикс с Лестрейнджами и Краучем принимать героин. — Это не совсем так. Я предложил ей… Я принёс впервые в дом Регулуса эту дрянь… А твой крёстный в тот вечер пришёл к брату… Нуждался в деньгах… Он взял пакетик на пробу… — Том дышал тяжело. Рвано. Буквально захлёбывался воздухом. — Почему Вы ей предложили героин? — Альфард всегда шёл напролом. Он привёл меня в дом спустя два месяца отношений. Регулус был надеждой семьи, поэтому парень Ала не вызвал буйной реакции, а Белла тогда сидела в гостях. Она не давала мне прохода. Влюбилась в меня с первого взгляда. Альфард грозился убить её, даже покойная Вальбурга просила её успокоиться, но та не слушалась. Когда не стало Ала, я запил. Жёстко. Рег вытащил меня вместе с Альбусом, дальше был Сметвик. Он не смог меня подчинить, но я впитал его советы, как губка. Я стал опаснее. Я смог подняться буквально за год. — Вы на год младше моего отца, верно? — На два. У меня всегда были последователи. Мои… четыре всадника апокалипсиса. — Да, я о четвёрке лошадей Аида был прав, — засмеялся Гарри. — Но они уже тогда были опасными. Как? — Том присел возле парня, сжал его ладонь и выдохнул, когда тот сжал в ответ, не отстраняясь. — Они убежали из приюта на последнем году. У них были связи родителей. Я мало в этом понимал, но я их держал возле себя, а когда Сметвик показал, как психологически манипулировать даже самыми опасными людьми, стало легче жить. Все опасные люди — сломаны психически. — И Вы? — И я. Ты отлично мной манипулируешь. — Это Вы так думаете, а я помогаю поступать так, как Вы хотите, а не должны. Вы не заставляли никого сходить с ума. — Ты мог расти с родителями. И ты, и Невилл. — Возможно, но тогда вряд ли бы мы так быстро нашли общий язык. Мы похожи. Я могу попросить поступить Вас, как Реддла, а не Волдеморта? — Ребят не исключат, — Том сразу понял, чего хочет Гарри. — Спасибо. — Но без наказания они станут опасными. — Не беспокойтесь, их накажет судьба. — Надеюсь, я эту судьбу на камерах слежения не увижу? — А к камерам у кого ещё будет доступ? — прищурив глаза, спросил Гарри. Том засмеялся и накрыл губы Гарри. С души Реддла упал камень, и теперь он мог действительно открыть дверь в свою жизнь. — Аргус — мой человек. Я предупрежу его, что ты имеешь право ходить после отбоя. Он не будет задавать вопросов. — Манипулятор. — С тобой манипуляции не проходят. — Потому, что я избранный остановить Волдеморта, — засмеялся парень, вызывая тёплую улыбку на лице Тома. — Вход в мой кабинет охраняет горгулья. Чтобы туда войти, нужно ввести пароль на клавиатуре: 16101854. — День рождения Оскара Уайльда? — удивился Гарри. — Рад, что ты любишь его творчество. Отдыхай. Перед завтраком придёшь ко мне в кабинет. До уроков решится судьба ребят. Завтрак тебе сюда принесут. И не зови меня на «вы», когда мы одни. А то я чувствую, что нарушаю уйму правил. — Слушаюсь, повелитель. Том засмеялся и со спокойной душой оставил Больничное крыло. А Гарри же пытался понять, как нужно было любить, чтобы умереть заживо, а воскреснуть опасным человеком. Скорее всего, Том зачитывался психологией и до Альфарда, а после применил все свои навыки в жизни. Гарри не боялся Тома. И был рад, что мужчина убрал между ними преграду. Осталось научиться друг другу доверять.

***

Том оказался прав, когда Гарри разбудили рано и дали поесть. Парень принял душ в Больничном крыле и переоделся, ведь Драко принёс ему вещи ещё с вечера по просьбе директора. Гарри шёл к Тому вместе с мадам Помфри, которая побаивалась отпускать студента одного. Мало ли, закружится голова. Невилл уже находился в кабинете, но Гарри его не сразу заметил, как и Альбуса Дамблдора — главу Попечительского совета. Взгляд Поттера привлекли реликвии основателей и Том, который сегодня был одет в чёрный костюм без галстука. Чёрный образ мужчины наводил ужас на всех, кроме старого друга и юного любовника. Гойл оживился, видя живого Поттера. Ему было очень стыдно за то, что произошло. — Мистер Поттер, Невилл Лонгботтом поведал всем, что удар был спланированным, правда, целились в спину, — заявил Альбус. — Если у Вас есть претензии, то ребят исключат. У них, у каждого, уже было по два предупреждения. Если в личное дело занесут третье, то их исключат. — Я не хочу никому ломать судьбы в выпускной год, — родители детей сразу выдохнули. — Но я не потерплю к себе такого отношения. Если травля представителей ЛГБТ не прекратится, я буду просить своего адвоката — Аурелиуса Дамблдора, — Гарри специально сделал акцент на имени, — судиться от моего имени и требовать, чтобы ребят исключили из школы. — Мы вынесли урок, — произнес Гойл. — Только ты, потому что я мог умереть, а ты сел бы в тюрьму. Но не они. Крэбб, Томас и Финниган закатили глаза. Родители проказников не раскаивались и даже гордились детьми. — Попечительский совет принял решение касательно просьбы мистера Реддла, — заявил Альбус, привлекая внимание. — Из-за того, что это закрытое учебное заведение, где дети вне уроков показывают очень плохое поведение, был проведён опрос родителей. Не только вас четверых. Каждый получил на телефон смс с вопросом насчёт камер видеонаблюдения по всей школе, кроме спален, туалетов и душевых. 72% родителей хотят видеонаблюдение. Все, кто против, могут оставить стены Хогвартса. Том победно улыбнулся, как и Гарри. Родители четвёрки явно были недовольны, ведь теперь проступки детей не нужно подтверждать кому-то, камеры сделают всю работу. — Пусть будет так, — заявил отец Дина Томаса. — Если мы свободны, хотели бы перед занятиями поговорить с детьми. Всего доброго. — Гарри, я сожалею, — прошептал Гойл, следуя за родителями. Гарри почему-то верил парню, а после победно посмотрел на декана и директора. На уроки он не пошёл, провалявшись весь день в Больничном крыле, ведь мадам Помфри хотела убедиться в здравии парня. И отпустила его только перед ужином. Конечно, полиаморийная четвёрка засыпала его вопросами, и Гарри рассказал им только то, что положено знать. О приходе Тома среди ночи к Гарри и о его прошлом Поттер промолчал. Кое-что дано знать только избранным. После ужина Гарри собрал вещи и сказал, что будет заниматься в одиночку, а где, ребята и так догадались. Точнее, догадались друзья, а остальным оставалось только гадать, ведь Нотт услышал, как Гарри сказал Драко, что идёт учиться в другое крыло школы. Придя к Тому, удивил директора. Тот удивлённо смотрел на подростка, раскладывающего вещи напротив Реддла, который ещё работал. — Я буду здесь учиться. Так сказать, привыкай к моей компании, Том, — нагло улыбнулся мальчишка. Том не перечил, ему нравилось, что Гарри решил научить доверять не разговорами, не общими интересами, а обычным присутствием. Том давно перестал доверять кому-либо, кроме себя, поэтому нужно заново этому учиться. Не говоря ни слова, мужчина заварил обоим чай, поставил печенье на стол и продолжил работать. От Гарри за весь вечер он услышал: «Спасибо за чай» и «Доброй ночи, Том». На прощание Поттер только нежно поцеловал губы Тома, заставляя сердце того биться с невероятной скоростью. И, когда мальчишка ушёл, он признался самому себе: — Кажется, я влюбился.