Remedy

Сынмин не знал, что делать. Он был в полной растерянности, когда бросился прочь от Уена и бежал всю дорогу домой. Как только он добрался туда, он, не потрудившись сказать ни слова мемберам, промчался мимо них и скользнул вниз по двери своей спальни. Дрожа, он схватил свой блокнот и набросал текст песни, не осознавая, что плачет, пока не заметил новые пометки и не вспомнил, что в помещении дождя не бывает. Он не был расстроен из-за Уена. Во всяком случае, он был зол на самого себя. Как он мог думать о Ли, когда его парень был прямо перед ним? Что было еще хуже, так это то, что он понял, что даже близко не подошел к тому, чтобы забыть Ли Ноу. А Хан? Чувак был по уши влюблен. Сынмин все еще не мог ясно мыслить об этих двоих. Помимо разочарования, которое он испытывал, когда Ли Ноу взъерошивал ему волосы или когда Хан просто проходил мимо, Сынмин таял. И боже, как же он это ненавидел. Ему отчаянно хотелось, чтобы Хан поговорил с ним. Он думал, что после того, как поздоровался с ним, тот начнет раскрываться, хотя на самом деле выглядел еще более раздраженным, чем раньше. Сынмин мог сказать, что Хан знал он еще не забыл Ли Ноу. Хан мог видеть тайные взгляды, румянец, покрывавший его щеки, и то, как напрягалось его тело, когда он приближался. Так что все стало только хуже, когда хореография для их новой песни заставила их взаимодействовать. - Эй, я не думаю, что это правильно, - заявил Сынмин, уставившись на руку Хана, которая схватила Сынмина за волосы вместо его руки. - Прижимать кого-то к стене и практически умолять их парня трахнуть тебя тоже неправильно, - тихо прошептал он, крепче сжимая волосы Сынмина. - Ладно, но ты делаешь мне больно. Сколько раз я должен извиниться, чтобы ты простил меня? Я больше не знаю, что мне следует делать. И я вижу кое-кого, помнишь?Я не пытаюсь приударить за тобой парень, - сказал Сынмин, хватая друга за плечи в надежде успокоить его. Он только напрягся, его хватка усилилась еще сильнее. - Заткнись на хрен. Я знаю, что тебе не нравится Уен таким, ты лжец. Ты обманываешь его, и это неправильно. И к твоему сведению, доверие легко потерять, но вернуть его действительно трудно, так что убери свою мерзкую задницу от... - Ребята? - спросил Чан. Сынмин и Хан подняли глаза и увидели, что остальная часть группы и учитель хореографии смотрят на них в замешательстве. Они не были в строю. На самом деле, казалось, что они были в конце песни, все поворачивались оборачиваются со своих мест, чтобы посмотреть на тех двоих, о которых идет речь. Сынмин не понимал, что теперь они практически лежали на земле, вытрясая друг из друга все дерьмо. Хан резко оттолкнул его и встал, прежде чем выбежать из комнаты, Ли Ноу последовал за ним, не слушая, когда Чан окликнул его. Слезы навернулись на глаза Сынмина, когда он понял, что Хан был прав. Он вел Уена дальше. И он, вероятно, никогда не будет так близок к Хару, как раньше. Новое чувство шевельнулось у него в животе. Чувство вины. Пытаясь успокоить заметно дрожащего мальчика, Чонин положил руку ему на плечо. Сынмин бросил на него один взгляд своими водянистыми глазами, прежде чем встать и протиснуться мимо него. На этот раз Чан пустился в погоню. - Я не могу... я больше не могу этого делать, Чан. Оставь меня в покое. Я не хочу здесь быть - Сынмин, остановись. Все в порядке. Ты в порядке, - сказал Чан, потирая спину младшего. В данный момент они стояли снаружи на ступеньках здания, крепко обнимая друг друга. - На такие вещи требуется время. Он собирается простить тебя. Я обещаю. - Нет, ты не понимаешь. Он никогда не простит меня. Я думаю, что начинать встречаться с Уеном было ошибкой. Я продолжаю говорить себе, что чем больше мы будем видеться, тем больше я начну видеть в нем больше, чем друга, но я не могу. Хан прав. Я обманываю его, Чан. И я ненавижу это. Я не хочу быть таким человеком, но я не знаю, чего я не хочу Сынмин начал рыдать, цепляясь за одежду Чана. -Я хотел бы, чтобы я мог вернуться в прошлое и все переделать. Мне не нравится, как я обращаюсь с вами, ребята, я... я даже сам себе не нравлюсь... - Сынмин поперхнулся последними словами, съежившись в ничто. Чан почувствовал, что поднимается, несколько капель скатились по его лицу. У него было ощущение, что Сынмин не полностью отвечает взаимностью на чувства Уена. И он с уверенностью мог сказать, что ему все еще нравятся Ли Ноу и Хан. Чан жалел, что не может сделать что-нибудь, что угодно, чтобы вытащить Сынмина из той мрачной ситуации, в которую он попал. Вместо этого он держал другого в своих объятиях так крепко, насколько это было возможно для человека, следя за тем, чтобы тот не почувствовал даже малейшей пропасти между ними. - Сынмин, мне нужно, чтобы ты выслушал меня, - сказал Чан сквозь хлынувшие слезы. - Я так сильно люблю тебя, и ничто никогда этого не изменит. Ты нужен нам всем здесь. Без тебя не было бы "Stray Kids". И Хан в конце концов простит тебя. Он не из тех, кто затаивает обиду. С Уеном, ты просто должен поговорить. Это не обязательно должно произойти скоро, но ты должен сказать ему, когда будешь готов. Просто убедись, что ты не вводишь его в заблуждение. Я знаю, каково это, и это не очень приятно. Но это все на твоих собственных условиях, так что... - Что ты имеешь в виду, говоря, что знаешь, что он чувствует? Кто тебя на это навел? - Сынмин сумел заговорить и немного приподнять голову, чтобы посмотреть на старшего. - Я имею в виду... ну, я БУМ! Казалось, у вселенной были другие планы, когда прогремел гром и мгновенно начал лить дождь. Но даже несмотря на это, они были промокшими насквозь в течение нескольких секунд ни один из них не отпускал друг друга, держась друг за друга на протяжении всего шторма…

***

Woo Woo: Привет, итак, моя группа устраивает вечеринку в честь нашей недавней победы. Хочешь пойти? Остальные ваши участники тоже могут прийти :))) - Черт, - пробормотал Сынмин, неловко ерзая на своем месте за обеденным столом. - Что там? - спросил Чонин, наклоняясь, чтобы посмотреть в телефон Сынмина. Чан тоже заглянул туда, прищурившись, чтобы прочесть надпись. Чан сидел слева от него, а Чонин - справа. Все трое пренебрегли едой, стоявшей перед ними, в своем собственном мире, в то время как остальные участники громко смеялись и шутили друг с другом. - Хм, я вижу приглашение на вечеринку, - сказал Чан, улыбаясь. - Мы должны идти. - Нет, мы не должны этого делать. Я никак не могу пойти и вести себя так, будто все нормально. После того, что случилось, я не могу показаться на глаза. И мне нужно сказать ему, что я ничего такого к нему не чувствую. Но я не могу сделать этого там. - Сказал Сынмин, вздыхая и выключая свой телефон. Чонин поднял глаза со своего места, растерянно моргая: - Почему бы и нет? Разве это не прекрасная возможность поговорить с ним? - Да, - сказал Чан, откидываясь на спинку стула. - У тебя будет шанс поговорить с ним наедине, я обещаю. Кроме того, мне в любом случае нужно поговорить с Хонджуном. - Зачем тебе нужно говорить с Хонджуном? - Просто мне кое-что любопытно, - сказал Чан, отодвигая свой стул и вставая. - Но ты должен пойти. Нам все равно нужен перерыв, и я уверен, что нам разрешат уйти. Мы можем пойти всей группой, чтобы ты не чувствовала себя так неловко. - По-моему, это звучит заманчиво, - сказал Чонин, улыбаясь. Он похлопал Сынмина по плечу, прежде чем убрать со своей тарелки и выйти вслед за Чаном из комнаты, обсуждая, что они, скорее всего, наденут. Один за другим участники разошлись по разным комнатам. Несколько человек разошлись по своим комнатам в другом общежитии, оставив Сынмина одного в столовой. Он уставился перед собой на тарелку, полную нетронутой еды, и нахмурился. Он не думал, что это была хорошая идея. Если бы он пошел на ту вечеринку и встретился с группой Уена, разве это не было бы то же самое, что встретиться с его семьей? Но на самом деле он не видел другого способа, который был бы таким же простым. Просить его потусоваться, чтобы поговорить с ним, было бы все равно что приглашать его на свидание, и он ни за что не собирался сообщать новости по смс. - Почему ты не поел? Сынмин поднял глаза и увидел, что Ли Ноу тянется за тарелкой, стоящей перед младшим. Сынмин мысленно выругался, когда почувствовал, что краснеет. - У меня пропал аппетит, - тихо сказал он. - В последнее время ты часто "теряешь аппетит". Я беспокоюсь за тебя, - прокомментировал Ли Ноу, убирая со своей тарелки и садясь рядом с Сынмином. - Я в порядке. - Да, верно… Тебе не нравится Уен… А ты? Сынмин напрягся, уставившись на свои пальцы, на которых остались синяки после того, как он неоднократно их ковырял и покусывал. - Нет, не в этом смысле. Я чувствую… Плохой. Ли Ноу ничего так не хотел, как утешить другого, но он не знал, как это сделать, не взволновав его. Взглянув на младшего, он слегка нахмурил брови. Сынмин всегда был для него самым симпатичным, даже выше Чонина. У него разрывалось сердце, когда он видел, как из-за него исчезает ослепительная улыбка собеседника. И он ничего не мог с этим поделать. - Сынмин, я полностью верю, что ты разберешься с этим. Я знаю тебя, Сынмин. Я знаю, что ты выкарабкаешься и станешь еще сильнее. Потому что ты такой, какой есть. Просто следуй своему сердцу. Потому что, если я доверяю этому, ты тоже должен. Сынмин до сих пор не знал, насколько он эмоциональный человек. Он разрыдался в миллионный раз за этот месяц, вцепившись в край стола. Но в одно мгновение руки Ли Ноу обхватили его, заключая в крепкие объятия. - Я люблю тебя, Сынмин. Даже если я не вижу в тебе любовника, я вижу ты больше, чем друг. Ты - семья. И без тебя я не был бы собой. Это только заставило Сынмина заплакать еще сильнее. Он не знал, как долго просидел так в объятиях другого, но не успел он опомниться, как проснулся в своей постели. Взглянув на часы с подсветкой на прикроватной тумбочке, он заметил, что уже 4:30 утра. Вздохнув, он откинулся на спинку кровати и пробормотал себе под нос какую-то бессмыслицу, одновременно создавая образы из линий на потолке. Немного подумав, откинул волосы с лица, схватил телефон и отправил сообщение Уену. Minnie Mouse: точно, когда и во сколько? Что еще худшего могло случиться? Ли Ноу от первого лица: Как бы сильно он ни умолял, Хан отказывался разговаривать с Сынмином. Ли Но уже умолял Хана после прошлой недели, он никогда не был в таком отчаянии. То, как Сынмин сломался, разбило сердце Ли Ноу вдребезги. Он не ожидал, что невежество Хана так сильно повлияет на младшего, но это произошло, и Ли Ноу не мог от этого отказаться. В тот день Сынмин так сильно плакал, что вскоре потерял сознание, тихонько похрапывая, как младенец. Ли Ноу мог сказать, насколько он устал; Мешки под глазами были очень заметны, и он едва мог сосредоточиться даже на самые простые вещи. Он был так погружен в свой мир, что большую часть времени забывал поужинать. Ли Ноу не потрудился разбудить его и вместо этого отнес маленького спящего мальчика в его комнату. - Хотел бы я, чтобы ты знал, как я люблю тебя... - сказал он, укрывая его своим одеялом. Нежно поцеловав его в лоб, он повернулся и вышел, медленно закрыв за собой дверь. Он также хотел, чтобы Сынмин смог противостоять Уену и не струсил. Сынмин начинал дрожать каждый раз, когда речь заходила о перспективе разговора с Уеном, поэтому Ли Ноу опасался, что младший испугался бы и продолжал вести за собой другого. - Хан, пожалуйста. Он должен был поговорить с ним сегодня вечером! И он даже не... - Ли Минхо. Просто брось это, - ответил Хан со слезящимися глазами, хлопая дверцей машины после того, как они вернулись со свидания. Их отношения были прерваны с тех пор, как Ли Ноу начал говорить о Сынмине, и это было очевидно. Ли Ноу вздрогнул. Хан называл его настоящим именем только тогда, когда он был за гранью взрыва. Хан ни за что не захотел бы заняться с ним сексом той ночью. Сын Мин от первого лица: - Ты думаешь, это хорошо выглядит? - Сынмин покрутил один раз, пытаясь прочесть лица Чонина и Хенджина. - Ты выглядишь сексуально, - улыбнулся Чонджин, показывая большой палец вверх. - Я не могу ничего сказать, если не хочу, чтобы мой парень выбил из меня все дерьмо, - ответил Хенджин. Сынмин воспринял это как хороший знак. Со вздохом облегчения он повернулся, чтобы еще раз взглянуть на себя в зеркало, прежде чем схватить свой телефон и отправить сообщение Уену, что они скоро отправятся в путь. Сынмин был одет, мягко говоря, для того, чтобы произвести впечатление. Он хотел произвести хорошее впечатление на группу, поэтому надел рваные выцветшие черные брюки, желтую укороченную толстовку с капюшоном, черную шапочку и высокие конверсы с нарисованными по бокам пчелами. Он завершил образ легким макияжем и перед уходом повторно осветлил и подкрасил челку, чтобы придать ему более чистый вид. Выйдя в коридор, он услышал перебранку Хана и Ли Ноу. Казалось, они обсуждали, должен ли Хан одеваться как шлюха. Сынмин мысленно проголосовал "нет" за свое собственное здравомыслие. Сынмин направился к входной двери, в то время как остальные постепенно собирались. Сынмин схватил свой кошелек, прежде чем выйти за дверь и запрыгнуть в машину. Им должен был управлять один из их менеджеров, который был там просто для того, чтобы убедиться, что у них не будет неприятностей. Сынмин был благодарен за отсутствие камер, так как это была частная вечеринка. ATEEZ и не остался бы никогда, если бы существовала эта вечеринка. Сынмин ждал около пяти минут, время от времени переговариваясь с менеджером, прежде чем все участники вышли из общежития и загрузились в фургон. К удивлению и смятению Сынмина, Хан был одет в нечто среднее между потаскухой и консерватором. На нем были высокие рваные черные джинсы, красная укороченная футболка, подчеркивающая его пресс, пирсинг на животе и густой макияж. Он выглядел сексуально. Сынмин сглотнул, поворачиваясь, чтобы посмотреть в окно. Чанбин, сидевший рядом с ним слева, время от времени поглядывал на него, желая убедиться, что с ним все в порядке, но это было не так. Проехав некоторое время, они наконец подъехали к арендованному отелю. Почему они выбрали именно этот отель, он не знал, пока не понял, что это отель особого типа. Там были комнаты, отличные от обычных коридоров и спален. Ближайшие к концу коридора двери вели в другие коридоры, которые состояли из бильярдной, комнаты отдыха и бара. Большинство участников направились в бар, где собрались участники ATEEZ, за исключением Хенджина и Феликса, которые сразу же побежали к столу для настольного футбола в billard room. Уен просиял, когда увидел приближающегося Сынмина, представившись младшему. - Минни! Чан заметно съежился от этого прозвища, отметив, что Уен был более чем навеселе, и поставил перед собой задачу не спускать с них глаз до конца вечера. - Это мой милый, чудесный Минни, - хихикнул Уен, сильно впечатлив Сынмина, когда он представил его присутствующим. Сынмин поклонился в знак приветствия вместе с другими участниками, которые вскоре начали разговаривать с участниками ATEEZ, как будто они были одной большой группой. - Хочешь выпить? - спросил Уен, потянувшись за одной из многочисленных рюмок, уже выставленных перед ним. - Нет, спасибо, - отказался Сынмин, отталкивая вонючую субстанцию. - Я не пью. - он никогда не пил даже до дебюта. Он был тем редким хорошим парнем, который держался в стороне от тенденции употребления алкоголя несовершеннолетними и планировал продолжать в том же духе. - Давай, выпей немного, расслабься! - сказал Уен, прежде чем откинуть голову назад и допить напиток. Он схватил еще один. - Давай. Сынмин сглотнул, внезапно почувствовав давление, которого он никогда не испытывал в детстве. Он огляделся и увидел, что другие участники потягивают свои шоты и уже плюхаются друг на друга; особенно Ли Ноу, который практически пускал слюни на Хана. Единственным трезвым был Чан, который стоял, наблюдая за углом. Один из членов группы ATEEZ's Сан вышел вперед, присоединившись к Уену в его попытках уговорить Сынмина выпить. - Да ладно, тебе это не повредит. Мы все знаем, что у тебя нет планов на завтра, - сказал Сан, кладя руку на ягодицу Уена. Сынмин, казалось, либо не заметил этого, либо ему было просто все равно. Но Бан Чан сделал это. Чан с любопытством наблюдал, как Сан и Уен продолжали флиртовать. Сынмин смотрит на Чана, размышляя о том, что делать. Он не хотел выглядеть слабаком. Чан и так чрезмерно опекал его, и знание того, что Чан, вероятно, считал его слабым, заставляло Сынмина быть более чем смущенным. Он хотел доказать, что способен постоять за себя, что он полностью ответственен и способен двигаться дальше. Он уже прошел через слишком много дерьма, чтобы обращать на это внимание в тот момент. Так почему бы не забыть обо всем этом вместе? Сынмин фыркнул, выхватил стакан у пораженного Уена и осушил его, сразу почувствовав неприязнь к горькому вкусу. Его лицо сморщилось, и он уже собирался запротестовать, когда Сан потянулся, чтобы взять еще одну для него, но краем глаза заметил идущего к ним Чана и быстро схватил напиток, опрокидывая его в горло. - Дай-ка это, - сказал Сынмин, готовясь к третьему глотку, когда Чан внезапно оказался рядом с ним, схватив его за руку на середине глотка. - Что ты делаешь?? - резко спросил Чан, пытаясь отодвинуть стакан, на что Сынмин только схватил другой. - Веселюсь, живу полной жизнью, избавляюсь от ответственности. -огрызнулся Сынмин, уже чувствуя головокружение. - почему? Ты не хочешь, чтобы я получал удовольствие? Я могу просто забыть обо всем и быть в порядке всю ночь. - Но ты делаешь это безответственно. Тебе будет больно. Опусти шот, и мы сможем уйти. Я не хочу, чтобы ты пожалел о том, что пришел к нему... - Нет, - прорычал Сынмин, теперь уже в ярости. Обычно он не был бы так зол, но из-за алкогольного напитка в его организме его эмоции, казалось, усилились в десять раз. - Я сбиваюсь с пути. Ты можешь найти "отвали" и поговорить с Гонконгом или кем там еще. этот придурок, как его зовут." - Сынмин.. - Отвали, Чан, - оборвал его Сынмин, опрокидывая еще один бокал, прежде чем уйти, слегка пошатываясь, как бы сильно он ни старался оставаться стабильным. Чан стоял там, затаив дыхание. "Кто-нибудь из вас знает, где Хонджун? - спросил Чан, расставаясь с Сынмином и поворачиваясь к двум мужчинам, которые полностью проигнорировали только что произошедший спор в их собственном мире. - Нет… Он куда-то ушел, - невнятно произнес Сан. - Однако он должен вернуться в течение часа… Я думаю. Чан раздраженно фыркнул и отправился на поиски Джонхо, одного из единственных здравомыслящих людей там. Сынмин проталкивался последним сквозь толпу людей, время от времени ненадолго останавливаясь, чтобы взять любые напитки, которые он видел на подносах, расставленных по залу. Он не мог сосчитать на пальцах рук и ног, сколько их у него было к этому моменту. Не то чтобы это имело значение. Его взгляд скользнул по толпе и, наконец, остановился на двух людях, которых он страстно желал увидеть. Хан и Ли Но. В данный момент они целовались в углу, крепко прижимаясь друг к другу, не обращая внимания на случайные взгляды, когда Сынмин прорвался и изо всех сил попытался оттащить их друг от друга. -Привет, ребята, - невинно улыбнулся Сынмин, немного наклоняясь вперед и наклоняясь на Хана, который оттолкнул его назад, осторожно, чтобы младший не упал, несмотря на то, как сильно ему этого хотелось. - Привет, Минни! - Ли Ноу широко улыбнулся, притягивая Сынмина в объятия. Хан нахмурился, скрестив руки на груди. Возможно, он и был пьян, но далеко не так пьян, как все остальные в комнате. Он внимательно наблюдал за тем, как Сынмин обнял старшего. -Ты так вкусно пахнешь, - прокомментировал Сынмин достаточно громко, чтобы Хан услышал. Насытившись, Хан грубо оттащил Сынмина назад за воротник и протиснулся между ними. - Прекрати флиртовать с моим парнем, - процедил Хан сквозь зубы. - Не волнуйся, ты пахнешь еще лучше, - хихикнул Сынмин, позволяя себе раствориться в рэпере. Он вздохнул, уткнувшись носом в шею старшего. Ли Ноу, казалось, было все равно, он дотронулся до задницы Хана и с удивлением огляделся вокруг. - Ммм, ты так вкусно пахнешь, солнышко, - прошептал Сынмин. Ханвздрогнул. Его бесило, что Сынмин вел себя с ним так мило, как голубок. Он не знал почему, и ему было все равно. Он просто хотел избавиться от него. К счастью, Уен подоспел, чтобы спасти положение. Внезапно Уен оказался рядом, схватил Сынмина за талию и притянул его обратно в ответные объятия. - Давай. Давай не будем мешать голубкам, а? Давай найдем какое-нибудь местечко и выпьем немного… Побыть наедине, - прошептал он, посылая мурашки по спине. Позвоночнику Сынмина. Несмотря на то, что Сынмин был более чем пьян, он был достаточно здравого смысла, чтобы знать, чего он хотел, а чего не хотел. И он не хотел идти с Уеном. И все же, по какой-то причине, его тело не сказало "нет", когда Уен начал оттаскивать его от остальных. Он не выражал свои мысли словами, как Уен повел его в одну из многочисленных спален в нескольких коридорах отсюда. Хан с опаской наблюдал за тем, как это происходило. Он мог бы поклясться Сынмин выглядел скорее испуганным, чем удивленным, но не придал этому особого значения, поскольку Ли Ноу начал медленно давить на него. Наконец, Чан находит в толпе того, кого искал. Там был Хонджун, одетый в кожаные штаны и мешковатую толстовку, держащий в руках нечто, похожее на воду. Он выглядел таким настороженным и скучающим одновременно, что Чан предположил, что он решил позаботиться о своих членах, а не пить. Подбежав к нему, Чан толкнул его в плечо. - Присматриваешь за своими детьми? - спросил он, мягко улыбаясь. Хонджун вздохнул, словно заново переживая, что Чан был здесь. - Да, это так. Я не знаю, что они делают, но это совсем не забавно. Еще… Я должен следить за их безопасностью, - сказал он, указывая в другую комнату. Бан посмотрел в ту сторону, куда указывал собеседник, и удивленно рассмеялся от того, что увидел. Джонхо и Чонин оба кричали во всю глотку в караоке-зале, держась за руки и кружась при этом. Их аудитория состояла из нескольких менеджеров, Минги и Есана. - О, вау. Что ж, похоже, они дали довольно много менеджеров, которые внимательно наблюдали за ними. Хочешь выйти на минутку? Похоже, тебе не помешал бы перерыв, и я вроде как хочу с тобой кое о чем поговорить, - предложил Чан, тыча большим пальцем в сторону выхода. - О да, пожалуйста, я тоже был бы рад, - сказал Хонджун, практически выбегая из отеля. - О чем ты хотел поговорить? - сказал Хонджун, оказавшись снаружи. Солнце уже садилось, небо приобрело насыщенный оранжево-пурпурный оттенок. - Я хочу поговорить об Уене. Сынмин был хорошо осведомлен о том, что происходило, когда он и Уен они мягко легли на гостиничную кровать, но он ничего не сделал. Вместо этого он наклонился навстречу прикосновению старшего, когда их губы небрежно соприкоснулись. Он с радостью позволил другому взобраться на него сверху и начать разрушать его. Так было до тех пор, пока он не пришел в себя. Вздохнув от осознания, Сынмин с силой оттолкнул Уена назад, руки которого начали блуждать в нежелательных местах. - Подожди, Уен, - выдохнул Сынмин, - мне нужно с тобой поговорить. - Поговорим позже, - пробормотал Уен, снова наклоняясь. - нет. Нам нужно поговорить. Уен не ответил и только начал атаковать шею младшего. - Уен, прекрати, - Сынмин начал паниковать, так как старший не хотел сдвинься с места. Пытаясь отделиться от другого, он просунул руки между их грудьми, но был прижат над его головой. Его мысли понеслись вскачь, и он начал кричать на Уена, поднимая ногу, но Уен только застонал в ответ и грубо поцеловал другого. Старший воспользовался шансом оставить отметины на шее другого. Сынмин прикусил губу, ненавидя то, как его тело реагировало на засосы. Слезы потекли по его лицу, пока он метался из стороны в сторону. Зарычав, Уен снова повалил младшего на землю и одной рукой начал снимать с Сынмина одежду. Его рубашка, Его брюки, И его нижнее белье. Оставшись без одежды, Сынмин поежился, хотя ему и не было холодно. Во всяком случае, он был весь в поту. Сынмин сделал все, что мог, чтобы вырваться на свободу. Он брыкался, пытался укусить, кричал. Но все это было напрасно. Раньше, чем он хотел, Уен прикоснулся ладонью к эрекции, которой обладал другой. Чем больше старшие прикасались к нему, тем больше он плакал. Он ненавидел то, как реагировало его тело. Он не хотел этого. Он ничего из этого не хотел. Ему следовало прекратить отношения с другим с того самого момента, как он понял, что тот ему не нравится. Но было уже слишком поздно. И не было ничего, что он мог бы сделать. Когда Уен начал стягивать с себя штаны, Сынмин начал кричать. Сынмин не мог узнать свой собственный голос. Он был уверен, что его голос звучал как у маленького мальчика, заблудившегося в лесу, когда Уен сказал ему заткнуться и агрессивно разбил его губы о губы другого. Сынмин издал тихий всхлип, когда Уен освободился от собственной одежды и встал рядом с Сынмином. Он закричал. И вот тогда дверь открылась. Несмотря на ярость, Хан волновался больше всего на свете. Он посмотрел налево, увидел, что Ли Ноу считает невидимые звезды, и вздохнул. - Звезды сегодня такие красивые, правда, Ханджи? - мечтательно произнес Ли Ноу. - Да, конечно, - пробормотал Хан, вставая и уходя, сам того не заметив. Он молился, чтобы Ли Ноу не наделал глупостей. Хан поставил своей задачей найти Чана. Он хотел знать, все ли в порядке с Сынмином, но он не знал, где тот находится, и не хотел быть рядом с другим в данный момент, поэтому его единственным решением был добросердечный лидер. Но он не смог его найти. Полюбовавшись минут десять, он решил, что это его дело - убедиться, что с Сынмином все в порядке, как, казалось, и со всеми остальными неспособен сделать и шага, не уткнувшись лицом в землю. Будучи лишь наполовину трезвым, Хан, шаркая ногами, вышел из бара и направился по коридору, заглядывая в каждую комнату. Он остановился, открывая одну дверь, когда услышал звук, похожий на стон Феликса. Об этом мы поговорим в другой раз. Хан продолжал двигаться в другом направлении, оказываясь все дальше и дальше от группы. Он почти сдался, когда услышал слабые крики того, кто был похож на Сынмина. И звучало это не очень хорошо. Это звучало почти так же, как в ту же ночь, когда Ли Ноу ударил младшего - Что-то было не так. Хан быстро ускорил шаг, вскоре пробежав по коридору и распахнув ближайшую дверь. Вот тогда-то он и увидел это.