«Зависимость»

— Хе-ей, хей? О, ты наконец-то очнулась! Как себя чувствуешь? Веки, налившиеся свинцом, совершенно не хотели меня слушать, пришлось приложить определенные усилия, дабы наконец открыть глаза. Картинка была нечёткой, всё раздваивалось и плыло. Я снова зажмурилась, пытаясь приподняться. В тот же миг моё тело охватила невыносимая боль, вынуждая пластом рухнуть на прохладную поверхность земли. Воздух выбило из лёгких, и с моих губ сорвался стон, больше похожий на скулёж подбитой собаки. — Чёрт.. — собственный голос казался чужим, настолько жалко прозвучало ругательство. — Вижу.. М-м-м, — шёпотом произнёс тот, чьего лица, увы, я не могла рассмотреть из-за неотступающей слабости. Баритон казался до ужаса знакомым, а потому сомнений в том, кто это был не возникало, — Я тороплюсь, на самом деле... Сможешь идти? И куда это он намылился, когда его «близкая подруга» подыхает в самом неизвестно-где? Впрочем, устраивать очередную истерику у меня не было ни желания, ни сил. Очередная попытка встать закончилась полным крахом и новой порцией страданий, от чего моё лицо скорчилось в непонятной гримасе, значение которой не знала даже я. Видимо не выдержав моих убогих поползновений, парень легко поднял меня, словно тряпичную куклу. От него пахло свежестью, какая бывает после дождливого дня, и елью. Или то был воздух вокруг? Мне ничего не оставалось, кроме как обвить руками его шею, прижимаясь ближе. Пальцы путались в длинных, жёстких волосах, коих я у #*@#& не припомню. Но в моём положении, можно даже не полагаться на осязание и прочие чувства, особенно на зрение. Медленный шаг убаюкивал, заставляя полностью расслабиться, уложив голову на теплую мужскую грудь. Не сосчитать сколько раз он вытаскивал меня из подобных ситуаций, помогал, заботился. Мы не состоим в тех отношениях, где есть место нежным сентиментам, зовущимся «любовью». Нас связывает нечто более порочное и грязное. Нахлынувшие воспоминания рождают тягучее ощущение внизу живота и жар где-то под диафрагмой. В предвкушении облизываю пересохшие губы, закусив нижнюю. На языке появился металлический вкус. Дорога до дома кажется невыносимо долгой. Ожидание даётся тяжело, когда знаешь наперёд, что будет происходить ближайшие два часа, стоит только переступить родной порог. Наконец глаза резанул яркий свет, вызвав новую вспышку боли. Холодной, липкой от пота ладонью я прикрыла лицо, хоть как-то огараживаясь от всепожирающего ультрафиолета. После лесной, — наверное, всё же лесной, — тишины, звонкое пение птиц и монотонное жужжание пчёл действовали на черепную коробку слово пресс. Повсюду ощущались приторные ароматы цветов, каких-то сладостей и, кажется, печенья. Голову сдавило от колорита звуков и запахов, к горлу поднялся противный ком рвоты. Солнце нещадно пекло, заставляя всё тело покрыться испариной. Тошнота и не думала отступать, лишь усиливаясь с каждым шагом. Общая картина мира и моё состояние вызывали лишь одно желание. Сдохнуть. Ну, или, по крайней мере, окончить мучения: спрятаться в прохладной тени, а лучше — принять ванну. Размышления прервал очередной позыв желудка к самоопорожнению. В этот раз игнорировать его не вышло. Ротовая полость стала активно заполняться мерзотной субстанцией. Не желая позже сожалеть о чём-либо и испытавать чувство стыда, я изо всех своих последних сил стала брыкаться, пытаясь высвободиться из крепких рук парня. — Ты.. Ты что делаешь-то?! Перестань! Я же тебе помочь пыта... Аргх! — кажется, махая кулаками наотмашь во все стороны, я случайно попала ему прямо в челюсть. Рефлекторно схватившись за подбитое место, он отпустил меня. Резкое падение на твёрдую поверхность выбило воздух из лёгких. Из глаз тут же брызнули слёзы, но времени приходить в себя уже не было. Я быстро перевернулась на живот. Глотку обожгло желчью. — Боже... — пронеслось где-то над головой. Не знаю, сколько времени прошло, но к тому моменту, как всё немыслимое, что могло выйти из меня, закончилось, перед лицом поплыло. Сознание стремительно покидало моё тело. Я улеглась на бок, не желая упасть лицом в отходы жизнедеятельности собственного организма и... отключилась.