Don't cross the line

      В Лондоне мои кошмары усилились, но какое-то время я еще ни о чем не подозревала и боролась с огромной усталостью — мне казалось, что это последствия изнурительных экзаменов и скоро я приду в норму.       Тетя Диана устроила мне подробный допрос по моему приезду. Я рассказала ей — в общих чертах и сильно преуменьшая пережитые мною опасности — об испытаниях, друзьях и преподавателях, о школе и волшебном сообществе в целом. Теперь я очень сочувствовала тете и не могла представить, каково ей было, когда она узнала, что у нее нет дара к магии.       Диана была поражена всем произошедшим со мной за год. У нее не укладывалось в голове, как профессор Фиг — этот чудесно воспитанный волшебник, который заглядывал к ним на чай год назад и убедил ее, что ее племянница в надежных руках — позволил мне предстать перед такой опасностью. Я пыталась объяснить ей, что удерживать детей от магии совершенно бессмысленно. Что-то опасное таилось за каждым углом даже в Хогвартсе, а в дикой местности Запретного леса и подавно. Профессора ставили себе за цель научить нас обороняться, а не избегать мира вокруг. В моем случае у меня даже не было выбора — редкий врожденный дар видеть и управлять Древней Магией не дал мне и шанса остаться в стороне. Педантичная тетя не одобряла такой подход к воспитанию детей и ее глубоко поразила смерть профессора Фиг.       Пользуясь тем, что мы можем говорить с глазу на глаз о магии, я расспрашивала ее о своей семье — про ту часть, о которой мне никто и никогда не рассказывал. Я и мои друзья не нашли в библиотеке совершенно никаких упоминаний о Уолдорфах. Я сгорала от нетерпения узнать правду.       Все, что я знала на данный момент, — это то, что мои дедушка и бабушка были волшебниками, а их дети, мой отец и тетя Диана, так никогда и не попали в Хогвартс. По какой-то причине мои родители решили воспитать меня как магловского ребенка и совершенно ничем не поделились со мной, или просто не успели. Ко всему прочему, мое письмо тоже пришло с опозданием на четыре года, и я не могла не задаваться животрепещущими вопросами.       — Тетушка, прошу вас, расскажите мне всю правду, — умоляла я чуть ли не каждый день, следуя за Дианой по пятам.       — Моя дорогая, я уже рассказала тебе все, в чем уверена сама, — отвечала мне тетя и сразу находила для меня занятие, стараясь отвлечь меня от этой темы. Мне оставалось только скрипеть зубами и послушно выполнять все поручения в надежде добиться ее благорасположения до конца месяца.       Тетя Диана пришла в ужас от моей осанки и состояния моей кожи, и теперь я должна была снова все время следить за своими манерами. Прибавьте к этому еще массу кремов, компрессов для моих шрамов и получите самое скучное лето на свете — особенно после Хогвартса. В городе меня вновь одели в душные платья и призвали к порядку, от которого я уже успела отвыкнуть.       В замке я в основном носилась в одной рубашке и юбке, иногда забывая даже завязать галстук, и, как и все вокруг, не придавала особого внимания своей одежде. В городе пришлось вновь стать презентабельной.

***

      Оминис прибыл к нам на чай через неделю после нашего приезда в Лондон. Тетка подняла на уши весь дом и перед полдником выгнала слуг на выходной — ей и так хватало слухов о моем странном багаже, замеченном на улице всеми соседями в день моего прибытия, и вечно летающих над нашим домом туда-сюда совах. Мы Себастьяном переписывались каждый день и я часто сбегала на крышу, отправляя новое письмо или читая только что доставленное. В его письмах было столько нежности, что разлука с каждым днем становилась все невыносимее для нас обоих.       Оминис встретил меня неподалеку от моего дома в условленном нами месте. В силу конспирации, он не мог ходить с волшебной палочкой по городу, и в мире маглов ему приходилось изображать полноценного слепого. Я взяла его под руку и мы не спеша добрались до моей квартиры, по пути успев обсудить все последние новости. Мы все с нетерпением ждали результатов наших экзаменов и постоянно вспоминали все новые и новые подробности о наших проколах в тестах. С каждым днем я все меньше была уверена, что сдала их хотя бы сносно.       — У тебя есть преимущество — с тебя меньше требовали, чем от нас. А мне пришлось сдавать все письменные работы устно — один на один с каждым экзаменатором. Я и половины не рассказал из того, что знал.       Никто из старших не хотел, чтобы Оминис под диктовку сообщил самопишущему перу — и всему классу — правильные ответы на каждый вопрос в тесте.       — Оминис, у тебя самые высокие оценки из всех моих знакомых. Тебя оценят по достоинству, я уверена.       — Я сказал, что волосы фестралов используют в качестве сердцевины для волшебных палочек!       — Но ведь ты не ошибся! В слухах про Бузинную палочку говорится, что…       — Но это только слухи. Экзаменатор точно подумал, что я придумываю от отчаянья.       Когда мы вошли в квартиру, Оминис наконец-то мог достать палочку (в качестве исключения ему было позволено колдовать и в не учебное время, ведь без нее он просто не мог ориентироваться в пространстве). Моя тетя, увидев, что мой гость направляет на нее светящуюся волшебную палочку, чуть не лишилась сознания.       К счастью, мне удалось все прояснить и атмосфера за столом была не такой ужасной, как я ожидала.       Оминис был очарователен и предельно вежлив, его манеры были безукоризненнее моих, и к концу визита тетя осталась довольна моими связями. Мне не хотелось ее расстраивать и я не рассказала ей, что Оминис самый тактичный и вежливый человек из всей моей компании. Пускай пока думает, что меня окружают только приличные люди.       — Оминис… Какое занятное имя, хочу заметить. Ваши родители, наверное, выбрали его не случайно?       Я скривилась от вопроса тетки и посмотрела на лицо друга. Он не любил говорить о той части своей семьи, от которой он давно отвернулся.       — Мне не довелось поговорить с ними по душам на эту тему. Я и моя семья уже давно не общаемся, миссис Уолдорф.       — Но как это возможно? — у тети не укладывалось в голове, что ребенок наших с ним лет может не видеться со своей семьей. Я подумала о ее детях — моих кузенах. За целый год ее никто так и не навестил.       — Думаю, вы прекрасно осведомлены, что в мире магии есть добрые и злые волшебники. Мои родители сделали свой выбор в пользу Темной стороны, а я не согласен с их позицией. Для них я уже давно мертв.       Тетка смотрела на моего друга во все глаза. Сама ситуация была невероятной — потомок Салазара Слизерина сидел у меня в гостиной и объяснял моей тетке-сквибу о существовании злых волшебников. Я поражалась великодушию своего друга. Конечно, я не верила в безусловное превосходство чистокровных волшебников, но не могла не отдать должное Оминису. Его воспитывали в совершенно других условиях — и ему хватило смелости отвергнуть мировоззрение своей семьи.       Моя тетя была под огромным впечатлением от встречи с волшебником моего возраста. Профессор Фиг был преподавателем в моей школе и имел огромный авторитет, но Оминис… С ним она могла чувствовать себя свободнее и без смущения подвергла его допросу о школе — и обо мне.       — Миссис Уолдорф, я бы хотел, чтобы вы услышали мое мнение — вы проявили себя как замечательный педагог и опекун Эмилии. Она получила от вас хорошее образование и за этот учебный год прекрасно показала себя. Позволю себе вольность сообщить, что ее стойкие моральные принципы приятно удивили всех ее друзей. Вы можете гордиться ею.       Оминис попал прямо в точку — и тетя поплыла. Я тихонько посмеивалась над ситуацией, понимая, что Оминис по большей части просто подлизывается к Диане.       — Думаю, вы также хотели бы узнать больше об ухажере Эмилии. Я весь к вашим услугам. — Оминис сегодня шел напролом. Я уже успела рассказать тетке о Себастьяне и она читала мне нотации каждый день, не забывая напомнить о том, что она все еще мой опекун и может не пустить меня в школу, если мое поведение покажется ей слишком подозрительным. Хорошо, что у меня хватило ума воздержаться, и теперь мне почти не надо было врать тетке.       Диана первый раз за мою жизнь закинула локти на стол и приготовилась слушать. Я застонала от смущения и мне захотелось уйти из дома. Они прекрасно справятся и без меня.       — Эмили говорила, что вы с ним лучшие друзья. Что мне стоит знать об этом молодом человеке? Я бы хотела узнать о нем больше до нашей с ним встречи.       Вся семья Саллоу должны были приехать к нам в конце июля перед тем, как я уеду в Фелдкрофт. Тетушка страшилась такого количества волшебников в своем доме, но еще страшнее ей было отпускать меня к незнакомым людям. Правила приличия требовали официального знакомства и Соломон ее в этом поддерживал.       Сейчас любое неверное слово Оминиса могло навредить мне — и нашему лету в Фелдкрофте. Я напряглась, ожидая когда парень заговорит.       — Себастьян — мой самый лучший друг, как и его сестра Анна. Он блестящий ученик, а его род многое привнес в волшебный мир. Он может быть слегка самонадеянным, но он обаятелен и находчив, а так же у него очень серьезные чувства к вашей племяннице. Их обоих ждет большое будущее, можете не сомневаться.       Я была поражена. Ни одного дурного слова, а сказать ему точно было что!       — Ох… Я и не думала, что дела обстоят так! — тетка внезапно всхлипнула и потянулась за своей сумочкой, в которой у нее всегда лежал чистый носовой платок. Я не на шутку занервничала от неожиданного проявления чувств при гостях. — Вы говорите так, будто уже все решено! Я не ожидала, что придется отпускать Эмилию так скоро… Насколько, вы говорите, между ними все серьезно?       Оминис наслаждался ситуацией и позволил себе небольшую паузу, издеваясь над нами. Только я это видела, а взволнованная тетушка — нет.       — Насколько я осведомлен, Себастьян сделал ей предложение руки и сердца перед окончанием учебного года.       Диана вскрикнула и посмотрела на меня ужасно грозно. Я еще ни с кем не делилась этой информацией и поражалась, что Себастьяну хватило наглости рассказать об этом кому-либо без моего ведома. Мне нечем было защищаться.       — В их оправдание, я замечу, что Эмилия отказалась принимать решение до того момента, как они не закончат школу. К тому моменту они будут уже совершеннолетними — и по меркам нашего мира, и по вашим законам.       Тут он соврал. Я согласилась стать невестой Себастьяна. Но тетке этого лучше не знать.       — Какой ужас! За вами там совсем некому присмотреть! Эмилия, ты меня очень сильно удивила!       Я сжалась в комочек, ожидая продолжения тирады. Но на удивление тетка почему-то сменила тон на более добрый.       — Все же, мне приятно знать, что ты еще помнишь правила приличия и не согласилась сразу. Оминис, я благодарна вам за предоставленную информацию. Моя племянница решила не делиться такими пустяками со своей престарелой теткой.       Очевидная манипуляция, но я пристыженно сникла.       — Хочу отметить, что я совершенно не могу угадать ваш возраст. Прошу прощения за бестактность, но вам не может быть больше сорока лет.       Моя тетя ненавидела фамильярность и никогда бы не позволила таких намеков в свой адрес, тем более такому юнцу, как Оминис. Но лесть попала в точку, и тетя, которой недавно перевалило за пятьдесят лет, захихикала совсем как девочка.       О ужас. Я устрою Оминису просто отвратительный август, клянусь.       — Благодарю за комплимент, молодой человек, но не вам судить о моем возрасте. Однако… Благодаря вам я теперь буду лучше готова к гостям в конце этого месяца. Надо же, даже не сообщила мне такую новость!       Я знала, что Себастьяну кранты. Довольная улыбка Оминиса говорила мне о том, что он тоже это знает. От него и мокрого пятнышка не останется, стоит ему сказать что-то не то.

***

      — Слушай, я думал все будет гораздо хуже. Кажется, твоя тетя действительно тебя любит, — произнес Оминис с ноткой уважения в голосе.       Я заботливо вела его под руку подальше от пожарных гидрантов и любопытных прохожих, радуясь этой теплой близости с другом. Да и он сам, кажется, был совсем не против моей помощи, в отличие от нашей с ним первой прогулки в Хогсмид.       Оминис бывал придирчив или слегка заносчив, но во всем остальном он был отличным другом и чертовски интересным человеком. Его невероятно влиятельная в волшебном мире семья сделала его детство невыносимым, подвергнув его тяжелым испытаниям, но неведомо каким образом в его душе зародились сострадание и чувствительность к окружающим. В один из зимних вечеров в крипте он сжато и одновременно красноречиво рассказал мне о своих ранних годах. Слава Гонтов опережала современных потомков Салазара Слизерина, но сейчас они переживали не лучший свой период. Погрязшие в долгах, они дороже всего ценили чистоту своей крови и были чрезвычайно жестоки к маглам.       Если задуматься, то станет понятно почему мое окружение такое, как оно есть. Каждый из нас пережил огромные потрясения в своей жизни, каждый потерял одного или обоих родителей или вообще отрекся от своей семьи. Натти видела смерть своего отца своими глазами и переехала на тысячу километров прочь от своего дома и народа. Поппи и Оминис сбежали от своих семей, считая их образ жизни губительным и не достойным уважения. Себастьян, переживший смерть родителей, был практически сломлен проклятием сестры и рано повзрослел, приняв решение найти способ помочь ей. Анна долгое время прожила в неизвестности и теперь старалась вновь вспомнить каково это — иметь будущее.       Мы все были кем-то брошены или преданы, но каждый из нас нашел свой способ справиться.       — Ты ей понравился, как я и говорила, — откликнулась я, довольно улыбаясь.       Диана выпустила меня из дома без присмотра и под конец визита почти оправилась от новости о том, что на мою руку появился кандидат, а это уже огромный прогресс.       — Удивительно, как она смогла сохранить такую силу духа и при этом не стала волшебницей. Она может подать отличный пример тем, кто ставит магию превыше всего другого.       — Напиши реферат о ней по магловедению, — незлобно предложила я и рассмеялась, видя, что он не одобряет мое поведение. — Да ладно тебе! Теперь она относится ко мне, как ко взрослой, да, и с ней стало гораздо приятнее общаться, но это еще не значит, что с меня не спустят шкуру когда я вернусь домой.       — А чего ты ожидала? Никому ничего не сказала и думала, что я тебя не сдам? Ты все-таки ее племянница и она должна знать о таких вещах. Ты еще несовершеннолетняя, — укоряющее произнес Гонт, недовольно поджав тонкие губы. — И вообще, некрасиво с твоей стороны было не поделиться со мной такой новостью. Ты что, не относишься всерьез к его предложению?       — Конечно я отнеслась к нему серьезно! — вспыхнула я от такого неоправданного обвинения. — С чего ты вообще это взял?       — Ну… Вы и встречаетесь-то всего пару месяцев, если уж мы говорим откровенно. Это поспешно даже для мира волшебников, но я не ставлю под вопрос серьезность ваших отношений. Просто хотел убедиться, что ты понимаешь, что не обязана спешить и потакать всем спонтанным решениям Себастьяна.       — Ты уже знаешь какой ответ я дала ему. Он не изменился, — упрямо ответила я, игнорируя бестактные советы Гонта.       — Тогда почему Диана узнала все от меня, а не как полагается? — спросил Оминис.       — Хватит нотаций, ну, пожалуйста. Я не знала, как к этому подступиться… Себастьян по сути сам все решил. Я не ожидала, что вернусь домой с такими новостями и еще просто не успела поговорить с ней.       — Скажи спасибо, что она узнала о них от меня, а не от Соломона.       — Он тоже в курсе? — я охнула, оступилась и мы едва не улетели с бордюра.       — Ну конечно. Себастьян не стал бы скрывать от него такие важные новости, от них с Анной.       Какие все вокруг правильные и осведомленные. Кошмар. Я почувствовала, что на меня накатила ужасная слабость и нам пришлось остановиться.       — Ты в порядке?       — Вроде бы да. Дай мне минутку.       Из меня словно выкачали все силы. В последнее время это случалось все чаще, но я не знала, что делать с этими приступами слабости. Через пару минут я смогла снова уверенно стоять на ногах. Мы добрались до непримечательного для маглов переулка, на который указал Оминис.       — Ты уверена, что тебе не нужна помощь? Мне не нравится, что происходит. Тебя еще мучают кошмары?       — Все нормально, не переживай. Мне полегчает, когда доставят результаты СОВ.       — Ну хорошо. Но держи меня в курсе.       Мы обнялись на прощание и разошлись по домам.       Тетушка уже ушла по делам и у меня было несколько часов свободного времени на размышления. После визита Оминиса, разбавившего однообразие немагического Лондона, я не могла успокоиться и бесцельно слонялась по опустевшей квартире, позволив себе роскошь заглядывать в помещения для прислуги и кладовые, в которых раньше мне не полагалось находиться. В пыльной каморке я отыскала свои старые вещи, еще из тех, что были у меня до смерти родителей. Мне хотелось найти что-то забавное для своих друзей, но привлек меня сверток из потемневшего отреза льняной ткани, в котором я нашла старый портрет в потрескавшейся черной рамке. Оливер и Диана — так гласила подпись внизу магической фотокарточки.       Я с восторгом вгляделась в детские фигуры отца и тети — девочка лет восьми, одетая в аккуратную изящную мантию, держала за руку кудрявого карапуза. Лицо тети сразу угадывалось в малышке, но изображение отца на фотографии было сильно искажено — голова мальчика была засветлена, так что черты лица было почти невозможно угадать. Липкое чувство страха накатило на меня, заставив забыть зачем я вообще пришла в кладовую. Я вытащила фотографию из рамки и поспешила спрятать ее в своем чемодане. Какой бы пугающей она не была, это все-таки была единственная известная мне фотография отца.       Новый приступ усталости уложил меня в кровать и я решила вздремнуть на несколько минут, но короткая передышка обернулась тем, что я практически впала в кому, перестав реагировать на окружающий мир. Тетя заходила ко мне все чаще, проверяя мой пульс и пытаясь влить мне в рот хотя бы несколько глотков воды. Мне снился колодец из моего детства, с глубины песнями и зазываниями меня манил удивительно знакомый голос. Я позволила себе погрузиться во тьму и перестала просыпаться совсем.       Я помню, что мне было удивительно спокойно, будто в объятиях мамы.

***

      Себастьян дописывал письмо, сидя прямо во дворе дома. Трижды в день он вытаскивал из дома стол, стул и письменные принадлежности, и садился писать Эмилии. На природе думалось лучше и можно было не бояться, что любопытная сестра или докучливый дядя будут заглядывать ему через плечо.       — Черт, неужели она так занята Оминисом, что даже не может написать мне? — злобно высказался он в полголоса, думая о том, что еще не получил от нее обеденного письма. До этого ее сова прилетала словно по расписанию, но сегодня она впервые задержалась с ответом. Ему не терпелось узнать, как прошел визит Гонта и получить от них обоих информацию о реакции Дианы на волшебного гостя в их квартире.       — Чего сохнешь? — Анна выдернула его из задумчивости, появившись перед столом из ниоткуда. — У тебя же столько дел — еще нужно поваляться на всех холмах в округе и прочесть очередную сомнительную книжонку из личной библиотеки дяди…       — Еще скажи, что ты сама не берешь оттуда литературу для свободного чтения, — Себастьян отмахнулся от сестры и поспешно сложил письмо в несколько раз. — Эмили не отвечает после визита Оминиса. Надо и ему написать.       — Беспокоишься, что он уведет твою невесту?       Он рассказал ей и дяде всего пару дней назад, но они уже успели надоесть ему напоминаниями об этом. Поздравлений он так и не дождался, услышав в своей адрес только слова осуждения и недоверия. Их возраст был даже не основной проблемой — семья, в отличие от его подруги, еще не забыла его старых прегрешений.       — Нет, конечно. Просто не люблю, когда меня посвящают во все последним, — отозвался он, параллельно набрасывая на пергаменте короткие, обрывистые вопросы для друга.       — Удивительно, что они вообще чем-то с тобой делятся.       Парень приложил все свои силы, чтобы сдержать всколыхнувшееся в нем раздражение на обидный комментарий сестры. Его смирение было не бесконечным.       Он запечатал оба письма и передал их сове, дав ей указания не возвращаться без ответа. У него было плохое предчувствие.       — Ты что, обиделся? — спросила Анна, сидя прямо на траве рядом с письменным столом. Ей нравилось приставать к брату, но сейчас она чувствовала серьезную перемену в его настроении и волей-неволей тоже забеспокоилась. Себастьян, игнорируя ее, собрал всю мебель и привычно потащил все в дом, пытаясь придумать, куда ему спрятаться от семьи на остаток дня. Погода стояла чудесная и даже запрет колдовать не мешал ему оседлать метлу и улететь куда душа пожелает.       — Как-то ты быстро сдулся! Все с ними будет хорошо. Если ее тетка не отпустит в Хогвартс, то профессор Уизли придумает, как ее уговорить. Она же любимица у почти всех профессоров…       — Я волнуюсь, что ее не пустят погостить в Фелдкрофт, а ты говоришь про возвращение в школу! Анна, ты не помогаешь мне успокоиться!       Девушка проследовала за ним в дом, еще пытаясь решить, какую стратегию ей выбрать. Драконить брата было весело — так она могла нащупать границы его совестливости и убедиться, что он действительно не помышляет о новых приключениях, но долго так продолжать было нельзя. Даже самая раскаявшаяся душа рано или поздно начнет бунтовать, если ей все время припоминать о прошлом.       — Хочешь, я тоже напишу Оминису? — примирительно предложила она.       — Думаешь, у него есть что скрывать от меня?       — Чего вы галдите как дириколы? Если вам нечем заняться, то у меня найдется пару задач для вас…       — Себастьян переживает, что Эмили до сих пор не написала ему после визита Оминиса! — Анна молниеносно сдала брата, желая переключить внимание дяди с придуманных для них домашних обязанностей. Себастьян бросил на нее разгневанный взгляд, но не придумал что сказать в свою защиту.       — Ты слишком сильно давишь на бедную девочку. Если продолжишь в том же духе — она точно сбежит от тебя, — Соломон нахмурился и отложил бумаги с семейной бухгалтерией в сторону, направив грозный взгляд на племянника.       — Никуда она не сбежит!       Себастьян вспыхнул от досады, готовясь вступить в очередную словесную перепалку с дядей.       — Эмили так и не сказала тете про вашу помолвку? — вкрадчиво спросила сестра, присаживаясь на свободный стул рядом с Соломоном. Две сплетницы, ей-богу.       — Она еще ждет «подходящего момента», — пробурчал слизеринец.       — Чего и следовало ожидать… Мой тебе совет — поменьше терроризируй ее, а иначе подходящий момент может и не наступить, — сурово произнес Соломон. — Вы и так слишком сильно спешите, незачем пугать миссис Уолдорф такими подробностями ваших отношений.       — Насколько я знаю, Оминис уже должен был сообщить Диане радостные новости…       — Анна! Прекрати болтать, ты мне уже надоела!       — Еще полгода назад ты заявлял, что я неспособна превратить твою жизнь в кошмар! Видишь, как быстро тебя отпустило?       — Прекратите ругаться! — Соломон заставил племянников замолчать и грозно посмотрел на каждого из них по очереди. — Вы хотите сказать, что миссис Уолдорф уже обо всем знает?       — Я попросил Оминиса проверить обстановку. Если Эмили ей еще не сказала — он сделает это для меня.       Соломон удрученно вздохнул и схватился за голову. Его даже больше, чем его племянника, пугала необходимость встретиться с Дианой Уолдорф после всего того, что его подопечный натворил за прошлый год. Теперь, в добавок к этим событиям, ему придется отвечать и за эту дурацкую помолвку, в которую он даже не верил. Ему уже давно было очевидно, что эти двое влюблены, но думать о женитьбе? Школьники обычно не забивали свои головы такими вопросами, не по своей инициативе уж точно.       — Какая глупая поспешность… Себастьян, ты даже не представляешь сколько проблем ты нажил себе. У вас еще два года обучения впереди, вам надо сконцентрироваться на своем будущем…       — Она — мое будущее, — слизеринец стойко перебил дядю, прищурив глаза. — Можете говорить что угодно, но я серьезен на все сто процентов. И чем раньше вы примете это — тем лучше. Я уверен, что смогу сделать ее счастливой.       — Даже после заклинания Круациатуса, который ты чуть не применил на ней во второй раз? Я сильно сомневаюсь в этом.       После слов дяди Анна обхватила себя руками, вспоминая эпизод в лесу. Тогда она впервые увидела безумие брата, о котором Оминис неоднократно писал ей до этого. Себастьян вновь почувствовал себя чужим в собственном доме, видя, что в нем до сих пор сомневаются.       — Я изменился с того момента. Вы оба это знаете!       — Есть вещи, которые простить невозможно. Ты все еще опасен, даже учитывая твою искренность. Кто знает, что было бы с тобой, если бы Эмили не спасла твою сестру. И как ты решил отблагодарить ее? Сделал ей предложение спустя месяц отношений! Уравновешенные люди так не поступают, брак — это серьезная затея…       — Как будто ты знаешь, что это такое! Если она передумает — я смогу смириться с этим, но пока мы любим друг друга — вы не сможете помешать мне.       Себастьян пулей вылетел из дома, не дав дяде прийти в себя и ответить на дерзость как полагается. Слоняясь по окрестностям до поздней ночи, он получил долгожданное письмо от друга, но так и не дождался весточки от Эмили. Беспокойство лишь возросло на следующий день, а к утру миссис Уолдорф сама написала ему, поведав о случившемся.

***

      Забытье длилось вечность и одно мгновение одновременно. Я не осознавала себя или своего тела, не слышала голосов, даже не думала. Впала в какой-то анабиоз.       А потом я проснулась уже в больнице Святого Мунго. В моей палате больше никого не было и я с удивлением осматривала незнакомые стены и потолок, пытаясь понять, где я. Когда я приподнялась, ужасно ослабшая от долгого сна, пожилая дама на картине над моей кроватью вскрикнула и убежала из своей рамы. Я попыталась вспомнить, как я тут оказалась, но ничего не приходило на ум.             Тумбочка рядом со мной была завалена сладостями и открытками, подписанными для меня. Мне сразу бросился в глаза почерк Себастьяна. Он был тут? Где он?       Моя палочка лежала на краю тумбочки и я по привычке потянулась к ней. Раз уж я в волшебной больнице (судя по живым картинам с изображением целителей и горе шоколадных лягушек рядом со мной), то за колдовство меня не станут ругать. Палочка повела себя очень странно, оказавшись у меня в руках, — меня как будто ударило током от прикосновения к ней.       — Вы проснулись! — я не успела ничего сделать, как в комнату вошла целительница в лимонном халате. По ее лицу я поняла, что со мной точно что-то не так — иначе на меня бы не смотрели как восставшую из мертвых покойницу.       — Здравствуйте! Что со мной? Где я?       — Вы в больнице святого Мунго. Прежде всего, вы можете призвать к себе этот кувшин?       В руках у нее был глиняный сосуд. Я не задумываясь взмахнула палочкой и произнесла инкантацию манящих чар.       Но ничего не случилось. Кувшин остался в руках у целительницы. Я попробовала еще раз и еще раз, прикладывая больше усилий. Раньше это заклинание никогда меня не подводило.       — Достаточно, спасибо, — произнесла целительница, но я не собиралась останавливаться. Что происходит? Почему я не могу колдовать?       — Пожалуйста, прекратите, вы себя изнуряете, — ей пришлось поставить кувшин на пол и подойти ближе ко мне — я начала рыдать от шока. Этого не могло быть.       — Что стало с моей магией?       Целительница силой влила мне в рот склянку сладковатого зелья и через пару секунд я опять провалилась в сон. Тогда она забрала у меня из рук палочку и присела на мою кровать, с тревогой вглядываясь в мое заплаканное лицо.       — Что тут случилось? — главный целитель добежал до моей палаты и застыл в дверном проеме.       — Она пришла в себя, но… У нее не вышли манящие чары.       — Мы опасались этого. Я напишу в Хогвартс, а вы сообщите ее семье, что она проснулась.       Я спала крепко и безмятежно, впервые за долгие месяцы видя обычные сны.

***

      — Вы говорили, что она проснулась! Почему нам нельзя к ней?       Я разлепила глаза, мгновенно узнав этот голос. Себастьян. Он здесь или мне это снится?       — Мальчик, не смей грубить целителям, — это был Соломон.       — Прошу прощения, — нет, это действительно был Себастьян. Таким тоном извиняться мог только он.       — Она еще спит после вчерашнего. Вы можете подождать, пока она придет в сознание, если это случится в часы приема.       — Я останусь ждать, — послышался угрожающий голос тети. — И вы меня не выгоните, пока я ее не увижу!       Дверь в мою палату была приоткрыта. Я скинула с себя одеяло и, придерживаясь за все на своем пути, кое-как добралась до двери. Мои волосы кто-то заботливо заплел в косу, а вместо платья и корсета, которые я надевала в Лондоне, на мне были уютная безразмерная пижама и толстые носки. Я выглянула в коридор.       Целая толпа стояла перед молодым целителем, который уже не знал как их сдержать. Вся семья Саллоу, тетя, Оминис, Поппи с бабушкой и Натти с профессором Онай — все стояли тут. Я позволила себе полюбоваться ими несколько секунд — я еще никогда не видела столько милых моему сердцу людей за раз.       Подростки и взрослые были одеты в магловскую одежду. Девочки и Оминис оделись еще неплохо, а вот на Себастьяне был какой-то дурацкий свитер с серебряными снитчами и почему-то ярко-зеленые штаны. Я захихикала, наблюдая за ним. Я так соскучилась.       Он заметил меня первым. Соломон заподозрил что-то неладное, когда его племянник рванул от него вперед на целителя, и успел схватить парня за шиворот свитера. Тетка подоспела ко мне раньше всех.

***

      — Потеря магических сил, — диагностировал нам целитель, когда суматоха улеглась и все утихомирились, заняв каждое свободное в моей палате. Свободная койка рядом со мной не вместила всех посетителей — тетка сидела на моей кровати, а Себастьян вальяжно разместился прямо на полу. Они оба не отпускали моих рук.       — Как это случилось? Что значит потеря магических сил? — посыпался ворох вопросов.       — Мы не знаем ответов, — коротко ответил целитель, опуская голову в пол. Я не могла говорить от шока.       — Магия — это не предмет, ее невозможно потерять, — произнесла профессор Онай и все остальные закивали, протестуя против вердикта больницы. Быть такого не могло.       — Мы не знаем что именно произошло с мисс Уолдорф и нам только предстоит это узнать. Мы надеемся, что потеря лишь временная.       — Вы надеетесь? Она пролежала тут столько времени, а вы так и не придумали, как ей помочь? — я еще не видела тетю такой разъяренной. И это при том, что я не сказала ей, что обручилась со своим однокурсником.       — Прошу прощения. Я… Я оставлю вас наедине с пациенткой.       Он развернулся и стремительно покинул палату. По его лицу я уже все поняла — мне тут не помогут.       — Подождите! Вот же гад… Мне надо переговорить с ним наедине, — произнесла Диана и поспешила вслед за целителем.       В палате повисла оглушающая тишина. Я начала плакать. Себастьян вскочил и занял освободившееся место на моей кровати, прижимая меня к себе. Все друзья в мгновение оказались у моей постели, пытаясь прикоснуться ко мне и сказать что-то доброе. Я заливалась слезами, оплакивая мое волшебное будущее — и будущее в целом. Еще совсем недавно я строила планы, выбирала карьеру, волновалась за экзамены… Все пропало. Как это возможно? Тут точно какая-то ошибка. Они ошиблись.       — Все будет хорошо, — шептал мне Себастьян, пытаясь успокоить. — Мы со всем справимся.       Бабушка Поппи тоже пустила слезу. Соломон опустил голову, чтобы никто не видел его лица. Только профессор Онай казалась спокойной — единственная из всех нас. Я поймала ее взгляд и — неожиданно — она улыбнулась мне. У нее был какой-то отрешенный вид.       — Я точно знаю, что это не навсегда. Твои силы обязательно вернутся, когда ты будешь готова, — заявила прорицательница. Натти посмотрела на маму с огромной надеждой. Если прорицательница говорила о чем-то — это обязательно сбывалось, во всяком случае раньше.       Нам всем немного полегчало. Я громко высморкалась в салфетку и вытерла слезы с лица. Меня бил озноб. Себастьян и я прижались друг к другу, щека к щеке.       Диана вернулась в палату, обеспокоенная чем-то, и согнала Себастьяна с моей кровати.       — Тетя, о чем вы говорили?..       — Не переживай сейчас об этом. Тебе нужно отдыхать.       Тетя взглядом попросила меня больше ни о чем не спрашивать.       Слова профессора Онай разрядили обстановку, но не все из нас доверяли предсказаниям. Скоро пришел целитель и выгнал всех, заявив, что мне нужно на процедуры и что время приема окончено. Я осталась одна, ошарашенная и напуганная.

***

      Целителям не удалось мне помочь. Благодаря зельям я постепенно окрепла и приступы слабости начали проходить, однако магия ко мне так и не вернулась. Я слонялась по больнице, изнемогая от скуки, и таскала за собой новые учебники, которые Соломон любезно заказал для меня из Косого переулка. За месяц с лишним посетители и пациенты больницы привыкли к тому, что я вечно шатаюсь с этажа на этаж, и со мной начали здороваться и угощать чем-то вкусным. Я с удивлением открыла для себя мир магических болезней и старалась побеседовать с каждым, кто изъявлял такое желание. Мне хотелось отвлечься от своей беды — а вокруг не было недостатка в чужих проблемах и историях.       Несколько раз я встречала знакомых из школы, но не могла поделиться с ними подробностями своей ситуации. По мне было заметно, что я тут уже долго, а врачи не говорили, когда смогут меня отпустить.       Меня водили на странные, бесполезные процедуры и каждый день просили пробовать колдовать. Раньше магия приносила мне огромную радость, а теперь я не могла совершенно ничего. Это были самые тяжелые часы за весь день и моя самооценка стремительно падала вниз. Я теряла надежду на свое излечение.       Посетители появлялись у меня каждый день. Диана разместила у нас дома семью Саллоу и они впятером, вместе с Оминисом, приходили ко мне каждый божий день в приемные часы, стараясь поднять мне настроение.       Поппи и Натти приезжали так часто, как позволяли их семьи. Со временем меня начали отпускать на короткие прогулки. Себастьян бережно вел меня под руку и расспрашивал про мир маглов, пытаясь отвлечь меня, пока мы гуляли по улицам Лондона. Тетка не сводила с меня орлиных глаз, следуя за нами на приличном расстоянии под руку с Соломоном. Мы с Себастьяном и Анной добродушно подшучивали над их дружбой в те редкие моменты, когда нас оставляли без присмотра. Они действительно неплохо сработались, два цепных пса со стальными принципами. Из-за ситуации, в которой я оказалась, никто из них не решался вновь заводить разговоры про нашу с Себастьяном помолвку, но я бы с радостью предпочла семейную перебранку вместо собственного бессилия.       Никто не давал нам прямых ответов. В больнице тетя высматривала каждое знакомое лицо и задавала одни и те же вопросы, которые беспокоили всех нас — что будет дальше?       За две недели (и с огромным опозданием) до начала учебы нам прислали результаты СОВ. Я боялась открывать конверт одна и дождалась остальных — они поступили точно так же. Это был достаточно веселый день — впервые за месяц у меня были одинаковые проблемы с моими друзьями.       Оминис сдал все свои экзамены в основном на Выше Ожидаемого и реже — Превосходно, как и Себастьян. Клянусь, они почти плакали, сравнивая свои результаты. Оценки Оминиса были немного лучше, на что Себастьян пошутил, что тут точно замешаны какие-то льготы. Началась шуточная драка, но скоро они утихомирились, счастливые от того, что время ожидания осталось позади. Втайне их радовало, что их результаты схожи между собой — они не любили всерьез конкурировать друг с другом.       Анна ужасно переживала и плакала, ведь она пропустила больше семестра на пятом курсе. Мы открыли конверт за нее — и она набрала нужные баллы и могла в будущем стать Целителем, как и мечтала. Черт, это было так хорошо! Казалось, что случилось какое-то чудо и экзаменационную комиссию сильно пошатали за время, пока мы ждали результаты.       Поппи и Натти тоже получили хорошие оценки — в итоге каждая могла продолжить выбранный ею путь. Поппи получила Превосходно по Уходу за магическими существами и пустилась в безудержный пляс, а Натти удивила всех, получив Превосходно по Древним Рунам и Нумерологии, и была одобрена на курс Алхимии. Ради такого предмета не каждый год формировали класс и почти никто из нас не сдавал таких трудных предметов.       Я открывала свой конверт последняя. Несколько раз Себастьян пытался отобрать его у меня, но я хотела увидеть свои оценки первой. Всем хотелось узнать, как я справилась с экзаменами после всего одного года обучения.       Я дрожащими руками развернула пергамент и начала зачитывать вслух. Тетушка замерла рядом со мной, уже примерно понимая систему оценивания.       ЗАЩИТА ОТ ТЕМНЫХ ИСКУССТВ: П       ЗАКЛИНАНИЯ: П       ТРАНСФИГУРАЦИЯ: В       ЗЕЛЬЕВАРЕНИЕ: П       АСТРОНОМИЯ: У       ТРАВОЛОГИЯ: У       УХОД ЗА МАГИЧЕСКИМИ СУЩЕСТВАМИ: П       ИСТОРИЯ МАГИИ: Т       ПРОРИЦАНИЯ: С       ПОЛЕТЫ НА МЕТЛАХ: В       Я замолчала. Это выглядело как мозаика из моей прошлой жизни. Вот что я могла бы получить. Черт, это мои оценки, я заслужила их! Почему? ЧТО ЗА НАДУВАТЕЛЬСТВО!       Оминис решил подсчитать и перевел на язык моей тетушки.       — Четыре превосходно и два выше ожидаемого. Поразительный результат!       — И есть почти все варианты оценок, кроме отвратительно, — подхватил Себастьян.       — Но в целом средний балл хуже, чем и у нас с тобой, — подитожил в уме Оминис.       — Это ее первый год обучения! Зеленый первокурсник получил бы Слабо по каждому предмету в лучшем случае!       — Кто-то скажет мне что такое Т? Я впервые слышу про это, — отозвалась я. Никто и никогда не говорил мне про оценку Т и я не представляла, что это может означать. Я натворила там что-то очень странное и не представляю, как отреагировали экзаменаторы и профессор Бинс.       Все промолчали. Соломон внезапно заговорил:       — В мое время мы получали их чаще, чем вы думаете. Тролль. Самый низкий балл… Такого не ставят неучам.       Тролль. Я задумалась. Возможно, это намек от экзаменаторов молчать. Или же мое инновационное мнение в вопросах отношений гоблинов и волшебников было совсем некстати после событий прошлого года. Но у меня был всего один однокурсник, способный читать и понимать Гобблдигук, и свидетельства о совсем недавнем восстании гоблинов.       Становилось очевидным, что волшебники на верхушке стараются не думать о таких вещах и не работают над дипломатическими отношениями между нашими народами. Или экзаменатор просто подумал, что моя работа — это плохая шутка.       — Эмили, я ничего не понимаю. Ты не училась? Или написала что-то не то? — тетя начала переживать, видя, что я всерьез задумалась.       — Тролль… Ты превзошла сама себя! — Себастьян в восхищением забрал у меня пергамент с оценками, продолжая свободной рукой перебирать мои волосы. На период моего пребывания в больнице это был наш единственный способ побыть вблизи под внимательным надзором старших. Я была уверена, что он меня понимает, ведь уже давно рассказала ему о своих планах. Сейчас моя наихудшая оценка по Истории Магии вызывала в нем зависть и щенячий восторг. — Никто на моей памяти не получал Тролля по какому-либо предмету. Расскажи им все скорее.       — Я написала поверх своего бланка вольный рассказ. Про гоблинов. Про то, что волшебникам стоит признать их как равных и не скрываться от ответственности за нашу сторону. Волшебное сообщество должно оберегать друг друга, а не спускать с рук нарушения наших территорий или позволять себе занять высокомерную позицию и сдаться. Посоветовала им быть прозрачнее в новостях и упомянуть в некрологах всех тех, кто пал в прошлогодней войне. Если не учитывать этого, я написала, что смогла. Но после такой тирады времени оставалось уже мало, вы сами понимаете… Как-то уже не шло.       Я вбросила это прямо перед концом приемного времени для посетителей и продолжала хихикать, когда они выходили. Себастьян успел сорвать никем не замеченный поцелуй.       Внезапно, оставшись одна в комнате и еще раз перечитав результаты СОВ, я поразилась — я уже так давно не чувствовала себя такой нормальной. Если бы не мои друзья и Себастьян — я бы никогда не справилась одна с этим.       Они двигали свои графики и переезжали, чтобы увидеть меня. Они приходили ко мне каждый день, даже не зная, что со мной будет дальше. Это ценно — иметь настоящих друзей.       До Хогвартса у меня не получалось найти близкого друга.

***

      В самом конце августа, за пару дней до начала учебного года, мне дали разрешение вернуться в школу. На меня снизошло облегчение, но при этом я совсем не обрадовалась — что я буду делать в школе магии, будучи такой беспомощной?       — Но… Я же не могу колдовать. Как я буду учиться? — спросила я у главного целителя, который заглянул ко мне сообщить радостные новости.       — Преподаватели Хогвартса в курсе вашей ситуации и поспособствуют вашему дальнейшему обучению. К сожалению, мы не можем давать никаких обещаний и прогнозов, но это не повод не продолжать обучение.       Мои друзья были счастливы. Они боялись, что уже не смогут видеть меня в школе. Тетка была довольна, насколько позволяла ситуация, и пыталась вселить в меня уверенность.       Меня радовало только то, что Себастьян будет рядом. Но каждую ночь в палате я мучилась от навязчивых мыслей — что теперь со мной станет? Что, если магия не вернется совсем? Я боялась, что моя волшебная жизнь уже закончилась и постоянно думала о родителях — вдруг с отцом стало то же самое? Может, поэтому они не рассказали мне о магии?

***

      — Так, мне нужно поговорить с Эмили, пока время не закончилось. Кыш, дети, кыш! — тетя выгоняла всех из моей палаты. — Мы заберем ее утром и поедем все вместе на Кингс-Кросс. Себастьян, я сказала выйди! У тебя еще нет никаких привилегий!       Она закрыла за ними дверь и застыла, держась за дверную ручку. Я оторвалась от новенького учебника по Зельеварению и посмотрела на нее. Диана вела себя странно.       — Дорогая, мне нужно с тобой поговорить.       — Я слушаю вас, тетушка.       Она наконец подошла ко мне и присела на мою кровать. Выглядела тетя очень обеспокоенной и я отложила книгу, тоже занервничав.       — Я… Думаю, пора рассказать тебе остальные известные мне детали про нашу семью. Сразу хочу предупредить, что знаю очень и очень немногое. Когда-то я пообещала себе, что больше не стану об этом вспоминать, но потом ты появилась в моей жизни.       Я слушала ее, затаив дыхание. Мои дедушка и бабушка были волшебниками — это я уже знала. Они поженились сразу после школы и завели детей — Диану и моего отца, Оливера. Тетя плохо помнила свое детство, поэтому не могла предоставить каких-то деталей и подробностей, но она точно знала одно — однажды дедушка не вернулся домой и бабушка увезла их подальше, переехав жить в мир маглов. Она приложила все усилия, чтобы дети влились в немагический мир, и туманно объяснила, что теперь им нет дороги назад.       — Мы с братом еще долго мечтали о том, что все-таки попадем в Хогвартс, но когда мне не пришло письмо — я сдалась. Мама не объяснила нам, что препятствовало нашему пребыванию в волшебном мире. Я всегда предполагала, что они с отцом совершили какое-то преступление или что их преследовали, — поделилась со мной тетя, изредка роняя слезы.       Бабушка говорила им, что без дедушки они не смогут стать волшебниками, поэтому они смирились с новой реальностью.       — Я вышла замуж за твоего дядю, а твой отец встретил Катарину. Он не хотел, чтобы ты страдала так же, как и он в детстве. Мы были убеждены, что нашим детям уже не доведется стать волшебниками. С моими мальчиками так и вышло, а вот ты… Тебе письмо все-таки пришло.       — Но… Тетя, почему вы говорите об этом сейчас?       — Ты уже достаточно взрослая, чтобы знать правду. И ваши врачи считают, что эта информация поможет пролить свет на твое состояние. Никто не может сказать, что произошло с тобой — или с нашей семьей. Все это так напоминает мое детство, — тетя заплакала и я крепко обняла ее.       — Дорогая тетушка, я постараюсь найти ответы. Я не хочу оставаться без магии.       — Я это знаю. Но… Я хотела сказать, что я всегда буду тебе рада. И даже буду рада твоему неугомонному ухажеру… Все-таки… Он явно испытывает к тебе серьезные чувства, у него достойная семья и учится он ответственно.       В обычное время я бы улыбнулась — я знала, что под достойной семьей она подразумевала Соломона. Но сейчас я была ей очень благодарна за проявленное великодушие, даже несмотря на то, что я ужасно боялась остаться сквибом до конца своих дней.       — Тетушка, я очень сильно вас люблю.       — И я тебя люблю, моя милая. Ты должна знать кое-что еще. Сейчас это уже не играет особой роли, но твоя бабушка сменила нашу фамилию, когда мы переехали. Возможно, это поможет тебе в исследованиях. Тебя должны были звать Эмилией Мод.       Я решила, что когда стану совершеннолетней — поменяю свою фамилию обратно. Эмилия Мод. Мне нравилось, как это звучит.