Глава 27. Желания и потребности
31 октября 2023 г., 11:37
Когда с делами было покончено, мы спустились во двор школы и, не таясь, прошли в замок. Подростки бегали курить, пользуясь отмененным на одну ночь комендантским часом, и я отчетливо услышала запах травы от проходящей мимо группы семикурсников. Я притихла в нерешительности, изредка поглядывая на идущего впереди Себастьяна, и храбрилась.
— Вернемся на вечеринку?
— Может… может лучше сходим в Выручай-комнату? — тихонько спросила я, остановившись посреди безлюдного коридора.
— Хочешь оставить там записи Фицджеральд?
Я промолчала, заливаясь румянцем. Он стоял в нескольких шагах от меня, внимательно изучая мое лицо, но я не заметила понимания в его глазах. Я помотала головой, надеясь, что он поймет мой намек, но я ошиблась.
— Тогда зачем? — недоуменно спросил он, нахмурив брови.
Я промолчала, жалея о своем предложении. Храбрость покинула меня в тот самый момент, когда я поняла, что не знаю, как облечь свои желания в слова. Он мягко подошел еще ближе, все еще не прикасаясь ко мне.
— Я не легилимент, Эмили. Зачем тебе понадобилось идти в Выручай-комнату?
— Я хотела предложить пойти в твою Выручай-комнату, — наконец ответила я, покраснев до кончиков ушей. Его губы приоткрылись от удивления, и он застыл, глядя на меня с недоверием в глазах.
— Но… — растерянно произнес он, подойдя ко мне почти вплотную, — разве сейчас лучшее время для этого?
Его молчание после было таким тяжелым, что мне захотелось плакать от обиды.
— Конечно, нет. Забудь, пожалуйста, обо всем, что я сказала, — пробормотала я, отступив от него назад. — Все в порядке. Пойдем на вечеринку.
Я обогнула его и пошла вперед, вытирая влажные от выступивших слез уголки глаз и ругая себя на чем свет стоит за свою болтовню.
— Остановись, — приказной тон мне в спину. Я упрямо продолжила удаляться от него, и он настиг меня за считанные секунды, сверкая глазами. — Эмили, пожалуйста, остановись и поговори со мной.
Я закусила губу, обиженно глядя в сторону. Его отказ задел меня за живое, уязвив мою гордость, и теперь я не собиралась объясняться перед ним первая.
— Если тебе показалось, что я не хочу увести тебя в Выручай-комнату и побыть с тобой наедине, то ты сильно заблуждаешься, — сказал он низким голосом, от которого у меня побежали мурашки по коже. Я нехотя перевела на него взгляд, борясь с нахлынувшим на меня любопытством.
— Ты что, действительно решила, что я отказался бы от такого предложения?
— В отличие от тебя, я не могу с легкостью заявить о своих желаниях и потребностях. Услышать в ответ «Разве сейчас лучшее время для этого?» — все равно, что услышать «нет».
— Мерлин… Я не говорил «нет». Более того, я бы никогда не сказал тебе «нет». И… желания и потребности? А можно больше подробностей?
Я не могла поверить своим глазам — Себастьян улыбался. Коварно, будто, заметивший легкомысленную жертву, жмыр. После такого взгляда я не смогла рассуждать здраво.
— Я сгораю от любопытства, — мягко напомнил он, склонив голову на бок.
Я тихонько хмыкнула, услышав его слова. Мне показалось, что я хожу по отвратительно тонкому льду.
— Что такое? — спросил он с улыбкой.
— Твоя одежда передавила тебе артерии, или ты действительно не понимаешь, о чем я говорю? — почему-то едко спросила я.
— При чем тут вообще моя одежда?..
— Если для тебя это уже не так важно…
БАМ!
В следующее мгновение он прижал меня к стене, хлопнув руками по камню за моей спиной. Я затаила дыхание, боясь, что запах его кожи и одеколона выдаст меня с потрохами, и я не смогу продолжать дерзить ему. По правде говоря, мне совершенно не хотелось с ним ссориться. Наши отношения и так были чрезвычайно хрупки, и сейчас я сильно жалела о своей просьбе. Однако, даже при все этом, он ужасно раздражал меня своим нахальным поведением. Он молчал, собираясь с мыслями, и внимательно разглядывал мое, бледнеющее с каждой бездыханной секундой, выражение лица. От его взгляда не ускользнул ни румянец, который я никогда не могла скрыть от него, ни моя злость, ни мои сожаления о случившемся. Наконец, он тихонько вздохнул, взглянув на меня с пониманием. — Так как ты сама не веришь в то, что только что сказала, я пропущу твои замечания мимо ушей, — великодушно сказал он, не ожидая от меня ответа. — Мне жаль, что у тебя сложилось впечатление, будто бы я не хочу близости с тобой. Я хочу. До этого момента моя голова была забита совершенно другими вещами, и я не задумывался о твоих… потребностях. Теперь я готов поговорить о них. Он улыбнулся, издеваясь надо мной при помощи моих же слов. Узел внизу живота затянулся туже. — Теперь я весь во внимание и готов выслушать тебя, — проурчал он, наклоняясь все ближе ко мне. — Придурок, — смущенно пробормотала я, выставляя перед собой локти и не давая ему приблизиться. — Вечно ты издеваешься надо мной. — Если у тебя есть желания и потребности, то тебе стоит говорить о них прямо, — без запинки ответил он, не прекращая изводить меня двойными посланиями. — Давай я тебе помогу… Он взял меня за запястья и поднял мои руки вверх, придерживая их у стены одной рукой. Я зажмурилась и задрожала, почувствовав его дыхание у себя на шее, когда он наклонился. — Ты хочешь, чтобы я отвел тебя в свою Выручай-комнату? — спросил он, явно ожидая от меня ответа. Я кивнула, и он незамедлительно впился зубами в мою шею, заставив меня ойкнуть от удивления. — Вслух, — прошептал он с темной улыбкой в голосе. — И полностью, никаких «да» или «нет». Слово в слово. — Гад, — хрипло ответила я. — Тебе это нравится, — утвердительно заметил он, ощутимо прикусив мочку уха. — Вслух, Эмили. — Я хочу, чтобы ты отвел меня в свою Выручай-комнату, — прошептала я, теряя последнюю надежду выбраться из этой ситуации вместе со своей гордостью. Вместо ответа он обвел языком место укуса на шее, подсказывая мне, что мой ответ был правильным. — Ты хочешь, чтобы я раздел тебя и покрыл поцелуями? — спросил он, крепче сжимая мои запястья и заглядывая мне в глаза. — Я… я хочу, чтобы ты… Себастьян, пожалуйста! — взмолилась я, пытаясь отвернуться от него, но его рука остановила меня, зафиксировав мой подбородок. — Пожалуйста — что? — Я не могу сказать это, — прошептала я. — Значит, ты не хочешь. — Хочу. — Тогда скажи, и я сделаю это. Но не раньше, чем ты скажешь мне. Я тихонько всхлипнула, изнемогая от смущения и желания. Это было самое постыдное, унизительное и порочное, что мне доводилось переживать в своей жизни, но я уже знала, что он прав. Я первая заговорила об этом, хоть никто не тянул меня за язык. — Я хочу, чтобы ты раздел меня, — прошептала я с ужасным смущением в голосе. — И покрыл поцелуями, — бессердечно подсказал он остаток. — И покрыл поцелуями, — повторила я, сгорая от стыда. — Пожалуйста, хватит… — Ты хочешь, чтобы я удовлетворил тебя? — продолжил он едва различимым шепотом, игнорируя мои мольбы. Я плавилась под его руками, а ему было этого мало. — Хочу увидеть тебя без одежды, — прошептала я первое, что пришло в голову, с ожесточением глядя ему в глаза. — Так вот почему ты заговорила про одежду, — заметил он, издав приглушенный смешок. — Мои брюки действительно тесноваты для такого разговора, но я все еще не услышал того, что хотел. — Ты не можешь командовать мною вот так! — Могу. Даю тебе последний шанс, но задачу усложним. Все никак не знал, как подойти к этому вопросу… Ты хочешь, чтобы я удовлетворил тебя ртом? — Ртом? — эхом спросила я. — В прошлый раз я удовлетворил тебя пальцами, сейчас хочу попробовать иначе. Если ты не против, конечно. Я не сразу поняла, о чем он говорит. А когда поняла — инстинктивно сжала бедра, чувствуя, как волны удовольствия расходятся по всему телу от его слов. Это было приятно, но мало. Он заметил мои движения и пришел в восторг от моей реакции. Сейчас я ненавидела и обожала Себастьяна Саллоу с одинаковой силой. — Когда-нибудь я найду твои слабые места и буду давить на них так же сильно, как это делаешь ты, — пообещала я тоном, который задумывался как кровожадный. В результате получилось что-то среднее между стоном и злобным мышиным писком. — Не сомневаюсь, — отозвался он с широченной улыбкой, восхищаясь моей храбростью. — Но хочу напомнить тебе, что мои желания и потребности пробудились гораздо раньше твоих, и я не дам тебе право руля, пока не наверстаю все упущенное. Или пока мне не станет интересно, что же именно ты будешь делать с моими слабыми местами. — Это нечестно, — пробурчала я в ответ. — Возможно. А теперь скажи мне это — вслух. Полностью. Он наслаждался этим. Моей дрожью, смущением, моими ответами и попытками огрызнуться. Я видела это в глазах, переполненных лукавством и желанием. — Я хочу, чтобы ты удовлетворил меня… — он приподнял бровь, ожидая продолжения, и я зажмурилась, выдавливая из себя окончание, — ртом. — Прекрасно, — прошептал он, отпустив мои руки и в ту же секунду нетерпеливо сгребая меня в охапку. — А теперь, пожалуйста, сконцентрируйся на том, что ты только что сказала, а я займусь дорогой.***
— Сними рубашку, — сбивчиво прошептала я, как только мы оказались в обволакивающей тишине Выручай-комнаты. Несколько факелов на стенах зажглись приглушенным красным светом при нашем появлении. Вместо ответа Себастьян впился в меня поцелуем, будто и не услышав, и зашагал к кровати, удерживая меня на руках. Его привычка кусаться обескураживала меня, проявляясь каждый раз, когда ему требовалось чего-то добиться — или когда его возбуждение зашкаливало. Я расслабилась, и в ту же секунду он убрал зубы, углубляя поцелуй языком. Он усадил меня на край кровати, опустившись на колени между моих ног, и вскоре я почувствовала, как он снимает с меня обувь. Поцелуй становился все глубже — он поймал губами мой язык и начал посасывать его. Я возмущенно застонала, почувствовав его ледяные пальцы на внутренней части бедер. Внезапно он отстранился, поднимая меня за ноги и заставляя упасть спиной на кровать. Теперь он наблюдал за мной сверху, глядя на меня со странной смесью обожания, горечи и ожидания. И пока я пыталась разгадать его странный взгляд и не сгореть со стыда, его палец скользнул от ягодицы и вверх, подцепив на пути край шерстяного чулка. Его движения были медленными и спокойными, но я занервничала. Он стащил оба чулка, не отрывая взгляда от моего лица. Внезапно я обрадовалась, что не надела подтяжки (как такое возможно, что во время близости с другим человеком в голову приходят мысли абсолютно не по теме?). С подтяжками ему пришлось бы хотя бы опустить взгляд туда, чтобы отыскать крепления, а я не была к этому готова… «Ты хочешь, чтобы я удовлетворил тебя ртом?» Я смутилась собственной глупости. Он сказал мне о своих планах и заставил меня просить, а я беспокоюсь из-за того, что он посмотрит туда. — Ты в порядке? — спросил он, заметив перемену в моем поведении. — В порядке, — ответила я и почти сразу же спрятала лицо в руках. На мгновение воцарилась тишина. Осторожно, чтобы не напугать меня, он забрался на кровать и убрал руки от моего лица. — В чем дело? — Сними рубашку, пожалуйста, — попросила я еще раз, осознав, что мои мысли унесли меня слишком далеко. — Ты скажешь что с тобой? Мне остановиться? — Нет! — поспешно ответила я, замотав головой. Мой ответ оказался немного громче вопроса, и он опять улыбнулся все еще неуверенно. — Ладно, я не останавливаюсь. Не заставляя просить себя в третий раз, он выпрямился и начал неторопливо расстегивать жилетку. Его пыл заметно поубавился, и он не прерывал зрительного контакта, наблюдая за моими реакциями. Четыре пуговицы — как долго они могут длиться? Я приподнялась на локтях, глядя с интересом. В конце концов, он сбросил темно-зеленое одеяние рядом со мной и взялся за рубашку. Пока он ослаблял запонки, я изучала странный, ворсистый материал жилетки. Я не видела ее раньше, что неудивительно — для такой жилетки требовался повод. Эта вещь точно была зачарована — прямо как платье Имельды. Интересно, эта жилетка тоже из Твилфитт и Таттинг? Его взгляд, обычно неусыпно наблюдающий за мной, на секунду потерялся, и я успела заметить эту перемену. Он словно обдумывал что-то прямо сейчас, расстегивая пуговицы на торсе. Что-то тяжелое и страшное, совершенно не вяжущееся с пугающей, но все же романтической атмосферой. Я вздрогнула от отразившегося в его глазах пламени. Это оказалось слишком громко и чересчур заметно для комнаты, в которой еще секунду назад было тесно вдвоем. — С тобой что-то не то. Я остановлюсь, — проговорил Себастьян после паузы. Он опустил голову, взлохматив приглаженные на висках волосы, и попытался встать с кровати. — С тобой тоже что-то не то, — сказала я и удержала его. — Сними рубашку. Пожалуйста. Мы были словно на разных маятниках, не улавливая, не понимая состояния друг друга. Он вздохнул и, наконец, снял рубашку, позволяя мне коснуться его. Я протянула руки к его груди и плечам, выискивая веснушки, восхищаясь и касаясь кожи кончиками пальцев. Мое любопытство было утолено, но лишь до пояса, и я почувствовала себя лучше. Я с удивлением заметила, что он не зря хвастался — у него действительно были мышцы. Его широкие плечи делали фигуру внушительной, а длительные тренировки сделали его тело рельефным. Он был похож на античные статуи, но живой, теплый, с выступающими на руках венами и внимательным темным взглядом. И все еще юный, несмотря на свое стремительное превращение в мужчину. — Ты такой красивый, — прошептала я изумленно. — Почему я слышу удивление? Я попыталась встать, но он успел перехватить меня раньше, подхватив меня за бедра. Через секунду я уже сидела на нем, совершенно одетая, глядя сверху вниз на его лицо. Он почувствовал себя уязвимым, но не взял инициативу на себя. Поразительно. — Спасибо, — ответил он. — У меня вид, к слову, ничем не хуже. Я смущенно поерзала и вздрогнула, осознав, на чем я сижу. Себастьян схватил меня за руку, покраснев. — Давай только… без резких движений, — выдохнул он. Между нами было мое белье и плотная ткань его брюк, однако я поняла, о чем он говорил. Эти брюки действительно жали ему. А теперь я была так близко, что могла прочувствовать… Он зарычал, и я перенесла основной вес на ноги, заведенные по обе стороны от него. — Не ожидала, что найти твои слабые места будет так просто, — прошептала я, упираясь кулаками по обе стороны от его головы. — Их целое море, Эмили. Просто будь с ними поосторожнее, хорошо? Не отвечая ему, я вернулась к изучению его груди. Тепло и напряжение, скопившиеся у меня между ног мешали мне быть полностью недвижимой и мы оба краснели, чувствуя необычайную близость друг с другом. В прошлый раз только я чувствовала себя уязвимой. Стремясь сократить расстояние, я опустилась чтобы покрыть его кожу поцелуями. Он был терпкий на вкус. И его запах… Черт, он пах божественно. Он пах теплотой, книгами, мускусом, мхом. Он был, как самое лучшее объятие на свете, заключенное в аромат. — Спасибо, что даешь мне время прийти в себя, — прошептала я, поднимая на него глаза. Он лежал недвижимо, наблюдая за мной. Поначалу мои прикосновения заставляли его вздрагивать, но вскоре он начал расслабляться. В отличие от него, я не кусалась. — Ты была не в себе? — спросил он почти что сонным голосом. — Не совсем. Мне кажется, я испугалась. Ты… — я опять поерзала, надеясь размять затекающие ноги, и он покраснел от моих движений. — Ты был пугающе настойчив. — Я перегнул, да? Прости меня, пожалуйста. — Ты перегнул, но я тоже виновата. Мне не стоило обижаться на тебя за то, что время может быть неподходящим. Он заложил руки за голову, глядя на меня с удивлением. Моя откровенность была мягкой и податливой, и мой тон подсказал ему, что я уже успокоилась. Я гладила его, пытаясь запомнить каждую деталь. Даже охватившее меня возбуждение отошло на второй план, повинуясь едва уловимому чувству тоски. — Иногда ты смотришь на меня так, будто я могу исчезнуть, — внезапно произнес он, выбив меня из задумчивости. Я не заметила, как мои руки оказались у него на лице, и он накрыл их своими. — Иногда ты смотришь на меня так, будто защищаешь меня от чего-то ужасного, — ответила я эхом так же искренне, как и он. Мы замерли, обдумывая слова друг друга. Он отпустил мои ладони и положил руки на мои бедра, слегка придавливая меня к себе. Я охнула, опустившись на него всем весом, и посмотрела на него вопросительно. — Я же чувствую, что тебе неудобно, — пожаловался он с улыбкой. — Кажется, я уже привык, но не ерзай. — Я не давлю? — спросила я. — Эмили, ты весишь, как жмыр. Я захихикала и опустилась к нему за поцелуем, удобно разместившись у него на груди. Он обнял меня со спины, прижимая к своему телу. — Так что тебя напугало? Я хочу понимать, где я перестарался, — спросил он, когда мы разорвали поцелуй чтобы сделать несколько глотков воздуха. — Та часть, которая про… рот, — произнесла я, выкатив глаза и сразу же покраснев, — была уж слишком. — Слишком, что? Сексуальная? Странная? Мерзкая? — Да, да и нет, — ответила я, вновь краснея. — Ну, возможно, для кого-то это и странно, но я хочу попробовать когда-нибудь. Или ты не хочешь? Он правильно истолковал мое молчание, улыбнувшись широкой и хитрой улыбкой. — Тогда в чем дело? — А еще про раздевание, — продолжила я, не поддаваясь на его расспросы. — На вечеринке мне стало обидно, что я никогда не видела тебя без одежды. — А я захотел увидеть тебя совсем обнаженной. Понятно, это несправедливо, — заметил он, продолжая улыбаться. Он поддразнивал меня, но совсем немного, не отрицая правдивости моих слов или важности моих чувств. — Теперь ты все понимаешь, — ответила я. — Сейчас ты в порядке? Только честно. Вместо ответа я двинула бедрами несколько раз, оставляя поцелуи на его подбородке и кадыке. Он с шумом вытолкнул воздух из легких, схватив пальцами ткань моего платья, но не остановил меня. — Мне все еще нужен вербальный ответ, — сказал он, когда способность говорить вернулась к нему. — Проверь сам, — прошептала я и выпрямилась на нем, двинув бедрами еще раз. Движимая любопытством, я захотела узнать, насколько далеко я смогу дойти до момента, как он меня остановит. Он распахнул глаза, увидев в моих озорство. Девушка, которая стеснялась смотреть ему в глаза во время близости и только что призналась, что испугалась его, сидела на нем и заставляла его беспокоиться за собственное благоразумие. Должно быть, он думает, что я спятила. Вместо того, чтобы остановить меня, он опустил руки с моей талии и нашел край платья, подоткнутый под бедра. Я замерла, наблюдая за его движениями с нарастающим волнением. Его пальцы — такие же холодные, как и в начале — скользнули под мягкую ткань и двинулись дальше, поглаживая внутреннюю часть бедер. Он вырисовывал бессмысленные символы и каракули по чувствительной коже, то отдаляясь, от приближаясь к центру возбуждения, и вскоре я опять дернула бедрами — но теперь уже несознательно. — Раздвинь ноги, — прошептал он. Я послушалась, ослабляя хватку. Он медленно ослабил шелковый шнур на кружевных шортиках, другой рукой поднимая платье выше. Кружева вспыхнули ослепительной белизной в полумраке комнаты, смущая меня одним своим видом. — Эмили? Я посмотрела на него и резко вдохнула, заметив, как он смотрит на меня. Словно ему стоило всех сил не сорвать с меня всю одежду прямо сейчас. — Да? — Не отводи взгляд. В этот раз он не торопился. Он намеренно растягивал весь процесс, лишая меня острых и ярких ощущений, но при этом возбуждая меня все сильнее с каждым движением. Разделавшись со шнуром, он расслабил натяжение ткани и коснулся низа живота, заставив меня дрогнуть. — У тебя пальцы холодные, — пожаловалась я шепотом. — Ты невероятно чувствительная, да? — спросил он, улыбаясь одними уголками губ. Глаза его оставались наблюдательными, темными, и он ловил каждое мое движение. — Мне это очень нравится, — поделился он со мной мягким шепотом, уводя пальцы на дюйм ниже. — Нравится вот так мучать тебя и ловить твои стоны. Ты вся моя, такая нежная, и я могу прочувствовать все это сполна. Я зажмурилась, когда он двинулся дальше, но всплеска ощущений не случилось — он все так же продолжал увиливать, то опускаясь на бедра, то возвращаясь обратно к низу живота. — Не отводи взгляд, — напомнил он. — Ты такой медленный. — Ты же сама не хотела торопиться. Я поджала губы и едва сдержалась, чтобы не всхлипнуть от досады. Он вытащил руку из шортиков, приспуская их ниже, и его ладони легли на мои ягодицы. Скользнув выше, он отыскал копчик. Я вновь сжала бедра, удивленная его прикосновением, и он покачал головой. Нехотя я расслабила ноги. Слушаться его было на удивление приятно, и мое возбуждение от этого только усиливалось. — Ты прекрасна, — прошептал он, сжимая ягодицы в руках и раздвигая их у самых бедер. Я не ожидала того эффекта, которое это действие произвело на меня. Еще немного, и я буду умолять его не оттягивать дальше. Он знал это — именно для этого он и заставлял меня держать с ним зрительный контакт. — Мне нравится видеть тебя такой, — продолжил он, возвращаясь ко внутренней части бедер и сминая пальцами кожу у самой промежности. Это было слишком, чтобы продолжать. Я резко наклонилась к нему, впиваясь в него поцелуем и разрывая зрительный контакт, и одновременно с этим начала двигать бедрами, не зная чье именно желание я стремлюсь утолить. Он попытался отстраниться, но я перехватила его руки, все так же на моих бедрах, и заставила его лежать смирно. Даже при том, что я весила, как жмыр, мне хватило сил чтобы удержать его на несколько мгновений. Его пальцы, наконец, отыскали то чувствительное место, и я застонала прямо ему в губы, почувствовав, как они скользят по мне. Из его губ вырвался неожиданно звонкий стон, и он содрогнулся подо мной. Прежде, чем я успела восхититься выражением его лица или расстроиться оттого, что его пальцы уже не были у меня между ног, он выбрался из-под меня и оказался в другом конце комнаты. Я упала на бок и поднялась не сразу, с тоской ощущая, как дрожь отходит, оставляя меня с зудящим возбуждением один на один. Он опять измывается, оттягивая удовольствие… Но его взгляд, такой уязвимый, такой трогательный, остановил волну злости. Я поняла, что что-то случилось, но не знала — хорошее ли, или плохое. Его била крупная дрожь, и он не знал, куда деть руки, сжимая их в кулаки. — Себастьян? — позвала его я тонким, напуганным голосом. — Дай мне минутку, — произнес он со странным смешком, отводя от меня взгляд. — Я сделала тебе больно? — Черт, Эмили… Он дернул плечами, скривил лицо на мгновение и… расхохотался. Я спустила босые ноги с кровати, наблюдая за ним с нарастающим беспокойством. — Я недооценил твою способность заставать меня врасплох, — произнес он сквозь смех, вытирая щеки от выступивших у него глазах слез. — Ты плачешь? — ужаснулась я. Он подошел ко мне, опускаясь передо мной на одно колено, и продолжая странно улыбаться. — Ты сделала мне очень, очень приятно, Эмили. Настолько приятно, что мне теперь нужно сменить белье и штаны. Я покраснела, не отводя от него взгляда. — Я удовлетворила тебя? — спросила я с легким недоверием в голосе. — Она еще спрашивает, — хмыкнул он, покраснев, и добавил с легкой угрозой в голосе: — Надо было скинуть тебя еще раньше и закончить начатое прежде, чем ты поняла, что надо делать. — Но тебе ведь понравилось? Зачем тогда останавливать меня? Он выдержал паузу, собираясь с мыслями. Я почувствовала трепетание собственного сердца у себя в ушах. — Затем, что я не был к этому готов. Я не был готов, что тебе не понадобится даже ширинку расстегивать. А теперь, с твоего позволения, я переоденусь и займусь тобой. — А я могу смотреть? — Можешь, — с улыбкой произнес он, отстраняясь от меня. Он отошел к небольшому комоду, примостившемуся справа от гигантской кровати. Я перебралась на другую сторону, внимательно наблюдая за каждым его движением. Штаны, которые он отыскал в верхнем ящике, сильно уступали по красоте тем, что были на нем сейчас, но мы едва обратили на это внимание. Его спина, широкая и мускулистая, сейчас выглядела совершенно расслаблено, и я различила на ней зарубцевавшиеся отметины от столкновения со скалой. У меня защемило сердце, но я постаралась не думать об этом сейчас. Звякнув ремнем, он вытащил его из брюк и расстегнул ширинку. Я замерла, когда он спустил брюки вместе с бельем. Его нагота была чем-то таким естественным и прекрасным, что я вновь вспомнила об античных статуях. — Ты пялишься, — заметил он, развернув ко мне голову и перехватив мой взгляд. — Тебе не нравится? — Просто констатирую. Это любопытно. Не демонстрируя мне ничего более, он быстрым движением надел штаны и завязал на несколько узлов шнур на поясе. Я усмехнулась, и он опять обернулся, теперь уже в недоумении. — Что такое? — Три узла на штанах тебе не помогут, — произнесла я, вложив в свои слова столько коварства, сколько это было возможно в данной ситуации. — Ах ты!.. Он опять смеялся, и счастливый перезвон в его голосе заставил меня засиять. Я вытянула руки вперед, готовясь встретить его в объятиях. Мысль о том, что я принесла ему удовольствие, согревала меня необъяснимой гордостью. Вместо того, чтобы броситься на меня, он медленно приблизился и вновь опустился передо мной на колени. Я сжала бедра — то ли для того, чтобы вновь почувствовать удовольствие, то ли, чтобы заставить его просить еще раз. — Значит, я не закончил с тобой, да? — уточняющее спросил он, склонив голову набок. Я помотала головой, глядя на него сверху. — Не люблю быть в должниках, — промурлыкал он, коснувшись пальцами моих лодыжек. В этот раз они были не холодными, и я не зажмурилась от его прикосновения, упрямо удерживая зрительную связь. — Ты любишь болтать — это я знаю, — парировала я. В ответ на мою дерзость его руки скользнули выше, ухватившись за край шорт. Я вновь задрожала, но теперь — в предвкушении. — Умно, — заметил он, стягивая с меня белье. Белая вспышка метнулась куда-то вбок, рассыпаясь кружевами в воздухе, и я осталась один на один с его пальцами, сжимающими мои бедра. — Что скажешь теперь? — Я уже попросила тебя обо всем, Себастьян. Говори, что делать. — Раздвинь ноги, — прошептал он, приподнимая край платья немного выше. Я послушалась не сразу, разводя колени с легкой дрожью. — И не приглушай ни единого звука, ни единого стона. Я хочу слышать все. Он оставил поцелуй на внутренней стороне бедра, пока я смотрела на него, и легонько толкнул меня в плечо, заставляя распластаться на спине. Через секунду он оказался между моих ног, и я вскрикнула, ощутив жар его языка. Он набросился на меня, посасывая, облизывая, выводя языком необъяснимые узоры на пылающей от длительного ожидания плоти. Всхлипывая, я дернула бедрами в ответ на интенсивные ласки, желая освободиться от его хватки, но он не послушался. Как только его язык надавливал в правильное место, он усиливал свои действия, доводя меня до исступления и заставляя меня практически рыдать. И эти звуки… Эти громкие, влажные звуки смущали меня больше всего, и его голова между моих ног вызывала у меня чувство беспокойства, уязвимости… — Ты еще более влажная, чем в прошлый раз, — прокомментировал он, оторвавшись от меня на секунду и вновь накрывая меня губами. Вместо ответа я всхлипнула и позвала его по имени, надеясь, что он ответит, и одновременно радуясь, что он не останавливается. — И ты на вкус… Совершенно не такая, как я ожидал. Я мог бы делать это вечно. — Себастьян… — Раздвинь ноги, дорогая. Когда я подчинилась, он приподнялся надо мной, разглядывая меня всю целиком. — Шикарный вид, — прокомментировал он, слегка надавливая на мои бедра и не давая мне спрятаться. — Ты выглядишь великолепно. — Прекрати… Изводить… Меня… — Умоляй, — попросил он. — Твою мать, Себастьян! — Умоляй, — произнес он еще раз. — Я хочу это услышать. — Умоляю, не останавливайся, — одними губами прошептала я. Ему хватило этого. Его глаза искрились, наблюдая за тем, на что он был способен, на что была способна я — в его руках. — Вся моя, — промурлыкал он. Он опустился вниз, закидывая мои ноги себе на плечи, и в этот раз я застонала с облегчением. За несколько секунд я успела соскучиться по его прикосновениям, ощущая их отсутствие с такой же ясностью, как и их наличие. Перестав сдерживаться, я отпустила скомканный плед и запустила пальцы ему в волосы. Было невероятно чувствовать, как он двигается под моими руками, слышать звуки, которые он издавал, когда пробовал меня на вкус, чувствовать движение его языка. Мой сбивчивый, дрожащий голос послужил ему ориентиром, и он влился в ритм, усиливая громкость и интенсивность звуков. Теперь он целился не на вскрики, а на стоны, улавливая самые стеснительные, самые тихие, повторяя прошлое движение поверх самых чувствительных мест еще раз и еще раз, и еще раз. Ощущения обострились, практически дойдя до пика, но вместо того, чтобы вырываться, я зашептала его имя, умоляя не останавливаться. Только не сейчас. Его язык скользнул ниже и оказался внутри меня, проникая на всю длину. Пальцы оказались там, где только что были губы, и я вскрикнула, изгибаясь в спине и с силой сжимая его за кудри. Его имя и мольбы перемежались со стонами, которых я совершенно не ожидала услышать от себя. Сквозь шквал эмоций я услышала, что он вторит моим звукам, и взорвалась тысячью искр. Он почувствовал мои спазмы языком и усилил их, провожая каждое сжатие новым проникновением. В этот раз удовлетворение накрыло меня с головой, заставив даже кончики пальцев на ногах судорожно задрожать. Мне показалось, что это длилось целую вечность. Когда все закончилось, я громко всхлипнула и спрятала лицо в ладонях. Влага между ног чувствовалась теперь с особой силой. — Как ты? — донесся его голос оттуда. — Это самое приятное чувство на свете, — промычала я, стараясь не двигаться лишний раз. — Даже приятнее, чем пальцами? — спросил Себастьян, все так же с головой у меня между ног. Я услышала в его голосе незлобную насмешку и опять смутилась. — Даже приятнее, чем пальцами, — ответила я плаксивым голосом. Вместо ответа он сделал широкое движение языком, заставив меня вздрогнуть и застонать — опять. Как я и предполагала, любое его действие было направлено на то, чтобы заставить меня виться под ним. — Рад, что мы выяснили это так скоро, — пробормотал он, делая последние движения с особым нажимом и наслаждаясь оказанным эффектом. После этого он поцеловал меня — прямо туда, о великие боги, и вылез из-под моих бедер. Я продолжала лежать на спине, закрыв лицо руками, и с неимоверным усилием опустила вниз ноги. Тягучее, еще не отступившее удовольствие между бедер ярко вспыхнуло, и я едва заметно выгнулась, дрожа. Посмеиваясь, он опустил подол платья и лег рядом со мной, внимательно ожидая, когда я приду в себя и буду способна на нечто более осмысленное, чем остаточные стоны. — Я люблю тебя, — это первое, что я сказала ему, когда взглянула в его смешливые и искрящиеся от счастья глаза. — И я тебя люблю, моя дорогая, — прошептал он, убирая выбившуюся из хвоста прядь волос с моего лица. Еще несколько минут я приходила в себя и боролась с реальностью пережитого. Глаза Себастьяна сверкали восторгом и мальчишеским задором, и я сразу поняла, что он очень не скоро забудет об этом. Если забудет вообще. — Себастьян? — М-м? — А что случилось у вас с Натти? — Она меня уделала, — признался он после битой минуты молчания, нахмурившись. — Почему? — Потому что она права — я не самый лучший человек на свете. — Ты поддался ей? — Возможно, — ответил он, скривившись от собственных слов. — Зато теперь она не хочет меня убить и уже готова идти на диалог. — Для меня ты самый лучший человек на свете, — прошептала я после недолгой паузы. — Я знаю, дорогая, — ответил он шепотом, оставляя поцелуи на моей макушке. — И я очень сильно стараюсь соответствовать. Я никуда не исчезну. Я закрыла глаза, всем сердцем стараясь поверить в его слова. И спустя целую неделю это впервые мне удалось.
