Don't cross the line

      — Да не кусайся ты! — прошипела я, когда пойманная мною во дворе птица недружелюбно впилась клювом в указательный палец. — Дай же мне одну секунду!       Руки мелко дрожали, а острие пера как назло обломалось, так что на коротенькую записку у меня ушло значительно больше секунды.       — Доставь это, пожалуйста, лично в руки Сироне Райан в Три Метлы.       Громко ухнув, сова грузно соскользнула с плеча и бесшумно устремилась в сторону Хогсмида, зажав в когтях наспех написанный ответ. Пару секунд я просто смотрела, как она исчезает в ночной темноте, расфокусировав зрение впервые за день, а потом двинулась вслед за ней.       Часовая башня отбила десять часов. У меня был час до отбоя, а поток посетителей в Трех Метлах как раз скоро спадет. Школа за спиной тихонько гудела, освещая мне путь мягкими отблесками витражных окон. Улей, домашний и величественный, в котором мне стало так тесно, что хотелось бежать прочь без оглядки. Мне вдруг показалась, что я вернулась из своего приключения совершенно другим человеком. Разум и тело были такими же, как и раньше, но все же что-то кардинально изменилось. Новые идеи и догадки зудели у меня под кожей, выползая наружу во время свободного падения мысли.       Двадцать минут пешком — слишком мало, чтобы попытаться осмыслить все как следует, но достаточно, чтобы побыть одной, и уходила я с легкостью, какой не ощущала уже очень давно.       Да и совершенно одна я не была, пожалуй, с лета, проведенного в святого Мунго. После инцидента в Запретном лесу каждый из моих друзей, не сговаривась, поставил себе за цель ни на секунду не оставлять меня в одиночестве. Они придумывали разнообразные развлечения и занятия, обязательно внутри замка: плюй-камни, магические карты, совместные домашние задания, разговоры о чем-то отдаленном. Все, что угодно, только бы отвлечь меня от собственной беспомощности. Руководствуясь только самыми лучшими побуждениями, они становились все допытливее и внимательнее с каждым днем, утомляя меня, но лишь теперь я ощутила всю глубину своей усталости.       В их глазах я изменилась. Беспомощная Эмили, лишенная магии, к тому же преследуемая неизвестным темным волшебником. Они чувствовали себя куда лучше, зная, что я не смогу натворить глупостей. Конечно, они желали возвращения моей магии практически так же сильно, как и я сама. Но что будет, если цена за мои силы в итоге окажется слишком большой?       Что будет, когда они узнают, на что я способна в таком состоянии?       Меня затрясло от этих мыслей, потому что подсознательно я уже знала ответ на собственный вопрос. Столь горячие противники Темных искусств, как Натти и Оминис, ни за что не станут поддерживать мой выбор, окажись он неправильным. Новообретенное доверие профессора Уизли и Соломона также были под угрозой. И даже профессор Шарп, положивший всю свою жизнь на борьбу с темными волшебниками, вряд ли останется лоялен ко мне.       А Себастьян… Себастьян, чьи раны в лазарете сейчас, должно быть, обрабатывает миссис Блейни. Себастьян, который уговаривал меня не соглашаться на условия голоса из колодца, а потом чуть не погиб, пытаясь забрать меня. Что он скажет, когда узнает, в каком направлении унеслись мои мысли? Что я продолжаю торговаться и обдумывать последствия в своей голове?       Этого было так много всего, что мне захотелось плакать.       Сделав глубокий вдох, я остановила поток мрачных мыслей на секунду и заставила мысли двинуться рациональнее.       — Вспомни о словах отпечатка Августина, — зашептала я вслух, быстро удаляясь в сторону Хогсмида. — Есть и другой способ попасть в Реликварий. Возможно, если я смогу разгадать загадку, мне не придется никого терять.       Но… Если бы все было так просто, мои отец и тетушка не остались бы сквибами и мне не пришлось бы столько лет провести в неведении.       Еще была кромка. Меня перекосило лишь от одного воспоминания о ней, но подсознательно я понимала — по какой-то причине она играет огромную роль, иначе меня не тянуло бы к ней так сильно. Вспомнив о том, что мои ботинки успели погрузиться в таинственную жижу, я остановилась и взглянула на свои ноги.       Маленькие пульсирующие завитки покрывали нижнюю часть ботинок и подошвы там, где они коснулись кромки. Значит, мне это все действительно не привиделось. Глядя на них в задумчивости, я на секунду вернулась сознанием на крошечный островок, обдумывая все услышанное там еще раз.       Если я соглашусь — все останется позади. Возможно, это действительно самый разумный способ закончить мои кошмары и получить долгожданные ответы о моей семье. Но то, что шло впридачу к этому решению, настораживало меня еще больше.       Сладкоголосые обещания о родителях и исцелении Анны звучали неправдоподобно, но я не могла не думать о них. Это было привлекательно даже при всей своей невозможности. Настолько привлекательно, что мне стало страшно.

***

      Прогулка в ночной тишине заканчивалась, став настоящей отдушиной в такой день.       Грозовые тучи клубились у меня над головой, предвещая ливень, но я была уже так близко к деревне, что в случае бури успела бы добежать до таверны за пару минут. Сирона расскажет что приключилось, а я смогу поделиться с ней своей историей хотя бы в общих чертах и попросить совета. Конечно, я не могла рассказать ей абсолютно все, но владелица Трех метел никогда и не требовала от меня полной откровенности, что и придавало нашей дружбе особого шарма.       Думая о Сироне с легкой улыбкой, я расслабилась, не присматриваясь к местности и чувствуя себя в безопасности из-за огней волшебной деревни вдалеке.       Волосы на затылке встали дыбом за мгновение до, но я не успела даже заметить этого — так быстро все случилось.       Несколько человек бесшумно оглушили меня со спины, не дав даже шанса побороться, и я повалилась на дорогу лицом вниз, разбивая нос в кровь. Двойное оглушение, как выяснили мы с Себастьяном во время вылазок в древние пещеры и сокровищницы, работало отменно на волшебниках и монстрах любого калибра.       Я услышала звуки снятия дезиллюминационного заклинания и они подошли ближе, окружая меня. Магия, с помощью которой они скрыли и свои шаги, и себя самих, не встречалась мне раньше, они словно… появились. Из ниоткуда.       — А вот и ты… Мы ужасно заждались тебя, маленькая паршивка, — произнес женский голос сверху. — Ты хоть представляешь, как тяжело добиться твоего внимания сейчас?       Вся бравада, с которой я отправлялась в короткое путешествие в Хогсмид, напрочь улетучилась, уступив место липкому страху. Лежа на земле, я старалась не задохнуться от хлыставшей из носа крови, и могла разглядеть только ноги нападавших. Четверо. Если я дождусь, пока заклинание перестанет действовать, то, возможно, успею достать визитку Грегори или…       — А мне нравится видеть тебя такой безобидной после всех хлопот, что ты доставила нам в прошлом году, — продолжила неизвестная, приближаясь ко мне. — Ну, давай поговорим лицом к лицу, как полагается старым знакомым. Вингардиум Левиоса!       Взмыв в воздух, я наконец смогла рассмотреть их. Трое мужчин и женщина, в одинакового кроя одеждах и белых масках. Этих ряженых я узнала бы даже в огромной толпе. Эшвиндеры. Но от них ничего не было слышно, с тех самых пор как Руквуд и Харлоу были списаны со счетов. Как они умудрились объединиться самостоятельно?       Женщина, что стояла передо мной, хищно облизнула пухлые губы и улыбнулась, когда наши взгляды встретились. Я встречала ее раньше.       — Жалеешь, что не убила меня в драке с Руквудом? — вкрадчиво поинтересовалась она, демонстративно крутя палочку между пальцами.       — Не то слово.       Кровь попала мне в рот, так что мой ответ был больше похож на бульканье, но глаза женщины понимающе сверкнули в темноте.       — Ты должна благодарить судьбу, что мне не разрешено убивать тебя, маленькая важная шишка. Но я рада, что твой прелестный носик теперь сломан. Ты слишком много раз совала его туда, куда не требовалось.       — Засунь свою радость себе в задницу, — прохрипела я и выплюнула багровый сгусток крови на ее камзол.       Женщина тихо зарычала в отвращении и подошла совсем вплотную, приставляя палочку к моему горлу.       — Знаешь, я ведь могу заставить тебя страдать, не убивая. Я заслужила это. У меня было все, пока не появилась ты. Я заслужила отомстить за них всех… — шептала она, запустив грубые руки в мои волосы и резко оттянув голову назад. Я тихо всхлипнула, когда ее язык прошелся по моей шее, слизывая кровь. Она громко рассмеялась, почувствовав мой страх, и отпустила меня, повернувшись к своим напарникам на секунду. — Вызывайте его, а я пока развлекусь. Очень хочется добиться извинений. Это тебе за Виктора. Круцио!       Алая вспышка пронзила мою грудь и я потеряла связь с реальностью. Кажется, я закричала, но все мое сознание сосредоточилось только на одном ощущении.       Боль.       Каждая клеточка моего тела выла и пылала, будто меня в одночасье жгли на костре, протыкали гвоздями и топили, не давая дышать. Я не могла ни думать, ни бороться, только кричать, как раненный зверь.       Когда-то мне казалось, что круациатус в исполнении Себастьяна так и останется моим самым страшным и болезненным опытом, но сейчас я поняла что даже мучения могут иметь разную интенсивность. Пытка от рук эшвиндеров не шла ни в какое сравнение с тем, что случилось в скрипториуме год назад.       — Уже не такая смелая без своих сил, да, малышка? Хочешь что-нибудь сказать мне или мы продолжим?       Не дождавшись ответа, она вызвала следующую кроваво-красную вспышку страданий и перерыв закончился раньше, чем я успела придумать план действий.       Женщина накладывала на меня заклинание Круциатуса раз за разом, сообщая мне имена арестованных и погибших во время каждого перерыва. Где-то после Харлоу я уже не смогла слушать ее.       Она не пыталась вытащить из меня информацию, только спрашивала готова ли я попросить пощады. Ее месть за то, что я сделала с их планами в прошлом году.       После очередного раза я рухнула наземь и мужчины засмеялись, видя, что меня до сих пор трясет в конвульсиях.       — Так ее, Гвен!       — Может, хватит с нее?       — Еще пару раз, ну! С нее не убудет, любо-дорого смотреть, как она корчится.       Если бы у меня была палочка, я бы остановила их прямо сейчас. Я потянулась к карману мантии за визиткой, но кто-то из них опередил меня и с силой наступил на мою ладонь каблуком ботинка. Послышался хруст и я опять закричала, проклиная себя за то, что до сих пор могу чувствовать боль. Следом полетело еще одно заклинание круциатуса, продлившееся несколько секунд. Смех не мог заглушить истошные крики, вырывающиеся из моего горла, и они сливались вместе, образуя какофонию страданий и бессердечного веселья.       Во время очередной передышки я почувствовала, как отчаяние наполняет меня до краев. Звать на помощь было бессмысленно — они мучали меня так долго, что надежды на вмешательство со стороны уже не оставалось.       — Так даже не интересно. Когда же ты уже сдашься? — спросила женщина, присев на корточки и нависая надо мной. В ее голосе сквозило едва заметное раздражение — она надеялась, что к этому моменту я уже изойду всеми слезами, умоляя ее остановиться. — Если хорошо попросишь, то я прекращу. Так, как?       Сцепив зубы, я лихорадочно искала способ переиграть ситуацию в свою пользу. Я уже не была обездвижена, но судороги и остаточная боль в теле мешали мне действовать скрытно и быстро. Значит, придется брать ублюдков хитростью.       — Прошу… Я… Я расскажу вам все, — прохрипела я, с трудом поднимая голову. Глаза женщины округлились от удивления и несколько секунд она внимательно изучала мое лицо, которому я постаралась придать молящий вид. — Я сделаю все, что захотите, только пожалуйста… Хватит…       Самодовольно усмехнувшись, она заглотила наживку целиком и подняла меня на ноги за воротник рубашки. Ее лицо было в нескольких дюймах от моего и я задрожала от страха, видя неприкрытое наслаждение в ее глазах. То, что надо.       Пока я тряслась, кончик палочки уже не был направлен в мою сторону. Я воспользовалась моментом, чтобы незаметно опереться на ноги и сгруппироваться.       — Вот так бы с самого начала, — довольно промурлыкала она прямо у моего лица, обжигая мою щеку горячим дыханием. — Если бы только Виктор знал, как легко будет развязать тебе язык…       Сейчас.       Воспользовавшись тем, что эшвиндеры расслабились, я собрала все свои силы и вдавила пальцы в глазницы волшебницы. Сломанная рука взвыла так, что у меня наступил болевой шок и я воспользовалась этим, выхватив палочку. Послышался вопль боли, но я не остановилась, завладев оружием.       В отличии от растерявшихся преступников, я действовала молниеносно, не задумываясь о последствиях ни на секунду. Дрожь отступила, когда магия пронеслась по моим жилам, наполняя меня силами.       Заряд древней магии, накопившийся у меня после визита в колодец, обратил одного из мужчин в цыпленка. Еще один волшебник попытался обездвижить меня заклинанием, но я поднырнула под вспышку и послала ему встречное, сбившее его с ног и откинувшее далеко назад.       Третий схватил меня со спины, сжав мое горло так, что я не смогла дышать, но к тому моменту я уже не могла позволить себе проиграть. Не тратя времени на рукопашный бой, в котором мне бы точно не хватило сил, я лягнула его пяткой в промежность и обездвижила, как только хватка его пальцев ослабла.       Женщина продолжала вопить и беспомощно качаться из стороны в сторону лежа на земле. На ее руках виднелась кровь.       Пока я смотрела на нее, отброшенный в сторону волшебник поднялся на ноги, злобно двигая желваками. Я послала в него несколько несмертельных проклятий, но он ставил щиты быстрее, чем я успевала думать.       — Авада… — он занес палочку, не сводя с меня разъяренного взгляда, и я приготовилась уклоняться.       — Прекратите!       Раздался хлопок трансгрессии и в ту же секунду эшвиндер, не успевший закончить инкантацию убивающего заклинания, рассыпался пеплом. Иронично — успела подумать я, шокированно глядя как очертания человеческой фигуры опадают наземь. Я обернулась к валяющейся на земле женщине.       Человек без лица сидел рядом, пытаясь отнять руки от ее лица. Когда у него это вышло, я увидела, что из ее глазниц сочилась кровь, но сами глазные яблоки остались на месте.       — В следующий раз я точно выдавлю тебе глаза, — пообещала я хриплым голосом, делая шаг в их сторону.       Женщина скривила губы в отвращении и сдавленно всхлипнула. Не знаю, в чем было дело — в похищенной волшебной палочке или в том факте, что болевой шок отключил буквально каждую вопящую от боли клеточку в моем теле, но я чувствовала себя гораздо увереннее.       — Я сказал довольно, — повторил мужчина безапеляционным тоном и палочка вырвалась у меня из руки с бешеной скоростью, подчиняясь едва заметным движениям его пальцев. Он мягко вернул ее искалеченной женщине и склонился над ней еще ниже, прошептав: — Гвен, она колдовала?       Вместо ответа она яростно кивнула.       — Убирайся отсюда. И забери этого парня, — он помог ей встать на ноги и подтолкнул в сторону обездвиженного волшебника, что валялся на земле рядом со мной.       — А остальные? — глухо спросила ослепшая.       — Одного я убил, а второго ищи сама. Сейчас убирайся отсюда. Я разберусь с тобой позже.       Я молча стояла и слушала их странный разговор, пока осознание медленно доходило до меня. Человек без лица работал вместе с эшвиндерами и, похоже, теперь именно он возглавлял их шайку. Ну конечно! Стоило отрезать одну голову, как сразу вылезла другая, еще опаснее прежней.       Было наивно предполагать, что целое стадо темных волшебников не объединит кто-то более могущественный, воспользовавшись смертью Руквуда.       — Ты… Это ты разрушил Годстоун, — прорычала я, когда Гвен исчезла, прихватив с собой обездвиженное тело. Мужчина в сюртуке обернулся ко мне пустым, ничего не выражающим лицом, и я вздрогнула как от пощечины, физически почувствовав его взгляд.       Его фигура расплывалась у меня в глазах, размываясь по краям, как испорченная заколдованная фотография, но я продолжала смотреть на него, прикладывая все усилия, чтобы не свалиться на землю.       Послышался тихий вздох.       — Значит, твои силы вернулись? — спросил он, делая один осторожный шаг в мою сторону.       Я инстинктивно дернулась прочь, ощущая исходящую от него смертельную опасность, и он поднял руки, демонстрируя мирный настрой. После пыток и испепеления собственного подчиненного я точно не была готова поверить ему даже на секунду.       — Мне жаль, что мои люди так… увлеклись. Им было приказано только найти тебя. Я побеспокоюсь о том, чтобы они заплатили за свою ошибку.       — В нашу прошлую встречу ты пытался натравить на меня инферналов, — выплюнула я, с трудом выговаривая слова. — Что-то изменилось? Я ценнее без оторванной головы?       — Мне уже донесли, что это было не очень мудро с моей стороны. Я пришел только поговорить, не больше. Помнишь о том, чего я хотел от тебя в прошлый раз?       Я с отвращением поджала губы вместо ответа и сделала еще один шаг назад. Донесли — эта деталь меня заинтересовала и я решила обдумать это после.       — Помнишь, значит. Отлично, не придется тратить время зря. Я могу предложить свою помощь и поддержку. Тебе не придется жалеть о своем решении, когда ты все узнаешь…       — Мои силы вернулись, — отрезала я, решительно перебивая его. — Что такого вообще ты можешь мне предложить, что заставит меня нарушить клятву? Сила, за который вы гоняетесь, находится у меня в распоряжении каждый божий день. Я могу воспользоваться ею в любой момент, но не делаю этого. И я лучше умру, чем отдам ее тебе, кем бы ты черт подери не был.       Мужчина хмыкнул и замер. У него не было глаз, но я могла поклясться своей жизнью, что он внимательно разглядывал меня.       Со стороны Хогсмида послышались крики. Только сейчас я поняла, что эшвиндеры, должно быть, окружили нашу импровизированную арену для пыток заклинаниями и в деревне никто не услышал моих криков. Теперь звукового барьера уже не было и до меня отчетливо донесся голос Сироны.       Мои коленки предательски задрожали, выдавая мой страх. Безликий не торопился убивать меня из-за ценных сведений, но своими собственными напарниками не побрезговал. Сирона может умереть раньше, чем я успею предупредить ее об опасности.       — Не беспокойся, я уже ухожу, — промолвил мужчина, будто бы прочитав мои мысли. — Мы вскоре встретимся вновь и я буду ждать от тебя финального ответа. Тебе совсем не обязательно проходить через все самой. Возможно, к тому времени ты передумаешь.       Улыбка прозвучала в его бархатном голосе и в следующую секунду он трансгрессировал с громким хлопком. Дождь хлынул с неба сразу после его исчезновения, прибивая меня к земле крупными каплями.

***

      — Эмили? Блять, блять, блять! Ты жива?!       Сирона перевернула меня на спину и похлопала по щекам. Я промычала что-то невнятное в ответ, дергаясь в нахлынувшем приступе судорог. Дождь барабанил по лицу и телу с небывалой силой и я бредила, думая, что пытка еще не закончилась.       — Экспекто патронум! — закричала женщина, взмахнув палочкой. — Найди Матильду и приведи ее к нам прямо сейчас. Эмили ранена.       Ослепительная вспышка белого света промелькнула и исчезла, но я не успела рассмотреть ее как следует. Все тело горело, особенно лицо и левая рука, но каким-то образом я умудрялась оставаться в сознании.       Сирона с легкостью подхватила меня на руки, как пушинку, и понесла в сторону школы, отчаянно сквернословя по пути. Радость от того, что ей никто не навредил, была единственной светлой мыслью, что держала меня на плаву.       На несколько секунд я провалилась, а когда очнулась — дождь уже не бил по лицу ледяными снарядами. Приоткрыв глаза, я поняла, что Сирона создала защитное поле над нашими головами.       — Кто сделал это? — спросила она, увидев, что я смотрю на нее вполне осмысленным взглядом.       — Эш… Эшвин… — попыталась сказать я, но закашлялась кровью. Впрочем, она и так все поняла.       — Это я виновата. Мне нужно было согласовать твой визит в Хогсмид с Матильдой, а не писать тебе напрямую… Почему ты не написала мне?!       — Я написала, — тихо ответила я.       — Значит… Значит, они перехватили наши письма. Черт, черт, черт… Это моя вина. Прости меня, пожалуйста, прости. Я знала, что тут небезопасно и все равно позвала тебя.       Она прижимала меня к себе крепче каждый раз, когда новый приступ судорог пробегался по мышцам. Мне хотелось сказать ей, что она не виновата, что виновата лишь я одна, и что хорошо одно — от моей беспечности пострадала в итоге только я сама. Но я уже не могла говорить от боли и усталости.       — Все будет хорошо, — прошептала Сирона, приподняв меня так, чтобы прижаться щекой к моему лбу. — Скоро все пройдет. Попробуй отдохнуть, хорошо?       Я кивнула и закрыла глаза, но вместо сна впала в состояние неглубокой комы.       Время двинулось нелинейно, боль то вспыхивала, то уходила. Новые голоса вырвали меня из короткого забытия и я прислушалась, не открывая глаз.       — Что с ней случилось? — это была профессор Уизли.       — Круциатус, — заключил профессор Шарп. — Многочисленный, судя по всему. Нужно срочно начать лечение, последствия могут быть необратимы.       — Бывшая шайка Руквуда. Они перехватили наши письма и точно знали, где найти ее, — произнесла Сирона дрожащим голосом и уложила меня на наколдованные профессорами носилки.       — Хорошо, что ты позвала меня, — утешительно сказала профессор Уизли. — Пойдем с нами, я должна убедиться, что ты вернешься в деревню не одна.       — Это… Матильда, это я виновата… Я позвала ее на встречу, не предупредив вас…       — Прекрати, Сирона. Ты не виновата в существовании зла. Пойдемте скорее, надо торопиться.

***

      Полуденное солнце, пробивающееся через окна лазарета, разбудило меня на следующий день.       Несколько секунд я просто лежала, разглядывая, как редкие пылинки витают под потолком, подсвеченные солнечным светом. Чистая простынь подо мной отдавала приятной прохладой, а воздух был наполнен запахами зелий и лекарственных трав.       Тихое дыхание привлекло мое внимание и я повернула голову, сразу словив изучающий меня взгляд.       Лежа на животе на соседней койке, Себастьян неровно улыбнулся и протянул руку в мою сторону. Приложив усилие, я оторвала левую руку от кровати и наши пальцы встретились.       — Не дергайтесь, Саллоу, я еще не закончила, — пробормотала целительница, втирающая мазь в спину парня. — Мисс Уолдорф, рекомендую вам пока не делать никаких резких движений и не пытаться встать, пока я не подойду к вам.       Я кивнула, будучи не в силах оторвать глаз от Себастьяна. Подушечки пальцев, такие чувствительные ко всему, изучали его руку, словно мы не виделись целую вечность. Сейчас было достаточно просто смотреть на него. Никаких невербальных знаков или сигналов, никаких проблесков мыслей. Только его тепло и зрительный контакт.       Его глаза потемнели со вчерашнего вечера и теперь казались практически черными.       — Ну вот, готово, — сообщила целительница, закрывая флакон с мазью и вытирая руки о расстеленное на коленях полотенце. — Можете быть свободны, Саллоу.       — Миссис Блейни, а я могу еще отдохнуть? Кажется, я еще не совсем пришел в себя, — попросил Себастьян, лукаво сверкнув глазами.       — Ох, что же с вас взять… Отдыхайте, но никаких разговоров, — строго произнесла целительница, поднимаясь на ноги и переходя к моей койке.       Трехуровневая тележка на колесиках мягко двинулась вслед за ней, позвякивая склянками и флаконами.       — Можете сесть?       Я приподнялась на локтях и замерла, пока женщина подоткнула под мою спину несколько подушек. При сильном напряжении мышцы начали дрожать, как струны, и кровать затряслась вместе со мной.       Целительница создала маленький стульчик и села, заслонив собой Себастьяна. Вызвав магическую спектограмму взмахом палочки, она принялась внимательно изучать ее, давая мне односложные указания.       — Дайте мне руку. Сожмите ее. Болит? Другую, то же самое. Есть неприятные ощущения?       Только сейчас я заметила, что левая рука уже была в полном порядке. Боль не возвращалась, но слабость и дрожь, которые проявлялись при малейшем напряжении, были заметны невооруженным взглядом. Целительница внимательно изучила каждую мышцу на руках и ногах, разминая их и посылая палочкой едва ощутимые магические вибрации. На множество заданных ею вопросов я давала однообразные ответы: нет, не болит; да, чувствую прикосновения.       Закончив осмотр, она призвала к себе медицинскую карту, закрепленную к подножию койки.       — Физические повреждения излечены, — заключила она, диктуя самопишущему перу и параллельно занимаясь подбором зелий с тележки. — Присутствует сильный тремор в мышцах кистей, предплечий, лица и ног. Требуется мышечная терапия и курс противосудорожных зелий.       Три маленьких флакончика выстроились в ряд на пустой прикроватной тумбе.       — Один сейчас, один после визитов и один перед сном, — сказала целительница, вложив один из флаконов мне в руки, и острым взглядом проследила за тем, чтобы он опустел до последней капли. — Не рекомендую в ближайшие несколько дней вставать, пытаться колдовать и прикладывать какие-либо усилия, которые могут чрезмерно нагрузить мышцы. И попрошу вас, — она обернулась к Себастьяну, который нетерпеливо ожидал конца осмотра, — никоим образом не волновать мою пациентку.       — Так точно, мэм, — отозвался Саллоу, радуясь, что его до сих пор не выгнали из лазарета.       — Спасибо, миссис Блейни…       — Спасибо скажете, когда полностью выздоровеете, — строго произнесла женщина и внезапно ее глаза блеснули. — Два случая пыток несовершеннолетних за два года… Такого в моей практике еще не было. Надеюсь, эти ублюдки скоро получат по заслугам.       Я оторопела, впервые увидев целительницу в таком состоянии, а та поспешила удалиться. Послышалось громкое шмыганье носом и дверь, ведущая в задние комнаты, закрылась за ней.       Мы остались одни.       Пару мгновений мы просто молчали, а потом я отодвинулась к краю кровати и он понял все без лишних слов. Быстро оказавшись рядом, он подсунул руку мне под шею и крепко обхватил меня. Я вдыхала запах его тела, уткнувшись носом в изгиб его шеи, а он ласково гладил меня по распущенным волосам.       Я почувствовала, как несколько слезинок упали мне на щеку, но не решилась открывать глаза.

***

      Через двадцать минут наступило время посещений.       Себастьян, все так же в больничной пижаме, сидел в изголовье кровати так, чтобы я могла прислониться к нему спиной, и массировал мои руки, повторяя движения миссис Блейни. Как минимум раз в несколько минут, когда целительница не видела, я забирала их и испытывала действие противосудорожного зелья, сжимая и разжимая кулаки.       Анна сидела у подножия кровати, скрестив ноги по-турецки, и от нечего делать вертела в руках край простыни, растягивая и наматывая ее на запястья, как веревку. Оминис примостился на самом краешке, прислонившись спиной к плечу подруги, а девочки расположились на стульях по правую руку от меня. Это было не так тесно, как в святом Мунго, но, привыкшие к открытым пространствам Выручай-комнаты, они неусидчиво ерзали, как малыши.       Профессор Уизли пришла вместе с ними и, выслушав заключение миссис Блейни, попросила рассказать меня о вчерашнем вечере со всеми подробностями. Из-за того, что большую часть времени с тех пор я провела без сознания, ни министерство, ни мои друзья не знали деталей нападения, опираясь только на слова Сироны.       Напрягая потускневшую память и стараясь не поддаваться нахлынувшей панике, я рассказала о том, как меня схватили эшвиндеры. Мой голос звучал сухо и отдаленно, и я совсем не узнавала его.       — Они… Они словно из пустоты появились. Мне еще не встречались столь качественные дезиллюминационные чары, — тихо начала я.       — И они перехватили ваши с Сироной письма так близко к школе, — заметил Себастьян, поднимая глаза на заместительницу директора. — Как они вообще смогли провернуть это? Вы знаете что-нибудь, профессор?       — Боюсь, что сейчас нам известно очень и очень немногое. Министерство расследует произошедшее. Эмили… Вы уверены, что вы отправили письмо Сироне?       Вместо того, чтобы обидеться на прямо выказанное недоверие, я с готовностью сообщила точное место и время, когда письмо унесла школьная сова. Саму птицу я не разглядела как следует, но запомнила, что это был крупный филин. Ко всему прочему, прямо перед тем, как покинуть двор школы, я успела бросить взгляд на часы Астрономической башни. Профессор удовлетворенно кивнула, посчитав информацию полезной. Если сова пропала — она узнает об этом.       — Что было дальше? — настойчиво спросил Себастьян и по мрачному тону его голоса я поняла, что он ждал услышать самую страшную часть. Ночью он проснулся, когда меня принесли в лазарет, и не мог не услышать перешептываний Сироны и профессора Уизли.       — Их было четверо, — медленно произнесла я, подбирая слова. — Но говорила со мной только одна. Ее зовут Гвен.       Воспоминание о ее глазах, прожигающих меня ненавистью, подействовало как удар поддых. Я действительно встречалась с ней раньше, поняла я. В прошлом году я выжила только благодаря слезам феникса, пролитым на пораженную неопознанным темным проклятием руку. Гвен была в той драке и не исключено, что заклинание было выпущено именно ею. После этого я видела ее еще раз, в драке с Руквудом. Она улизнула первая, когда поняла, что они проигрывают.       Пока я размышляла, лица друзей вокруг меня помрачнели. Лучше не тянуть с рассказом.       — Гвен попросила остальных вызвать человека без лица. Похоже, теперь он у них главный. А потом… использовала заклинание круциатуса на мне.       Натти вздрогнула. Остальные не проронили не слова.       — Ей не нужны были сведения, она… Она просто хотела отомстить мне.       — Сколько… — начала было профессор Уизли, но запнулась, будто не желала услышать ответ на свой незаконченный вопрос.       — Сколько раз она пытала тебя? — твердо спросил Оминис.       — Я не считала, но… Она называла имена каждый раз, когда делала это. Я помню, что начала она с Руквуда. Потом были Морган, Харлоу… И еще несколько. Когда я попыталась достать визитку из кармана, был еще один раз.       Миссис Блейни, незаметно приблизившаяся к нам, охнула. Я закрыла глаза, отчаянно надеясь, что им всем хватит сил не утешать и жалеть меня. Себастьян задрожал от гнева, отчего потряхивать начало и меня.       — Она очень хотела, чтобы я умоляла ее о пощаде, и я решила ее обмануть. Сказала, что расскажу им все. Когда она поверила мне, я ударила ее по глазам и забрала ее палочку. Дальше… Все происходило очень быстро. Одного я превратила в цыпленка, — после этих слов глаза профессора Трансфигурации шокировано округлились, но я твердо решила не давать настолько детальных объяснений прямо сейчас. — Другого обездвижила, а третий собирался наслать убивающее заклинание на меня. В этот момент появился человек без лица и уничтожил его на месте. Он… Он словно в гору пепла превратился. Никогда не видела, чтобы так убивали.       — Я сообщу вам, если мы с профессором Шарпом узнаем что-нибудь о том, как он погиб, — тихо пообещала профессор, не сводя с меня глаз, и я коротко кивнула ей в ответ, продолжая свой рассказ.       — Человек без лица забрал у меня палочку Гвен и сказал ей уходить. Она забрала с собой обездвиженного. Он… он был удивлен, что магия вернулась ко мне, но все равно предложил мне сделку. Он хотел не просто информации, он предлагал мне сотрудничать с ним, — произнесла я, чувствуя как ком злости — первая по-настоящему различимая эмоция за день — застрял у меня в горле. — Потом я услышала, как кричит Сирона и он трансгрессировал. Перед уходом он сказал, что у меня есть последний шанс подумать над его предложением.       Дальнейшая история была известна уже всем, поэтому я умолкла, перебирая собственные воспоминания. Кое-что интересовало меня особенно сильно, поэтому я первая прервала затянувшуюся тишину.       — А как… Как Сирона узнала, где меня искать?       — Кто-то зашел в Три Метлы и рассказал, что со стороны Хогвартса доносятся чьи-то страшные крики, — нахмуренно отозвалась Поппи и мой мозг лихорадочно заработал, пытаясь представить, как много людей уже знали о вчерашнем нападении.       Вероятно, анонимный спаситель услышал не столько мои крики, сколько вопли Гвен, но, в любом случае, это не имело особого значения. Человек без лица действительно устроил эту встречу только для разговора, а иначе я бы не лежала сейчас в лазарете.       Он начинал беспокоить меня все больше. У него уже была моя палочка и неизвестно из каких источников полученная информация о моих магических проблемах, не говоря уже об эшвиндерах, которые шли за ним без оглядки и терпели поистине варварское отношение. Хоть он и не подтвердил мою догадку о его причастности к разрухе в Годстоуне, я была практически уверена в своей правоте.       Все это выглядело очень неблагоприятно, несвоевременно и пугающе опасно.       Ситуация болезненно затягивалась. Никто не проронил ни слова, пока я думала. Возможно, они были заняты тем же самым, хотя по глазам Натти я поняла, что она пыталась представить, каково это — пережить на себе многочисленный круциатус. Когда на следующий день она спросит о том, как я справляюсь, я не буду знать, как ей ответить. Не смогу плакать или почувствовать хоть какую-то эмоцию, кроме непроглядного ужаса.       — Профессор, а вы не знаете, что Сирона хотела мне рассказать? — наконец спросила я, подняв глаза на профессора Трансфигурации.       — К сожалению, знаю. Вчера, пока вы были на задании, на мистера Олливандера было совершено нападение. Его похитили прямо из его лавки. Мы предполагаем, что это тоже дело рук эшвиндеров.