Глава 9. Возвращение домой
19 апреля 2023 г., 20:49
Всего за три недели мы с профессором Шарпом смогли разработать лекарство для Анны.
Эзоп Шарп был грубоватым и требовал идеальности во всем от своих учеников, но я с первой нашей встречи раскусила в нем добрую душу. Когда у тебя есть многолетний опыт жизни сироты — ты чувствуешь доброго человека за версту, как уличная собака.
Я приложила множество усилий, чтобы завоевать его доверие и признание еще до того, как мой план с зельем созрел. Я догнала и даже перегнала всех своих однокурсников благодаря Выручай-комнате и инстинктивной тяге к созданию жидкой магии — это искусство завораживало меня, и профессор Шарп не мог этого не отметить.
Когда я пришла к нему со всей информацией и письмом от Шарлотты Уобблер, он внимательно выслушал меня и не опустился до того, чтобы отчитывать меня за самонадеянность. Я видела, что ему было интересно, откуда вообще у меня есть феникс и с какой стати тот был готов наплакать сколько угодно слез ради обычной ученицы вроде меня, но я пришла настолько подготовленная, что он не стал отвергать мое предложение с порога.
У меня было все, кроме навыков создания нового зелья с нуля, и, как здравомыслящий человек, я решила сразу обратиться к профессионалу. Мы все еще не могли идентифицировать тип проклятья, которое наслали на Анну, поэтому профессор сразу предупредил меня, что на излечивающее лекарство надежды сейчас нет и быть не может.
Но мы могли блокировать симптоматику и — вполне вероятно — дать ей шанс на нормальную жизнь. Естественно при условии, что она будет пить зелье каждый день, без исключений.
Профессор Шарп отпустил меня и на какое-то время занялся самостоятельной исследовательской и экспериментальной работой, проверяя каждое слово от меня и Шарлотты. В итоге, он принял мое предложение с условием, что я буду слушаться его во всем.
Через неделю мы начали совместную работу, тестируя после занятий каждый возможный вариант зелья и придумывая способы его усовершенствования. Речи о том, чтобы тестировать черновые варианты на Анне и быть не могло — таково было условие Соломона. Нам приходилось выкручиваться и исключительно по симптомам собирать тестовые данные, на которых мы могли бы проверить наши гипотезы.
В те дни мои мозги скрипели в попытках понять — как проверить что зелье сработает? И что оно — того хуже — не навредит?
Работа спорилась, и с каждым новым прототипом мы приближались к рабочей формуле. Но я знала, что перед тем, как дать Анне зелье, мы с профессором Шарпом должны были получить разрешение от всего руководящего состава Хогвартса и от дяди Соломона.
В те дни Оминис, Натти и Поппи были моей опорой. Девочки не знали деталей, но старались изо всех сил, помогая мне в самых разных задачах, — в поисках редких и чрезвычайно труднодоступных ингредиентов, в закупке оборудования и просто в тяжелые минуты, когда так хотелось опустить руки. Оминис же был в курсе каждого моего шага и иногда мне казалось, что он способен забирать чужую боль — но не так, как Изадора, а через сострадание и внимательность. Однажды, в сотый раз возвращаясь в разговоре к теме зелья, я внезапно подумала, что моя жизнь была бы гораздо более приятной, влюбись бы я в Оминиса.
Меня ранил каждый день, проведенный без Себастьяна. Он держался от меня подальше и, пересекаясь на уроках, в библиотеке или в коридорах, не одаривал меня даже взглядом. Оминис говорил, что его гордыня не позволяет ему вмешиваться, но я не могла понять этого. Раньше он каждый день горел желанием найти хоть что-то полезное, а сейчас словно потерял весь свой запал. Я не знала, чтó происходило в его голове, а Оминис не мог поделиться чем-то конкретным. Секреты Себастьяна были для меня недоступны, и этот факт придавал мне уверенности, что меня Оминис тоже не обманет.
Я все время гадала о том, что будет когда мы сможем испробовать зелье на Анне. Скорее всего, она сможет вернуться в школу и продолжить обучение, а это была уже почти победа. Но как к этому отнесется Себастьян? Хватит ли ему моего временного решения?
Мне казалось, что не хватит. Он и так ненавидел меня за мою скрытность, но что будет когда он узнает, что я не нашла решения лучше, чем пожизненно посадить его сестру на зелье, не гарантирующее полного выздоровления? Я не могла позволить ему использовать реликвию. Я не могла забрать боль Анны, как это делала Изадора, во всяком случае до момента, когда я узнаю всю правду. Я не могла предложить что-то большее.
Видя мои тревоги, профессор Шарп пытался донести до меня, что я или кто бы то ни было — не всесильны, и что я должна быть рада тому, что мы уже смогли придумать. Оминис злился, если я говорила о своих сомнениях или сокрушалась, что делаю недостаточно. Никто, я в том числе, не понимал почему, делая так много, я ежедневно истязала себя.
Стоило мне представить реакцию Себастьяна — мне становилось тошно. Как я могла бояться разочаровать того, кто угрожал мне, использовал меня и потом бросил, когда все пошло не по его плану?
***
— Вы хотите сказать мне, что студентка пятого курса смогла придумать решение проблемы, с которой не смогли справиться лучшие лекари Англии? Директор Хогвартса восседал в центре стола, заместитель директора профессор Уизли и профессор Фиг сидели по обе стороны от него. Остальные профессора занимали каждое свободное место за столом, так что мне, Соломону и Анне пришлось стоять перед ними, как на суде. — Прошу прощения, директор, но хочу напомнить, что созданием данного зелья занималась не только мисс Эмилия, а и я. Мы получили рекомендации от нескольких известных специалистов по фениксам, включая Шарлотту Уобблер, которая ныне пребывает на пенсии… — Меня не интересуют ваши оправдания! — прервал профессора Шарпа директор. — Я хочу разобраться почему у вас, мисс Уолдорф, хватило самомнения возомнить, что вы способны на что-то, чего не могут лучшие в этой сфере? — Сэр, я понимаю что я была самонадеянна, но… — Молчать! Я еще не давал вам слово в вашу защиту, если вы вообще ее заслуживаете! Начнем сначала. Здесь говорится, что все началось с того, вы… мг-мг… ага, вот! «Подобрали» феникса и догадались, что его слезы обладают целительными свойствами и прочее, и прочее… Будьте добры сообщить нам, каким образом вам удалось выкрасть феникса и где вы удерживаете его на данный момент? — Директор Блэк, я не крала феникса, я спасла его от браконьеров, и он действительно хочет остаться со мной! Я пыталась отпустить его на волю, но… — Я не давал вам слова! Виновны, виновны по всем фронтам! Вот придурок. Зачем задавать вопросы и не давать мне возможности объясниться? — Так вот, где вы его удерживаете? Я посмотрела на профессора Уизли, умоляя о помощи. Если директор узнает о моей Выручай-комнате, то может лишить меня привилегий пользоваться ею в любое время. Матильда кивнула мне и встала с места, обращаясь ко всем сразу. — Хочу вас убедить, дорогие коллеги и уважаемый директор, что мисс Уолдорф содержит своих зверей в полном порядке и согласно всем правилам содержания магических животных. Я лично могу поручиться за ее благоразумие, и предоставить полный отчет обо всех, кого Эмилия спасла от печальной участи в руках у браконьеров. Профессор Ховин удовлетворенно закивала и подмигнула мне. Кто-то был уже на моей стороне. — Раз уж вы ручаетесь за нее, то я жду этот отчет у себя на столе завтра. Нет, сегодня! — директор судорожно углубился в наши с профессором Шарпом заметки и искал, к чему еще придраться. — Дальше! Вы говорите что… мг-мг… что вы самостоятельно связались с Шарлоттой Уобблер… Дальше… Она подтвердила, что ваш план может сработать. Что вы сделали дальше? Но не смейте врать! — Я сразу пошла к профессору Шарпу, — ответила я мгновенно, зная, что я чиста как первый снег и упрекнуть меня не в чем, — я отдавала себе отчет в том, что ничего не смыслю в создании новых зелий и обратилась к уважаемому мною профессору с просьбой о помощи. Я никогда и ничего не делала за его спиной, и приложила все усилия чтобы… — Молчать! Идем дальше… Остальные профессора оттаяли и смотрели на меня более доброжелательно, узнав, что я поступила как ответственная студентка. — Тут сказано, что вы приступили к созданию зелья. Вы получили на это разрешение у опекуна Анны Саллоу? — Это я, и да, я дал на это свое согласие, — откликнулся Соломон. Он стоял позади Анны, положив руки на плечи племянницы. Он поглядывал на меня строгим взглядом, но мне очень хотелось верить, что я прощена. — Вы действительно решили довериться ученице, которая еще полгода назад не знала, что школа магии и чародейства Хогвартс существует, а она сама является волшебницей? — Если она стала волшебницей всего полгода назад и уже способна на такое, то я думаю, что это претензия исключительно к волшебному миру, а не к ней самой. — Соломон проявил необычайную стойкость в схватке с авторитетом директора, и Анна радостно подняла глаза на него. Остальные пустили несколько смешков, профессор Гарлик и профессор Фиг дружелюбно улыбались мне. Я почувствовала себя смелее. — Дальше! — директор Блэк явно не ожидал, что собрание будет проходить именно так. — Профессор Шарп! Почему вы не доложили обо всем сразу? — Я доложил сейчас, когда у нас уже есть готовое решение, за которое я мог бы поручиться. — Профессор Шарп, я напоминаю вам, что вы профессор в школе магии, а не создатель новых зелий! Вы прекрасно знаете, что каждый шаг в таком вопросе должен быть согласован с Министерством Магии и прежде всего с вашим начальством — мной! Вы проявили неожиданную для меня самонадеянность, как и мисс Уолдорф… — Да сколько можно! — вскрикнула я, закипая до предела. Все обернулись, словно только что вспомнили о моем существовании. Внезапно я нашлась с ответом: — Прошу прощения, что перебила, директор. Эти фурункулы… Доставляют мне столько неприятностей. Профессор Шарп, сидящий спиной ко мне, медленно повернулся и его глаза удивленно засверкали. Он сдерживал смех! Я тоже с трудом скрывала улыбку. Он покачал головой, давая мне понять, что может защититься от нападок директора самостоятельно. — Директор, прошу слова. Я осознаю о возможных последствиях моих поступков и готов понести любое наказание, которое вы сочтете за необходимое. Моей мотивацией — как и мотивацией мисс Эмилии — не было пустое геройство. Есть ребенок, которому не смогло помочь все волшебное сообщество. Она пропускает занятия в школе и страдает каждый день от проклятия. Я беру всю ответственность за наши действия на себя. — Хм, хм… Если так, то… — директор бросал слегка сумасшедшие взгляды то на меня, то на остальных профессоров. Уверена, в тот момент он гадал, почему я заговорила именно о фурункулах и могла ли я… Что-то знать? Дорогой профессор, я проделала в вашей шкуре такой длинный путь по замку под действием оборотного зелья, что — будьте уверены — почувствовала каждый ваш фурункул при ходьбе. Я могла бы даже начать чесаться в определенных местах, лишь чтобы посмотреть на вашу реакцию. — Миссис Блейни, что скажете вы? — это была его последняя надежда. — Я точно могу сказать, что слезы феникса почти никто не рассматривает как вариант в подобных случаях из-за их полной недоступности для рядового волшебника. Если мисс Уолдорф может обеспечить нас составляющими зелья для мисс Саллоу, то я только за. Навредить оно точно не сможет. Блестящая идея! Школьный целитель тоже была на моей стороне. — Что ж… Что ж, тогда давайте голосовать. Преподавательским составом, но без вас, профессор Шарп! Кто за то, чтобы одобрить испытание зелья на Анне? Руки одна за другой взмыли в воздух. Профессор Фиг, профессор Уизли, профессор Гарлик, профессор Ховин, профессор Гекат, профессор Ронен, профессор Онай, профессор Когава, профессор Шах… Даже профессор Бинс поднял полупрозрачную руку вверх! Все были на нашей стороне! Директор Блэк замер в замешательстве, видя, что за — абсолютное большинство. — Тогда, хм… Полагаю… Решение принято единогласно. Анна может начать курс лечения зельем и вернуться в школу при условии, что ваши испытания пройдут успешно. Профессор Уизли, профессор Шарп, я жду ваших отчетов сегодня… Но никто уже не слушал его. Анна завизжала и кинулась в мои объятия, мы плакали и смеялись одновременно, и отовсюду ко мне тянулись руки, похлопывающие по плечам и спине. Все профессора встали со своих мест и окружили нас, выражая свое восхищение и задавая целый ряд вопросов, на которые у меня не было сил отвечать. — Вы превзошли все мои ожидания, мисс Уолдорф, — сдержанно произнес профессор Шарп, — пожалуй, вы самая одаренная студентка из тех, что мне встречались за время преподавания в Хогвартсе. Все были единодушно согласны с этим. Директор Блэк остался забыт, хотя сейчас его заботило только одно — почему именно фурункулы? Я надеюсь, что он так никогда и не узнает правды.***
Анна выпила первую порцию зелья сразу после того, как суматоха рассеялась. Через пару минут цвет ее лица изменился и впервые за долгое время она смогла выпрямиться, не хватаясь за живот. Дядя Соломон наблюдал за ней с огромной тревогой и трясущимися руками передал ей ее палочку — такую же маленькую и гибкую, как и сама Анна. Она испробовала все, что вызывало у нее боль без зелья — девушка кричала, плясала, колдовала все подряд, то подкидывая меня в воздух, то осыпая пол цветами. Боль не возвращалась. У нас получилось! Профессора гудели, одобрительно оценивая происходящее, а миссис Блейни, совершив быстрый осмотр Анны, сошлась на мнении, что изобретенное нами зелье действительно убирает все негативные эффекты проклятия. — Ты можешь возвращаться в школу уже сегодня, но ты должна будешь приходить ко мне каждый день. Мне надо посмотреть на твою динамику и контролировать количество и качество зелья. Все будет хорошо, девочка. Если все пойдет как надо, ты сможешь прожить долгую и счастливую жизнь. Соломон тяжело вздохнул и издал что-то похожее на крик радости вперемешку с ревом гиппогрифа. Он ужасно настрадался, они все. И Анна, и… Себастьян. — Девочка, ты спасла Анну. Я был неправ по отношению к тебе. Ты доказала мне, что надежда еще не потеряна. И не только мне. Соломон слегка грубо схватил меня и прижал к себе на несколько секунд. Он плакал, как и я. — Мы обязаны тебе. Я обязан тебе всем. — Мне ничего не нужно, но спасибо вам за добрые слова. — Ты не понимаешь. Ты спасла не только мою племянницу, но и ее брата. Себастьян уже долгое время пытается добиться моего прощения и, мне кажется, я начинаю ему верить. Думаю, это ты повлияла на него. Себастьян почти заслужил прощение дяди? Вот это новости. — Но ведь профессор Шарп сделал всю работу, а Оминис в это время всеми силами пытался удержать нас от неправильных действий… — Я обязан им очень многим. Но ты — ты сделала нечто гораздо большее. Благодарю тебя еще раз от всей души. Анна налетела на меня и мы свалились на пол в объятиях. — Мы будем лучшими подругами, мой дорогой поставщик слез феникса! Я смогу вернуться в школу, смогу снова быть рядом с Оминисом и Себастьяном, смогу жить как нормальная волшебница! И все это благодаря тебе! Во всей этой радостной суматохе у меня возникла одна горькая и тяжелая мысль — теперь Оминис, Анна и Себастьян опять будут вместе. И я вряд ли буду желанным гостем там, где есть Себастьян.***
В тот же вечер Анну сопроводили в школу и она появилась в Большой Зале во время ужина. Я тихонько сидела за своим столом рядом с Поппи и даже не притронулась к ужину. Скоро должна была появиться Анна и я ждала этого момента, желая убедиться, что все это взаправду. При появлении Анны в школьной форме поднялся крик, все помчались к ней, приветствуя, обнимая, выкрикивая слова радости от столь неожиданной встречи. Себастьян с неверием смотрел на сестру, которую, казалось, совсем не сжирала изнутри боль от проклятия. Он встал из-за стола, попутно перевернув несколько кубков с тыквенным соком, и сначала медленно, потом все быстрее и быстрее помчался к сестре, распихивая взбудораженных школьников. — Ты вернулась! Анна вернулась! — он кричал и смеялся от счастья, обнимая сестру, и на мгновение мне показалось, что у них все встало на свои места. Поппи уже убежала поздравлять близнецов Саллоу, а я осталась сидеть за столом. Себастьян еще не знает, что решение временное. Он радуется так, будто она излечилась полностью. Я осторожно вышла из-за стола и спешно покинула Большую Залу, а после и замок, а после и территорию Хогвартса, удаляясь все дальше и дальше, как раненный зверь. Случилось то, над чем я так долго работала, но почему мне так плохо? Почему мне так одиноко?
Примечания:
Буду благодарна услышать ваш фидбек/мнение <3
