Don't cross the line

      — Ты точно готова?       То был Оминис, прервавший тишину, воцарившуюся за несколько секунд до этого. Приятную, черт возьми, тишину. В такой тишине хотелось замереть и впитывать, запечатлевая в памяти все детали, как на фотокарточке.       Точно ли я готова? Я не спешила отвечать вслух. Этот его вопрос выводил меня из себя каждый раз, повторяясь день за днем с нарастающей степенью тревоги в голосе Гонта. Но я знала: не попробую — не смогу остаться в школе, где все вокруг все поголовно, даже дети и старики, даже растения и звери, предметы, да целые помещения — наделены магией. У меня были результаты СОВ на руках, но на что они годятся без моих сил? Неужели судьба сквиба — лучшее, на что я могу надеяться?       Разозлившись, я вцепилась пальцами в лямки рюкзака и старательно игнорировала направленные на меня взгляды друзей. Готовность — это не то слово, которым я могла бы описать свое состояние. Отчаянная одержимость подходила гораздо больше.       — Еще один день без магии и я свихнусь, — в итоге отчеканила я в ответ и смягчилась, увидев, что они напряглись. — Эй, можете хотя бы пожелать удачи?       Удача… Нам бы она пригодилась.       Имея в расположении только мои детские воспоминания и сны, мы построили целый план, в который была вовлечена профессор Уизли и небольшая группа авроров из Министерства. Найти чертов колодец, а дальше разбираться по ходу дела. И ждать нас там, как нам сообщили, может все, что угодно. Возможно, учитывая мою удачу, это будет жестокий и несправедливый бой, где придется выживать. Или же мы найдем загадку, которую не сможем отгадать и в наказание застрянем там навечно. Мы вычитывали случаи и пострашнее, и привыкли предугадывать худшее, а в Министерстве знали еще больше, хоть и далеко не всем поделились.       Феликс Фелицис был бы простым, но эффективным способом гарантировать, что с нами все будет в порядке. Самое редкостное зелье из тех отраслей, что практически полностью недоступны мне — без нужных игредиентов не сварить и купить не у кого. Перри Пепин таким не торгует, а попробуй я спросить — лишь странно взглянет на меня и назовет заоблачную сумму. Раньше мне приходилось выполнять десятки задач и просьб о поиске людей (или трупов, что еще хуже) и получать неплохое вознаграждение, но что я смогу сейчас без своей магии? Был еще вариант с заказом на черный рынок, но сунуться туда просто так, посреди учебного года, я не могла.       У некоторых из моих друзей были знания и средства.       Оминис неплохо разбирался в исключительно сложных зельях, хоть я и не была уверена, что он это осознавал или отмечал как нечто удивительное. Просто считал, что хорошо учиться — его базовая потребность, необходимость занять чем-то пытливый разум. Были у него и, какие-никакие, но связи, так что нам оставалось только запустить процесс.       Себастьян и Анна имели запасы родительских денег в банке Гринготтс и вполне прочно стояли на ногах в волшебном мире.       Словом, у меня были все возможности выбрать простой путь.       Профессор Уизли понимала, что мысль о жидкой удаче точно возникнет у меня в голове, поэтому быстро остановила все наши неозвученные при ней планы.       Как выяснилось, использование практически любого зелья, меняющего исход событий, ставило нас в потенциальную зону риска. Защитные силы, если они там будут, наверняка предусматривали и «счастливчиков», решивших попытать удачу в чужом родовом имущесте. Родовые проклятия чрезвычайно чувствительны к крови человека, который посещает родовое место, ведь даже дальние родственники в седьмом поколении продолжали носить на себе наследственное заклятие прямо с момента своего рождения. Родовая магия не щадила даже потомков магического рода, не говоря уже о чужаках. В ужасно редких, но кошмарных и детально описанных ситуациях, люди были загнаны в угол собственными предками и род попросту прерывался.       Мы не могли позволить себе рисковать даже с помощью жидкой удачи.       Легким, ненавязчивым движением Анна коснулась моей руки и сделала крошечный шаг в мою сторону, прощаясь и воодушевляя одновременно. Поппи старалась скрыть дрожь в коленях и приплясывала на месте, теряя точку равновесия минимум раз в минуту. Натти не сводила глаз с Себастьяна — внимательных, недоверчивых и взволнованных. Оминис прекратил бормотать на ухо другу наставления и едва заметно поднял волшебную палочку, направив ее на мое лицо. Они двигались или замирали вокруг меня, направляяя свои мысли только на одно — увидеть нас не в последний раз. Никто из них не проронил ни слова.       — Вы напуганы так, будто идете с нами, — Себастьян нервно рассмеялся и не в меру сильно хлопнул себя по бедрам, словно призывая всех собраться. — Я смогу ее защитить, не переживайте.       — Ты не представляешь, что там может быть, — угрюмо вспылил Гонт, не сумев сдержать себя в руках. Я внимательно вгляделась в его лицо и мое сердце вздрогнуло — он боялся. Стараясь скрыть момент слабости, он сморщился так, будто почуял что-то отвратительно вонючее, но я знала, что его терзает. Он не просто переживал, он боялся отпускать нас двоих. Я — отчаявшаяся и Себастьян, в ремиссии. В его глазах мы создавали большую вероятность хаоса, ошибок и прочих моральных падений.       — Я готов ко многому, Эмили так точно, — парировал Себастьян.       — Об этом я и говорю, — еще раз надавил Оминис. — Помните о том, зачем вы туда идете и что…       — Прекратите.       Они повернули ко мне головы, когда я заговорила.       — Мы туда и обратно, — тихо произнесла я, делая над собой неимоверное усилие, чтобы не злиться на них за склоки. — Оминис, пожалуйста, верь в нас хотя бы немного. Хорошо?       После недолгой паузы, он кивнул вместо ответа и его рука дрогнула, будто на одно мгновение ему захотелось дотянуться до моей.       — Спасибо, — произнес Себастьян, бросив мне теплый взгляд, а после вновь повернулся к другу, не выдержав того, что за Гонтом осталось последнее слово. — Нашел время, чтобы сомневаться в нас!       — Не верь всему, что говорит тебе твоя самоуверенность, — тут же прошипел в ответ Оминис.       — Хватит уже ругаться! Мы пришли поддержать Эмили, — громко и твердо сказала Натти, теряя терпение. — Все просто. Никто не теряет голову, мы ждем до ужина и встречаемся в Большой Зале. И Себастьян обещает вернуть нашу подругу целой и невредимой.       — Это обещание я сдержу, уж не сомневайся.       Внезапный рык в голосе Себастьяна заставил нас пятерых вздрогнуть, а он не преминул воспользоваться заминкой и повел меня прочь, подальше от нотаций, бросив в воздух боевой клич. Ничто не могло сдвинуть его с назначенной им траектории, и это вдохновляло и пугало меня одновременно.       Я бросила взгляд на друзей через плечо, пока мы удалялись в сторону Астрономической башни. Они выглядели растерянными и взволнованными, оставленные позади так внезапно. Каждый из них с радостью пошел бы за нами, но я не позволила бы подвергать опасности еще и их жизни. К тому же, двигаться быстро и бесшумно было жизненно необходимо для нашей задачи.       — Все будет хорошо! — ободряюще крикнула я им, стараясь соответствовать веселому тону Себастьяна. — Ждите нас на ужине, сядем все вместе!       Лицо Натти стояло у меня перед глазами ярче всех — нахмуренное, с плотно сжатыми губами и пылающими глазами. Милая Натти, она, как и Оминис, не горела желанием отпускать нас.       Натти и Себастьян были единственными, кто совершенно не желали оставаться наедине друг с другом даже на пару минут. Анна, Поппи, Натти и Оминис ужились отлично, особенно когда Гонт доверился им хотя бы отчасти и развеял туман, витавший вокруг его персоны. Природное обаяние и здравый смысл Анны тоже сыграли свою роль, а ведь она знала Оминиса гораздо ближе девочек и могла расширить его круг друзей своим присутствием. И, само собой, с каждым из них мне было комфортно и тепло, хоть и со всеми по-разному.       Однако, несмотря на все время, что мы провели вшестером, сближаясь и открываясь друг перед другом, Натти так и не смогла забыть ни слухов, что она слышала о Себастьяне в прошлом году, ни его собственных историй, рассказанных им во время личных разговоров. Кое-что я рассказала ей сама и она была в ярости, особенно после того, как она спасла меня от заклинания Круциатуса. Она и Оминис знали, через что я прошла. По правде сказать, она старалась уважать мой выбор, но не раз говорила мне, что я связываю свою жизнь с опасным змеем.       Себастьян же, в свою очередь, редко доверял свою душевную боль всем подряд и был слишком горд, чтобы признаться вслух в том факте, что Онай время от времени была права в своих наблюдениях и замечаниях. Но если мы вернемся живыми и невредимыми, не продав при этом своих душ темной силе, она поверит в него немножко больше. Эта мысль ненадолго согрела меня изнутри.       — Пугливые, как лунные телята, — недовольно поделился со мной Себастьян и замедлил шаг, когда мы отошли достаточно далеко. — Все будет в порядке, слышишь? Раздули из этого целую задачу, теперь и эти будут минуты считать. Мы туда и обратно, как ты и сказала, изучим место насколько получится и домой по обратному портк…       — Меня можешь не успокаивать, я уже очень давно готова действовать, — я постаралась улыбнуться ему, но вышло неубедительно. — Правда, не надо. Я не передумаю, ты тоже. Не теперь, когда профессор Уизли наконец-то сделала для нас портключ.       Мучительно долгие недели ушли на восстановление доверия заместительницы директора. Пока я пряталась в замке и находилась под надзором друзей и профессоров, не имея возможности даже навестить Сирону в Хогсмиде без сопровождения, человек без лица продолжал существовать и строить свои планы. Неизвестность была для меня хуже, чем магическое сопротивление, что я встретила год назад. Я опять проигрывала, вступив в гонку за сохранность тайны Хранилища на неравных условиях, и эта мысль не покидала моей головы ни на минуту.       — Я и не собирался тебя отговаривать, просто… хочу поддержать тебя, — тихо признался он, видя, как мрачно я настроена.       — Спасибо. И… прости, что втянула тебя в это.       — Прекрати извиняться, я бы пошел за тобой даже если бы был тебе не нужен. Да и мне не на что жаловаться теперь, когда мы можем приступить к делу. Учебное время не очень-то располагает к приключениям, а рядом с тобой они гарантированы. А знаешь, возможно, мы даже успеем… Эй, ты чего? Рюкзак тяжелый?       Зачарованный рюкзак за моей спиной действительно весил порядочно, нашпигованный всем, что могло бы пригодиться нам. Гигантский запас зелий, ингредиенты, магические растения, шумовые и дымовые обманки, метлы, еда — я уже несколько дней маниакально собирала и прятала туда все, что попадалось под руку, не говоря уже о накопленных книгах о родовых проклятиях и родословной семьи моего отца. Заклятие расширения, нанесенное мною в прошлом учебном году, помогало с объемами рюкзака, но вес, превышающий допустимый, уже не могло скрыть. Я сильно поморщилась и скрежетнула зубами, когда лямка в очередной раз впилась мне в шею, и не сдержала недовольного стона, который Саллоу и заметил.       — Да, кажется, я перестаралась, пока комплектовала нас в дорогу, — призналась я и с благодарностью отдала рюкзак в протянутые руки Себастьяна. Он мог бы без труда сделать его невесомым или попросту левитировать вслед за нами, но, немного подумав, все же взвалил ношу на свои плечи. Я едва сдержала смешок, видя, как он старается придать своему лицу непринужденный вид. В последнее время он старался колдовать только из крайней необходимости, раздражая и трогая меня этим одновременно.       — Что там у тебя? По ощущениям там будто несколько… дромарогов.       — Надеюсь, там есть все, что может пригодиться, — моя рука инстинктивно потянулась к нагрудному карману мантии, нащупав через ткань визитку главы отдела авроров. План Б, к которому мне не хотелось прибегать. — И еще немного еды впридачу.       — Немного — это сколько?       — Ну, если мы будем путешествовать пару недель, то вполне справимся.       — Тогда… Предлагаю оставить большую часть для вечера в Выручай-комнате. Нам не понадобятся недели, Эм. Хорошо?       — Ничего я оставлять не буду. Мой комплект идет со мной, — пробурчала я. — Там и твои вещи тоже. Твоя метла и те книги, что ты сказал носить с собой. Одна из них отвратительна, к слову.       — Даже спрашивать не буду какая, — так же резко ответил мне он, поддерживая тон разговора.       Нам обоим полегчало от перепалки, слегка разрядившей наши нервы. Закрыв рты, мы начали двигаться к кабинету профессора Трансфигурации быстрее, дав себе пару минут, чтобы подумать и сосредоточиться. Но руки наши были сцеплены мертвой хваткой, говоря о том, что не могли выразить никакие слова.

***

      Ослепляющее солнце первым встретило нас где-то в подлеске Годстоуна. Мы быстро поняли, что мантии и тяжелые сапоги были лишними — сегодня южная Англия обрадовала нас чрезвычайно жаркой для октября погодой.       Одноразовый портключ исчез из рук Себастьяна, исполнив свое назначение. Наш путь назад был завернут в отрез ткани и надежно спрятан в мантии Саллоу.       — Мы точно туда попали?       Я нетерпеливо осматривала местность вокруг нас, пытаясь найти хотя бы что-то знакомое в очертаниях деревьев и заросшей дикими травами земле. По причинам магической конспирации мы не могли переместиться прямиком в деревню, а точное расположение колодца я назвать не смогла. Однако, с метлами и одним функционирующим волшебником мы бы точно не потерялись, решила профессор Уизли.       — Вроде бы да, но… Вон! То дерево! Пошли проверим.       Я побежала по густой траве к ветвистому дубу, а Себастьян поспешил вслед, настороженно оглядываясь по сторонам. Запустив руки в потрясающе пушистый изумрудный мох, я ловко запрыгнула на самую низкую ветку и полезла вверх с энтузиазмом ребенка. Руки повторяли старые, отточенные временем движения, словно десяти лет, разделяющих мое пребывание тут, как и не бывало. Поднявшись и встав на развилку из двух веток, я запустила руку в трухлявое дупло, некогда служащее тайником, и вскоре нащупала то, что искала.       — Нашла!       Спустившись вниз, я раскрыла ладонь, показывая пять маленьких гладких камешков, на каждом из которых была выцарапана буква моего имени: «Э» «M» «И» «Л» «И».       — Колодец где-то в той стороне, — я указала свободной рукой на север. — Через лес и дальше. А Годстоун в пяти минутах отсюда. Я прятала такие штуки повсюду.       — Очаровательно. Я могу оставить их себе?       — Забирай, — я высыпала камешки в протянутую ладонь и заулыбалась, видя, что Себастьян заботливо прячет находки в нагрудный карман жилетки.       — Хочешь заглянуть в деревню? — вкрадчиво спросил он, как бы невзначай, и я посмотрела на него с недоверием, не понимая, куда делся чрезмерно опекающий меня человек, с которым я отправлялась в дорогу.       — Профессор Уизли наказала идти прямо к колодцу…       — Я не буду осуждать, если ты пойдешь в деревню. На твоем месте я бы так и поступил.       — Но если меня кто-то узнает? Нам не стоит лишний раз привлекать к себе внимание.       Его глаза красноречиво ответили мне: «Если бы да кабы».       Именно он научил меня дезиллюминационному заклинанию. И он знал, как хорошо я пользовалась своими навыками скрытности в тех ситуациях, которые того требовали.       Топчась на месте в нерешительности, я посмотрела вдаль, пытаясь разглядеть мшистые крыши домов. А ведь он прав, подумалось мне, я могу позволить себе увидеть дом. Разве это может быть зазорным? Ничего предосудительного я делать не собиралась, может только необдуманное и вызванное излишними сантиментами, но и от этого было спасение. И мое спасение ненавязчиво, но очень действенно подбивало меня рискнуть, если я того пожелаю.       — Ты дьявол, Себастьян. Пошли. Но никому не слова, понял?       Слизеринец тихонько рассмеялся и последовал за мной, перехватив мою руку. Зачарованный рюкзак медленно двинулся вслед за нами по воздуху, едва слышно громыхая склянками.       — Мне начинает казаться, что тебя можно уговорить на что угодно, если хорошо постараться, — его губы внезапно оказались у моего уха и я зарделась, демонстративно отстранившись от его манящего шепота.       — Не на что угодно. Дальше того… что случилось вчера, ты пока не доберешься.       Мы не обсуждали произошедшую между нами близость, всецело сосредоточившись на подготовке к совместному путешествии, и с каждым часом я все больше страшилась этого разговора. А теперь сама же его и завела.       То, что случилось, было невероятным. Неправдоподобно прекрасным, пугающим, чрезвычайно приятным и до жути стыдливым. Лежа ночью в своей кровати и обдумывая все случившееся со мной, с нами… Часть меня вопрошала, почему взрослые не занимаются этим постоянно, при любой возможности, а другая ужасалась переменам, случившимся во мне. Себастьян касался тех частей моего тела, которым я никогда не уделяла особого внимания, но в его руках они дрожали, преобразовывались, приносили удовольствие. Любовь, подумалось мне. Вот что сыграло ключевую роль. Ну, и гормоны шестнадцатилетних упускать из виду не стоит, само собой.       — А то, что случилось вчера, тебе понравилось? — тихо спросил Себастьян, заставив мою кожу покрыться мурашками.       — Мне обязательно отвечать на это? — я практически взмолилась, все еще тщетно надеясь, что нам не придется вести такой разговор в данной ситуации.       — Не обязательно, но… Без качественной обратной связи мне будет сложнее понять, что происходит у тебя в голове.       Он шутил, стараясь показаться самоуверенным, но заботливость его прикосновений к моей ладони и слегка нервная прыгучесть походки дали мне знать, что ему действительно хотелось узнать, о чем я думаю.       — Мне более чем понравилось, Себастьян, — пристыжено выдохнула я, сжалившись над ним. — Ты и сам отлично знаешь, что мне понравилось.       — Да, ты была на удивление послушной и четко дала мне понять, что…       — И я не считаю, что это было неправильно, — я поспешила перебить его, пока мои мысли не унеслись без оглядки во вчерашний вечер. — Но не думай, что теперь ты можешь делать вообще все, что захочешь.       — О, моя дорогая, я только начал делать то, что давно хочу. Но, обещаю, что все будет согласовано с тобой.       — Спасибо и на этом.       Мы замолчали. Мое лицо горело от хлынувшей к голове крови, а Себастьян чуть ли не светился от счастья и лукавства.       — А когда… Когда у тебя впервые возникли такие мысли обо мне? — робко спросила я у него, решив воспользоваться минутой откровенности.       — Дай подумать… Пожалуй, уж совсем впервые — когда ты победила меня на уроке у профессора Гекат. Тогда мне захотелось посмотреть, как ты выглядишь, когда уязвима.       — Какой ужас! — пробормотала я, вздрогнув от его зловещего тона.       — Ты… Тогда ты выглядела такой уверенной в себе. Конечно, ты еще не знала что я чемпион школы в дуэлях, но чтобы первые дни в Хогвартсе и такие навыки… Я потом еще долго не мог поверить, что ты на самом деле такая мнительная и тревожная, — он поднял голову к небу, с улыбкой вспоминая те светлые дни начала пятого курса. — Когда ты победила, я был рад, что проиграл именно тебе. И в ответ мне хотелось увидеть, что же может уязвить тебя. Только увидеть, не бойся.       — Знаешь, я ожидала историю про мое опоздание на церемонию распределения или когда профессор Гарлик представила меня классу на первом занятии, но точно не момент, когда я уложила тебя на лопатки в первый раз.       — О, на церемонии распределения ты точно привлекла мое внимание, но я потерял интерес, когда тебя отправили в Пуффендуй.       Я захихикала, пока он продолжал вспоминать.       — На уроке профессора Гарлик… Кажется, я пытался понять, каким образом ты умудряешься выглядеть так неотразимо. На первом курсе мы с Оминисом и Анной плохо спали первые недели в подземельях, не говоря уже о том полчище болтливых портретов и непостоянных лестниц, что ждали нас наверху. Ваши комнаты и гостиная поуютнее будут, но ты справлялась даже слишком… умело. Теперь-то я понимаю, что у тебя были задачи посложнее, чем найти теплицы и не потеряться по пути.       Я молча улыбалась, вспоминая, как в те дни я глотала полезные сведения и знания с такой скоростью, что времени на неуверенность почти не оставалось. Не удивительно, что за мной укрепилась немного пугающая для остальных детей репутация.       — А потом… Ты помнишь, что было потом. Не было ни дня, когда я не искал способ помочь Анне. Оминису надоело торчать со мной в библиотеке и слушать мои идеи, а ты как раз узнала обо всем и я не думал ни о чем, кроме наших заданий и моих исследований. Я спохватился только, когда Тайлер начал хвастаться своим дружкам о вашем свидании. Мне хотелось уничтожить его прямо там, в гостиной Слизерина, но вместо этого я просто сбежал и битый час стоял под холодной водой в душе, пытаясь успокоиться.       — Странно думать, что мы вместе только потому, что один идиот наврал всей школе, что он украл мой первый поцелуй.       — Мы вместе не только из-за этого, — пристыженно проворчал он. — Мы вместе вопреки многим вещам, это так, но причин тому гораздо больше.       — Все мои первые поцелуи достались тебе. И все последующие тоже только твои.       — Лестно. Но я на этом не остановлюсь. Я тут подумал… Мы ведь всегда сможем обмануть Диану, используя драконью кровь после нашей свадьбы, — добавил Себастьян, улыбаясь мягко и хитро, как довольный жмыр. — Она в жизни не отличит ее от человеческой, если ей, конечно, будут интересны такие подробности.       — Что?       Я остановилась, глядя на него с ужасом. Драконья кровь? К чему он?..       — Ах ты гаденыш, — я зашипела и вцепилась в его мантию, когда поняла, о чем он говорил. Но его настороженный взгляд был направлен мимо меня, вперед, в сторону деревни, показавшейся за кронами деревьев.       И впервые я заметила, как тихо было вокруг — слишком тихо. Ни голосов людей, ни звуков скотины, ни шепота трав и живущих в них насекомых. Ничего.

***

      Не было необходимости прятаться от любопытных глаз. Распахнутые оконные рамы с выбитыми в них стеклами были единственными свидетелями нашего ужаса.       Мрачное зрелище предстало перед нами — поселение стояло абсолютно пустое, несколько домов были сожжены дотла, а некогда цветущая и нарядная центральная площадь буйно заросла бурьянами.       Стук сердца, гулкий и надломленный, шумел у меня в ушах, напомнив мне о собственной хрупкой смертности. Такой же ужас я пережила, когда проходила испытание хранительницы Ниов Фицджеральд. Разруха и смерть повсюду.       — Что, черт возьми, тут произошло? — шепотом спросил Саллоу, притягивая меня ближе к себе цепкими пальцами.       Ответом ему послужило молчание. Мы медленно двинулись к центральной площади, ступая по пыльной брусчатке нога в ногу, один оголенный нерв на двоих. Мои мышцы действовали на автопилоте, повторяя движения Себастьяна и целиком полагаясь на его реакцию. Краешком моего сознания мне подумалось — хорошо, что именно он рядом. Его присутствие всегда успокаивало меня, но сейчас мне нужно было нечто большее, чем успокоение, мне нужен был проводник через всю эту тьму, что лилась на меня отовсюду, куда падал мой взгляд.       Мой дом, мое идеальное детство. Годстоун напомнил мне разрушенную часть Фелдкрофта, которую до сих пор не смогли привести в порядок из-за трагических событий, случившимися там с Анной.       Только Фелдкрофт выстоял, а моя деревня опустела, как заброшенная раковина.       — Не похоже, что люди просто собрались и переехали все вместе в один день. Но… Кажется, я не вижу тел и никого нет, — произнес Саллоу, внимательно осмотрев площадь и прилегающие к ней дома. — Хотелось бы думать, что сейчас тут безопасно. Что… будем делать дальше?       — Мой дом вон там, — моя рука дрожала, указывая прямо. Голос в голове командовал отступать и бежать прочь, пока не стало слишком поздно, но я отмахнулась от него, как от назойливой мухи. Слишком давно я была заперта в замке, чтобы сейчас не воспользоваться возможностью узнать больше.       Отблески счастливых воспоминаний раздражали меня, пугая и ужасая контрастом прошедшего и настоящего. Пока я пребывала в оцепенении, Себастьян оценил ситуацию и повел меня к лавке. Пошарпаная временем кирпичная постройка, некогда исполняющая роль единственного магазина в поселении, уцелела, даже вывеска сохранилась.       Мертвая тишина опасно убаюкивала, но в нескольких шагах от порога я застыла, услышав что-то нехорошее за толстыми стенами родного дома. Звук сразу же стих, будто почудившись мне.       — Ты в порядке?       — Не уверена. У меня плохое ощущение от этого места.       — Я зайду первый. Жди здесь.       Дверь, предсказуемо, не поддалась. Видя, что физические усилия не приносят результата, Себастьян испробовал несколько заклинаний, но ни одно из них не смогло распахнуть перед нами вход в лавку.       — Такое ощущение, будто заперто изнутри. Придется выбивать. Отойди назад. Бомбарда!       Дверь слетела с петель и с грохотом улетела внутрь, разогнав комья пыли и пробудив животный страх внутри моего сознания. В ту же секунду нечеловеческий рев вырвался из глубин дома.       Инферналы.       Клятые инферналы, отвратительные, мерзкие темные твари, которых не должно быть на этом свете.       Моя рука инстинктивно потянулась к палочке, которой не было.       — Отойди назад! Конфринго! Конфринго! Инсендио! Депульсо! Эмили, твою мать, срочно отойди отсюда! Конфринго! Я сказал СЕЙЧАС!       Его крик вырвал меня из оцепенения, пока я наблюдала за пылающими монстрами. Никогда раньше я не замирала на поле боя. И уж тем более никогда не ощущала себя настолько беспомощной там, где должна была быть в безопасности.       Слизеринец сражался быстро и эффективно, не тратя времени на изящные, изощренные заклинания, которыми вечно была наполнена его голова. Его талант к сражениям несказанно вырос за последний год — ни один инфернал не смог подобраться к нам ближе, чем на несколько метров. Стоило одному из них встать на ноги и лишь дернуться в нашу сторону, как огненные ядра сбивали его с ног и отбрасывали обратно к дому. Один за одним, они отлетали от нас прочь и сгорали замертво, издавая ужасающий вопль страданий и ярости.       Я могла только смотреть. И это убивало меня изнутри.       Когда с инферналами было покончено и вход в дом был расчищен от их гнилых останков, Себастьян подозвал меня жестом, вытирая пот со лба свободной рукой.       — Если я, черт возьми, говорю отойти — тебе надо отойти. А ты застыла. Какого черта?       — Спасибо, что защитил нас. Я не было готова увидеть этих… этих тварей у себя дома.       — Ты боишься их так сильно? — он сменил гнев на милость и приобнял меня за плечи, видя, что меня опять начало трясти.       — Предпочла бы, чтобы их не существовало вовсе. Давай… давай зайдем внутрь.       Отвратительная вонь, впитавшаяся в каждую поверхность в лавке, до слез ударила нам в носы, мертвой хваткой цепляясь за нашу одежду и волосы. Прилавок, глубокие ящики для круп и картофеля, стенды для товаров и клетки для кур — все было уничтожено в щепки, словно тут расквартировался горный тролль, а не полдюжины инферналов.       — Кто мог сотворить такое? — шепотом спросил слизеринец, рассеянно пнув ногой глиняный осколок кувшина, валяющийся на полу. — И зачем?       — Тот человек без лица… В Запретном лесу он натравил на меня инферналов. Не думаю, что ему было бы сложно узнать, где я родилась.       В теории, имея необходимые связи, опытный темный волшебник мог узнать обо мне все, что угодно. Эшвиндеры и гоблины не добрались до этого места за весь прошлый год. Им не было интересно, где родилась паршивица, которая косит их ряды и мешает задумкам командования, так почему сейчас? Инферналы исключали вероятность, что события, произошедшие в Годстоуне, были немагического характера. Было ясно одно — кто-то копал очень, очень глубоко, пытаясь подобраться к моим тайнам, и разрушал все на своем пути, не церемонясь с мнением других.       Я вспомнила про тетю и мое сердце пропустило удар. Нужно будет сегодня же попросить профессора Уизли побеспокоиться о ее охране.       — Но, Мерлинова борода, зачем? Ты не жила тут с шести лет!       Еще один мучительный вопрос без ответа.       Я бродила между полок и разрушенной мебели, касаясь кончиками пальцев кусочков своей памяти. Осколки выбитых стекол и разбитой посуды хрустели под нашими ботинками, заполняя гнетущую тишину. Все это осквернили, превратив в грязную свалку с гнилью.       Отрицание, перескочив торг, сразу перешло в гнев.       — Кажется, нам все же придется сказать профессору, что мы были здесь, — промолвил Саллоу, бросив на меня извиняющийся взгляд. — Всю деревню надо проверить и очистить, пока маглы не вернулись и не увидели трупы во дворе.       — Ты прав. Кто бы не сделал этого, он совершенно не заботился о мнении обычных людей. Лучше пусть наши найдут это место первыми.       Наши. Я не заметила, как вновь причислила себя к магическому виду, не имея при этом и толики магии в своем распоряжении.       — Давай поднимемся наверх и уйдем отсюда поскорее, — предложила я и вздрогнула, не узнав свой собственный голос.       Узкая лестница, ведущая на второй этаж, была трухлявой и старой, но выдержала нас. В проходе мог поместиться лишь один человек за раз, поэтому Себастьян пошел первым, держа наготове палочку.       — Не хочу в этом признаваться, но в скрипториуме Салазара Слизерина мне было не так страшно, как сейчас, — прошептала я, двигаясь вслед за ним и морщась при каждом скрипе гнилых ступеней.       — Справедливым будет заметить, что скрипториум — наследие Оминиса, а не твое. Но он бы согласился с тобой. Нет ничего хуже, чем опороченные темной магией нормальные, человеческие вещи.       Я вспомнила про Анну и почувствовала, как в горле поднялся комок из страха, злости и горьких слез.       — Кажется, сюда они не добрались. Тут вполне чисто, — объявил Себастьян и немного расслабился, пропуская меня вперед в маленький коридор.       На втором этаже было всего две комнаты — моя спальня и спальня родителей. Дверь в детскую была призывно открыта, обнажая нашим взглядам пыльную, скудно обставленную, но не лишенную магловского шарма комнатку. Вырезанные из бумаги зверушки, подвешенные за нитку, свисали с потолка, перемежаясь с гирляндами цветастых флажков из крашеной мешковины. Набитые опилками тканевые куклы и крошечный чайный сервиз из глины уютно расположились на крышке большого комода.       Несколько вырезанных из дерева фигурок скромно расположились на краю, прямо за куклами, привлекая мое внимание. Единороги. Мой отец смастерил для меня единорогов, вспомнила я, когда я спросила похожи ли они на лошадок, которых держали у нас в деревне.       Все его сказки, заменившие мне реальность, были правдой от первого и до последнего слова. Как же сильно он страдал, не имея доступа к магии столько лет? Как он справился с этим?       Одинокая слеза покатилась по моей щеке, грозя превратиться в целую реку, и я поспешно вытерла ее тыльной стороной ладони. Не унывать, не сейчас. Позже, когда в Выручай-комнате никого не останется, я смогу поплакать вволю.       — Тут все так же, как я помню, — промолвила я, почувствовав, что Себастьян специально дает мне время на прийти в себя. — Не могу поверить, что я все-таки вернулась сюда. Тетушка запрещала мне приезжать сюда, сколько бы родственники мамы не писали нам.       Отвернувшись от шкафа, я встала рядом со входом, изучая маленькие детали маленькой комнаты вокруг себя. На дверном проеме остались зарубки, сделанные на каждый мой день рождения. Я стала рядом с последней пометкой и, невзирая на гротеск ситуации, мое лицо просветлело.       — А неплохо я выросла, — гордо заметила я, прислонившись к пометкам спиной и сравнив свой нынешний рост с самой последней зарубкой.       — С шести-то лет — неудивительно. Впрочем, мне всегда нравилось, что ты такая мелкая. Это очень интересно вяжется с твоим образом бесстрашной… — он подавился воздухом, когда мои пальцы отыскали его ребра и ощутимо надавили на них, — …чертовой фурии!       Я тихонько рассмеялась, глядя, как он с обиженной гримасой потирает помятые бока. На секунду в его глазах промелькнула жажда расплаты — я бы оказалась на полу, поваленная с ног, в одно мгновение. Но опять это «не сейчас». Память о недавней битве не давала нам расслабиться как следует.       Вздохнув, он бросил на меня хищный взгляд, и отвернулся, изучая ассортимент незамысловатых украшений моей старой комнаты.       Я присела на кровать и осторожно погладила цветастое лоскутное одеяло, покрытое пылью. Дни моего детства до смерти родителей протекли тягуче и сладко, как нить золотого меда, но от них осталась лишь пустая, разрушенная скорлупа. Когда я уже смогу отпустить это все? Когда я смогу жить дальше так, как мечтала?       — Очень милая комната, Эм. И такая крошечная кровать, будто для домового эльфа, — Себастьян прервал мои тягостные мысли, улыбаясь при виде милых памятных вещиц. — Ты хочешь забрать что-нибудь отсюда?       — Нет. Пускай лучше все остается как есть, — угрюмо произнесла я и в тот же момент поняла, что хочу поскорее выбраться отсюда. — Давай еще заглянем в комнату родителей и пойдем к колодцу.       Отперев дверь в родительскую спальню, мы обомлели — комната была выжжена изнутри. От мебели совершенно ничего не осталось, стены и потолок были покрыты копотью. Огненный вихрь небывалой силы прошелся тут, удивительным образом не перекинувшись на весь остальной дом. Магия. После запертых на первом этаже инферналов следы волшебного пожара не впечатлили меня так, как должны были.       Мы молча смотрели на сгоревшую комнату, отыскав руки друг друга наощупь. Вопросы копошились у нас в головах с такой силой, что я почти могла услышать их шорох, но задавать их было бессмысленно.       — Пошли отсюда.       Мы вышли на свежий воздух и осмотрелись. Безжизненность деревни давила, но Себастьян остановил меня, не давая ринуться обратно в лес.       — Где похоронены твои родители?       — Кладбище в конце улицы, а что?       — Я схожу туда, один. На тебе же защитная мантия?       Я кивнула, кутаясь в подарок Анны и гадая, зачем ему понадобилось идти туда одному.       — Отлично. Воспользуйся браслетом, если что-то увидишь или услышишь. Стой тут и никуда — вообще никуда не уходи. Ты меня поняла?       — Почему мне нельзя с тобой?       — На кладбище? Ты еще спрашиваешь.       — Подожди… Оставь кое-что на могиле отца от меня, пожалуйста.       Детская фотокарточка отца и тети Дианы нашлась в боковом кармане рюкзака, сложенная вдвое. Я протянула ее слизеринцу, перед этим прижав ее к губам на несколько секунд.       — И наколдуй там цветов от меня, пожалуйста.       Забрав подношение, он коротко кивнул и поспешно покинул меня, держа волшебную палочку наготове.       Я топталась на месте, опустошенно осматривая свою деревню и пытаясь угадать, что здесь случилось. Запустение случилось относительно недавно, так что неудивительно, что я не знала о произошедшем здесь — родственники мамы старались хотя бы раз в год поддерживать связь с Дианой и прислали последнее письмо в начале лета. Зачем кому-то понадобилось выгонять всю деревню, запирать в моем старом доме инферналов и сжигать дотла родительскую спальню?       Мне было не по себе в Годстоуне, если это место еще имело какое-то название. Мерзкое, липкое ощущение, что за мной наблюдают, не покидало моего сознания. Шепот. Такой, который стихает, попытайся ты к нему прислушаться.       Пару глубоких вдохов и выдохов. Я замерла, закрыв глаза и обратившись в слух.       — Я уже тут.       Он испугал меня, вернувшись совершенно бесшумно, и я едва сдержалась, чтобы не вскрикнуть от ужаса.       — Все в порядке? Ты никого не видел?       — Ни души. Все хорошо, но надо поскорее идти к колодцу. У нас не очень много времени до того, как надо будет возвращаться обратно.       — Зачем ты вообще ходил туда? Что-то случилось, да? Я же вижу по тебе.       Я видела, что он всеми силами хотел отвлечь меня от разговора о кладбище: его лицо стало каменным, отстраненным.       — Давай обсудим это в замке. Веди нас к колодцу.             — Быстрее будет по воздуху.       Мы остановились и я достала из рюкзака метлы, свою и Себастьяна. Поднявшись в воздух, я бросила последний тоскливый взгляд на разрушенную деревню и полетела в направлении к колодцу.       Себастьян, управляя своей старенькой метлой, разогнался так, что я едва поспевала лететь рядом с ним. Он замкнулся в себе и, не зная, что происходит у него в голове, я молча гадала, что такого он мог увидеть на кладбище. Если он сказал, что мы поговорим потом, то сейчас из него и слова не вытащишь. Его упрямство раздражало, но я практически научилась жить с ним.       — Вон! Спускаемся туда! — я оторвала одну руку от рукоятки метлы и указала в сторону руин, показавшихся вдали.       — Я ничего не вижу! — он перекричал налетевший на нас попутный ветер, посмотрев на меня с сомнением.       Цокнув языком, я молча направила метлу в нужную сторону и через пару минут мы были на месте. Резво приземлившись на щербатую брусчатку, я спрятала метлу и осмотрелась.       — Тут ничего не изменилось. В пять лет я лазила по этим руинам и увидела следы древней магии, ведущей к колодцу. Давай посмотрим, появится ли она сейчас.       — Эмили, тут ничего нет. Что происходит?       Я обернулась и недоуменно развела руками.       — Ты не видишь этого? Руины, колодец в центре?       — Я вижу голую поляну. Ты меня пугаешь, — Себастьян явно не шутил, округлив глаза в испуге и недоверии.       Как и в детстве, маленькие искры ускользали из-под моих ботинок, стремясь к колодцу. Магия звала меня. Я поспешила вперед и, едва коснувшись руками холодного камня, сзади меня послышались восхищенные восклицания.       — Вижу! Теперь вижу! Какого хрена?! Как это вообще возможно!       Слизеринец в восхищении смотрел по сторонам и мне показалось, что ему несказанно полегчало от того, что я еще не сошла с ума.       — Ты что, столько раз слушал историю о том, как я упала в колодец и не поверил мне на слово?       — Нет, что ты! Я верил в то, что ты его нашла, но не думал, что его действительно невозможно найти постороннему… — он бросил на меня странный взгляд и вздрогнул, заметив, что я обиженно наблюдаю за ним. Голос его смягчился, но стал глухим, низким, словно он отдалился от меня на минутку. — Мракоборец был прав. Никто не нашел бы это место без тебя.       Не посторонняя. Манящий шепот звал меня со дна колодца, пробуждая чувство родства с этим местом. Тут я была не посторонняя.       — Но это только начало. Нам надо спуститься, — я уже свешивалась вниз, стараясь разглядеть, что происходит в глубине колодца.       — Сейчас сделаем, — парень уже вытаскивал из рюкзака веревочную лестницу. — Не заглядывай туда так, умоляю. Отойди.       Он спустил конец лестницы вниз, но через несколько секунд она отпружинила назад, вытолкнутая защитным заклинанием.       — По-моему, предполагается, что мы будем туда прыгать, — со знанием дела произнесла я, скрестив руки на груди. Если полет не убил меня в детстве, то волноваться было не о чем, хотя бы для начала.       — Спасибо, я бы не догадался. Черт, мне не нравится это. А если мы застрянем там?       — Мы воспользуемся метлой или я позову подмогу. В прошлый раз меня просто вымыло наверх, так что не переживай.       — Тебе легко говорить, я за тебя отвечаю.       — От этого зависит моя способность колдовать, если ты не забыл.       — Я никогда об этом не забываю. Я иду первым. Жди тут, поняла?       Опережая мои протесты, он покрепче сжал палочку в руке и скользнул вниз. Даже секунду не колебался! Охнув, я склонилась над колодцем, наблюдая как он падает. Послышался всплеск и через пару секунд он дал знать, что с ним все хорошо.       — Тут есть проход, я поднимусь и потом ты прыгнешь, поняла? Жди моей команды!       Далеко внизу прозвучала инкантация манящих чар и мой напичканный припасами и снаряжением рюкзак мягко опустился в колодец, подхваченный внизу ловкой рукой.       — Прыгай!       На полсекунды я замерла. Что я найду внизу? Хочу ли я знать, что скрыто в глубине?       — Иду!       По итогу, у меня нет выбора. Даже думать страшно: на всю жизнь остаться сквибом, обреченной смотреть, как мои друзья добиваются своих целей и исполняют свои мечты, тогда как я не была бы способна даже на малейшее чудо. Себастьян и Оминис, Натти и Поппи, и даже изредка, подумать только, Анна! — постоянно твердили мне, что все наладится и что меня достаточно такой, какая я есть. Беда была только в том, что мне было недостаточно. Мне не хотелось жить в мире, где для меня не нашлось бы магии после всего, через что я прошла. Исполненные обещания и клятвы, нескончаемые битвы, недели подготовки, поиски ответов, испытания… Я чувствовала себя взрослым, запертым в беспомощном теле ребенка. Исправить ситуацию могу только я. Пути назад нет.       Я забралась на кирпичную кладку колодца, слушая шум плещущейся внизу воды. Он послужил мне ориентиром.       Полет длился всего несколько секунд. Прямо перед приземлением в воду я успела заметить обеспокоенное лицо Себастьяна, выбравшегося на подъем, возвышающийся над уровнем воды на несколько футов.       Уйдя под воду с головой, я отчетливо услышала женский голос из своих снов и инстинктивно распахнула глаза, ошеломленная. Теперь это происходило наяву, здесь и сейчас.       «Эмили?»       Вода окружила меня, создавая ощущение пространства… А не стенок колодца. Чернильная тьма лилась и дышала, замедляя само время.       «Это ты?»       Как говорить под водой? Маленький рой пузырьков вырвался у меня изо рта и мой голос, отделенный от меня, прозвучал повсюду и далеко одновременно.       Голос не отозвался вновь. Я начала плыть вперед, пока не нащупала стену, слегка закругляющуюся по обе стороны от меня. Колодец… Да вот только…       Прямо перед тем, как я почувствовала, что мне уже серьезно не хватает кислорода, прозвучал неразборчивый крик сверху и меня потянуло вверх, за тяжелую размокшую мантию, как за шкирку.       — Ты слышал это? — закричала я едва моя голова оказалась над поверхностью воды, жертвуя последними глотками воздуха. Торжество и трепет прозвучали в моем голосе, а чувство легкости пронеслось по моим мышцам.       — Черт подери… Сначала дыши, а потом разговаривай!       Он умолк, дав мне время отплеваться и убрать волосы с лица, когда мои ступни мягко и аккуратно опустились на каменный пол. Надо же! Колдовать так точно в такую минуту! Ручейки на удивление свежей и ничем не пахнущей воды стекали по моей коже, одежде, волосам, тускло сверкая в свете зажженного факела за нашими спинами и расползаясь лужей у меня под ногами.       — Почему… ты… задержалась?       Голос у него был… злой. По-настоящему злой. Вмиг растеряв весь запал, я подняла глаза и…       Его одежда была еще влажной, кудрявые волосы безнадежно запутались. Его лицо еще больше отточилось за последние месяцы, став невыносимо красивым. Но его глаза… Он накалился до бела. Я знала этого человека из расплавленной стали.       Надо говорить, а иначе он взорвется.       — Под водой я слышала голос. Он звал меня по имени…       — Когда ты собиралась всплывать? — Саллоу перебил меня, сделав один шаг в сторону от меня и ближе к воде. Собирается отрезать мне путь, на случай если я одержима.       — Прямо тогда, когда ты вытянул меня!       Злость подступила и к моему горлу, но я вспомнила и о другом — все-таки он вытащил меня, да еще и так вовремя. Как оказалось, я была не очень глубоко от поверхности воды, но тяжелая мантия могла помешать мне всплыть.       — Спасибо, что подстраховал. Для справки — я не собиралась утонуть там, — пробурчала я, предусмотрительно сделав шаг назад от воды. Голос еще звенел в моих ушах, удивительно родной и пугающий одновременно, но необходимость показаться достаточно адекватной для продолжения нашего приключения была важнее.       Себастьян еще несколько секунд смотрел на меня с подозрением, пытаясь словить мой возбужденный взгляд, а после вздохнул и принялся сушить мою одежду. Теперь я начала дрожать, чувствуя, как нижний слой одежды липнет к влажной коже. Внизу было прохладно и сыро, и я впервые как следует осмотрелась, пользуясь мгновением напряженной тишины.       Внизу стены колодца слегка расширились, позволяя вдохнуть полной грудью и только. Аскетизм помоста, на котором мы находились, не позволял обнаружить хоть каких-то подсказок о назначении места, но одно было ясно — без магии тут точно не обошлось. Был ли колодец полностью создан магией или лишь расширен и дополнен проходом снизу — я не знала. Видения Хранителей показали мне, что с помощью древней магии можно было создавать целые зачарованные архитектурные объекты, но никто так и не удосужился научить меня этому, а после я потеряла способность колдовать. Если моя магия вернется, я займусь этим вопросом — пообещала я себе.       Следы древней магии, невидимые для других волшебников, тихо звенели и притягивали меня своим магнетизмом. Как же давно я не ощущала этой магии! Особенно сильно она тянула меня в сторону воды и этот голос…       — Эмили… Как ты?       Саллоу еще был зол на меня за мою выходку, но его определенно подкупил тот факт, что я так и не двинулась с места. Если бы он знал, что происходит у меня в голове, то увел бы меня отсюда и вернулся бы только в сопровождении профессоров, это точно. Нотации Оминиса ожидаемо возымели свой эффект.       — Чувствую себя странно, но… Все в порядке! — не в меру энергично ответила я, увидев в его глазах сомнение. Надо всеми силами не допустить окончание этого приключения. Не сейчас, не когда мы только начали. — Мы можем спуститься в воду и посмотреть?       — Нет.       Я отвела взгляд от воды и увидела, что он сам удивлен собственной категоричности.       — То есть… Давай сначала пойдем туда, — он показал в сторону прохода, в котором виднелась каменная лестница, освещенная факелом.       — Ладно. Но потом мы вернемся, — удрученно вздохнув, я двинулась прочь от манящей воды, удивив нас обоих легкостью принятого мною решения.       — Что за голос ты слышала?       — Женский. Кто-то звал меня по имени, но я не могла ответить, — нарочито спокойно ответила я и поставила ногу на первую ступеньку лестницы.       Первый пролет поднял нас на уровень выше и открыл обзору развилку — один проход вел наверх очередной лестницей, а другой — вглубь. Маленькое высокое оконце, настолько узкое, что даже я вряд ли смогла бы протиснуться через него, выходило на пролет колодца. При виде первой развилки мы остановились, пытаясь представить масштаб подземной территории.       — Если мы тут заблудимся, то даже твой Грегори нас тут не найдет, — угрюмо пробормотал Себастьян. Ясное дело, он переживает, но куда делся его дух приключений? Не он ли совсем недавно радовался возможности выбраться из донельзя изученного замка хотя бы на пару часов?       — Я уже выбиралась из лабиринтов. Главное, не отставай от меня.       Благо не для всех приобретенных мною за прошлый год навыков требовалась магия.       Я коснулась стены правой рукой и пошла вперед, не отрывая руки от холодного мшистого камня. Рано или поздно этот способ выведет нас куда-то и вернуться обратно будет проще простого.       Коридоры раз за разом перетекали в лестницы наверх, изредка открывая вид на пролет колодца, а мы поднимались все выше и выше, не расцепляя рук. В лабиринте было тихо, за исключением звуков наших шагов. Редкие факелы вспыхивали ярким, ободряющим пламенем, стоило нам приблизиться к ним, и незаметно гасли, когда мы проходили мимо. Силы наполняли меня, словно от живительного зелья, что давали мне в больнице Святого Мунго. Если бы не рука Себастьяна, крепко сжимающая мою, я бы точно неслась вперед вприпрыжку.       Путь наверх привел нас в тупик, пропахший сыростью. В стене было небольшое отверстие, достаточное, чтобы просунуть в него только руку, и я присела на корточки, пытаясь разглядеть, что там внутри.       — Себастьян, посмотри… Там океан.       Он опустился на колени рядом со мной и тоже заглянул внутрь, прислонившись виском к моей щеке. Мы точно были под землей и очень далеко от открытой воды, но… Оба явственно почувствовали запах морского бриза, будто кто-то плеснул воды нам в лица. Слишком правдоподобно, чтобы быть иллюзией.       — Потрясающе! Но что это значит?       — Нам нужно положить что-то внутрь? Или попасть туда? Я не понимаю, что нам делать.       — Я тоже пока ничерта не понимаю. Твой предок мог придумать какую-то загадку или испытание, но сотворил вот это. Пошли обратно вниз.       Мы взялись за руки и пошли тем же путем назад, пролет за пролетом. Надежда на простое и прямолинейное испытание действительно таяла прямо у нас в руках.       Скорее всего, не одно поколение волшебников из рода Мод проходили тут волшебную инициацию, рискуя стать сквибами в неуспешном исходе. Если у меня ничего не выйдет, то мне и тем более моим детям никогда не стать волшебниками. У меня не в первый раз появились такие тяжелые мысли про свое магическое наследство, но сейчас я острее, чем когда-либо, переживала этот страх.       — Неужели моим детям тоже придется проходить через это? И если меня не станет, то они не смогут быть волшебниками? — тихо спросила я, замедляя шаг и после совсем остановившись.       — Ты заходишь слишком далеко. Мы даже не знаем еще, как вернуть магию тебе.       — Я понимаю, но… Тебе стоило бы это учитывать.       Он резко развернулся ко мне на пятках и перехватил мою вторую руку, больно сжав ее за запястье. Ну вот опять, начинается.       — Ты это сейчас серьезно? Ты думаешь, что я передумаю заводить с тобой семью, потому что у тебя поехавшая семейка и у вас есть парочка темных секретов?       Его лицо ненадолго искривилось от гримасы жгучей обиды на меня. Он ненавидел, когда я закрывалась и отдалялась от него. Сначала, в больнице, он позволил мне витать в своих мрачных мыслях, удовлетворяясь только тем, что я была рядом, в сознании. Но очень скоро он понял, что со мной сотворило исчезновении магии. Очень важная часть меня ушла, оставив после себя неуверенную, пугливую и ранимую оболочку. Я ненавидела ее, он же… Он всеми силами старался защитить ее от моих нападок и саморазрушения.       — Ты преуменьшаешь…       — А ты держишь меня за идиота. Даже не представляю, как тебе донести это. Черт, все, что я могу тебе сейчас сказать ты мне никогда не забудешь.       Он отпустил мою руку и с силой надавил на глаза пальцами, словно я была полнейшей идиоткой, с которой даже разговаривать бессмысленно.       — Может, расскажешь мне, что я и без магии хоть куда? Что наши гипотетические дети получат отличные гены? Или скажешь, что я невежественна и не понимаю тебя?       — Вот о чем я говорю. Один раз говоришь девчонке, что она невежда, а она напоминает тебе об этом при каждом удобном случае.       — Ты ведешь себя, как задница!       — А ты что, лучше? Хочешь избавиться от меня и страдать в одиночестве, как настоящая героиня!       — Я… Я бы никогда не захотела избавиться от тебя, Себастьян.       Теперь я была в растерянности. Как он умудрился перевернуть все так, что теперь защищаться вынуждена я?       Воспользовавшись сменой моего настроения, он шагнул ближе, повернув мою голову к себе и пронзая меня яростным взглядом.       — Твои родители решились и вряд ли пожалели об этом. Твое лицо — это доказательство того, что поколения твоих предков кто-то любил. И я буду счастлив, если у нас вообще будут дети, сквибы ли или маги. Если ты хочешь провести всю свою жизнь с теткой, то я не скажу ни слова. Но если это лишь, чтобы оградить меня от того маразма, что происходит у тебя в голове, то ты опоздала. Ты меня понимаешь?       Я кивнула, стараясь не поддаваться эмоциям, но две крупные слезинки покатились у меня по щекам, предательски выдавая мою уязвимость. Ненавижу, когда со мной так разговаривают, но я не могла не предложить ему пути отступления.       Слезы действовали на Себастьяна эффективнее угроз и призывов успокоиться. Хватка его руки на моем подбородке ослабла и он прислонился ко мне лоб ко лбу, вытирая мои щеки большими пальцами.       — Эмили… Прости, пожалуйста. Иногда мне кажется, что ты не понимаешь иначе.       — Ты задница, — упрямо повторила я.       — Как скажешь, дорогая, — одновременно шутливо и покорно произнес он, примирительно поднимая ладони вверх. Глаза его посуровели, когда заговорил вновь: — я никогда не оставлю тебя. Ты моя родственная душа, помнишь?       Его слова вызвали у меня странное, озаряющее ощущение дежавю.       Он не называл меня так уже очень давно, словно позабыв о давнем прозвище. Кажется, это прекратилось, когда мой интерес к Темным искусствам угас в середине пятого курса и мы разругались в пух и прах.       Внезапно я вздрогнула, едва слышно схватив ртом воздух. Мысли понеслись у меня в голове калейдоскопом и я не могла их контролировать.       Мой любимый Себастьян. Вымоленный мною у богов, в которых я не верила, разбивший меня на кусочки и чуть было не уничтоживший свою душу в погоне за властью и силой.       Он совершал преступления, достойные, как минимум, исключения из Хогвартса.       Заклинание Круциатуса, сознательно насланное на меня.       Заклинание Империуса, примененное в пылу сражения.       И к тому же мелкое множество пусть и не сильно злых, но редко добрых проступков. Однако, он был сильнейшим из всех, кого я встречала на своем пути, и дело было не во всепоглощающей доброте, исключительных моральных качествах или магической мощи. Он впустил в себя тьму и ненадолго слился с ней воедино, однако свет, за который он ухватился, вывел его обратно. Профессор Фиг был героем для меня. Но он пожертвовал лишь своей жизнью, стремясь к высшей цели.       Себастьян заплатил огромную цену за возможность отвернуться от Темных сил. В нем были злость и ярость, боль и горечь, и иногда я видела, как сильно они сжигают его изнутри. Когда заходила речь о Темной Магии — он был самым сведущим и самым сломанным ее знатоком из всех, кого я встречала. Уже больше года он ходил по черте с ловкостью циркача, но сил ему было не занимать.       Он смог найти новый путь вне своей прежней системы координат.       Возможно, я тоже смогу.       «Может быть, если бы все люди делали то, чего они на самом деле хотят, то мы все были бы счастливее, мг?»       Я застыла, стараясь не шевелиться и не моргать. Реальность ускользала от меня, пока я слушала, как тихий голос шептал мне на ухо сказку о морали.                     Себастьян удивленно смотрел на меня, видя, что я выпучила глаза, как жаба.       Острая боль. Словно кто-то швырнул песок в глаза.       А потом я моргнула и все вокруг изменилось.