Remedy

Уен даже не вздрогнул, когда Хан открыл дверь. Вместо этого он воспользовался возможностью, чтобы грубо толкнуть Сынмина, который закричал от невыносимой боли. В этот момент Хан бросился в атаку, дернув Уена назад за волосы и отбросив его к ближайшей стене напротив кровати. - ТЫ УБЛЮДОК! КАК ТЫ СМЕЕШЬ! КАК ТЫ МОГ, СУКИН СЫН!!! Я СОБИРАЮСЬ УБИТЬ ТЕБЯ!! - кричал он, нанося удары направо и налево. Уен, слишком обезумевший, чтобы сопротивляться, только поморщился от боли, съежившись на полу. Более чем напуганный, Сынмин свернулся калачиком в углу комнаты, на кровати, сильно прижимаясь спиной к изголовью. Дрожащими руками он натянул на себя белые простыни, цепляясь за них изо всех сил и безудержно рыдая. Он так увлекся этим, что в итоге подавился собственной слюной, в результате чего Хан резко развернулся и споткнулся о себя, чтобы как можно быстрее добраться до Сынмина. Хан подбежал, схватил младшего и притянул его как можно ближе. Проводя успокаивающими кругами по его спине и шепча ободряющие слова в волосы частично темноволосого, пока тот всхлипывал, Хан тоже начал плакать. Он простил его. Более того, он извинился. Снова и снова он извинялся за то, так обошелся с ним, как ему хотелось стереть все и начать сначала, как он жалел, что с самого начала не был лучшим другом. Хан чувствовал себя таким виноватым. Он уже давно не испытывал такого чувства. Он ничего так не хотел, как обнять младшего, чтобы тот открыл глаза и понял, что все это был сон. Он хотел появиться на свет в мире, где не было бы ненависти, разбитых сердец, боли или страданий. Он хотел, чтобы все было хорошо. Но мы не можем иметь все, не так ли? - Итак, какой же он из себя? Мне любопытно, поскольку у меня было не так уж много возможностей понаблюдать за его поведением, - спросил Чан, раскачиваясь взад-вперед на носках. - Ну, обычно все не так, очевидно, - начал Хонджун. - Он очень приятный и общительный человек. Он дружелюбен ко всем, с ним легко ладить, вероятно, это ваш образ идеального друга. Но… Когда он пьян, это совсем другая история... - Что вы имеете в виду? - Он... обычно, когда он пьян, он очень... э-э-э... контролирует себя. Ты же знаешь, ему нравится, чтобы все было по-его. Он также пытается немного привязаться к другим больше, чем обычно. На самом деле, большую часть времени он становится очень сексуальным, но обычно ему хорошо с людьми, с которыми он... что не так? Хонджун резко замолчал и потянулся к Чану, лицо которого побелело. Отступив назад, Чан начал качать головой, не веря в собственную глупость. - Черт… Нонононо... - что? - Я оставил их в покое. - Мне жаль, но я не слежу за этим дерьмом. В мгновение ока Чан уже миновал двери и помчался к лестнице. В безумном и торопливом состоянии он начинает звать своего друга по имени, открывая все возможные двери, не останавливаясь, пока не убедится, что Сынмин в безопасности. Он не мог допустить, чтобы ему причинили боль. Он не позволил бы ему пострадать. Хонджун последовал за ним, и вскоре они вдвоем были уже в конце коридора на втором этаже. Не утруждая себя использованием лифте, они вдвоем пробежали мимо металлического входа и оказались тяжело поднимаюсь по лестнице и оказываюсь на третьем этаже. Услышав стоны, Чан попытался резко открыть дверь, но обнаружил, что она заперта. Но когда он прислушался повнимательнее, задаваясь вопросом, почему она была заперта, он услышал то, что звучало как стон Хенджина и Феликса. Это был разговор на другой день. Вернувшись к своей спасательной миссии, они вдвоем побежали по коридорам, пробуя каждую дверь, Хонджун громко ругался. Вот тогда-то они и наткнулись на место происшествия. Открываем последнюю дверь на третьем этаже, в одном из многочисленных коридоров, Чан немедленно издал громкий и жалобный крик, когда перед ним развернулась сцена. Он бросился к Сынмину и Хану, которые рыдали в объятиях друг друга, в то время как Хонджун был занят тем, что кричал на Уена, хватал одежду пьяного парня и швырял ее в него. - Детка, мне так жаль, - прошептал Чан, утешая жертву всего этого безумия. - Я не смог защитить тебя, как обещал. Сынмин быстро поднял голову, только сейчас осознав, что в комнату вошло еще больше людей. Он издал низкий, сухой всхлип. - Ч-чан, - воскликнул он, растягивая имя, как ребенок зовет свою мать, если ему грустно. Они втроем держались друг за друга, чувствуя себя в безопасности в своем мире. Они были повреждены, но целы. Чан чувствовал себя ужасно. Он не смог защитить Сынмина. В тот день, когда он стал лидером stray kids, он поклялся своей жизнью, что сделает все, чтобы защитить свою семью, и у него ничего не получилось. Несчастно. И он ничего не мог сделать, чтобы это исправить. Хонджун вскоре выбежал и через несколько мгновений вернулся с несколькими менеджерами. Сразу же один подбежал к Сынмину, а другой подошел к Уену и вытащил его телефон, скорее всего, вызывая их подвезти. Уен был в нокауте, когда менеджер поднял его и вынес из комнаты с видом поражения. - Давай отвезем его домой. Вечеринка окончена, - сказал один из менеджеров stray kids, протягивая руку, но Хан оттолкнул его. - Мы справимся, - он повернулся обратно к рыдающему мальчику и осторожно приподнял его голову, чтобы тот знал, что обращается к нему. - Кого ты хочешь, чтобы тебя нес? - тихо спросил он. Без малейших колебаний Сынмин указал на Чана, который держался за младшего так, словно от этого зависела его жизнь. - Хорошо, - сказал Хан, вставая и собирая одежду Сынмина. - Я соберу остальных. Менеджер и Хан оба вышли из комнаты, оставив Чана и Сынмина. Чан медленно встал, но Сынмин только крепче вцепился в него. - Держись, Минни. Мне нужно, чтобы ты отпустил меня на мгновение, хорошо? Мне нужно чтобы мы могли поехать домой. Сынмин нерешительно отпустил его, позволив старшему на мгновение отступить, и обхватил руками его руки и ноги. Сынмин немедленно протянул руку и усилил хватку. Завернувшись в гостиничное одеяло и не заботясь о том, возьмут ли с них за это плату, они вдвоем вышли на улицу. Пока они шли по коридорам, Сынмин заговорил, все еще плача. - Почему это должно было случиться со мной?.. Вопрос застал Чана врасплох, едва не остановив его на полпути. - что? - Почему, я? П-почему это не могло быть какое-нибудь другое тело? Я не... я не х-хотел этого. Это н-нечестно... - выдавил он, уткнувшись лицом в шею старшего. - Ничто никогда не бывает справедливым... - пробормотал Чан. - Я бы хотел, чтобы этого не происходило. Все это. Даже до сегодняшнего дня. Сынмин, ты... ты заслуживаешь всего мира. Этого никогда не должно было с тобой случиться. Это никогда не должно случиться ни с кем, но особенно с тобой. Ты самый замечательный и добрый человек на свете, и это несправедливо. Я ненавижу это. Я чертовски сильно это ненавижу... - Чан резко оборвал себя, когда снова начал плакать. Потрясенный его словами, Сынмин медленно поднял голову и пристально посмотрел на того, кто нес его. Он был в изумлении. Никто никогда не говорил такие слова, как это. И, увидев, что лицо Чана покраснело, а макияж заметно испачкал его лицо, он не мог не почувствовать, как его сердце пропустило удар. Дрожащей рукой Сынмин вытер слезы со щек старшего. - Я люблю тебя, - прошептал он. Чан на мгновение остановился и посмотрел на младшего сверху вниз, не испытывая ничего, кроме боли и любви. - Я тоже тебя люблю. Может быть, все было бы хорошо. Все, о чем я думаю Все, чего я хочу Олстон так высоко поднялся. Это казалось таким неправильным. Быть с тобой Но не может Соль, просто пой Все та же старая песня, Которая звучит

***

Голосование было единогласным. Сынмин бросал Stray Kids. Но только на некоторое время. Команда и персонал решили, что будет к лучшему, если похожий на щенка мальчик побудет несколько месяцев в одиночестве. JYP сообщил мне, что Сынмин официально возьмет 6-месячный перерыв, чтобы разобраться с "личными проблемами!" Но мальчики знали настоящую правду. Прошло две недели после инцидента, когда Сынмин, наконец, решил выйти из своей комнаты. До этого мемберы должны были приносить ему еду и воду, и они продолжали это делать, хотя большую часть времени Сынмин игнорировал еду. Было очевидно, что он не спал и не ел, когда открыл дверь. Остальная часть группы была занята совместным ужином в гостиной, все уютно устроились и смотрели телевизор, когда появился мальчик. Наступила тишина, за исключением резкого звука фильма ужасов. Как будто они почувствовали его присутствие, хотя на самом деле, скорее всего, это было из-за света, который внезапно залил коридор, когда открылась дверь Сынмина. - С-Сынмин? Чан заговорил первым, вскакивая со своего места рядом Чонин подбегает к мальчику и обнимает его, о котором идет речь. Мальчик с пустым сердцем нерешительно обнял старшего и тут же растаял. Вскоре остальные окружили его приветствиями и словами утешения. Сынмин разорвал объятия с Чаном и поднял глаза, чтобы увидеть Хана. Это было напряженно, но лишь на мгновение. Хан мгновенно заключил Сынмина в крепкие объятия и начал беззвучно рыдать. - Минни, мне так, так жаль. Я... я... я себе этого не прощу. Я должен был быть там - я не должен был быть таким эгоистом и позволить этой... этой суке утащить тебя. Я люблю тебя, Сынмин. Я сожалею о каждом резком слове, которое когда-либо говорил тебе. Ты ни капельки этого не заслужил. К черту все, что произошло, - сказал он, уткнувшись лицом в плечо Сынмина. От удивления глаза Сынмина расширились, и он изо всех сил пытался найти слова, чтобы сказать. Он чувствовал себя таким разбитым, и внезапно все, что он сдерживал в себе последние две недели, вырвалось наружу, как лопающийся воздушный шарик с водой. Рыдания двух мальчиков были громче, чем в забытом фильме, и они держались почти так же крепко, как в ту ужасную ночь. Затем Ли Ноу похлопал Сынмина по плечу. Он поднял голову, и его глаза встретились с глазами мальчика, которого, как ему казалось, он так сильно любил. Но... бабочки исчезли. Может быть, это было из-за того, что у него насильно отняли девственность его, может быть, из-за недель, которые он провел взаперти в своей комнате, может быть, из-за того, что он вел дневник, но… Он ничего не почувствовал. Ни искры, ничего. Все это исчезло. И он улыбнулся. - Ли Но, - просто сказал Сынмин, позволяя старшему заключить его в сокрушительные объятия. - Сынмин, - прошептал в ответ другой. Снова все было хорошо. Но только на мгновение. Чан от первого лица: Наступил хаос. И его звали Уен. Шел первый месяц, когда Сынмин взял временный отпуск, когда Хонджун связался с Чаном и попросил о разговоре. Чан не знал, что делать. Должен ли он был кого-то спросить? Ничего подобного никогда не случалось. Решив взять дело в свои руки, Чан покинул студию и направился в общежитие. - Сынминни? - спросил Чан, отпирая дверь в общежитие запасным ключом. Частично брюнет поднял глаза со своего места на диване, и настроение лидера сразу же поднялось, когда он увидел, как другой подскочил к нему, сияя улыбкой. - Да, Чанни Сердце Чана затрепетало. - Я... э-э-э. Мне нужно спросить тебя кое о чем, - ошеломленно произнес Чан. Он восхищался младшим; тем, как его растрепанные, нечесаные волосы падали вокруг бледного лица, каким он казался таким маленьким в огромной толстовке темно-синего цвета, которая почти прикрывала его черные шорты. Мягко говоря, Чан был в восторге. - Эй, ты меня слышишь? Бан Чан~ Я с тобой разговариваю. Чан опустил взгляд на губы Сынмина. - Чан! Эй, дурачок, ты что, оглох? - К-ха? О, да… Хм… Это насчет Уена. Широкая улыбка тут же исчезла с голоса младшего. - О Они вдвоем неторопливо направились к дивану и некоторое время сидели в неловком молчании, прежде чем Чан заговорил. - Он хочет встретиться… Уен хочет извиниться. Когда он не получил ответа, то повернул голову и увидел, что Сынмин заметно дрожит, уткнувшись лицом в колени. Дерьмо. - Он сказал, что Уен даже не помнит этого и что он был слишком пьян, чтобы... о Сынминни, - сердце Чана снова разбилось, когда Сынмин начал шмыгать носом. - Мы не обязаны этого делать, пока ты не будешь готов, а ты явно не готов. На самом деле, нам вообще не обязательно это делать. Я передам ему это. Запаниковав, старший отправил быстрое сообщение Хонджуну и прижался к Сынмин. Он осторожно потянул Сонмина за руку, заключая другого в объятия. - Я никому больше не позволю причинить тебе боль. Даже если это означает отказ от всей моей карьеры, от моей жизни. Я сделаю все это... для тебя. Они легли, и вскоре Сынмин начал задремывать под звук сердцебиения Чана, а Чан - под дыхание Сынмина. И вот с чем остальные вернулись домой в ту ночь. С глубоким вздохом Чан оглядел комнату. Комната Сынмина, которая обычно была самой чистой в общежитии, превратилась в развалину. Рядом с его корзиной для белья была свалена в кучу одежда. Ноты валялись на полу рядом с его клавиатурой. Он был далек от готовности. - Я поговорю с ним. Я... я попытаюсь убедить его согласиться встретиться с тобой или что-то в этом роде, но я не собираюсь принуждать его. Если он скажет "нет", то мне не повезло, потому что я отказываюсь давить на него. Обычно я не говорю этого людям, но я абсолютно презираю тебя за то, что ты сделал с таким совершенным человеческим существом. Я не позволю тебе приблизиться к нему, ты меня слышишь? У тебя никогда больше не будет с ним отношений - Я... да. Я понимаю. - хорошо. Мне... мне не нравится видеть его таким подавленным. Так что лучше бы это сработало. Если он согласится, а ты только усугубишь ситуацию, я лично выслежу тебя и позабочусь о том, чтобы твоя подушка всегда была теплой. С этими словами брюнет повесил трубку, и неприятное чувство поползло у него по животу. Все, что он хотел сделать, это защитить Сынмина. Так… Правильно ли поступил, согласившись помочь Уену? - Чанни, - тихо произнес Сынмин, вырывая Чана из его мыслей и снова к красивому мальчику, стоящему перед ним. - Да, детка? - Почему ты теперь называешь меня малышкой? Несколько месяцев назад ты этого не делал. - спросил Сынмин, садясь и протирая глаза. - Я... не знаю, - честно ответил он. Он действительно не знал, как и почему это началось. Все, что Чан знал, - это то, что он начинал по уши влюбляться в мальчика, которого так хотел обнять. Даже сейчас, когда он отстранился от него, все, чего хотел старший, - это вернуть хрупкого мальчика в свои объятия. И это напугало его. - О... - застенчиво ответил Сынмин, избегая зрительного контакта. Чан не мог не заметить, как щеки мальчика, теперь уже без наручников, порозовели. - Ч-что он тебе сказал? - Это не важно, - отмахнулся Чан, отворачивая голову в сторону. - Чан.. Чан заметно вздрогнул, когда холодные ладони мы положили на его обнаженные руки. - Он хочет встретиться с тобой, - пробормотал Чан, опуская голову. - Однако я не готов к этому, - ответил Сынмин, и паника наполнила его голос. Вскинув голову, Чан взял руки мальчика в свои и придвинулся ближе. - я знаю. Вот почему я сказал ему, что не буду пытаться заставить тебя встретиться с ним - Я не думаю, что когда-нибудь буду готов увидеть его. - Все в порядке, тебе и не нужно этого делать. Я имею в виду, что это было бы довольно сложно сделать на церемониях награждения, но я сказал ему, что если он когда-нибудь что-нибудь сделает с тобой, я убедился бы, что его подушка всегда теплая, так что это о... - Чан, ты действительно самый добрый человек, не так ли? - Сынмин усмехнулся, оттолкнув Чана и немедленно прекратив свою болтовню. - Я никогда не буду готов увидеть его, если ты не пойдешь со мной - ...Что? - Я уверен, что… Все будет хорошо, если ты будешь там со мной. Кажется, ты всегда делаешь все лучше... - ответил Сынмин, его голос растворился в пустоте. - действительно? - Да. - Сынмин - да? Чан взял нежное лицо Сынминина в свои жилистые руки. Он давно запомнил лицо певца, но воспользовался этим моментом, чтобы оценить каждые маленькие детали: его сверкающие, глубокие, манящие карие глаза, его идеальной формы брови, которые хмурились, когда он сосредотачивался, его слегка крючковатый нос, его красивые и пухлые губы и то, как за ними скрывалась удивительная улыбка. Улыбка была такой яркой и невинной, что обладала душевной силой, способной заставить Чана стать таким, как он есть, независимо от того, насколько он был расстроен. В настоящее время щеки мальчика были покрыты не очень заметным румянцем, а его губы были зажаты между блестящими белыми зубами… Чан выдохнул, сам не осознавая, что задерживает дыхание. - Ты потрясающий, - просто сказал он, но в его словах было что-то гораздо большее. Они были покрыты невидимым желанием. Страстное желание. Любовь. То, что он пытался сохранить в секрете в течение стольких месяцев - может быть, даже лет. - Чан… Я действительно не такой, - Сынмин неловко хихикнул, немного откидываясь назад. Смутившись, Чан убрал руки и вместо этого зажал их между бедер. Подавив желание расплакаться, Чан попытался убедить младшего в обратном. - Позволь мне показать тебе, кто ты такой. Может быть, я просто напуган Боится всего на свете Не знаю