Глава 12. Почти вся правда
23 апреля 2023 г., 22:30
Зима подошла к концу.
Я прошла последнее испытание Сан Бакара, приручив дромарога, и была наконец-то удостоена чести увидеть последнее воспоминание, открывшее мне глаза на истинную природу способностей Изадоры. Последний кусочек пазла ужаснул меня, особенно в свете того, что еще совсем недавно Себастьян уговаривал меня применить эту опасную магию на Анне. Как могла Изадора не замечать, как ее действия влияют на ее семью и учеников? Было даже страшно подумать, что стало бы с миром, если бы Хранители не остановили ее.
К счастью, теперь у меня не было секретов от друзей и в особенности от Себастьяна, поэтому я рассказала им о нашей едва не свершившейся ошибке. Теперь мы знали наверняка, что любые наши действия в серой зоне магии могут обратиться в непредсказуемые последствия в будущем. Хранители и Оминис все это время были правы, отговаривая меня идти по стопам Изадоры Морганак.
Перемирие между мной и Себастьяном стало постоянным, когда я почувствовала, что опять могу доверять ему. Теперь он стремился проводить все свое время где-то подле меня и мы сблизились как никогда раньше. Он сопровождал меня на любые рейды и задания, на которые только мог — кроме, конечно, испытаний Хранителей. По его словам, он лучше прочих знал, что моя тактика боя далека от идеала, но, думаю, это была только удачная отговорка. Мы часто ругались по этому поводу, но от него было невозможно отвязаться, и я втайне радовалась этому. Он не отпускал меня одну в лес или опасные зоны, выходные мы проводили в Фелдкрофте, а вечера — в библиотеке или в Выручай-комнате с остальными ребятами.
У меня появилась команда и я могла положиться на них во всем. Не признавалась я никому лишь в одном — в любви к Себастьяну.
С облегчением узнав, что Тайлер Уобблер не был моим избранником, Натти и Поппи начали наседать на меня с удвоенной силой, пытаясь воспользоваться моей недавней откровенностью. Они не решались заводить таких разговоров при парнях, потому что догадывались, что влюблена я либо в Оминиса, либо в Себастьяна, но когда мы оставались втроем — давали волю фантазиям и предположениям. Я не велась на их провокации — у меня был слишком большой опыт скрытности, чтобы так легко выдать себя.
Мне хотелось, чтобы Себастьян узнал обо всем первым. Но улучить правильный момент оказалось гораздо сложнее, чем я ожидала.
Да, мы оставались наедине — и достаточно часто. Он помогал мне догнать школьную программу и подготовиться к экзаменам, так что мы проводили часы напролет в библиотеке, скрытые от любопытных глаз. Раз в несколько дней мы расчищали местность от гоблинов и людей Руквуда, рыская по лесам и долинам. Не счесть сколько моментов было у нас, но я боялась сломать эту новообретенную идиллию. Что, если мое признание все испортит? Если Себастьян не разделяет моих чувств, то я окажусь в очень трудной ситуации. Почва казалось еще такой нестабильной.
***
Получив последнее задание от Хранителей, я отправилась к Оливандеру и была перехвачена Виктором Руквудом прямо на выходе из магазина. Все случилось очень быстро — в одну секунду мы еще были в Хогсмиде и обменивались любезностями, а в другую — уже сражались в смертельной схватке. Все его силы были брошены на то, чтобы остановить меня. Но если раньше он пытался схватить меня, чтобы выполнить свою часть в сделке с Ранроком, то сейчас ему нужна была лишь месть. Я знатно проредила ряды его приспешников, чем сыскала себе дурную славу в мире Темных волшебников. — Как я всегда говорил, детей должно быть видно, но не слышно. Я не верила своим ушам, когда он произнес эту фразу, которую я слышала столько раз. Это был он! Все это время Анна была проклята не гоблинами, а Руквудом! Я с болью вспомнила про Лодгока, про которого Себастьян до сих пор не мог слышать без желчи и ссор. Из-за моей дружбы с Лодгоком он долгое время считал меня невеждой, чем сильно ранил меня. Но теперь у меня были доказательства его собственного невежества. Мы были несправедливы к гоблинам — и в особенности к Лодгоку. Мне не удалось взять в плен Виктора Руквуда. В той суматохе я не успевала следить за ним — на меня нападали со всех сторон и пришлось на время забыть о словах Руквуда, чтобы выдержать одну из самых тяжелых моих битв. Они застали меня врасплох, напав в Хогсмиде, но я всегда была готова к хорошей драке. Вливая в себя зелье за зельем, я одержала верх. Разобравшись с ними всеми, я отыскала тело Руквуда и вывернула все его карманы в поисках подсказок. При себе у него был только странного вида дневник с зашифрованным текстом и немного денег — все я забрала себе без зазрения совести. Надо было двигаться дальше. Меня ожидали в Картографическом Зале. Когда я вернулась в Хогвартс, мы с профессором Фиг спустились вниз, успев по пути кратко переговорить о моих планах на то, что мы должны были найти в конце нашего пути — заточенный в металл гоблинов огромный запас темной силы. Я уже давно знала, что не хочу иметь никакого отношения к этой магии, и профессор был рад услышать это. Я скрепя сердце призналась ему, что ранее посвятила своих друзей во многие детали своего приключения, но, на удивление, Элеазар Фиг совершенно не рассердился на меня. — Я рад, что у тебя есть поводы верить им и что ты не была одна на своем пути. Возможно, мне следовало поступить так же с остальными преподавателями Хогвартса уже давно — не доверять им теперь мне кажется излишней предусмотрительностью. Остальные профессора помогли нам отбить атаку гоблинов и расчистили мне путь для сражения с Ранроком, который впитал всю накопленную Изадорой магию и стал практически неуязвим к моим атакам. Несколько раз я была на волосок от гибели. Ранрок был невероятно силен и не собирался отступать после столь долгого пути. Все, к чему я шла более полугода — все должно было закончиться тут. Ради Мириам и Лодгока я спрятала подальше свой страх, убежденная, что сегодня мне не доведется отправиться на ту сторону. Мои упорство и смекалка победили. Я запечатала вырвавшуюся после смерти Ранрока магию, первый раз в жизни контролируя нечто столь сильное и опасное. Я не могла не думать о Себастьяне и о своем решении оставить эту магию там, где ей и место — под Картографическим Залом. С этой магией я могла бы достичь очень многого — и явно распорядилась бы ею лучше, чем Ранрок. Это невозможно было отрицать. Но так же я знала, что пока эта сила не изучена до конца — я точно не стану для нее сосудом. Это было слишком опасно и я не поддалась своим амбициям. Мы выиграли, потеряв на пути профессора Фиг. Победа была желанной и радостной, но я не могла поверить, что профессора не будет с нами рядом. Меня успокаивала только надежда, что он наконец воссоединится со своей любимой женой. Он был моей опорой — и теперь его нет с нами.***
Остальные профессора помогли мне подняться наверх в замок и унесли тело профессора. Мои друзья уже ожидали меня, ведь они единственные, кроме преподавателей, были в курсе происходящего. Себастьян поспешил к заместительнице директора, которая бережно вела меня под руку, но я дала знак, что уже могу передвигаться самостоятельно. Я успела кратко рассказать им о случившемся внизу и о смерти профессора Фига. Они все вздохнули с облегчением, ведь теперь мы были в безопасности и я могла больше не рисковать своей жизнью в попытках остановить Ранрока и Руквуда. Оба были мертвы, а секрет Хранителей был вновь надежно спрятан от чужих глаз. Возможно, о нем знало уже слишком много людей, если считать моих друзей и добрую часть преподавательского состава, но я могла поручиться за каждого из них. До меня еще не доходило, что мое приключение завершилось. Я была шокирована и совершенно измучена случившимся. Себастьян неожиданно смело взял меня за руку и провел до Большой Залы, где директор и заместитель директора произнесли прощальные слова. Я старалась не плакать. Профессор Фиг хотел бы, чтобы я гордилась им, а не горевала. В тот же вечер в крипте я рассказала Оминису, Анне и Себастьяну о словах Руквуда перед нашей с ним битвой. — Что… Что ты говоришь? — воскликнул Себастьян, услышав злосчастную фразу из моих уст. — Руквуд сказал это? — Анну прокляли не приспешники Ранрока, а Руквуд. Все это время это был Руквуд! — Этого — этого не может быть. Это были гоблины! — В ту ночь я действительно видела только гоблинов, — Анна нахмурилась, напрягая память. — Когда Руквуд начал сотрудничать с Ранроком, имение Изадоры стало их общим интересом. Вот почему Руквуд был там в ту ночь, когда Анну прокляли. Он работал вместе с Ранроком. Когда он увидел ее… Думаю, он не хотел, чтобы кто-то узнал о его связи с гоблинами. — Поэтому он проклял ее! И нам пришлось пройти через все это. Так жестоко. Руквуд точно заслужил смерть. С Себастьяном нельзя было не согласиться. Но меня терзало кое-что еще — и терзало очень сильно. — Я должна была взять его в плен, но у меня не вышло. Он — наша единственная связь с истинным значением проклятья Анны. Вы сможете простить меня за это? Все трое повернулись, странно глядя на меня. — Эмили, ты сошла с ума, — раздраженно отозвался Оминис. — За что нам тебя прощать? — спросила Анна. — Я могла бы выпытать у него у контр-заклятие — или что-нибудь, что могло бы помочь. Если бы он только попался мне… По лицам Анны и Оминиса я видела, что они сомневаются в моей адекватности. Себастьян смотрел на меня очень странным взглядом, но не смог заговорить. — Только не говори мне, что ты будешь ругать себя за то, что убила человека, который уже давно заслуживал этого, — Анна подошла ко мне и взяла мои руки в свои. — Ты не должна взваливать на себя такую ответственность, в случившемся виновен Руквуд — и только он. Ты сделала для меня больше, чем кто-либо. И ты положила конец всему этому. Теперь никто больше не будет страдать из-за него. Пожалуйста, Эми, не неси ерунды. — Анна права. Руквуд пытался убить тебя и у тебя не было выбора, — Оминис сел рядом с нами и повернулся к другу, прося о поддержке. — Себастьян? Что скажешь ты? Парень молчал несколько секунд, глядя мне в глаза. Я поняла, что он прикладывает все усилия для принятия правильного решения. Его еще тянула к себе тьма, но он был сильнее. — Анна здорова и рядом с нами лишь благодаря тебе. И я счастлив, что ты жива и цела. Это самое главное. Пускай он и не ответил прямо, но мне полегчало. — Вероятнее всего, Руквуд не дался бы в плен. И вряд ли стал бы рассказывать нам что-либо. Поэтому стоит забыть обо всем этом и продолжить жить, радуясь что справедливость наконец восторжествовала, — Оминис тоже ощущал, что его друг сказал не все, что хотел, но во всяком случае сказал достаточно. — Полностью согласна. Теперь я могу жить полноценной жизнью и вам больше не нужно втягивать себя в опасные приключения ради меня, — сказала нам Анна. Она примирилась со своей судьбой и смотрела на нее трезвым взглядом. Мы Себастьяном переглянулись. Она была права и мы это знали. Но нам еще было что сказать друг другу наедине.***
— Себастьян, я рассказала вам не все, — почему-то прошептала я, когда мы остались одни в крипте. — О чем ты? — на всякий случай, он тоже перешел на шепот. — Сначала мне нужно убедиться, что я не совершаю большую ошибку. Мне нужно, чтобы ты поклялся мне в том, что не станешь использовать то, что я собираюсь тебе рассказать, во вред себе или другим. Что ты останешься хладнокровен и не будешь терять голову. Что мы будем работать как команда, если потребуется, и у нас не будет секретов друг от друга. Мне нужно, чтобы ты продолжал оставаться подальше от Темных Искусств. Ты сможешь это сделать? Мы сидели прямо на полу, сдвинув головы друг к другу. Он выслушал мою просьбу и ответил почти мгновенно. — Я уже приносил клятву, что не вернусь к Темной Магии. Но если тебе нужны дополнительные условия — я готов на все. Я не потеряю голову. — Хорошо. Так уж и быть. Я извлекла из карманов мантии найденный при Руквуде дневник. Бегло ознакомившись с его содержанием, я пришла к выводу, что это все — неразборчивый бред сумасшедшего, но это были мои единственные зацепки. — Я нашла это после сражения с Руквудом. Возможно, где-то тут есть ответы, которые нам бы пригодились. А возможно, эти записи полны опасностей и нам не следует даже пытаться их расшифровать. Себастьян забрал у меня имущество Руквуда и молча листал страницу за страницей. Безуспешно попробовав несколько обнаруживающих заклинаний, он в конце концов тоже сдался — разобрать что-то было невозможно. Я ждала, пока он что-нибудь скажет. — Эмили, думаю мне стоит объясниться — я не считаю, что ты должна была подвергнуть себя опасности ради того, чтобы взять Руквуда в плен. Я боюсь потерять тебя. И еще. Мне… Мне жаль, что я обвинял во всем гоблинов. Похоже, Лодгок действительно был из хороших ребят. Гоблины совсем не так плохи, как я думал. Лодгок был практически единственной темой, в которой наши взгляды не сходились. Меня обрадовала его готовность признавать свои ошибки. — Дальше. Эти записи… Почему ты решила рассказать обо всем мне, а не Анне или Оминису? — спросил он, подняв на меня пытливый взгляд. — Я могу рассказать об этом только тебе, особенно после того, что сказала Анна. А Оминис точно сказал бы мне держаться подальше от этого дневника. Конечно, у меня были опасения, но… — Опасения! Я должен был сейчас быть в Азкабане за то, что натворил, а у тебя были «опасения». Поразительно. Кажется, я действительно плохо повлиял на тебя. Я не понимала, над чем он смеется. — Ты бы хотел справедливости для Анны, как и я, и я вижу, как ты изменился за последнее время. Поэтому и рассказала тебе. Или я ошиблась, доверившись тебе? Во взгляде Себастьяна появилось недовольство и раздражение. Он придвинулся ко мне почти вплотную. — Послушай меня внимательно: я постараюсь сделать все, чтобы ты никогда больше не пожалела об оказанном мне доверии. И если эти записи могут принести больше вреда, чем пользы — я сожгу их. Если ты передумаешь идти дальше — я не пойду без тебя. Как бы сложно мне это не далось. Мы не будем рисковать зря и поищем помощи, если понадобится. Ты можешь мне доверять. Моих сил хватило только на то, чтобы кивнуть. Он был так близко. — Спасибо, что рассказала мне. Я приятно удивлен, что ты доверяешь мне настолько сильно. Это греет мою темную прогнившую душу. Мы рассмеялись и напряжение спало.***
Себастьян провел меня до входа в мою гостиную и начал подниматься вверх по винтовой лестнице. Я начала отстукивать «Пенелопа Пуффендуй» по второй снизу бочке в середине второго ряда. Внезапно Себастьян замедлился, нерешительно колеблясь, и присел на корточки, чтобы увидеть меня из пролета лестницы. — Эмили? А ты точно рассказала мне все, что я должен знать? Я пропустила удар и меня до самой последней ниточки облило уксусом. Кажется, мне забыли рассказать про защитные чары на вход в гостиную моего факультета. Ситуации хуже и не придумаешь. Чувствуя себя полной идиоткой, я еще раз затарабанила кулаком в бочку и стремительно скрылась в общей комнате Пуффендуя, не придумав, что ответить на такой странный вопрос.***
— Я пришел, как только смог. Что за срочность? — Спасибо, что ты тут. У меня серьезный вопрос. Оминис напрягся. Себастьян покачал головой — мол, все хорошо. — Я знаю, что мы шутили об этом уже давно, но теперь я хочу знать наверняка. Как ты думаешь, Эмили может быть в меня влюблена? — Великолепный вопрос. Перед отбоем ожидаешь таких — и только таких вопросов. — Я серьезно. Только что произошло что-то странное и… — Не темни, — почти в приказном тоне прервал друга Оминис. — Я спросил все ли она рассказала мне из того, что хотела. Закинул удочку, так сказать. — Ага. Неплохо зашел. — А ее облило уксусом. Или что это было… Надеюсь, она в порядке. — Себастьян, прошу, я же сказал не темни! Я ничего не понимаю. — Забудь, пожалуйста. Наверное, мне не стоило этого говорить. Дело вот в чем: мне кажется, что она в меня влюблена. — Почему ты так решил? Себастьян подозрительно посмотрел на друга. Разве это не было очевидным для них обоих еще с начала учебного года? — Эта мысль впервые пришла мне в голову осенью, когда я позвал ее посетить Фелдкрофт со мной. Я отправил ей сову с местом встречи, а когда пришел туда утром — она спала прямо на земле, как дикарка. Когда она проснулась, то сказала, что провела там всю ночь, ожидая меня. Тогда я просто подумал, что она странная, но она всегда была рядом, когда мне нужна была помощь, и бросала все свои дела, если я писал ей. Это было так… необычно? Не думаю, что кто-то вообще так сильно интересовался моей персоной, как она. И эти слухи о ней… В итоге все решили, что она влюбилась в Тайлера, но теперь я знаю, что это неправда. Она странно ведет себя, когда я рядом. И что-то я не замечал за ней такого поведения рядом с тобой, Амитом или Уизли. — И что ты думаешь по этому поводу? Воцарилась тишина. — Давай зайдем с другой стороны. Ты влюблен в нее? — Ответ положительный, — без промедления заявил Саллоу. — Ого! — Оминис дернулся от неожиданности. — Я не думал, что будет так просто. Погоди, мне надо подумать. — Я… Я просто не знаю, что мне делать, друг. Я боюсь опять навредить ей. Не знаю, нужно ли оно ей, а она не говорит о нас, понимаешь? — Так, давай определимся. Ты думаешь, что ей это не нужно — или что она этого не хочет? — Оминис, я не знаю! Что за вопросы ты такие задаешь? Себастьян схватился за голову. В ней явно случился перегрев. — Ну прости. Давай я отвечу честно — я убежден, что она в тебя влюблена, — произнес Оминис, пытаясь развить разговор. — И я думаю так уже очень давно, хоть она и никогда не говорила мне или Анне этого напрямую. Но мы оба уверены, что ты для нее не просто друг. Даже она не стала бы стараться так сильно просто так. — Ничего себе. Ого, — Саллоу немного расслабился. — Бывает же такое? — Ты как будто не рад или я перестаю понимать что происходит. — Ну, то есть ты подумай. Мы с ней столько выгребли друг от друга, а теперь влюблены. Это… — Странно? — Поразительно. Как какие-то чары. — Очень романтично. Я начинаю верить тебе. И все-таки, ты думаешь что ей это не нужно? — Я… Я не знаю? — Узнай. Дальше я тебе уже не советчик.
