what's mine is yours

      Внутренняя часть конной повозки освещена лунным светом, на лицо Рео падает тень. Он откидывается на спинку мягкого сиденья, прижимается лбом к стеклу и закрывает глаза. Это были несколько долгих дней, до краев наполненных бессмысленными политическими ссорами и вынужденными любезностями, которые исходят от общения с высшим обществом; некоторые из многих обязанностей, которые связаны с тем, что он единственный наследник лорда Микаге. Усталость грозит захлестнуть его, грозит погрузить в сон без сновидений, подгоняемый раскачивающимся движением каждой прялки, но Рео тонкой нитью цепляется за сознание, пока думает о том, куда идет. Лавандовые глаза распахиваются, чтобы окинуть взглядом затуманенные пейзажи — они уже далеко за окраиной города, дальше, чем кто-либо другой из поместья Микаге осмелился бы приблизиться, и постепенно начинается знакомство, сопровождаемое низким гудением под его кожей. Они сворачивают на узкую немаркированную дорогу среди моря деревьев, и вскоре Рео замечает теплый свет висящего фонаря над дверью уединенного коттеджа. Он выпрямляется в своем кресле и проводит руками по черному кожаному корсету, обернутому вокруг его тонкой талии, поправляет рукава струящейся белой рубашки, которую он надевает под ним. Карета медленно останавливается всего в нескольких шагах от коттеджа, и Рео практически выпрыгивает из нее, поправляя рукой волосы и быстро бормоча слова благодарности Ба-е, своему верному помощнику и водителю, за то, что она всегда потакала ему в такие ночи. Рео двигается так быстро, как его высокие сапоги до колен несут его к двери. Высокая фигура уже стоит там, чтобы приветствовать его, как только он доберется до нее. — Здравствуй, мое сокровище, — воркует Рео, шагая в объятия другого мужчины так же легко, как дышится, — Ты скучал? Сейчас образ Наги предстает перед ним самым прекрасным из всех, что Рео когда-либо видел. Он высокий. Его светлые волосы кажутся еще белее в лунном свете. Его лицо было настолько идеально вылеплено, что подходило бы ко всем мраморным статуям, украшавшим фамильное поместье Рео. Винно-красная облегающая льняная рубашка выглядит божественно на его коже, глубокий вырез притягивает взгляд Рео еще ниже, к тому, как кожаные штаны облегают сильные бедра. — Всегда скучаю по тебе, Рео. Признание заставляет сердце Рео трепетать, его руки тянутся, чтобы нежно обхватить лицо Наги между ними, когда он, наконец, снова смотрит в его глаза, почти лишенные всякого цвета, и Рео хмурится. — Наги, — его руки нежно сжимают лицо любимого. — Когда ты в последний раз ел? Нет ответа. — Сейширо … — настаивает он, и более высокий мужчина имеет наглость отвести взгляд в ответ на более прямой выговор. Рео тихо фыркает и запускает руки в волосы Наги, подталкивая его вниз, чтобы они прижались друг к другу лбами. — Мне жаль, моя любовь. Я пришел, как только смог. Позволь мне позаботиться о тебе сейчас. Наги кивает и кладет руку на запястье Рео. Губы прижимаются к нежной коже, прикосновение целомудренное, но продолжительное. Это заставляет Рео чувствовать слабость до дрожи в коленях. Внутри коттеджа скудно обставлено, но уютно, и они идут в знакомую спальню, не отрывая глаз друг от друга. — Ты прекрасно выглядишь, — бормочет Наги. Изнеможение явно видно на его лице, хотя причина у него совсем другая, чем у Рео, и тот факт, что он даже смог сказать это или вообще поприветствовать его в его нынешнем состоянии, впечатляет. В ответ слышно только мычание, когда Рео сбрасывает ботинки и забирается на большую кровать, а Наги следует за ним, устраиваясь рядом, прижавшись спиной к богато украшенному деревянному изголовью, до тех пор, пока Рео приспосабливается и забирается к нему на колени. — А ты выглядишь совершенно не в своей тарелке. Он тихо смеется, и этот звук достаточно привлекает внимание Наги, чтобы заставить его улыбнуться. Руки Рео снова сжимают лицо возлюбленного, на этот раз его большой палец касается нижней губы Наги и тот без колебаний открывает рот. Рео хихикает, когда его большой палец скользит вверх к деснам Сейширо, чтобы массировать чуть выше клыка. — Покажи мне свои клыки, любимый. И он это делает — по сигналу клыки Наги выдвигаются намного дальше, чем это возможно для человека, образуя острые концы. В глазах Наги есть пустота, которая говорит о том, как много времени прошло с момента его последней трапезы, и Рео корит себя за то, что не смог добраться сюда намного раньше; он должен был знать, что Наги никогда не стал бы возиться с искусственными заменителями, даже ценой собственной силы. Рео торопливо расстегивает верх своей рубашки, чтобы снять ее с одного плеча, нежные руки снова притягивают Сейширо к себе, внимательно следя за тем, что бы рот Наги оставался открытым, чтобы его клыки выровнялись точно так, как он направляет их, чтобы погрузиться в его шею. . Мягкое шипение срывается с губ Рео, когда знакомая боль поражает его. Наги настолько не в себе, что ему требуется несколько секунд, чтобы понять, что он может пить, и когда он это делает, Рео тут же начинает корчиться. Они проделывали это так много раз, но Рео никогда не переставал краснеть, его лицо было таким же горячим, как рот Наги, пульсирующий на шее Микаге. Иногда это странное чувство и боль настолько неразрывно переплетается с удовольствием, когда он чувствует, что Наги начинает свободно пить. Это ассоциируется у него с самой искренней формой близости между ними. Когда он впервые встретил Наги, этот человек был одинок и близок к смерти. Мало чем отличается от того, что могло случиться с ним, если бы он был в разлуке с возлюбленным немного дольше. — Сейширо, — мурлычет Рео, прерываемый только резким вздохом, который следует, когда использование его имени заставляет Наги сосать усерднее. Одна его рука ложится на плечо Наги, а другая скользит по белокурым локонам, нежно массируя кожу головы любовника. — Хороший мальчик, Сей. Что мое, то твое — пей, сколько хочешь. Лавандовые глаза закрываются, когда он чувствует, как руки Наги сжимаются вокруг него, удерживая его близко и сохраняя неподвижность. Комфортная дымка затуманивает разум Рео, даже несмотря на острую пульсацию на его шее. На несколько мгновений он в силах сосредоточиться только на руках Наги, не позволяющих ему отстраниться. Сейширо ослабляет хватку, ощупывая бедра Микаге. Он запускает свои пальцы под корсет возлюбленного, нащупывая шнуровку с лентами вдоль его спины. Руки проскальзывают под его рубашку и сбрасывают ее с плеч до конца. Тонкая ткань, волочится, как свадебная вуаль. Клыки Наги, наконец, покидают его кожу, и, как обычно, его язык обволакивает пострадавшую область, словно извиняясь за причиненную боль. Они снова смотрят друг на друга, и на этот раз Рео улыбается своему возлюбленному. Глаза Наги теперь ярко-красные после кормления, с легким кружащимся свечением, которое Рео мог бы описать только как эфирное. Его губы тоже приобрели красный оттенок, но их обоих уже давно перестало волновать подобное. Такие мелочи не могут помешать им, наконец, сомкнуть губы в жгучем поцелуе. Они двигаются с настойчивостью двух влюбленных, которые не виделись много лет, хотя на самом деле прошло чуть больше недели. Впрочем, это всегда волнующе. Кормление всегда оставляет Рео в податливой дымке и наполняет Наги адреналином. Они толкают и отталкивают друг друга, как волны, набегающие на берег: идеальный поток, прекрасный, именно такой, каким должен быть. — Спасибо за еду, — мычит Наги, его плавный, протяжный голос приобретает оттенок игривости теперь, когда в нем течет энергия Рео. Он облизывает рот Микаге, стараясь не выглядеть слишком самодовольным из-за того, что даже подобного достаточно, чтобы выдавить из любимого стон, — Рео всегда такой вкусный. — Только для тебя, Сейширо. Только для тебя. Рео скорее чувствует, чем видит, как пальцы Наги цепляются за пояс его брюк. Он одобрительно мычит, пока Сейширо укладывает его обратно на матрас. Когда штаны Рео сброшены, Наги тратит некоторое время на то, чтобы оценить зрелище. Рео выглядит как мечта на фоне темно-бордовых простыней. Яркий румянец вспыхнул на его коже. Наги снимает рубашку Рео через голову, чтобы оставить его только в этом черном кожаном корсете вокруг талии. Фиолетовые волосы развевались вокруг его головы, как ореол. Быстрые руки продолжают его раздевать, пока Рео снова говорит. — Скоро мы сможем сбежать, сердце мое. Все в процессе. Обещаю, еще неделя максимум. Семь дней. Сто шестьдесят восемь часов, может меньше. Сердце Наги набухает в груди, и Рео это видит, потому что он тоже это чувствует. — Это было так давно. — Уже год, не так ли? Целый год после той судьбоносной встречи, когда он пробрался за пределы своего поместья после того, как подружился с вампиром на грани смерти, и замышлял, как сбежать от своей семьи, чтобы их двоих больше никогда не нашли. Год, когда он, наконец, точно знал, чего хочет, и Рео неустанно работал для этого. Ноги Рео раздвинулись, когда Наги протиснулся между ними, кивнув, прежде чем снова облизать две колотые раны на шее. Руки цепляются за спину Наги, когда его рот опускается вниз, а кожа Рео горит при каждом прикосновении его губ, особенно когда его возлюбленный всасывает каменистый сосок. Клыки Наги втянулись после кормления, но того, как Рео стонет, достаточно, чтобы у него снова потекли слюнки. — Скоро все это будет стоить того, Сей. Только мы, — Рео продолжает, задыхаясь от внимания к его груди и растущего возбуждения между ног. Сильные руки Наги массируют его бедра, пальцы мягко надавливают на него, когда он отрывает рот от груди Рео. — Значит, ты все еще уверен? В том, что бы я обратил тебя? — Конечно! Очевидно, ты должен обратить меня, пока я еще горячий, — это вызывает у Рео мягкий полуфырканный полусмех, — Я серьезно, я никогда не был так уверен ни в чем в своей жизни. Мы вдвоем идем на край света вместе. — Мм, хорошо. Останься со мной навсегда, Рео. «Всегда.» Их губы снова встречаются, как всегда, притянутые друг к другу с тех пор, как они впервые обменялись взглядами. Они обмениваются ленивыми поцелуями, в то время как остатки тумана покидают разум Рео и вместо этого заменяются настойчивостью, которую чувствует Наги. Остатки адреналина все еще ищут, куда бы пойти после того, как его тело так привыкло к стазису. Наги скатывается с него и снова садится спиной к изголовью, и Рео берет протянутую им руку, чтобы снова устроиться ему на коленях, на этот раз отвернувшись от него. На ночном столике Наги стоит пузырек с «маслом», которое он держит при себе только для этого, и он скользит пальцами, а другой рукой нажимает на лопатки Рео, подталкивая его к тому, чтобы он наклонился вперед. Взглянув через плечо, Рео спрашивает, не хочет ли Наги, чтобы он сам растянул себя, но тыкающих пальцев в его проходе было достаточно. Значит, это одна из тех ночей — ночей, когда все внимание приковано к Рео, и он чертовски глуп под тяжестью привязанности Наги. — Милый, мой милый Рео. Дыхание Рео сбивается, его руки сжимают простыни по обе стороны от ног Наги. Он давление, но Наги просто дразнит его, циркулируя смазкой. Рео не утруждает себя тем, чтобы скрыть стон, который нарастает в его горле, даже когда он пытается двигать бедрами, чтобы соблазнить его. Он расстроен и собирается сделать это проблемой Наги. — Сейширо, пожалуйста. Прошло больше недели! Тело Рео задрожало, когда Наги, наконец, вонзил в него палец. Наги задает мучительный темп, от которого Рео хочется кричать, медленное напряжение внутри него заставляет чувствовать каждый дюйм и каждый изгиб растяжки. Вместо одного пальца, там уже два, еще одна капля смазки в конечном итоге прокладывает путь третьему. Наги убирает пальцы. Внезапная «потеря» заставила бы Микаге жаловаться, если бы ее быстро не сменило ощущение твердого члена, вдавливающегося в него. — Бери, сколько можешь, Рео. Слова Наги кажутся ровными, но шепот не скрывает настойчивости в том, как он начинает насаживать Рео вниз на свой член, прежде чем его хватка на лентах ослабнет настолько, что он сможет отдышаться. — Позволь мне дать тебе то, что тебе нужно. Рео делает глубокий вдох и кивает, упираясь руками в матрас. Ему нравится грубая растяжка, особенно после того, как Наги так сильно его дразнил, и бедра Рео качаются маленькими кругами, когда он медленно опускается, пока полностью не усаживается на колени своего возлюбленного. Ленты на его корсете снова тянутся в качестве награды, а также как способ для Наги приблизить его, и Рео достаточно хорошо знает свое Сокровище, чтобы понять, что это его сигнал для очередного поцелуя. Между ними возникает жар, и Рео позволяет себе погрузиться в него. Лицо горит от того, как Наги целует его — медленно и беспорядочно, и, черт возьми, как же он любит это. Когда остатки его собственной крови на губах возлюбленного стираются их общей слюной. Скольжение, когда Наги вонзается в него, тоже обжигает так, что Рео хочет сохранить воспоминания об этом навсегда, особенно с учетом того, как рука Наги затягивает его корсет каждый раз, когда Рео поднимает его бедра, а затем отпускает ленты, чтобы он мог восстановить дыхание, соскальзывая вниз снова и снова. — Сей, еще … — умоляет Рео, из-за чего кладет ему ладонь на спину. Наги становится быстрее и обхватывает его талию, чтобы облегчить вход, даже когда Рео упирается лицом в матрас. Наги держит руку Микаге. Он любит это, любит его, любит то, как его тело реагирует на тело Наги так, как ни с кем другим. Рео покачивает бедрами, и Сейширо трахает его быстрее, сильнее, сильнее. Именно то, что он просил. Он чувствует затрудненное дыхание Наги на затылке. Рео облизывает губы и вытягивает шею, подставляя участок кожи, и снова хрипит, как и раньше: — Что мое, то твое. В его ушах раздается шипящее рычание, за которым следует рука Наги, сжимающая его бедро достаточно сильно, чтобы оставить синяк, когда его клыки снова пронзают кожу Рео, действуя чисто инстинктивно, когда ему предлагают его любимую еду. На данный момент больше крови — это снисходительность, и Наги медленно сосет, смакуя каждую каплю крови Рео, как декадентское лакомство, которым она и является. Рео ничего не может с собой поделать, потому что это всегда заставляет его хныкать от удовольствия, слезы наворачиваются в уголках его глаз из-за укуса на шее в сочетании с тем, как Наги вонзается в него клыки, заставляя его видеть звезды. Вскоре после этого Сейширо глубоко погрузился в себя, наконец преодолев ту грань, в которой он отказывал себе в отсутствие Рео, когда он кончил внутрь него. Если и есть что-то, что Рео любит больше, чем чувствовать, как Наги кусает его, так это ощущение, как тепло скапливается в каждом его дюйме, когда Наги так идеально наполняет его, резкий крик распространяется в воздухе, когда он наконец позволяет собственному освобождению настигнуть его. Язык Наги лениво проводит по шее Рео, счищая кровь, которая могла пролиться, прежде чем он уткнется лицом ему в плечо. Рео улыбается и сосредотачивается на весе Наги на нем, на том, каким теплым, полным и головокружительным он всегда себя чувствует, когда они вместе, независимо от того, что они делают. Знание того, что у них будет вечность божественно, и его возлюбленный, кажется, придерживается того же мнения, что и он, тот, кто говорит первым, звуча так же мечтательно, как и чувствует себя Рео. — Всегда, — напоминает ему Наги. — И навсегда, — обещает Рео.