«Зависимость»

— М-м-м… — единственное, что я смогла выдавить из себя, когда, наконец, очнулась. Не знаю сколько времени прошло, в забытье оно ощущается иначе. Обрывками всплывают некоторые воспоминания, но тут же вновь ускользают, словно песок сквозь пальцы. Однако я и не пытаюсь ухватиться за них, это сейчас неважно. Да и смысла нет — голова, точно ватой набили, наотрез отказывалась соображать. Набираюсь мужества и открываю глаза. Сверху на меня смотрел потолок, усыпанный жёлтыми наклейками в форме звёздочек. Кажется, они должны светиться в темноте. Всегда мечтала о таких в детстве, только вот отец не разрешал. Говорил, что нечего портить новый ремонт из-за «очередной глупой прихоти». Он очень любил данный аргумент и использовал его всякий раз, как неугодный ребёнок досаждал ему, порой — одним своим присутствием. Немного приподнимаюсь, подминая под себя мягкое одеяло с цветочным принтом, и осматриваюсь уже полностью. Комната была обставлена просто, но со вкусом и небольшим ребячеством. Это проглядывалось в куче подушек в дальнем углу, рисунках, что аккуратно висели в рамочках на стене, разноцветной гирлянде с флажками и многих других мелочах. В мягком свете закатного солнца, просочившегося сквозь приоткрытые занавески, помещение выглядело очень уютно. Хотелось остаться здесь, по меньшей мере, навсегда и не возвращаться в то место, что с трудом можно назвать домом. Единственное приятное, связанное с ним, — это #*@#&. Больше ничего. Моё внимание привлёк белый деревянный ящик, до краёв заполненный всеразличными игрушками. Свешиваю ноги с кровати и, вместо привычного холода, ощущаю пушистый ковёр. Глупо улыбаюсь, сама не знаю чему, а после иду к окну. Прямо там, на полу и расположилась детская сокровищница. Чего тут только нет: куклы, кубики, скакалки, мелки, плюшевые игрушки. Сердце легонько кольнула иголочка обиды, где-то закопошился червячок зависти. У меня такого не было в своё время. Рука непроизвольно потянулась к розовому кролику. На ощупь, словно сахарная вата и выглядит также. Я осторожно провожу подушечками пальцев по плюшевому уху и натыкаюсь на вышивку. Буквы складывались в аккуратную, красивую надпись. «Джули». — Мило, — шепчу самой себе и кладу зверька на место. — Я тоже так считаю, — раздалось над самым ухом, опалив его горячим дыханием. От неожиданности вздрагиваю, сердце пропускает удар. Резко разворачиваю голову, да так лихо, что хрустнула шея, и сталкиваюсь лицом к лицу с нарушителем своего покоя. Не зная, что предпринять и стоит ли вообще, я тупо уставилась на него. Правда, единственное, что входило в поле моего зрения — это его глаза. По-кошачьи большие, цвета воронова крыла, они смотрели на меня в ответ. Без пошлости, с искренним интересом, точно пытаясь поглотить. И с каждой секундой мне казалось будто я тону в этих чёрных омутах, погружаясь на самое дно. — Ох, прости, я не хотел тебя напугать, — решив всё же прервать эту странную игру в гляделки, парень отодвинулся и сел напротив, — Как самочувствие? Теперь я могла разглядеть его полностью. Неестественно жёлтая кожа, синие волосы, складывающиеся в своеобразную причёску. Ещё хотелось отметить отсутствие у него бровей и… носа. Чёрт возьми, стоит ли мне вообще удивляться чему-либо? Разве только очень долгому эффекту от «розовой пантеры»*. Пожалуй стоит уменьшить дозировку. — Неплохо, в сравнении с тем, что было, — я в неловкости стала перебирать подол футболки, отмечая при этом грязные пятна на ней, несложно догадаться о их происхождении. — Думаю, это хорошо, — вновь повисла тишина, диалог совсем не клеился, — я принёс тебе сладкий чай. Только сейчас я обратила внимание на поднос и, стоящие на нём, дымящуюся чашку и блюдце с печеньем. Посуда выглядела по-детски очаровательно, с красными ягодками земляники по центру. Если мне не изменяет память, у моей бабушки имелось что-то похожее. Как же давно это было… — Спасибо, — я взяла горячий напиток, тут же делая добротный глоток. По внутренностям разлилось приятное тепло. — Поппи сказала, что это должно помочь, — он сделал небольшую паузу, прежде, чем продолжить, — Она в этом хорошо разбирается. — Да, пожалуй… Интересно, где #*@#&? Насколько я могу понимать, это дом его друга. Прежде мне не приходилось бывать здесь. Опять же, в этом уверенности нет. Но так или иначе, к себе добраться самостоятельно не выйдет. Мне нужна помощь, а значит нужен он. Телефон я с собой не брала — всегда есть риск потерять во время. эм… прихода? Неважно, просто спрошу. — Слушай.? — чёрт, а имени-то я не знаю. Выжидающе смотрю на него, давая возможность представиться. — Уолли. Уолли Дарлинг, — он понимающе улыбнулся и придвинул угощение ближе. — Уолли, ты случайно не знаешь, куда подевался #*@#&? А то, что-то, не видно его. Парень приобрёл задумчивый вид, нахмурил лоб. В целом, он выглядел так, будто проводил раскопки в своём сознании, пытаясь выудить оттуда хоть какое-то воспоминание, служащее ответом. Судя по промелькнувшему на лице выражению разочарования, ему это так и не удалось. — Не думаю, что я знаю… — звонкий хруст печенья, кажется, перебил его, заставив замолчать на долю секунды, —…хоть кого-то, с таким именем. Я чуть не подавилась от его слов. Как это не знает? Как он может его не знать?! Где я тогда нахожусь?! И кто этот человек передо мной?! Тысячи подобных мыслей роились в голове, перебивая друг друга. Вдруг стало необычайно жарко и душно, по спине поползли липкие мурашки. Паника охватывала меня и единственной ниточкой за которую я могла ухватиться, был факт, что всё это могло быть просто галлюцинацией. — Как же? И кто, тогда, принёс меня сюда? — тон был ироничным, почти насмешливым, но за ним скрывалась подступающая истерика. — Эм… Джонси? — Уолли выглядел растерянным, не то чтобы мне не было плевать, — Тебе нечего бояться, здесь ты в полной безопасности. Он осторожно коснулся моего плеча, в попытке успокоить. Я отбросила его руку, теперь глядя открыто с недоверием. Страх, овладевший моим сознанием, не давал трезво соображать. Снова появилась назойливая мысль помыться. — Могу я принять ванну? — прозвучало глупо и неуместно, но сейчас, на мой взгляд, это было единственным логичным действием. — Конечно, — паренёк подскочил на ноги, чуть не опрокинув посуду, вновь стоящую на подносе, — Я провожу тебя. Поднявшись с пола, я ощутила дрожь в коленях. Казалось — сделаю хоть шаг и неприменно грохнусь обратно. Дарлинг же, заметив мои потуги, учтиво подошёл ближе, позволяя опереться на него. И от этой учтивости захотелось блевать. Образно, разумеется. Других вариантов у меня нет, а потому, проглотив вязкую слюну вместе с гордостью, я запрокидываю свою вялую конечность ему на плечи. Вот так, в раскоряку, мы покинули комнату, уже не казавшуюся такой уютной. Мы шли по небольшому тусклоосвещённому коридорчику. На жёлтых стенах в крупный белый горошек висели фотографии, не сказать, что людей, скорее странных разноцветных созданий. Так или иначе, выглядели они весьма счастливыми. На глаза мне попались часы, имеющие вид ромашки, — что за нелепая одержимость цветами? — стрелки показывали ровно шесть. Наконец, кое-как, мы дошерстили до места назначения. Я отпустила парня, на котором чуть ли не висела. Он отступил назад, неловко смотря в сторону. Видимо, хотел помочь мне и с открытием двери, да только руки заняты. Оно и к лучшему. Немедля, я проскользнула внутрь, отыскала выключатель и заперлась на щеколду. Первым делом, направилась к раковине, а точнее, к зеркалу, висевшему над ней. То, что я увидела в нём, меня не обрадовало, но, впрочем, и не удивило: осунувшееся серое лицо, мешки под глазами, тусклый взгляд и взлахмоченные волосы, торчащие во все стороны. Устало вздохнув, я открыла кран. Холодная вода взбодрила, но на этом всё. Тело неприятно зазудело. Подойдя к розовой ванне, прямиком из семидесятых, я заткнула слив. Кипяток медленно заполнял её. Даже слишком медленно. Чтобы не терять время почём зря, решила поискать рыльно-мыльные принадлежности. В настенном шкафчике обнаружились глиняная маска для лица, шампунь и, по всей видимости, пена для ванны. Выглядела она, скажем так, интересно: изящный хрустальный сосуд, закупоренный дубовой пробкой и обвязанный белой лентой. К полоске атласа была прикреплена бирка с названием данного продукта и витиеватой надписью. «Тубероза». Видимо это аромат, коим он обладал. Немного помявшись, я сбрасываю с себя грязную одежду. Кожа покрылась мурашками, на контрасте с той комнатой, здесь было достаточно прохладно. Ну, или как бы сказал отец, свежо. Наношу на свою многострадальческую физиономию голубую глину и саркастично отмечаю, что моему образу не достаёт только свежих огурцов под глаза. Стоило ванне наполнится, как я сразу же поспешила залезть в неё, предварительно добавив немного «Туберозы». Тут же меня окружил очень насыщенный запах, вдыхая который, голова становилась совершенно пустой и лёгкой. Мягкой волной по телу разлилось тепло, приятная усталость и возбуждение. Воздух наполнился сливочными и медовыми нотками, в носу защекотало от цитрусовой кислинки. Дурманящий и откровенно сексуальный — это, пожалуй, самое подходящее описание — аромат нежно укутывал в пелену спокойствия и умиротворения. — Ох… вернулись! Нашли… нибудь.? — Да… Хауди… пару новостей… где.? — Она… в ванной… ишься.? — Конеч… Я занесу ей..... позже… Слышались обрывки фраз где-то на затворах сознания. Я блаженно улыбнулась, ведь сейчас это всё казалось таким далёким и нелепым, будто не обо мне шла речь, а о какой-то абсолютно незнакомой девушке, что не вызывала во мне ни капли жалости и сочувствия. Глаза стали необычайно тяжёлыми, держать их открытыми казалось непосильной задачей. Горячая вода согревала, навевая сонливость. Впрочем, бороться с ней я не стала и, поддавшись течению, уплыла в царство Морфея. — Очнулась? Ну и прекрасно. Пропащая, совсем совесть потеряла! — раздался привычный голос. Он был полон холода и отвращения. — Где я?! — подскакиваю как ужаленная, путаясь в простынях. — Дома, но вижу, ты бы больше обрадовалась, оставь я тебя за гаражами, — отца буквально распирало от злости и нескрываемого презрения. — Ты.? — я посмотрела на него с явным недоверием, ставя под вопрос сказанное. Не то, чтобы мою черепушку не посещала шальная мысль о том, что всё это было не больше, чем сон, просто… На душе появился осадочек некого разочарования. В этот раз меня выручил не он, на кого я всегда могла положиться, а родственник, коему никогда не было дела до моего присутствия, да и отсутствия тоже. Действительно беспокоил вопрос: что же такое произошло в его маразматическом мозгу, раз он решил поискать свою непутёвую дочь по грязным подворотням. Молчание затянулось, никто из нас не хотел нарушать его, ведь это стало бы началом очередной ссоры. Видимо пожалев мои, но скорее свои, нервные клетки, мужчина раздражённо вздыхает и поднимается с табурета, на котором сидел до этого. Он собирается выйти из комнаты, но уже в дверях останавливается и бросает на меня последний взгляд. Взгляд совершенно мне не понятный, но от него почему-то в груди становится чуточку теплее. Оставшись наедине с собой, прокручиваю в голове последние события. И всё-таки, просто приснилось… Жаль, если приглядеться, то этот Уолли очень даже ничего. Потягиваюсь, разминая одеревеневшие конечности, и откидываюсь на потрёпанные временем подушки. Через открытое окно задувает прохладный ветер, наполняя помещение свежестью. В воздухе повис запах дождя, мокрой листвы и… «Туберозы».