Don't cross the line

      — Ты как? Эмили, ты что-то слышишь?       Я еще несколько раз сомкнула и раскрыла веки, не доверяя собственным глазам, но все вокруг безвозвратно изменилось за один взмах ресниц, словно прежнего мира и не существовало вовсе. Два удара сердца я просто смотрела, зачарованная, а на третий осознание реальности происходящего прошибло меня разрядом, несопоставимым с мощью древней магии. Рассмотрев, где мы стоим, я испуганно шагнула ближе к Себастьяну. Пятки ботинок успели погрузиться в черную жидкость и та вязко прилипла к обуви, будто желе.       Крошечный островок во тьме был единственной твердью так далеко, как вообще смог увидеть мой глаз. Взгляд взметнулся выше, осматривая место целиком, но непроглядный смог устилал все, кроме небольшого кольца видимости, окружающего нас. Наконец, посмотрев на Себастьяна, я обомлела — он не выглядел ошарашенным или напуганным, в отличие от меня.       Его невидящий ничего иного взгляд, внимательный и настороженный, был направлен на меня, пока он ожидал ответов на свои вопросы.       «Тебе уже давно следовало привыкнуть к тому, что ты видишь недоступное остальным. Добро пожаловать, наследница».       Трескучий голос, напоминающий одновременно гнилое рычание инферналов и вкрадчивый елейный шепот, шумел у меня в ушах. Сердце гулко билось и трепыхалось в груди, как выброшенная на берег рыбина.       — Ты совсем ничего не видишь? И не слышишь? — прошептала я, озираясь по сторонам в попытках найти источник потустороннего голоса. — Тут кто-то есть. Он… Оно говорит со мной.       — Где? — Себастьян резко обернулся по сторонам, собираясь сделать шаг назад, и я едва успела схватить его.       Земляной пригорок, на котором мы стояли, был размером не больше канализационного люка, и мне не хотелось проверять, что скрывала под собой водная гладь. Что-то внутри меня настойчиво советовало держаться подальше от всего неизвестного и сохранять спокойствие, но вода неумолимо притягивала мой взгляд. Темная, мутная и какая-то… густая, словно вязкое болото. Это озеро…       Мне вдруг показалось, что обратного шага из него уже не будет.       «Ты не могла бы подобраться еще ближе к правде, не раскрыв ее. Но не стоит бояться, тут ничто не способно навредить тебе, а особенно кромка. Каждый элемент магического протокола работает в твою, носительница древней и по-настоящему могущественной крови, пользу. Можешь отпустить своего сопровождающего, ему ничего не грозит».       Пока что. Если бы не он, я бы ни за что не устояла тут одна, не имея никакой опоры под руками.       — Да что происходит? — наконец вспылил Саллоу, который все это время наблюдал за моим припадком с нарастающей тревогой. Он все так же неизменно видел стены колодца и не страдал от вторжения чужого разума, поняла я.       — У меня видение… или что-то подобное…       «Даже тебе стоит замечать, когда ты себя переоцениваешь».       — Я… Я вижу это место иначе. И слышу голос.       — Тот же самый, что и в колодце?       — Нет, другой… Этот, как будто… неживой.       «Умница, девочка. Надо думать быстрее, чем ты это обычно делаешь».       — И что он говорит?       — Подожди…       «Где мы остановились? Ах да… Если бы люди делали то, что им на самом деле нужно, то все были бы счастливее. Продолжали свой род или поддерживали семейные традиции… Ведь на ваш век ритуалы, родовые заклятия и кровная магия — великая сила, ныне утраченная почти всеми потомками Великих…»       — Кто ты? Что ты такое? — вскричала я, не отпуская Себастьяна от себя ни на шаг. Он поежился, когда я оглушила его на правое ухо, но предусмотрительно не стал вырываться. Его рука с зажатой волшебной палочкой поднялась выше, готовясь встретить невидимого и неслышимого для него врага.       «Отличный вопрос, однако лучше бы тебе не перебивать. У меня есть встречный вопрос. Кто ты такая?»       — Эмили Уолдорф! — чуть тише, чем в прошлый раз, но от моего ответа Саллоу все равно недовольно поморщился.       «НЕПРАВИЛЬНЫЙ ОТВЕТ! ПОДУМАЙ ЛУЧШЕ, НЕВЕЖЕСТВЕННАЯ ДЕВЧОНКА».       Тихо заскулив, я прижалась еще ближе к слизеринцу и попыталась заткнуть уши, однако спрятаться от громогласного крика не вышло. Себастьян же расценил это по-своему, обхватив меня руками и прижав вплотную к своему телу.       — Что оно говорит? Что оно от тебя хочет?       — Оно спрашивает, кто я такая. И несет какую-то чушь о важности семейных традиций.       «Какой сжатый пересказ и ничего по существу. Жалость, да и только. Великий род — опорочен грязной, бесталанной магловской кровью, как сорняками, портящими первоклассные угодья. Полоть и полоть, ломать и ломать… Чего только стоит твоя мать…»       — Ни слова не хочу от тебя слышать о моей матери! — злобно прорычала я, чувствуя, как ступни начинает покалывать от бездействия. Крошечный клочок земли становился все теснее у нас под ногами.       «Правильно, девочка, тебе незачем себя сдерживать. Давай решим проблему на месте и погрузимся в омут с головой. Все остальное можно решить уже после».       Тон бестелесного голоса подобрел и смягчился, будто растаявшее масло, вторя моей злости. Каждая моя живая мысль тщательно исследовалась им, а значит, меня легко контролировать, поняла я. Оминис провел для нас несколько коротких уроков окклюменции и детально объяснил как именно легилименты читают мысли. Полная защита разума далась мне всего раз, но сейчас я мигом взяла себя в руки и бездвижно застыла на месте, не стремясь больше сойти с суши. Даже если твои мысли читают, это еще не причина идти на поводу.       «Какое упорство… И все из-за этих мерзких сорняков…»       — Что оно говорит сейчас? — прошептал мне на ухо Себастьян. Должно быть, ситуация выглядела еще более дико с его стороны. — Говори со мной, пожалуйста.       — Оно очень хочет, чтобы я сошла с земли и коснулась в-в-воды, — под конец я начала заикаться, увидев, что в водном мраке призывно мелькнула вспышка белого света.       — Какая еще вода? — непонимающе спросил Саллоу, озираясь по сторонам с легким недоверием.       — Не двигайся, умоляю! Мы стоим на маленьком кусочке суши, а вокруг нас… Она.       «Твое спасение и ответы на все вопросы. Абсолютно на все, только проверь, сделай шаг. Какие есть беды в твоем сердце, от которых ты хотела бы избавиться за одну единственную секунду?»       Подавив желание задуматься над заманчивым предложением, я попыталась проанализировать ситуацию.       То, что мы пришли по адресу, уже не вызывало сомнений, но это место слишком сильно походило на ловушку, да еще и этот голос… Почему его слышу только я? Почему это все вижу только я?       «Простого предназначения тебе уже недостаточно?»       Мое сознание было открытой книгой для разума, что слышал меня. Любая мысль, проскакивающая у меня в голове, была слышна этому загадочному сознанию, однако Себастьян такого дискомфорта не испытывал. Будто этот голос связан со мной, с моей кровью. Связаны… кровью?       — Августин? Это ты?       Смех, низкий и раскидистый, зазвучал у меня в ушах. Неживой, но смех. Разве у разумных помещений есть чувство юмора?       «Ты близка к правде, но приблизиться к ней пока не можешь. Мое сознание подобно портрету, однако сходство на этом кончается. Волшебники, оставившие после себя только несколько болтающих полотен, жалки и неприглядны для волшебного мира, поэтому твои предки преследовали высшие цели для сохранения…»       — Семейных ценностей, это я поняла! — воскликнула я, раздражаясь от нудных тирад, перемежающихся с еще более устрашающими нападками на мой разум.       — Уютный домашний очаг, ничего не скажешь.       Саркастичный шепот Себастьяна обжег мне ухо, напоминая о том, где я в действительности нахожусь. Мое тело рядом с ним, моим женихом, моей опорой…       «Твое сердце тут, негодная ты девчонка. Дай же мне ответить хотя бы на один твой вопрос как следует. Я не Августин, но я его создание. Как и все, что окружает тебя. Откройся мне. Какие же тайны хранит твое сердце, какие несбыточные желания снедают твою душу? Я покажу, как их можно исправить».       Я с ужасом смотрела, как земля медленно уходит из-под ног, а ботинки вязнут в нахлынувшей жиже. Против моей воли боль тоже начала подниматься наверх, сдавливая горло.       «Покажи мне, покажи мне все…»       Картины понеслись у меня перед глазами, поражая деталями.       Смерть родителей. Одиночество, скрытность, непонимание своих способностей.       «Это исправить проще всего. Ты найдешь свою семью внизу, только сделай шаг».       — Оно говорит, что может исполнить все мои желания, — прошептала я вслух для Себастьяна, стараясь не терять связи с реальностью.       — Ну, тогда эта штука точно заслуживает доверия, — громко фыркнул мой напарник. — Эй ты, дрянь, вылазь и сделай так, чтобы мы тебя видели!       «Твоему избраннику стоит последить за своим языком, если он не хочет отбиться, как загубленная овца. Я не прислуживаю никому, кроме рода Мод».       Холод разлился по моим венам, но я не поддалась на угрозу.       — Оно говорит, что мои родители будут ждать меня под этой водой.       — Значит, мы остаемся на месте, — хмуро прорезюмировал Саллоу, вызвав у меня волну признательности.       «Он не всегда будет рядом. Рано или поздно все отворачиваются от тех, кто сильнее их, а ты точно будешь сильнее всех, кто бывал в Реликварии. Дальше… Твоя боль. Покажи мне еще».       И опять, следующий жгут на шее, ощутимый и эфемерный одновременно. Слезы, боль, беспомощность. Тотальная беспомощность.       Анна.       «Волшебная кровь, проклятая несправедливо…»       Ее маленькая фигурка предстала у меня перед глазами. Утрированные страдания на ее лице принесли мне так много боли, что я не сразу заметила, как сильно иллюзия отличалась от реальности. Уже много месяцев Анна не была такой бледной, худой и изнеможенной, как ее рисовал сейчас мой разум.       «Мы можем спасти и ее, как спасем тебя. Один шаг и невозможного уже не будет».       Голос убаюкивал и гипнотизировал, заставив мое тело на секунду обмякнуть.       — Черт возьми, не падай! — вскрикнул Себастьян, едва успевший подхватить меня под мышки. — Что оно говорит?       — Оно может спасти Анну, — прошептала я, неуверенно цепляясь за надежду, затеплившуюся в уголке сознания. Видение стояло перед глазами: Анна заканчивает принимать мое зелье и полностью излечивается от одного единственного контрзаклятия. Никаких последствий, в отличие от судьбы пациентов Изадоры Морганак.       Так не бывает, напомнила я себе. За все есть своя цена.       «Цена невелика, и награда… Награда придется тебе по вкусу».       Крупные слезы покатились у меня по щекам, когда наваждение отступило.       — Оно может пообещать тебе что угодно, но мы не можем поддаваться на это. Стой на ногах крепко!       «Именно эта сила сделает тебя сильнее всех живых. Двойной дар, двойной потенциал… Шанс все возродить, вернуть былое величие, черпать из бесконечного источника знаний и силы…»       — Я не просила о такой силе. Ни об одной из них! Я хотела жить с родителями и пойти в школу, как обычная волшебница!       «Ты не обычная волшебница, пора тебе уже это признать. Дальше… Боль, что была дальше…»       Мысли полетели дальше, будто кто-то толкнул меня в омут памяти с собственными воспоминаниями.       Потеря магических сил. Опустошающая, словно от меня осталась лишь хрупкая оболочка. Больница святого Мунго, где мне не смогли помочь. Страх исключения из Хогвартса. Визит в Министерство и сомнения в том, что я смогу вернуться туда еще раз. Разрушенный по моей вине Годстоун. Разрушенная Эмилия Уолдорф.       Магический мир, что может отвернуться от меня в любой момент. Профессора, друзья. Себастьян.       Я могу потерять все в любой день.       «Твоя сила — это первое, что ты получишь, шагнув вперед. Сколько еще тебя потребуется упрашивать?»       — Оно говорит, что моя сила вернется… — прошептала я со слезами на глазах, борясь с собственными инстинктами. Разве не за этим мы пришли сюда? Отказываться сейчас казалось несусветной глупостью…       «Правильно, правильно…»       — Оно тебе уже очень много пообещало, но почему-то причиняет тебе только боль. Не смей поддаваться этому. Не спеши.       «Он не имеет права командовать тобой. Мне нужно больше боли, больше…»       Сила, заключенная под Хогвартсом. Тайна, доверенная только нескольким избранным…       — Нет! Ты не получишь ее! — я разорвала поток воспоминаний, наконец-то закрыв сознание слабым подобием ментального щита. Жадные щупальца чужеродного разума скреблись о мою защиту, желая подробностей, информации. Ужас пробирал меня до последней клеточки тела. Я могла выдать абсолютно все, каждую деталь секрета…       «И до этого мы дойдем. Неужели ты еще не убеждена, девочка?»       Вместо ответа я закрыла глаза и сделала несколько рваных вдохов, слушая только стук сердца Себастьяна.       Он тут. Вот что важно. Вот за что я могу держаться.       «Кто ты такая?»       — Отцепись от меня!       «Кто ты такая, наследница древнего рода?»       — Я не… Я… Эмилия… Мод.       «Вот видишь? Все просто. Тебе не уйти от того, что и так принадлежит тебе. Нужно только взять это».       Голос затих, удовлетворенный услышанным, но я продолжала чувствовать присутствие чьего-то разума у себя в мозгах, словно какая-то тварь забралась под череп и скребется там. Боль, невыносимая и парализующая, сковывала мое тело и наполняла его пламенем. Я открыла глаза и осмотрелась по сторонам, пытаясь понять, что делать дальше.       — Там вдалеке… Что-то светится, — прошептала я, указывая дрожащим пальцем в сторону и напрочь забыв, что Себастьян не видит того же, что и я.       Что-то маленькое неспешно пробивалось к нашим ногам через густой туман, дрейфуя на недвижимой на первый взгляд воде. Маленький… бумажный кораблик, излучающий тонкое, призрачное сияние. И внезапно я поняла. как разогнать тьму вокруг меня.       — Нам нужен свет, — прошептала я.       — Люмос, — произнес вслух Себастьян, поднимая палочку выше.       Люмос. Ну пожалуйста. Люмос. Люмос!       Вспышка света ослепила нас обоих, стирая тьму вокруг.

      ***

      И вновь: стены каменного лабиринта, веселый треск факелов, запах сырости.       Все вернулось на свое место, кроме, пожалуй, меня самой. Прошептав Себастьяну, что все уже закончилось, я обессилено рухнула на пол.       — Нам стоит вернуться в замок и обдумать все… что ты услышала. Профессор Уизли…       — Я не уйду, не сейчас, — я решительно перебила его, мотая головой из стороны в сторону. Какой толк искать чужого совета, когда мы узнали так мало?       Нужно было продолжать двигаться. Только еще одну секунду побуду в руках Себастьяна, одно мгновение тишины…       — Эмили… Ты не чувствуешь ничего… необычного?       — О чем ты?       — Тот свет… Он был слишком яркий и мне кажется, что… — парень замялся, а его рука, поглаживающая меня по щеке, замерла. — Он был не весь мой.       — Что ты говоришь?       — Держи, — вместо ответа он вложил мне в руку свою палочку. — Попробуй наколдовать что-нибудь.       — Почему ты решил, что…       — Просто попробуй, хорошо? Для меня.       Любопытство пересилило страх неудачи. Вздохнув, я сосредоточенно нахмурилась и произнесла первое, что пришло в голову.       — Глациус.       Каменная стена напротив покрылась тонкой, но хорошо различимой коркой льда. У меня получилось. У меня получилось!       — Блестяще! Твои силы возвращаются! Значит, до этого ты применила невербальное заклинание, да еще и без палочки, а сама ныла, что завидуешь моим успехам в невербальных дуэлях?       Выходит что Люмос, вытащивший меня из тьмы, был практически полностью моей заслугой.       Он вскочил, радостно переступая с ноги на ногу, пока я недоверчиво разглядывала сотворенное мною волшебство. Мне попросту не верилось в произошедшее. И… По непонятной для меня причине я не почувствовала, что моя цель достигнута.       «Правильно, девочка. Прими предложение и тебе больше не придется жить в неведении».       — А какова цена? — спросила я тихонько у бесплотного разума, сжимая палочку Себастьяна в руках. Саллоу застыл, услышав, что я вновь веду разговор не с ним, да еще и торгуюсь, но я не решилась посмотреть на него.       «Цена проста — невозврат в точку неопределенности, вот и все».       Вот и все — не больше, не меньше. Голос утих, а я молча обдумывала размытый ответ. То есть, выбрав, я потеряю только возможность выбрать заново? Разве это такая большая цена?       — Даже не смей, слышишь? — Саллоу грубо поднял меня на ноги и встряхнул несколько раз, пока не убедился, что мое сознание всецело вернулось в каменный лабиринт. Палочку он тоже предусмотрительно забрал, с трудом расцепив мои задеревеневшие пальцы. — Пожалуйста. Ты должна бороться, ради меня. У тебя еще есть выбор.       А был ли он у меня? Я не подобралась к правде даже наполовину, но уже сейчас видела, что падение неминуемо.       — Говори мне, о чем ты думаешь, а иначе я заберу тебя обратно в Хогвартс прямо сейчас.       Угроза подействовала лучше, чем слизеринец мог на то надеяться. Сейчас не время решать моральную дилемму и продавать душу бестелесному сознанию, обитающему в этих землях. Мне нужно обеспечить безопасность моего спутника и вернуться в школу после того, как узнаю все, что смогу.       — Я… Я в порядке. Но мне кажется, что мы еще не все сделали. Надо двигаться дальше.       Несколько секунд он смотрел на меня внимательным, оценивающим взглядом, прикидывая что-то в голове. Увидев, что я еще сохранила остатки разума, он вздохнул и потянул за серебряную цепочку, болтающуюся у него на поясе. Карманные часы раскрылись с характерным щелчком, троекратно усиленным акустикой колодца.       — Ты обещаешь, что не отойдешь от меня ни на шаг и не будешь соглашаться ни на что, что скажет тебе этот голос?       — Обещаю, — прошептала я, вспоминая, как почти год назад вытягивала такие же обещания из него. Будь на светлой стороне, просил он. Будь рядом со мной.       — Хорошо. Если думаешь, что нам стоит продолжать, то… так и быть. Но через двадцать минут активируется портал и мы им воспользуемся. Иначе весь преподавательский состав и половина отдела мракоборцев кинутся сюда вслед за нами.       Я кивнула, соглашаясь с ним. Мне не хотелось вновь подрывать доверие профессора Уизли.       — Хорошо. Я согласна.       — Мерлин, как же я надеюсь, что это место не оборудовано противопортальной защитой! Иначе мы окажемся в полном дерьме…       — Все будет хорошо, — прошептала я, коснувшись его руки. — Я с тобой. Мы выберемся.       На несколько секунд мы забылись в объятиях. Я наслаждалась тишиной и ровным, слегка ускоренным сердцебиением у меня под ухом.       — Пойдем дальше. Нам еще надо спуститься под воду, — глухо сказал он, точно зная, что это поднимет мне настроение. И оказался прав — через секунду я уже опять мчалась по ступенькам к выходу, воодушевленная тем, что наконец-то смогу разгадать загадку женского голоса из глубоких вод колодца. Вернувшиеся ко мне силы явно поспособствовали такой энергичности, но я была только рада переключиться на что-то еще.       — Нам надо нырнуть поглубже, — произнесла я, когда мы выбрались из лабиринта лестниц и уставились вниз на воду. Себастьян крепко держал меня за руку, все еще опасаясь, что я сигану вниз без предупреждения.       — Давай пойдем вместе. Не хочу оставлять тебя тут одну.       — Спасибо… за все. Я твой должник.       — Ты же знаешь, я люблю когда близкие у меня в долгу.       Я криво усмехнулась и сжала его ладонь посильнее.       Мы прыгнули в холодную воду и сразу поплыли вниз наугад, держась за руки. Однако вскоре неведомая сила подхватила меня и швырнула куда-то вглубь колодца, разделив нас.       «Ты почти на месте. Вам нужно быть по обе стороны, чтобы…»       Вода пенилась и шумела у меня в ушах, заглушая далекий женский голос. Я закричала, выпуская ценные запасы кислорода, но никто не отозвался в ответ.

***

      Оголтелый крик чаек стал первым, что я услышала после пребывания меж двумя мирами.       Нас с силой вытолкнуло на поверхность, однако дальше пришлось держаться на воде самостоятельно. Я плевалась внезапно ставшей соленой водой и, когда смогла разлепить глаза, поняла что мы уже не в колодце — океан, дикий и необузданный, клубился вокруг нас, бросая из стороны в сторону. Голова Себастьяна показалась над уровнем воды неподалеку от меня.       Ледяная океаническая вода агрессивно накрывала волнами, не давая времени опомниться или отдышаться как следует. Прямо перед нами было углубление в скалистой породе, отрезающей нас от суши наверху. Себастьян потащил нас к берегу и вскоре мы рухнули на песок, кашляя и дрожа от холода. Волны лизали нам пятки и норовили броситься за нами, разбиваясь о скалы по обе стороны отвеса.       — Под водой был портал, — прохрипел Саллоу, с трудом поднимаясь на ноги и озираясь вокруг. — Океан, который мы видели в лабиринте, был тут!       Я приподнялась, отряхивая песок с рук, и внимательно осмотрела пещеру. Шипастые стены, выложенный брусчаткой пол, усыпанный серым песком, а в центре полукруга — колонна, поддерживающая нависающий скалистый потолок. И никаких подсказок, надписей или следов жизни. Не теряя драгоценного времени, Себастьян высушил наши одежды уже во второй раз и я закуталась в согретую магией мантию.       — Там тоже есть отверстие, — прошептала я почти инстинктивно, приметив проблески огня за стеной.       Мы подошли и заглянули внутрь, увидев тот самый тупик, в котором только что находись в лабиринте колодца. Круг замкнулся.       — Это поразительно, но… Что нам делать дальше? Какой смысл в этих порталах?       Он смотрел на меня в надежде, что родовая магия сама подскажет мне дальнейшие действия, но чудо не произошло и правильный ответ никак не приходил мне на ум. Никто не подготовил меня к такому.       Должно быть, именно поэтому отец и Диана не получили доступа к тайнам семьи — никто не привел их сюда и не объяснил правила игры. Цепочка прерывалась на мне, угрожая исчезновению целой магической династии.       Злость вспыхнула подобно взрыву. Как вышло, что я должна отвечать за ошибки, совершенные за века до моего рождения?       Я упускала что-то очень важное и все больше начинала переживать, что голос в голове вскоре может вернуться.       — Ревелио! — Себастьян тщетно пытался отыскать хоть что-то, пока я молча размышляла. — Черт, тут все совершенно обычное, кроме порталов!       Пока он вспоминал все обнаруживающие чары, какие знал, я попыталась восстановить цепочку событий в своей голове.       Ответ точно был где-то здесь. Разум, проникший в мое сознание, подтвердил наши догадки и теории, построенные на основе моих снов и детских воспоминаний. Августин Мод был тем, кто основал это место. Должно быть, он придумал изощренно сложный способ попасть в… Как там говорил тот голос? Реликварий.       Два магических места были связаны между собой порталами — один в воде, другой в стенах пещеры и колодца. Но ни одно из этих мест не выглядело как конечная точка. Ни одно из этих мест не было ответом само по себе.       — Где-то должен быть вход, — тихо произнесла я, привлекая внимание Себастьяна, который все больше раздражался с каждой минутой неведения. Ощупав руками всю скалистую породу на стенах в поисках невидимого рычага, он ударил носком ботинка о стык брусчатки и задумчиво оглянулся на меня.       — Ты уверена? Твоя магия вернулась, — заметил он, бросив на меня странный взгляд, который я не смогла разгадать.       — Да, но… Я не знаю как это объяснить. Мы еще не закончили.             Саллоу вздохнул с надрывом и вытащил из кармана брюк часы. Время было на исходе.       Портал обратно был завязан на целую цепочку событий, которая неминуемо будет запущена в любом исходе нашей вылазки, кроме идеального. Мы обсуждали это уже не раз. Быть беде, если мы оба не вернемся вовремя. Любой, кто решится сунуться сюда вслед за нами, может не вернуться.       — Мы уже узнали очень многое. Твои силы снова у тебя. Давай без глупостей, хорошо? Мы обсудим все в школе и придумаем, что делать дальше.       Я не успела решить что собираюсь сделать — кивнуть ему или начать протестовать, как знакомый елейный шепот засеребрился на краю моего сознания. Будто кто-то сидел у меня в черепной коробке, прямиком под затылком, и мог наблюдать все мои мысли, все нейрохимические связи, что бушевали у меня в мозгу, при этом оставаясь недоступным моему взору.       «Тебе нужна помощь, наследница рода Мод? Твой напарник уже давно испытывает мое терпение, мешая случиться неизбежному».       На всякий случай, я замерла на месте, но в этот раз иллюзии не появились. Себастьян округлил глаза в немом вопросе и я коротко кивнула, стараясь очистить голову.       «Неужели ты до сих пор ничего не поняла? Тут тебе ничто не сможет навредить».       — Ага, еще бы, — недоверчиво ответила я и одними губами спросила у Саллоу: «Сколько времени у нас осталось?» Он бросил быстрый взгляд на часы и показал мне два пальца.       — Это ведь не Реликварий, верно?       «Нет».       — Но как нам туда попасть?       «Ты передумала?»       — Ни за что, — ответила я раньше, чем мысли успели понестись дальше стремительным потоком. Себастьян, замерший как только я заговорила не с ним, облегченно выпрямился, услышав мой ответ, и я опять разозлилась на него. Если бы он только знал, каких сил мне стоило раз за разом отказывать единственной связующей меня с загадкой ниточкой.       Неужели, чтобы попасть внутрь, мне придется согласиться на условия бесплотного голоса? Я ведь даже не представляла, на что я подпишусь, если смиренно отдам свою судьбу в руки многовекового проклятия.       «Ретивость и осторожность, достойные уважения. Нет, мой вариант не единственный, но самый простой».       — А какой второй вариант?       — Эмили, пожалуйста, — взмолился Себастьян. — Посмотри на меня. Нам нужно возвращаться.       «Ты не должна уходить. Ты ничего ему не должна».       Волны бушевали за спиной, подбираясь все ближе к нам. Саллоу достал сверток из кармана мантии и протянул мне руку, призывая вспомнить все данные мною обещания.       Нас отделяло всего несколько футов. Я подняла руку, скорее инстинктивно, чем обдуманно, и эту же секунду пещеру затопило под самый потолок. Себастьяна с силой бросило на стену. Шипы и осколки впились ему в спину и он закричал от боли, но вода не дала звуку распространиться. Он тонул, истекая кровью.       Едва заметный барьер вокруг моего тела не позволял воде оказывать на меня давление, но не защитил меня от ужаса увиденного. Облако крови закружилось в воде вихрями. В руке, прижатой к стене, Саллоу держал портключ, обернутый в ткань. И я сделала рывок, не задумываясь.

***

      Дрожь не прекращалась еще десять минут после того, как портал переместил нас обратно во двор Хогвартса. Заботливые руки подхватили едва живого Себастьяна и быстро унесли его, оставляя кровавый след после себя. Профессор Уизли вела меня под руку, приноравливаясь к моей сбитой походке. Она очень быстро поняла, что сейчас я не была способна связно отвечать на вопросы, и только раз за разом повторяла мне, что Саллоу будет в порядке.       Каждый раз, когда мой ботинок ступал на окропленную кровью землю, я вздрагивала.       Матильда не смогла уговорить меня спуститься к друзьям на ужин до тех пор, пока миссис Блейни не вышла к нам из лазарета.       — Опасность миновала — я смогла стабилизировать его состояние. К утру раны и позвоночник будут в полном порядке. С ним все будет в порядке, — добродушно, но твердо убедила меня целительница. — Моя милая, может, ты тоже останешься в лазарете на ночь? Я могу дать тебе успокоительное зелье и ты сможешь поспать без своих кошмаров.       Предложение было щедрым — мне уже больше месяца не полагалось пить любые вызывающие привыкание зелья, которыми меня ежедневно пичкали в Мунго. Леденяще реальные кошмары довели меня до того, что днем мне приходилось дремать в Выручай-комнате, чтобы компенсировать недостаток сна.       Но профессор Уизли напомнила, что мои друзья, посвященные в детали нашего путешествия, исходят от отчаяния и страха в ожидании моего появления. Плотный ужин также был мне необходим, с чем горячо согласилась миссис Блейни.       — Эмили, я понимаю, что вы в шоке, но прямо сейчас у меня в кабинете ожидают ответа две совы из Министерства. Вы могли бы рассказать, что вы нашли? — спросила профессор Уизли, пока мы медленно спускались к Большой зале.       Я молчала больше минуты, стараясь отогнать мысли о истекающем кровью Себастьяне.       — Сначала мы посетили Годстоун. Простите, профессор, но… Мне очень хотелось посмотреть на дом. Деревня разрушена, в моем доме мы нашли инферналов, запертых на первом этаже. Нас никто не видел, но там… Там надо прибраться до того, как маглы вернутся.       Профессор Уизли тихо охнула и нахмурилась, услышав про инферналов. В конце она кивнула, соглашаясь с моим предложением. Я была почти уверена, что каждое сказанное мною слово будет передано в Министерство.       — Потом мы нашли колодец и спустились вниз. Я узнала немногое, но… Существует Реликварий рода Мод, связанный с колодцем и пещерой где-то на отшибе Шотландии. Колодец и пещера связаны двумя порталами, но мы не смогли понять, как попасть внутрь самого Реликвария.       — А что с вашими силами? — спросила заместительница директора. — Они вернулись?       — Похоже на то. У меня не было шанса как следует проверить, но я смогла успешно выполнить два заклинания, одно с палочкой Себастьяна и одно — без палочки и невербально.       Глаза профессора округлились от удивления, но она воздержалась от комментариев, ожидая продолжения.       — Я думаю, что мне нужно вернуться туда еще раз и найти сам вход, — подытожила я.       — Откуда вы узнали как называется это место?       — В колодце и в пещере со мной говорил голос, который могла слышать только я. Он утверждал, что Августин Мод создал свой магический отпечаток, нечто вроде портрета. Есть два способа попасть в Реликварий. Про первый мы так ничего и не узнали, а второй… Отпечаток имел доступ к моим воспоминаниям и пытался заставить меня воспользоваться вторым способом. Я поняла только то, что выбрав этот путь — я не смогу уже выбрать иной. Поэтому я не согласилась на его условия, не зная всех деталей сделки.       — И тогда на вас напали?       — Это было больше похоже на охранные чары, профессор. Когда мы были в пещере, ее затопило водой и Себастьяна бросило на стены и… Я едва успела вытащить его…       Мой голос сорвался и я разрыдалась, выпуская все скопившееся напряжение. Профессор остановилась и обхватила меня руками прямо посреди коридора, прижимая к себе. Она гладила меня по голове и неустанно напоминала мне, что Саллоу будет в порядке к утру. Я сделала правильный выбор, говорила она. Я ни в чем не виновата.       Мои слезы стали еще горьче, когда я осознала, что она окончательно убедилась в моей рассудительности. Меньше всего мне сейчас хотелось, чтобы люди верили в то, что я еще способна принимать взвешенные решения, но каким-то образом я раз за разом убеждала их в этом, добиваясь своего. Ей так легко было говорить о том, что я храбрая и чиста сердцем, не зная, как сильно угрызения совести и желание узнать правду любой ценой съедали меня изнутри. И пока я слушала ее ласковые речи, согретая теплом ее объятий, предательский голосок в моей голове твердил мне, что доверие окружающих мне будет только на руку.       Образ профессора Фиг стоял у меня перед глазами. Матильда Уизли заняла его место, считая своим долгом позаботиться обо мне, а я за это чуть было не отплатила ей смертельной опасностью. Своей опрометчивостью я могла убить очень много людей.       Лучше бы мне никто не верил. Лучше бы все послушали Оминиса и были повнимательнее к моим поступкам.       Когда слезы утихли, профессор привела в порядок мою одежду и вытерла мои щеки носовым платком. Я подняла на нее заплаканные глаза и не выдержала ответного взгляда, наполненного безграничным состраданием и верой в то, что все сложится наилучшим образом.       Мне следовало сказать ей, что я почти согласилась на условия бесплотного сознания. Что из-за меня была уничтожена целая деревня. Что Себастьян чуть не погиб из-за моих сомнений. Но я только попросила ее позаботиться о моей тетушке, сгорая от стыда. Она понимающе кивнула и легонько подтолкнула меня к дверям, ведущим в Большую Залу.       — Вам нужно поесть и успокоить своих друзей. Завтра утром мы проверим вашу магию и обсудим следующую вылазку.       Скажи ей о том, чтобы она не пускала меня туда еще раз, подумалось мне. Скажи ей о том, как опасно это может быть.       Я кивнула, чувствуя себя полной лгуньей, и на ватных ногах пошла на ужин. Профессор еще несколько секунд стояла на месте, глядя на меня с тревогой, а после отправилась обратно в свой кабинет.

***

      Взволнованный шепот поднялся в Зале после моего позднего появления. Задержавшиеся на ужине ученики сразу заметили мое опухшее от слез лицо и растрепанный вид, но я даже не заметила их присутствия. Даже когда друзья окружили меня, я не смогла посмотреть им в глаза.       — Себастьян ранен. Он в лазарете и будет в порядке к утру, — сразу выпалила я шепотом, сжимая руки в кулаках.       — Ты в порядке? — спросила Поппи, сжав меня в объятиях.       — Твоя магия вернулась? — спросила Натти, коснувшись моего плеча.       — Что случилось с Себастьяном? — спросили Оминис и Анна в один голос.       Я задрожала и Свитинг испуганно отстранилась. Слишком много вопросов.       Переглянувшись, они подвели меня к краю слизеринского стола и заботливо усадили на лавку, рассевшись вокруг. Анна и Поппи сели по обе стороны от меня, Оминис и Натти — напротив.       — Простите меня, — наконец произнесла я, когда приступ паники немного отступил. Больше всего эти слова предназначались Анне. — Мне так жаль, что Себастьян пострадал.       — Не извиняйся перед нами, — тихо произнесла Саллоу, сжимая мою дрожащую ладонь в своих маленьких теплых руках. — Он знал, на что шел. Он что угодно сделает, только бы ты была счастлива.       Даже погибнет, подумала я. Он действительно был готов на все и это пугало меня.       — Расскажи нам все, — тихо попросил бледнеющий с каждой минутой неизвестности Оминис.       И я рассказала. С подробностями, не скрывая своего ужаса, про Годстоун, колодец, пещеру и голоса. Про обещание исцелить Анну я не упомянула, осознанно оставив для себя еще одну лазейку.       Оминис наложил чары на нашу часть стола и теперь никто в Большой Зале не мог подслушать наш приватный разговор. Они склонялись все ближе и ближе к столу, когда мой голос сбивался до шепота. Мне не хотелось переживать это вновь даже через рассказ, но лучше было сделать это сейчас, пока все так свежо в памяти. И в глубине души я надеялась, что хотя бы они поймут что я на грани.       Но никто ничего не заметил. Они охали и вздыхали, слушая про инферналов и загадочный голос в колодце, а когда я добралась до возвращения обратно через портключ, на их лицах отобразилось такое облегчение и радость, что мне захотелось сбежать.       Они тоже думали, что я сознательно сделала все правильно и не ругали меня за то, что жизнь Себастьяна оказалась в опасности. Они действительно верили, что игра стоила свеч.       Идиоты.       Я испугалась того, как сильно я могла злиться на них за то, что они просто верили в меня. Идиоткой была только я. Опасной и одержимой идиоткой. Ящик Пандоры, который вот-вот откроется, привнося хаос и разрушения.       Вконец расстроившись, я трижды отказалась поужинать.       — Тебе пришло письмо пока вас не было, — негромко сообщила мне Поппи, после того, как разговор исчерпал себя.       Бросив беглый взгляд на знакомый почерк, я быстро вскрыла конверт.

«Эмили, мне нужно поговорить с тобой, срочно. Происходит что-то плохое и ты должна быть в курсе.

Отправь мне сову, когда у тебя будет время, и я встречу тебя на безопасной территории.

Сирона».

      Руки внезапно стали такими ледяными, что мне пришлось отложить письмо и как следует растереть их. Друзья бесцеремонно подхватили пергамент и вскоре их лица приобрели тот же взволнованный вид, что и мое.       Будучи неспособной успокоиться, я поднялась на ноги и остальные дружно последовали моему примеру, обеспокоено глядя на меня.       — Я… Я наверное пойду в лазарет и отдохну. Миссис Блейни просила меня зайти к ней, — соврала я, пытаясь не выдать им своих намерений.       Друзья потратили впустую еще несколько минут, пытаясь приободрить меня. Сильнее всех старался Оминис, до сих пор не потерявший облегченный вид.       — Я горжусь тобой, — произнес он на прощание, положив мне руку на плечо. — Ты сделала все как надо и не потеряла головы. Хорошо, что я был не прав.       Стыд захлестнул меня с головой и я поспешила прочь от них, сославшись на несуществующую головную боль. Письмо Сироны, сложенное вдвое, призывно хрустело в кармане мантии при каждом моем шаге.       Лазарет подождет. Вылазка в Хогсмид показалась мне отличным способом справиться с тревогой.       Ответное письмо я написала уже во дворе школы.