Don't cross the line

      — Империо!       В этот самый момент я поняла, что что-то не так. Чувство, как оказывается уже знакомое мне, впервые громко дало о себе знать и я застыла, пытаясь сформулировать ощущения. Недовольство? Разочарование? Что это было? Я испытывала это и раньше. Отрицать становилось уже невозможно, но лазейки находились даже в тот момент, как я впервые в жизни своими глазами увидела действие заклинания Империуса. Что здесь не так? Вернее, тут очевидно все не так, но почему я продолжаю искать этому оправдания?       Всего десять минут назад Оминис и я заключили сделку — отпустить Себастьяна с реликвией и позволить ему реализовать свой план в этот последний раз. Тогда я верила, что я отлично понимаю ситуацию. Анне нужна помощь и все, кроме нас, уже сдались. Перспектива была однобока и ясна — Себастьян хочет спасти свою сестру.       Ощущение непоправимой ошибки сдавило меня в тисках. Я не предусмотрела такой жестокости. Раньше я не допускала даже мысли, что Саллоу может быть таким.       Гоблин свалился на колени и громко упал в размокшую земляную жижу. Жалости я не испытывала, но и ненависть куда-то испарилась в тот самый момент, когда я попыталась оправдать эту смерть в привычной для себя манере. Разве цель не одинакова в любом случае, использует ли Себастьян непростительные заклинания или нет? Само собой, я к таким методам не прибегала, но и сама не была чиста на душу. Не один месяц ушел у меня на то, чтобы заметить какой вред я способна причинить в волшебной дуэли. Но это? Это уже что-то за гранью нормального.       Оминис все это время был прав. Твою мать.       Когда Анна подняла полные ужаса глаза на брата, я вздрогнула, как от пощечины. Реакция нормального человека только усугубила раскол в моем сознании.       — Мальчик, что ты наделал?       Голос Соломона был преисполнен злости и отчаяния. Бывший аврор, положивший свою жизнь на борьбу с темными волшебниками, не уследил сразу за обоими своими подопечными. Жизнь определенно не оправдала его надежд, ровно как и моих.       — Спас мою сестру! Я…       — С помощью непростительного заклинания — наверняка из той чертовой книжки, — мужчина поднял Анну с земли и притянул к себе, так, словно племянник мог навредить и ей. — Твой отец был бы разочарован в тебе. Ты зашел слишком далеко, Себастьян. Держись подальше от нее и от всех нас.       Я посмотрела на слизеринца и попыталась хотя бы представить что сейчас чувствует он. По его лицу мне стало ясно, что чувство вины его совершенно не преследует. Да и с чего бы? Ведь Анна жива, а для него это важнее всего на свете.       То, насколько хорошо я знала ход его мыслей, напугало меня до чертиков. Когда я перестала думать своей головой?       Соломон и Анна ушли, оставив нас посреди полной разрухи Фелдкрофта как изгнанников. Пока Себастьян молча смотрел им вслед, я начала тушить кровли крыш, стараясь сбежать от тягучего ощущения стыда. Почему я не испытываю гордость, отразив бесчестное нападение гоблинов на беззащитную деревушку волшебников? И почему именно запрещенное заклинание?       — Чего мой дядя ожидал от меня?       Себастьян наконец-то смог заговорить. Я закончила собирать телегу и повернулась к нему, все еще не понимая какой вывод я должна сделать.       — Заклинание Империо спасло мою сестру! Этот гоблин собирался убить ее.       Он не сдерживался и выплескивал всю злость, что накопилась в нем за долгое время. Ему хотелось поговорить с кем-то, кто понимал его, но еще сильнее он желал, чтобы я сняла с него ношу ответственности и сомнений, вернула ему право продолжать изучение Темной магии во имя жизни своей сестры. Ему было приятнее считать, что мнение Соломона для него ничего не значит, но мы оба знали что это не совсем так. После смерти их родителей только дядя вызвался взять на себя ответственность за воспитание близнецов, пусть и справился с этой задачей ужасно скверно.       Он ждал моего ответа, теряя терпение. У меня было два варианта: я могу потерять Себастьяна Саллоу, если сейчас отвернусь от него; я могу потерять себя, если сейчас не отвернусь от него.       — Эмили?       — Подожди, я думаю.       Все как и говорил Оминис — ты не жалеешь пока не будет уже поздно. Я не применила ни единого заклинания из списка запрещенных и снесла Круциатус со стойкостью, которой от себя не ожидала, но позволяла другу раз за разом поступать так, как сама бы не стала. Я оправдывала себя тем, что все плохое, что было сделано в процессе поиска лечения для Анны — все имело под собой основания. Блуждать по серой зоне гораздо проще, когда это не твоя беда и не твои решения.       Но теперь мне стало ясно, что я подвела нас, заручившись контролировать то, что контролю не поддавалось — желание Себастьяна сжечь весь мир ради Анны. Возможно, он делал все это даже не ради нее. Возможно, он делал это все исключительно для себя.       Возможно, подумалось мне в лихорадке, он уже не видел границ и был способен найти оправдание любому своему поступку. И я однозначно приложила руку к этой растущей власти, к его необъятному эго, неустанно поощряя увлеченность и страсть Саллоу. Его надо было остановить еще в скрипториуме. А теперь у него есть и записи Салазара Слизерина, и артефакт, и отличная причина не искать одобрения дяди.       — Ты понимаешь, что ты молчишь уже черт знает сколько?       — Это было плохое решение — использовать заклинание Империуса, — наконец выдавила я, опуская глаза в землю, как последняя трусиха. — Ты не должен был поддаваться импульсу — это было жестоко и… неправильно.       — Я действовал по ситуации, вот и все. Я заставлю дядю увидеть причину. Он не может прогнать меня из моего дома! Он не сможет забрать у меня сестру.       Наше разочарование друг в друге внезапно стало взаимным и он знал об этом. Отвернуться от него сейчас было такой низостью, таким лицемерием, и мне стало тошно от самой себя. Но разве был выбор правильнее этого?       Пока Себастьян покидал меня, я глотала внезапно опустевший воздух. В мире словно не осталось ничего хорошего, ничего светлого, ничего абсолютного. Мне показалось, что я сделала неправильный выбор, отвернувшись от друга сразу после того, как его семья оттолкнула его.       Я развернулась и пошла к дому близнецов. Не ради прощения, но в надежде, что мне дадут очередную подсказку к тому, как действовать дальше. Соломон стоял у порога и наблюдал за мной, скрестив руки на груди.       — Прошу прощения, мистер Саллоу…       — То, что Себастьян сделал — непростительно. Ты не можешь его защищать.       — Себастьян действовал необдуманно, но его вел инстинкт спасти сестру…       Что я несу? Неужели я действительно так думаю? Я бы хотела услышать себя со стороны и увидеть насколько я заблуждаюсь в своих заключениях. Со стороны судить проще, но это мой друг. А друг ли?       — Инстинкт? С помощью непростительного заклинания? Наша семья не прибегает к использованию запрещенных заклинаний, даже против наших врагов. То, что Себастьян сделал, нельзя исправить.       Мне никогда особенно не нравились нравоучения, но слушать их бывало очень полезно. Когда ты попадаешь в Хогвартс сразу на пятый курс, да еще и из семьи маглов, самый разумный способ выжить — это слушать тех, кто преуспел. Мне хотелось соответствовать ожиданиям взрослых и дать им понять, что я действительно слышу их. Однако с Соломоном все зашло так далеко. По его глазам я поняла, что уже не смогу заслужить его уважение. Для него я буду такой же заблудшей душой, как и его племянник.       — То, что ты защищаешь его поведение говорит мне обо всем, что я должен знать. Ты так же виновна, как и он.       Подсознательно я знала, что он прав, но не хотела верить в это.       — Себастьяну нельзя приближаться к Фелдкрофту и Анне. Непростительные заклинания так назвали неспроста. Если я узнаю, что кто-то из вас продолжает идти по этому пути — если вы будете использовать Темную Магию — я сообщу директору немедленно.       Разговор был окончен и он вернулся в хижину, захлопнув дверь прямо у меня перед носом. Соломон только подтвердил мои мысли. Я тоже виновна. Перед ним, Анной, Оминисом и особенно — Себастьяном.       Радужные мечты стать идеальным, незапятнанным героем рухнули в ту самую минуту, когда я осталась одна наедине с осознанием своих ошибок. Ужас накатывал удушающими волнами, а стыд погнал меня прочь от этих мест, от внимательных ореховых глаз, скрывающихся за занавеской дома Саллоу.       В ту ночь я не вернулась в замок, до рассвета изничтожая всех врагов, что попадались мне на пути. В итоге у меня вышло примириться со злостью на себя и принять окончательное решение — Темная Магия и я отныне пойдут разной дорожкой. Я не была готова продать свою душу взамен на оправдание любого свершенного мною зла.       Но что делать с Себастьяном? Как далеко зашел он? И стоит ли мне узнавать это?