Глава 28. Быть беде
2 ноября 2023 г., 21:16
В воскресенье я проснулась с рассветом и около часа проторчала в душевой кабине, приходя в себя после случившегося накануне. Ледяная вода сменялась раскаленной и обратно, чередуясь раз в несколько минут, но даже такая жестокая закалка не помогла справиться с внезапными удушающими воспоминаниями о вчерашней ночи, проведенной с Себастьяном.
В итоге я смогла на время — и только — отогнать панику. Девочки пробрались в комнату задолго до моего пробуждения и сейчас сладко отсыпались, так что я оделась и слиняла из спальни на цыпочках, прихватив учебники.
Большая зала за завтраком пустовала как в рядах учеников, так и за преподавательским столом. Блэк — до сих пор в Лондоне, профессор Уизли устраивает разнос загулявшихся, профессор Гарлик тихо хихикает себе в тарелку, изредка поглядывая на ситуацию с понимающим выражением лица… Атмосфера была отличная, как для воскресенья.
Из всего слизеринского состава с пятого курса и старше на ранний завтрак явились только Оминис и Имельда Рейес.
Оминис — потому что, по его словам, он всегда просыпался слишком рано вне зависимости от того, когда он лег спать, а Имельда… Ну, ее целеустремленности можно было только позавидовать. Оминис без стеснения подсел ко мне за стол пуффендуя и рассказал, что двадцатью минутами ранее капитан с треском провалилась в попытке собрать слизеринскую команду на утреннюю воскресную тренировку. С нашим учебным графиком я не удивлялась, узнав, что в восемь утра поле для квиддича уже занято, но сейчас не смогла удержаться от приглушенных смешков. Имельда, цепко стреляя убийственными взглядами в нашу сторону, явно заметила это.
Вплоть до самого вечера я просидела в пустой библиотеке и за несколько подходов, перемежающихся с беготней в Выручай-комнату, чтобы помешать котлы с зельями и обратно, написала три заданных на следующую неделю эссе. Оминис участливо провел со мной несколько часов, лениво перелистывая учебник по магловеденью, но в итоге все же сдался и ушел прозябать в гостиную на свой честно заслуженный выходной — даже ему было не под силу изображать из себя трезвенника.
Соломон, отправляя племянникам целых два ящика отменного огневиски, рассчитывал, что этого с головой хватит на всех приглашенных, но он не предугадал, что добрая часть своих-в-доску родителей подумает точно так же. К моменту, когда я, уже почти полностью трезвая, отрубилась в пустующей общей спальне, вечеринка только набирала обороты.
Закончилась она на лужайке во внутреннем дворике в полседьмого утра, где их и нашла профессор Уизли. Я поблагодарила Оминиса за то, что тот додумался увести близнецов обратно в подземелья до пробуждения преподавателей, и теперь им не грозили отработки и штрафы. Я и так редко видела Себастьяна — дурацкий квиддич и дурацкая Имельда Рейес.
Словом, я совершенно не жалела, что я это пропустила. Может только немножко — и то потому, что мне ужасно хотелось увидеть Себастьяна, Анну и Оминиса беззаботными. Но, еще ночью убедив себя в необходимости почаще принимать здравые решения, я честно попыталась сконцентрироваться на учебе.
Мадам Скрибнер выгнала меня и еще парочку семикурсников ближе к шести вечера, объявив, что ей, вообще-то, тоже полагается отдых. Будто это не она весь день разгадывала кроссворды из Ежедневного пророка.
Ситуация в Выручай-комнате была, мягко скажем, на стадии разложения. Себастьян, проснувшийся ближе к обеду, до сих пор страдал от приступа мигрени и становился невыносим, если в его присутствии скрипели перьями или болтали. Анна ушла в Хогсмид, прихватив с собой Нериду и Натти, а Оминис пропадал где-то в слизеринской гостиной. Даже Поппи не находила в себе сил поиграть с пушишками, задремав на трех выставленных в ряд стульях. Мое предложение уделить несколько часов трансфигурации было встречено со скептицизмом и упреками в занудстве, так что в итоге я единственная из всей компании продуктивно провела день, обеспечив себе сравнительно свободную следующую неделю без тонны домашних заданий.
Понедельник обрушился на школьников подобно ледяному душу. Преподаватели насели на нас особой силой, пугая младших СОВами, а старших — ЖАБАми, и уповая на то, что мы добровольно откажемся от следующей вечеринки в пользу усердной учебы. Ага, еще бы — подумала я, не зная, куда девать глаза на завтраке. Легенды о прошедшей пирушке поползли с рекордной скоростью, особенно часть про целующихся девчонок. По удивительной (для Имельды, конечно же) причине никто не узнал о них с Аделаидой, зато на меня и Анну пялились отовсюду.
К обеду по школе пробежались новости — Профессор Шарп в отвратительном настроении. Последствия обильного веселья его подопечных расползлись не только по общей гостиной, но и по доброй части школы, и ему пришлось оштрафовать шесть человек на солидные баллы, а потом еще и принести свои личные извинения профессору Уизли. Именно она, в утро воскресенья, обнаружила в своем дворике больше дюжины учеников, мирно посапывающих прямо на траве (в конце октября!) с ужасным перегаром.
В такой день, когда преподаватели были на взводе, а ученикам едва хватало мудрости не зевать в открытую на уроках, хорошие новости в виде письма с печатью Хогвартса — той самой, что и на письме о зачислении в школу — оказались спасительным кругом.
«»
Предварительная группа сформирована. Финальный отбор пройдет в среду, подробности испытания ниже. Список предварительной группы: Эмилия Уолдорф Лоуренс Дэвис Оминис Гонт Леандр Пруэтт Эрик Норткотт Гектор Дженкинс Констанция Дагворт Все необходимое добывайте самостоятельно. Не советую упрощать мне работу болтовней. Вашей задачей будет попытаться выяснить, куда я направляюсь. Если в процессе слежки вам выпадет возможность застать меня врасплох, попробуйте напасть на меня. Однако, если я обнаружу вас раньше или отражу ваш удар — вы потеряете время и шансы пройти дальше. Позаботьтесь о достойной маскировке. Проявите креатив. Даю вам право нарушить несколько школьных правил на ваше усмотрение. После того, как вы узнаете мое место назначения, я проверю ваши рефлексы, скорость и силу. Особенно подумайте о силе — и о том, как именно вы собираетесь ее применять. Попросите профессора Гекат рассказать вам о черном обсидиане. Я появлюсь в центральном холле ровно в три часа дня. Если вы откажетесь от участия в программе, письмо исчезнет. Неявка на финальное испытание приравнивается к отказу. Желаю удачи. пр. Шарп«»
Внимательно прочитав написанные острым почерком строки несколько раз, я помчалась по школе со всех ног, время от времени поглядывая на письмо с нарастающим трепетом. Оминис был возле кабинета нумерологии. На деревянных подмостках вокруг маятника часов маневренность была отвратительной, но мы смогли разминуться невредимыми. — Оминис, как… Ты получил? — воскликнула я, задыхаясь от бега и восторга. Вместо ответа он нахмурился и достал из кармана мантии письмо идентичное тому, что было у меня в руках. Я закричала от восторга. — Ты не рассказывал, что Шарп предлагал тебе участвовать в курсах! — Он не предлагал. Не прямо, во всяком случае, — угрюмо ответил он. — На прошлой неделе он опять поинтересовался о моих планах на будущее, и я не дал ему ответа. Я промолчала, переводя дыхание и разглядывая его с легким беспокойством. Мой бланк профилизации заполнила профессор Уизли еще в начале года, и я больше не вспоминала о нем с тех пор, всецело сосредоточившись на своих предметах. Себастьян, Анна и Поппи уже знали, чем хотели заниматься, а Натти решила, что определится, когда поймет, что ей нравится больше: нумерология, древние руны или алхимия. Один только Гонт не любил говорить о своем будущем, но я и не догадывалась, что он не сознался даже собственному декану. — Он неспроста огласил список предварительной группы. Теперь мы все знаем, кто участвует, — задумчиво произнес он. Я улыбнулась краешком губ. Ему все-таки было интересно. — А ты бы хотел стать аврором? — спросила я его прямо. Он скривил губы, обдумывая мой вопрос со странным скептицизмом. — Хотел бы я? Хороший вопрос. Возможно. У меня много идей о том, что я бы хотел делать со своим будущим, но я не знаю, будет ли мне позволено их реализовать. Стать аврором — это… Смело. Эксцентрично. Самонадеянно. В твоем стиле. Я бы прожил короткую, но чрезвычайно яркую жизнь. — Авроры — не обязательно смертники… — Я боюсь не смерти, — раздраженно перебил он, махнув рукой. — Тогда в чем дело? И почему тебе не будет позволено… Я умолкла, уже зная ответ на его вопрос. Его семья. Он кивнул, подтверждая повисшую в воздухе догадку. — Но они совсем с тобой не общаются, — произнесла я, стараясь вложить как можно больше теплоты в свой голос. — Думаешь, они захотят тебе навредить? — Если я окажусь предателем рода — конечно. Мой отец, в особенности, будет счастлив получить повод для очищения репутации семьи. — Значит, поэтому ты и Анна?.. Моя незаконченное предположение заставило его вздрогнуть и ощетиниться. — Думай о том, где ты разговариваешь! — зашипел он. — Так я права? Он вздохнул, заламывая кисти рук нервными движениями. — Между мной и Анной ничего нет. Жить с вами после школы в Лондоне — это невинная детская забава по сравнению с вопросом о выборе партнера. Не говоря уже о том, что она станет моим слабым местом в тот самый момент, как моя семья все узнает. А они узнают. Я опустила глаза в пол, не вынеся тяжести, что сквозила в его голосе. — Не бери в голову, Эмили. Это не твоя боль. — Моя, — я замотала головой, безуспешно борясь с накатившими на меня слезами. — Твоя семья тебя недостойна. — Я ничем не лучше их, но я хотя бы хочу это исправить. Отцу никогда не нравилось, что я равняюсь на тетю Ноктуа, — едва слышно пробормотал он. — Давай закроем эту тему. Я еще подумаю, что мне делать с приглашением Шарпа. Он двинулся вперед, давая мне понять, что разговор окончен, и я поплелась вслед за ним, вытирая рукавом мокрые глаза. В голове роились десятки вопросов, но я сконцентрировалось на самом главном. Оминис не отрицал, что Анна ему небезразлична. Это была хорошая информация, подтверждающая мои собственные предположения. Говорили ли они об этом когда-нибудь и если да, то что об этом думала Анна? Почему-то я была твердо уверена в том, что девушка вряд ли смирилась с решением Оминиса спрятать голову в песок, если бы знала обо всем. Я отчаянно напрягала разум, пытаясь придумать способ помочь ему. Пытаясь увидеть путь, который Оминис не видел, реальную перспективу, о которой он боялся мечтать. Но мое самомнение не помогло мне в такой задаче. Я ничего не могу противопоставить семье Гонтов, во всяком случае, не сейчас. Забывшись, я тяжело вздохнула. Палочка Гонта поднялась выше, давая ему представление о выражении моего лица, и я тихонько ойкнула. — Не заставляй меня жалеть о моей откровенности, — произнес он в пол-оборота мрачным голосом. — Если не перестанешь — Себастьян что-то заподозрит и будет докапываться. Словно в подтверждение его слов, рунический браслет на моей руке издал, едва различимое обычным ухом, жужжание, и Оминис ухмыльнулся так, чтобы я точно это увидела. — Он ничего не заподозрит. У меня много причин вздыхать, и он о них не спрашивает, — негромко ответила я и нажала на свою руну два раза. — Оминис, а ты слышал про азбуку Морзе? — Магловский способ кодирования сообщений, нам рассказывали на магловедении, — ответил он без запинки, восхитив меня своей образованностью в вопросах магловских инноваций. — Хочешь использовать его для общения по браслету? — Ага, — ответила я, радуясь, что не пришлось ничего объяснять. — Только я не представляю, сколько времени займет обучение и когда мне вообще этим заниматься… Мы вышли из Часовой башни и побрели дальше, не имея особых планов на ближайшие пару часов. У меня впервые за долгое время выпало окно между парами и мне совершенно не хотелось проводить его в библиотеке или Выручай-комнате. — Сходим в Центральный Холл? — спросил Оминис через несколько минут бесцельных прогулок и столь же бесцельных разговоров. — Хочешь осмотреться? — догадалась я, просветлев. — Да. Мне казалось, что я знаю его наизусть, но сейчас я не могу вспомнить ни единого укрытия или удобного места для засады. Он был прав — холл был не самой простой локацией. В прошлом году мне и Себастьяну доводилось там красться, и я едва не попалась в руки старост, патрулирующих местность. — Слишком открытое место, — согласилась я, кивнув. — Будет непросто. — Шарп не собирается облегчать нам работу, — заметил он. — Именно поэтому мне чертовски интересно попробовать. Тебе тоже? Он промолчал, улыбаясь, и я восприняла это как положительный ответ. Меня захлестнуло эйфорией.***
В Центральном Холле всегда было людно в обеденные часы и сегодняшний день не стал исключением. Мы поднялись на основной уровень и подошли к фонтану, внимательно осматривая территорию вокруг себя. Я быстро просканировала холл, подмечая удобные и неудобные позиции, перебирая варианты в голове. Послезавтра, в три часа дня, тут будет отвратительно людно, возможно — даже не протолкнуться. Нечего было и мечтать о том, что Шарп не заметит наши лица в толпе, и вопрос о маскировке встал еще острее. У нас не было нескольких месяцев, необходимых для того, чтобы найти ингредиенты и сварить оборотное зелье. Ко всему прочему, из-за нестабильной магии я сильно отставала от своего потока в Трансфигурации. Мои одногруппники уже вовсю практиковали трансфигурацию человека, изменяя себе длину волос и ногтей, увеличивая носы и уменьшая уши, меняя структуру челюсти и наращивая бородавки. Дешевая маскировка не принесла бы мне особой пользы в случае со слежкой за профессором Шарпом, но я знала что, рано или поздно, мне придется освоить и этот навык. Значит, оставались только старые проверенные способы — зелье невидимости и, когда его действие закончится и мои запасы исчерпаются, дезиллюминационное заклинание. И даже при том, что стратегия не нуждалась в особой доработке, чрезвычайно важно было найти правильное место с которого все начнется. — Это будет непросто, — пробормотал Оминис. — Согласна. Я думаю использовать… Оминис нахмурился и тихонько зашипел, призывая меня замолчать. — Лоуренс, разве это не странно, что Шарп пригласил на свои курсы второкурсницу и слепого темного волшебника? — ядовито промурлыкал женский голос за моей спиной. — Он-то должен понимать, что в авроторат не берут кого попало. Я обернулась. Гриффиндорец и когтевранка стояли позади нас, держась за руки. Констанция почти что вешалась на парня, вцепившись в его руку крепкой хваткой. Лоуренс выглядел не так уверенно, словно недавно его стошнило. Чуть позади за парочкой стояли еще двое гриффиндорцев — Гектор Дженкинс и Эрик Норткотт. Эрик был на одном потоке со мной и Оминисом, Гектор на год младше, а парочка — на год старше. Парни чрезмерно храбрились, напуская на себя уверенный вид, но плохо скрытая паника в их глазах подсказала мне, что неприступность холла уже успела броситься им в глаза. — Не хватает только Леандра, — мрачно произнес Оминис. — Нам нужно выработать общую стратегию, — произнесла я, проигнорировав нападки Констанции. — У меня уже есть несколько идей о том, как мы могли бы обезоружить профессора Шарпа… — Ты правда думаешь, что нам интересно послушать твои стратегии? — с ухмылкой спросила Констанция, саркастично выгибая бровь. — Предложишь заманить Шарпа в ловушку для троллей? Эрик хихикнул, глядя на меня с самодовольным видом. Я не могла не отдать ему и Лоуренсу должное — они оба были достаточно крупными и достаточно крепкими, чтобы без труда пройти любую физическую подготовку и выдержать крепкую драку. На их фоне я выглядела достаточно жалко, однако они меня совершенно не напугали. Их нежелание кооперироваться — вот что действительно беспокоило меня. Гектор бросил на меня неуверенный взгляд, но не стал идти против старших товарищей, опустив глаза в пол с виноватым видом. Я удивилась, увидев его в списке участников, ведь он еще не сдавал СОВ и Шарп не мог быть уверен, что пятикурсник наберет необходимые баллы для того, чтобы затея окупилась. Однако в одном профессор зельеварения был прав — сейчас обучение самозащите было необычайно важно даже для младших курсов. — Констанция, не переходи на личности, — предупредил Оминис. — Ты не можешь отрицать, что нам действительно нужна стратегия. Мы будем наступать друг другу на пятки, если хотя бы не сравним наши планы. — Мы точно не станем слушать о твоих планах, Гонт, — наконец, подал голос Лоуренс и хмуро добавил, подначиваемый задетой за живое Констанцией: — И не цепляйся к моей девушке. — Не переживай, она мне совершенно не интересна, — не остался в долгу Оминис, вложив в свои слова завуалированное оскорбление. Напряжение между ними возрастало, и я незаметно отыскала рукоять палочки в кармане. — Вы уже все тут! Что я пропустил? Леандр подбежал к нам, сияя от восторга, и я приветственно кивнула ему в ответ. Напряженная атмосфера не бросилась ему в глаза, и он стал посредине нашей группки, уперев руки в бока. — Вы уже осмотрелись? Будет непросто застать профессора Шарпа врасплох… Как вы думаете, куда он пойдет дальше? — с энтузиазмом спросил Пруэтт. — Потрясающе, теперь все шизики в сборе, — бросил Лоуренс, глядя на нас, и в особенности на Оминиса, с отвращением. — Если вам так хочется придумать себе план — вперед. Он все равно не поможет. Шарп может пригласить на свои курсы сколько угодно отребья, но у таких неудачников, как вы, нет ни единого шанса попасть в авроторат. Констанция и Эрик закивали, будучи под защитой Лоуренса. Леандр бросил на меня недоуменный взгляд. — Пойдем, ребята. Пусть думают, сколько им хочется. Лоуренс ухмыльнулся и двинулся прочь в сопровождении Констанции и Эрика. Гектор замешкался, но по первому зову поплелся вслед за товарищами, бросив на меня извиняющийся взгляд. — Это будет непросто, — пробормотала я еще раз, глядя им вслед. Оминис вздохнул и тяжело опустился на фонтанную лавку, потирая виски. — О чем они вообще говорили? — спросил Леандр, нахмуренно глядя на нас. — С чего он взял, что мы не сможем стать настоящими аврорами? — Ты не знаешь насколько сложно сдать экзамены после подготовительных курсов? — откликнулся Оминис, приподняв одну бровь. — Хоть Лоуренс и мудак каких поискать, в одном он прав — список профессора Шарпа ничего не гарантирует. Тебе или Эмили — возможно, но не мне. — Кстати о списке — ты был последним человеком, которого я ожидал там увидеть… — Поверь, в данной ситуации я полностью понимаю твое замешательство. — Но вот насчет тебя, Эмили, они совершенно не правы! — продолжил Леандр с жаром в голосе. — Мой отец говорит, что в Министерстве ходят слухи о том, чтобы выдать тебе Орден Мерлина второй степени за то, что ты остановила восстание гоблинов! Я распахнула глаза, удивленная неожиданным заявлением. Сама я о таких слухах слышала впервые, но тон Леандра не был похож на вранье. — Либо они просто завидуют и злятся за то, что ты обошла их по турнирной таблице, либо я совершенно не понимаю людей, — ворчливо заключил гриффиндорец, опускаясь на лавку рядом с Оминисом. — Бьюсь об заклад, что и то, и другое, — ответил ему Оминис вполне дружелюбным тоном. Пруэтт фыркнул, совершенно игнорируя тот эффект, что оказали его слова на меня. Если он прав, то мое исключение из Хогварста — последнее, о чем сейчас думают в Министерстве. У меня потеплело на душе от облегчения. — Итак, Эмили, — произнес наконец Гонт, направляя палочку в мою сторону. — Ты наиболее опытная из нас в вопросах слежки. Что ты предложишь? Стоит ли нам кооперироваться? Леандр поднял голову в ожидании моего ответа, и я различила в его взгляде беспрекословное доверие в мой адрес. Это было приятно — для разнообразия. — Нам точно стоит работать вместе — так мы сможем увеличить шансы друг друга на успех, — произнесла я с легкой улыбкой. — Предлагаю собраться сегодня вечером и обсудить все. Оминис, ты мог бы пообщаться с профессором Гекат и узнать что-нибудь о черном обсидиане? — Я займусь этим. — Леандр, а ты… Пруэтт немедленно поднялся на ноги, ожидая моих указаний. — Можешь поговорить с Гектором? Мне… Мне показалось, что ему было бы интересно работать сообща. — Я попытаюсь, но он ни на шаг не отходит от Дэвиса и Норткотта. Еще что-нибудь? — Все остальное беру на себя.***
Себастьян и Анна пришли в полнейший восторг, едва они смогли запустить свои цепкие ручонки в мое письмо. К моменту, когда мы добрались до Выручай-комнаты, я получила чрезвычайно подробный отчет о каждом упомянутом в письме имени. Вернее сказать, практически каждом. Об одном из нас разговор упорно не заходил, и молчание на его счет было громче любых слов. Оминис поступил мудро, сбежав от меня, как только на горизонте показались две кучерявые каштановые головы. Близнецы могли быть ужасно дотошными, когда их объединяло что-то стоящее, а Оминис был едва ли не самым главным человеком в их жизни вот уже шесть лет. Мне он мог сказать о том, что его боль меня не касается, им же — никогда. Я пыталась радоваться тому, что у него будет время обдумать все в одиночестве, но лично мне от этого проще не становилось. На меня посыпались совершенно дикие предложения, одно хуже другого. Дьявольские силки, обманные маневры, искажающие реальность заклинания, хвать-мешок (причем они знали, что он не работает на людях)… Я упрямо молчала, надеясь, что рано или поздно они догадаются — мне не нужна помощь. Мне нужны были только тишина и несколько часов на размышления. Но они, ожидаемо, не догадались, и я скрежетала зубами, несколько раз в минуту, отрываясь от своих записей, чтобы выслушать очередную безумную идею, о которой я не просила. Себастьян с энтузиазмом предложил поискать интересные и безопасные заклинания в записях Салазара Слизерина, но, к счастью, Анна проявила благоразумие и не позволила брату развить мысль, сразу же отметая его идею. — Тут черным по белому написано — разрешаю вам нарушить школьные правила! — причитал Себастьян, размахивая письмом перед лицом сестры. — Тебе никто не разрешал нарушать школьные правила, — надавила Анна. — Я просто предлагаю ей варианты! — Мы договорились, что ты больше не будешь открывать эту книгу! Никаких вариантов от Салазара Слизерина — не в мою смену! Я вздохнула и уронила руки на стол, с мольбой поднимая глаза к витражному потолку. Рано или поздно им надоест, и они выдохнутся — вот на что я надеялась. Но все стало только хуже — пришли Поппи и Натти. Разговор пошел на второй круг, начинаясь с письма и заканчиваясь новыми, еще более безумными идеями. — А что, если подлить Шарпу сыворотку правды и узнать, куда он собирается идти в среду? — спросила Поппи. Ее идея была встречена с неподдельным восторгом — всеми, кроме меня. С таким же успехом они могли вспомнить о флакончике феликса фелициса и предложить мне потратить его на финальный этап отбора. Я твердо решила, что не сорвусь на них. В этом не было никакого смысла — мой всплеск агрессии только расстроит их, напомнив им о том, о чем я обычно предпочитала помалкивать. И хотя я не сомневалась, что Оминис не упустил возможность поделиться с остальными деталями нашего субботнего разговора по душам, мы так и не разбили лед, покрывший все серьезные темы в поле досягаемости. Но, даже несмотря на мою скрытность и неблагодарное молчание в их адрес, прямо сейчас они горячо спорили о возможных маршрутах Шарпа. Они хотели помочь. Перезвон голосов мешал мне сосредоточиться на чтении записей директрисы Фицджеральд, и я сдалась, отодвигая в сторону толстую записную книгу. Если они продолжат в том же духе, я смогу вернуться к систематизации только после финального испытания в среду. Я сложила пальцы домиком и уставилась невидящим взглядом в натертый до блеска паркет по другую сторону от стола. На стол смотреть уже не было сил — тут словно разлеглась вся моя жизнь, сосредоточившись в дневнике Руквуда, моих школьных учебниках и библиотечных томах из Запретной секции, в руководстве для волшебников и записной книге. К кипе макулатуры, словно этого всего еще было мало, были мысли, не облаченные в слова, планы, нуждающиеся скорее во вдохновении и надежде, чем в структуре, и чувства, которые я старательно прятала в самый дальний ящик сознания. Ящик уже трещал по швам, но замки пока держались, позволяя рассуждать сравнительно спокойно. Как попасть в Реликварий в обход отпечатка Агвустина? Как остановить Безликого, не зная ничего о его планах, точном списке приспешников и их передвижениях? Как уничтожить Темную Магию раньше, чем Безликий сможет до нее добраться? Как мне, черт возьми, достать профессора Шарпа, бывшего мракоборца и опытного педагога, за милю распознающего шалости? Как мне помочь Оминису? Когда Себастьян перестанет скрывать свои мысли от меня? — Оминис! Мы заждались тебя! — тщательно выверенным тоном крикнул Саллоу, вырывая меня из задумчивости. Я подняла глаза — сначала на Себастьяна, потом на Оминиса, появившегося в дверях Выручай-комнаты. Гонт выглядел отвратительно. Его аристократическая невозмутимость дала серьезную трещину, как только он попытался что-то сказать. Он не смог. Его тонкие губы открывались и закрывались, но ни единого звука не сорвалось с них. Он накрутил себя — поняла я. Возможно, он даже успел сбегать к профессору Шарпу, а сегодня тот не был настроен носиться с тонкой душевной подростковой организацией психики. Я увидела, как он сжал рукоять палочки в руке. В ту же секунду Выручай-комната задрожала, выплевывая из кладовых шкафов манекен для сражений. Тот приземлился на просторное место у входа, балансируя на колесиках, и его ненастоящая палочка развернулась в сторону Гонта. Мы промолчали. Оминис не шелохнулся, и в ответ комната выплюнула еще несколько мишеней, оглушительно упавших рядом с первой. — Так уже лучше, — пробормотал он и двинулся в другую комнату через длинный коридор, преследуемый скрипучей троицей. — Не ходите за мной. Его, конечно же, никто не послушал. Я поднялась со стула и поплелась вслед за всеми, подстегиваемая любопытством и нежеланием концентрироваться на работе. Голова ныла в районе висков. Сколько времени я провела в отключке, игнорируя голоса окружающих? — Я же сказал не ходить за мной! — Оминис, мы бы хотели пообщаться и узнать тебя поближе, если ты, конечно, не против, — вкрадчиво заюлил Себастьян. Я закусила щеку изнутри. Это будет громко. — Сейчас — против! Возвращайтесь к своим охрененно важным задачам и оставьте меня в покое! Голос Гонта сломался и перешел на крик где-то под конец фразы, сопровождаемый серией заклинаний. Манекены, окружившие его треугольником, откатывались назад и балансировали обратно, принимая на себя обычные Жалящие заклинания. Я почувствовала, как острота разума возвращается ко мне. Это становилось интересно. Натти и Поппи переглянулись и обменялись кивками. Онай перевела взгляд на меня, вопросительно приподнимая тонкую черную бровь. Я едва заметно помотала головой, и тогда обе девушки тактично вернулись в основную комнату, позволив нам самим разобраться с разрастающейся бурей. Мы остались, молча наблюдая за стараниями Оминиса. Поначалу его удары были чрезвычайно точны, но вскоре он начал терять темп и промахиваться. Послышался треск горшков и глухой звон перевернутого котла. Несколько картин рухнули на пол, зацепленные заклинанием, и их обитатели возмущенно завопили, требуя прекратить балаган. Оминис не остановился. Крики только усилили его злость, и он вновь влился в ритм. Палочка издавала хлесткий свист, рассекая воздух. — Левиосо! Десцендо! Все три манекена взмыли в воздух, и в следующую секунду их распластало об пол. Наступила долгожданная тишина. Анна отошла от брата и сделала несколько широких шагов к другу, взяв его за руку. Гонт не пошевелился, но и не оттолкнул ее. — Поговори с нами, — произнесла она мягким, но твердым голосом. — Что случилось? — Этот… Шарп… — процедил сквозь зубы парень, неспособный подобрать цензурные слова. — Его зовут не Этот, а Эзоп, — отозвался Себастьян, не сильно впечатлившийся поведением друга, словно он ожидал худшего. Совершенно серьезный тон нисколько не сочетался с неудачной шуткой, и уголки моих губ предательски потянулись вверх. — Давай по порядку. Что тебя раздражает больше всего? — Больше всего? — спросил Оминис без сарказма в голосе. — Удиви меня. Я ставлю на письмо. — С письма все началось. Это блядское письмо с этой блядской печатью — да он мог, не размениваясь, сразу донести на меня в Ежедневный пророк! Он достал из нагрудного кармана злополучное приглашение и швырнул его на пол в сердцах. Сейчас он выглядел как законченный сумасшедший, но мой скромный опыт общения с Гонтом подсказал, что самая опасная стадия — стадия ледяной ярости — уже прошла. — Я не смогу это скрыть — даже если захотел бы! Этот козлина-Шарп позаботился об этом. Мой отец узнает все в ту же минуту, как Блэк вернется в школу, если еще не знает! — Значит тебе нельзя отказываться, — решительно произнесла Анна. — Он, блядь, не оставил мне шанса выбрать! — Ты не хотел выбирать, Оминис. Ты боялся выбирать. Может это и к лучшему, что он помог тебе? — Помог? Анна, ты в своем уме? Он вырвал свою руку у девушки, а потом выскочил из круга манекенов, хватаясь за голову. — Каким чертом он мне помог? Я не имею права — с моей фамилией, семьей, с моим прошлым — не имею никакого морального права гоняться за темным волшебниками! Да он издевается надо мной! — Декан у нас и правда не подарок, но он не такой подлец, каким ты его воображаешь, — сказал Себастьян с легкой неуверенностью в голосе. — Он бы не стал подписывать тебя на это, если бы не был уверен… — Уверен в чем? — накинулся на него Оминис, развернувшись к нам с яростным выражением на лице. — В том, что я жажду бунтовать против своей семьи? Что мне не терпится заявить всем вокруг, что я - противник Темных Искусств? — Но ведь это правда, — отозвалась Анна надломанным голосом. — Это манипуляция. Это ебанный шантаж. Есть множество способов быть выжженым с семейного древа и этот — наихудший из всех. — Как будто тебя волнует семейное древо! — воскликнул Себастьян с едкой иронией. — Ты бы сжег поместье собственными руками, если бы вернулся туда хотя бы на один день! — Если я стану мракоборцем — мне придется это сделать. Или мои братья доберутся до меня раньше. Он сказал это так коротко, что его слова стали острыми. Как когти в темноте. Как Скрипториум. Как смотреть в глаза Виктору Руквуду. Мы промолчали, уже не пытаясь представить это, а просто слушая его. Он продолжил. — Черт, я… Я не хочу жить с этой ненавистью каждый день, смотреть в глаза людям из нормальных семей и держать ответ за преступления моего рода! Я не хочу убивать! Его голос надорвался на последних словах, и я увидела, что его плечи задрожали. Он отвернулся от нас, яростно утирая рукавом рубашки слезы злости. — Ты не обязан убивать… — Отправлять людей в Азкабан — все равно, что убивать их лично! Эмили, объясни этому идиоту, о чем я говорю! Я почувствовала себя ужасно неловко, глядя на растерзанного чувствами Оминиса. Себастьян выразительно посмотрел на меня в ожидании моей реакции, и я поняла, что отмалчиваться дальше не выйдет. Я вспомнила про мудрого, великодушного Сан Бакара, научившего меня уважению к самой пугающей и величественной твари, что встречалась мне в жизни. Про жестокого и тщеславного Руквуда, разрушающего судьбы людей в утеху своим низменным прихотям. Про маленького Арчи Бикла и его покойного отца, павшего от рук Харлоу. Про Лодгока и профессора Фиг. И, наконец, я вспомнила ту тонну заклинаний, что я всаживала в тело Виктора до тех пор, пока он не обмяк и не свалился на землю, поверженный маленькой неопытной сошкой. Убийство из необходимости и из прихоти — две совершенно разные вещи, хоть и с одинаковым итогом. Выбирая свою судьбу, я отдавала себе отчет в том, что рано или поздно вновь прибегну к первому, чтобы попытаться искоренить второе. Я подошла к манекенам и заботливо подобрала с пола скомканное письмо. — Оно не исчезло, Оминис, — произнесла я, протягивая ему приглашение. — Если ты откажешься — письмо исчезнет, помнишь? Ты еще не отказался. Гонт замер. Несколько секунд мы все молчали. — Боль, причиненная невинным маглам и волшебникам, никуда не исчезнет, если ты откажешься. — Не смей… Не смей вешать на меня то, на что я не подписывался… — Я ничего на тебя не вешаю. Но тебе противны Темные Искусства и те, кто применяют их во зло, и твоя ненависть никуда не уйдет, если ты откажешься. Но если ты согласишься… Я умолкла на мгновение, пытаясь ухватиться за ощущение надежды, облаченное в образ призрачного кораблика на поверхности кромки. И в эту же секунду я поклялась сделать все возможное, чтобы Оминис Гонт никогда не остался один на своем страшном пути. — Если ты согласишься — твоя ненависть будет не только бременем, но и топливом. Если ты найдешь, как ее применить — она сделает тебя сильнее. Анна посмотрела на меня с благодарностью, одними губами произнося «спасибо». Себастьян ухмылялся, глядя на письмо в моих руках. Наконец, Оминис двинулся в мою сторону и почти что грубо забрал у меня конверт. Поколебавшись, он подошел еще на шаг ближе и внезапно положил руку мне на плечо, сжав его своими тонкими, изящными пальцами. — Я буду для тебя страшной обузой, — угрюмо произнес он, безуспешно скрывая сквозящее в голосе и осанке облегчение, а потом обвел таким же мрачным взглядом близнецов. — Для вас всех, на самом деле. — Ты никогда-никогда не будешь для нас обузой, Оминис, — ответила я с нежностью. — Ты станешь отличным аврором. Мы всегда будем рядом с тобой, что бы не случилось. Себастьян, не дожидаясь продолжения, налетел на парня с громкими воплями и улюлюканьем, и они кубарем повалились на пол. Анна незаметно подобралась ко мне, обвивая меня руками за талию, и я с небывалым облегчением опустила голову на ее плечо. — Конец неопределенности, — промурчала она, любовно глядя на шуточную драку мальчишек. — Скорее, ее начало, — ответила я с улыбкой.***
Когда первая эйфория поутихла, близнецы затеяли перестановку. Во время своей спонтанной тренировки Оминис умудрился уничтожить саженцы бадьяна и перевернуть несколько котлов (я стойко изобразила безразличие, хотя один из котлов был моим и в нем как раз плескалось противоядие для следующего урока у профессора Шарпа, на которое у меня ушло два дня кропотливой работы). Всеми сохранившими способность рассуждать было принято решение разделить комнату на две секции и обезопасить наши пожитки от рикошетов заклинаний. Убедившись, что Оминис начал приходить в себя, я слиняла обратно в главную комнату и присоединилась к девчонкам, застав их в самом разгаре добродушной болтовни. — Ну что они там? — спросила у меня Натти, дернув подбородком в сторону прохода. Поппи демонстративно повернулась ко мне с глазами навыкате. — Кризис предотвращен, — произнесла я с улыбкой, присаживаясь за свое место рядом с Поппи. — Теперь, похоже, у меня будет компания на курсах у профессора Шарпа. — Я так и знала! — воскликнула, сидящая напротив, Натти и широко улыбнулась. — Мама сказала, что кого-то из моих друзей ждет необычайное событие на этой неделе! — И ты не подумала, что это будет Эмили? — пошутила Поппи. — Сначала я именно так и подумала, но она сказала, что я не буду этого ожидать, а ведь я знала, что Шарп собирает группу и что Эмили там будет! Он ведь и мне предлагал… — Но ты слишком сильно влюблена в свои руны, цифры и алхимические формулы, мы знаем, — протянула Поппи, с неодобрением глядя на кипу учебников, принадлежащую Натти. — Но, признаюсь, испытание Шарпа звучит заманчиво, — сказала Натти, проигнорировав косые взгляды подруги. — Ты просто обязана рассказывать нам вообще все. — Если я, конечно, пройду. Профессор Шарп все-таки бывший мракоборец, — добавила я серьезным тоном. — Мне кажется, что Констанция может оказаться права. Я и правда второкурсница. — Второкурсницу позавчера бы не пустили на вечеринку, — промурлыкала Поппи, и они с Натти интенсивно обменялись странными взглядами. — Что такое? Они продолжали улыбаться, медленно склоняясь в мою сторону. Я поняла, что они приготовились к этой беседе, и у меня скрутило живот от вида их ухмылок. — Ну говорите уже! — Куда вы с Себастьяном смылись на вечеринке? — Когда он вернулся, его было не узнать — раздулся от гордости и надрался за полчаса, — добавила Натти, балансируя между осуждением о упоминании имени моего парня и завладевшей ею интригой. Вместо ответа я покраснела, и они прыснули, сообразив что к чему. — Между вами что-то было? Я медленно кивнула, чем спровоцировала еще одну волну истерии. — Как далеко вы добрались? Ты уже видела его…? — Поппи! — возмущенно зашипела я, сразу сообразив, о чем она говорила. После первого визита в Выручай-комнату я все-таки сделала несколько чрезвычайно неловких вылазок в библиотечную секцию с вольной литературой. Там отыскался и анатомический справочник, и информация о предохранении, и даже несколько подробных медицинских иллюстраций, о которых я не могла вспоминать без дрожи в коленках. — Да ладно тебе! Так видела или нет? Я отрицательно помотала головой, умирая от стыда. — Это был первый раз? — Второй, — выдавила из себя я. Они опять переглянулись, сложив дважды два. — Мы можем поговорить о чем-нибудь другом? — прошептала я, разворачиваясь к проходу раз в несколько секунд. — Тебе понравилось? — спросила Поппи, игнорируя мою жалкую просьбу. Натти не сводила с меня внимательного взгляда, и что-то в ее прищуре заставило меня поежится. Одно двояко трактуемое слово — и Себастьяну несдобровать. Я решила отодвинуть все свои претензии подальше и поделиться только хорошим. Если бы они знали, что мне наговорил вчера опьяневший Себастьян, то даже мокрого места бы от него не оставили. — Да, девочки, мне понравилось, — ответила я с явным преуменьшением в голосе и с облегчением заметила, что их лица расслабились. — Как здорово! — взвизгнула Поппи, притягивая меня к себе за плечи и прижимаясь ко мне щекой. — Теперь хоть будет с кем обсудить любовные вопросы! Я высвободилась из ее рук, глядя на нее с изумлением. — Поппи, так у тебя получилось?.. — Ну, не совсем, но… Кое-куда мы все-таки продвинулись, — уклончиво ответила подруга, с коварной улыбкой поерзав на стуле. — Ты расскажешь нам уже, кто это или нет? — не выдержала Натти. — Только, когда этот обрубок соберется с силами и позовет меня на настоящее свидание. Простите, девочки, но я пока не хочу делиться именами. Я познакомлю вас только с заслуживающим внимания джентльменом. Не именем, а именами! Вау. Я переглянулась с гриффиндоркой, и она заговорщически моргнула мне. Если у меня в ближайшие дни найдется свободная минутка, я постараюсь уделить ее на сеанс сплетен с Онай. — Натти, а ты? — неловко спросила я, не зная, как облечь свой интерес в слова. — А что я? С мамой-провидицей мне сама судьба запретила искать неприятности на пятую точку, — пробормотала девушка и сложила локти на столе, обрамляя раздраженное лицо в ладонях. — Я еще даже ни с кем не целовалась. Будет разумнее подождать совершеннолетия, чтобы не давать маме веских поводов отправлять меня на отработки. Мы с Поппи посмотрели на нее с сожалением. — Хоть бы сказали, что я ничего не теряю! — воскликнула гриффиндорка, глядя на нас с возмущением. — Не хотим тебе врать, — давясь смешками, произнесла Поппи. Я тактично промолчала, краснея, не способная ни согласиться, ни опровергнуть ее слова. Издав приглушенный рык, Натти демонстративно обложилась учебниками и принялась за перевод древних рун. Я решила дождаться возвращения слизеринской своры и потом заняться новым противоядием. Хорошо, что его задавали к четвергу, и у меня будет еще немного времени в запасе. Записи Ниов увлекли меня на добрые двадцать минут. В конце концов, я уже научилась различать ее почерк и поднаторела в переводе с английского языка семнадцатого века на современный, переписывая все в свою записную книгу. Там было немало интересного — отчеты о всех испытаниях, перечни испробованных средств, в том числе и тех, о которых я не знала совершенно ничего. Если мне достаточно сильно повезет, до конца недели я успею подготовиться к первому раунду испытаний, не пожертвовав при этом качеством сна, финальным отбором на курсы подготовки мракоборцев и своими домашними работами. — Как продвигаются дела? — неожиданно спросила Анна прямо у моего уха, нависнув над моим стулом, и я подскочила на месте, больно ударившись коленями о стол. — Анна, ты слишком близко к ней! Тридцать пять шагов назад! — завопил Себастьян где-то у нас за спинами. — Иди ты, Себ, у нас с Эмили все прекрасно, — промурлыкала его сестра, с силой обхватывая мою шею руками и демонстративно прижимаясь ко мне щекой. Краем глаза я заметила, что она показала брату язык. — Верно же, Эмили? — Ты меня душишь, — тихонько просипела я, постучав по ее локтю. — Ой, прости-прости, — совершенно не раскаивающимся тоном произнесла девушка и расцепила объятия, бросая на брата угрожающие взгляды — тот уже двинулся в нашу сторону, намереваясь устроить ей взбучку. Она скользнула на стул по правую руку от меня и заглянула в записи, пытаясь разобрать последние написанные мною строчки. Оминис, едва волоча ноги, занял свое привычное место во главе стола и спрятал лицо в ладонях. — Мерлин, да у тебя почерк хуже, чем у Ронена, — проворчала она, ужасаясь моим округлым, сбивчивым каракулям. — Как профессора вообще проверяют твои работы? — У тебя же аккуратный почерк, — не верящим голосом произнес Себастьян и подошел к нам, заглядывая в записную книгу через наши головы. — И правда, как будто дириколь когтями писал. — У меня… У меня пока еще плохо получается писать, — призналась я, пряча вспотевшие ладошки под столом, и как можно более аккуратнее добавила: — Руки еще немного дрожат. После моих слов все подняли на меня глаза, и я почувствовала, как они тянутся ко мне своими неозвученными мыслями. Мне вдруг захотелось, чтобы подо мной разверзлась пропасть, и я свалилась туда без необходимости выдерживать столько обеспокоенных взглядов за раз, но Выручай-комната, как назло, не была склонна поддерживать акты самоненависти. — Миссис Блейни говорит, что это скоро пройдет. Стало уже гораздо лучше, — произнесла я, не обращаясь ни к кому конкретно, и поднялась со своего места, не пересекаясь ни с кем взглядами. — Я пойду и начну готовить новое противоядие. Оминис… — Бери у меня все, что нужно, — произнес он, махнув рукой. — Еще раз прости за зелье. Я заберу тебя с Астрономии. — Позови меня, когда будешь готовить зелья невидимости, — бросила мне Анна. Я благодарно кивнула им, захватила коробок с ингредиентами Гонта и ушла в соседнюю комнату. Там я надела пушистые наушники, отгораживаясь от их шепота, и принялась за работу, прогоняя все лишнее из головы. Не время раскисать. Это скоро пройдет, и мы сможем об этом забыть.***
— Кто-нибудь, кроме Оминиса, уже говорил с ней? — спросила Натти, осматривая поникшую компанию. Они помотали головами, а Себастьян не шелохнулся, глядя на кривой почерк немигающим взглядом. — Себастьян, ты должен рассказать ей о том, что ты знаешь, — прошептала Анна, протянув к брату руку и сжав край его рукава в пальцах. — Нет, — бескомпромиссным тоном отрезал он. — Я ничего не знаю, это просто догадки. — Тогда расскажи профессору Уизли, — предложил Оминис. — За ее спиной? Точно нет. Прекратите говорить об этом тут. — Ты слишком многое на себя берешь, — прошептала Поппи, в пол-оборота глядя на застывшую маску на лице слизеринца. — Она тоже. Она взяла на себя больше, чем мы все вместе взятые. Ей не станет проще, если я вывалю на нее свои догадки. Станет только хуже. — Диана ответила? — хмуро спросил Оминис после недолгой паузы. — Да. Она написала, что ничего не знает, но… — Что «но»? — спросила, хранившая до этого молчание, Натти. — Она вспомнила, как лет шесть назад проснулась и нашла в доме записку, написанную ее же почерком. Там было сказано, что на нее наложат Обливиэйт. Ни о том, кто это сделал, ни о том, как писала эту записку, она, само собой, не помнит. И это все, что она знает. — Но это почти что доказательство!.. Себастьян зашипел на них, прерывая взбудораженный шепот. — Это еще ничего не доказывает! — Она может возненавидеть тебя, если, по итогу, ты окажешься прав и не скажешь ей ничего, — тихо произнес Оминис, и все замерли, обдумывая его слова. — Я не хочу заставлять ее жить в еще большем страхе, — наконец, произнес Саллоу, опуская голову с нечитаемым выражением лица. — Она и так живет в постоянном страхе. Ты просто не хочешь усложнять ей выбор, — почти что в обвинительном тоне произнесла Натти, буравя темными глазами слизеринца. — Усложнять или… упрощать? Эхо риторического вопроса, заданного Оминисом, повисло в Выручай-комнате без ответа. Себастьян, громко отодвинув стул, сел между Поппи и Анной и молча продолжил работу по переписыванию записей Фицджеральд. Разговор был окончен.***
До последнего вечернего урока астрономии я успела отправить первичную смесь для противоядия в двухдневный путь варки и занялась заготовками для финального отбора. Мои зелья невидимости были неоднократно усовершенствованы так, чтобы их хватало на более долгий срок использования, но даже при всем этом их нужно было сделать в огромных количествах — для себя, Оминиса, Леандра и, возможно, Гектора. Никто не мог предугадать, сколько времени займет прогулка Шарпа по школе. Даже пяти зелий на человека с длительностью действия в пять минут может по итогу не хватить. Анна тихо помогала мне с работой, завершая создание зелья, и в четыре руки мы ускорились. Я упрямо старалась найти позитивную ноту в происходящем — вот, например, мне ужасно повезло получить в свое распоряжение запасы ингредиентов Оминиса. Само собой, он провинился, перевернув мой двухдневный труд на пол, но я и раньше выпрашивала у него что-то, что не могла вырастить или добыть сама. С запретом вести почтовую переписку я лишилась даже возможности делать заказы у Пиппина, так что Оминис с его безграничной щедростью (которая подавалась как абсолютный пустяк) пришелся как нельзя кстати. Даже при том, что его семья пребывала не в лучшей своей финансовой форме, Ноктуа Гонт завещала абсолютно все своему любимому племяннику, обезопасив того на будущее. Абсолютно всем оказалось недурно забитое золотом хранилище в Гринготтсе. Диана, не скупясь, выделяла мне достаточно щедрую сумму на каждое полугодие, но ее все равно никогда не хватало — всегда были новые книги, которые заказывали для меня друзья и профессор Уизли, редкие ингредиенты, саженцы растений, чертежи, письменные принадлежности и тому прочее, а я не решалась просить больше. Разве честным было бы использовать деньги тетушки на, например, подарок Себастьяну? Я так не считала — она бы точно не одобрила такого. На Астрономии мы писали тест по галактическим рукавам — на неделю раньше положенного, но, о чудо, именно на эту тему я успела написать эссе в воскресенье. Профессор Шах вознаградила меня сдержанной улыбкой, пробежавшись взглядом по моему исписанному подробными ответами пергаменту. — Приятно знать, что в школе еще остались прилежные ученики, — произнесла она, и я зарделась как от самого лучшего комплимента на свете. — Можете быть свободны, мисс Уолдорф. Оминис поджидал меня у входа в кабинет. Без лишних церемоний он провел меня до назначенного места встречи с Леандром, придерживая мой локоть во время спусков по бесконечным лестницам. После ситуации в Выручай-комнате мне было неловко разговаривать о всяких пустяках, а Гонт не собирался развлекать меня пустой болтовней, так что мы не обмолвились ни единым словом по пути. По его виду я догадалась, что недавняя вспышка эмоций сильно истощила его терпение. Встречу мы провели в одном из пустующих классов, предварительно обезопасив себя всеми возможными заклинаниями против чужих ушей и глаз. Леандр пришел один и на мой вопрос о Гекторе только печально помотал головой. Я ожидала этого, но все равно почувствовала укол обиды. — Ты не можешь помочь всем, — прошептал мне Оминис. И я была вынуждена с ним согласиться, хотя бы ради собственной гордости. Пруэтт подготовился гораздо лучше, чем мы могли ожидать. Он развернул на парте огромную карту с планировкой Центрального Холла и прямо поверх нее начертил все возможные входы и выходы. — Я очень сомневаюсь, что Шарп направится в библиотеку. Оттуда дорога только в Запретную секцию, а там даже негде развернуться. Я промолчала, думая о секретном проходе, который нашла там в прошлом году. Вероятность того, что Шарп воспользуется этим путем, сводилась практически к нулю, и я охотно согласилась с выводами Леандра. — Он может пойти наверх — к виадуку или вообще, куда угодно, — он ткнул пальцем в широкую лестницу. — Или в длинную галлерею через двери в его кабинет. Или же он может выйти тут и тут во двор трансфигурации, или к теплицам. Словом, из всех четырех сторон компаса мы смогли отмести только одну. Совершенно негусто. — Нам нельзя забираться на балконы или ждать пролетом выше. Если он не пойдет наверх, мы окажемся в полном дерьме и будем гнаться за ним как гиппогрифы, — прорезюмировал Леандр, неутешительно глядя на карту. — Нам придется быть где-то неподалеку и каким-то образом слиться с толпой. — Эмили и Анна готовят на нас всех зелье невидимости, — поделился с ним Оминис, разглядывающий карту при помощи палочки. — Серьезно? — воскликнул Леандр, светясь от счастья. — У меня есть несколько штук в запасе, но козявки тролля — вещь недешевая… — У меня есть спонсор, — пошутила я, бросив на Оминиса быстрый взгляд. — Мы обеспечим вас зельями под завязку. Если бы только понимать, как далеко уйдет Шарп и сколько нам понадобится порций… — У меня сегодня ночью дежурство, — произнес Пруэтт, сверкнув значком старосты на груди. — Я воспользуюсь дезиллюминационным заклинанием и попробую прилипнуть к Шарпу как китайская капуста. Может выйдет узнать, что он задумал. Шпионить за ним же он не запрещал, правильно? Мы с Оминисом задумались, единогласно решив, что преследование преподавателей, скорее всего, запрещалось школьными правилами. Но, как верно подметил Себастьян, профессор Шарп собственноручно разрешил нам использовать любую возможность обойти его, и я не собиралась отказываться от столь заманчивого предложения — авось что-то из этого выйдет? — Отличная идея, Леандр, — произнесла я, одобрительно улыбаясь гриффиндорцу. Он вспыхнул, польщенный моей похвалой, и еще сильнее выпятил грудь. — Что скажете насчет точки старта? — вернул нас в реальность Оминис. — У нас же будут зелья, зачем нам подбирать место? Можем выпить их прямо там! — Нам нельзя пускать их в расход до того момента, как появится Шарп, и мы не знаем, будет ли кто-то еще следить за нами. — Что-о-о? Зачем Шарпу привлекать еще кого-то? — Думай головой, Леандр. Там сказано про неявку. Как именно он узнает, что кто-то не пришел, если, в теории, не все смогут добраться до его места назначения? — Я бы тоже хотела узнать как он об этом узнает, — произнесла я, пытаясь не выдать лицом, что я и не задумывалась об этой строчке, пока Оминис не сказал о ней. Мною двигала необходимость подготовиться к любым вариантам и не допустить обнаружение на любой стадии, но я даже не подумала о каком-то специальном протоколе. — Спросим у него, если догоним. Леандр полез в свое письмо и, перечитав конец, хлопнул себя по лбу. — Мерлин! А ты прав… Откуда нам тогда начинать? Вопреки моим ожиданиям, гриффиндорец не стал отрицать здравый смысл Оминиса и не опустился до ответной дерзости. Судя по всему, Леандр почувствовал нутром, что крутого парня ему строить не стоит, и проявил необходимый такт. Я едва не улыбнулась, видя что ученики из столь непримиримых факультетов могли работать сообща. — Я думаю, что нам следует начать отсюда, — произнесла я, ткнув пальцем в фонтан в самом центре карты. — Отсюда? Но… Если мы будем стоять в воде, нас будет очень легко заметить, а на лавке постоянно кто-то сидит… — Никто не подойдет к фонтану, если мы приложим немножко усилий, — загадочно произнесла я и не сдержалась, позволив зловещей улыбке расцвести на моем лице. — А это идея, — пробормотал Гонт, угадав ход моих мыслей. Мы были не первыми и не последними, кто замахнулся на фонтан центрального холла. Между студентами ходила байка что, если не подорвать фонтан хотя бы раз в течение одного месяца, быть беде. За последнее время Мистер Мун усовершенствовался в заклинаниях и научился отслеживать тех, кто делает подобную дрянь, но обычно у него на это уходило где-то пару недель, за которые фонтан чинили и подрывали заново, и все шло по кругу. В последний раз фонтан разрушила гриффиндорская команда по квиддичу прямо при Блэке, покидающем школу перед выходными. Бедный Мистер Мун только-только все починил после своего возвращения в субботу! Леандр непонимающе хлопал глазами, переводя взгляд с карты на нас и обратно. — В среду на рассвете мы подорвем фонтан, — официальным голосом заявил Оминис, проверив перед этим защитные заклинания на целостность. — Подорвете фонтан?! — Мистер Мун будет вынужден обнести его заграждением, пока он будет устранять потоп. А как показывает практика, это займет у него где-то часов десять, — спокойно пояснила я. — Так что, если фонтан до трех не починят — мы сами снимем порчу. — Как… Когда… А почему на рассвете? — Чтобы хотя бы немного отвести подозрение от финального отбора, — как тупому объяснил Оминис. — А… А если Шарп решит проверить лавку лично и наткнется на нас? — Он не станет бить наугад — он же написал что мы потеряем время если он нас заметит. Он хочет проверить способны ли мы к приемлемой слежке, — произнес Оминис. — Хотя он будет чрезвычайно внимателен и заметит любую нашу промашку, в этом я уверен. — Нам в любом случае придется продумать запасные планы, — произнесла я, бегая глазами по карте. — Я предлагаю провести время до трех в библиотеке. Когда появится Шарп, мы будем настолько близко к фонтану, насколько это возможно, и перед выходом выпьем зелье невидимости и пройдем за кем-то. Может быть мы даже попросим Себастьяна и Анну помочь. Они будут на седьмом небе от такой крохотной, но очень важной роли в нашем спектакле. Самооткрывающиеся двери — это очень подозрительно. — Только не Себастьян! — воскликнул Леандр раньше, чем успел подумать. — Мы с ним не очень хорошо уживаемся, но вы, конечно, и сами это знаете… И внезапно он расстроился, будто впервые осознав, что он строит какие-то планы вместе с девушкой и лучшим другом своего закадычного соперника. Оминис усмехнулся, но не стал комментировать ситуацию. — Ладно, — произнес Пруэтт, подытоживая. — Значит, нам надо прийти на точку старта незамеченными и потом пойти за Шарпом. Звучит не сильно сложно. Но там все еще будут люди. — Не возле фонтана, поверь, — пошутила я, не сдержавшись. — А как вы собираетесь взорвать фонтан? — подозрительным тоном спросил Леандр. Вместо ответа мы синхронно улыбнулись. — Вы что, подрываете фонтан?! — проснулся староста факультета храбрецов. — Нет! Нет-нет-нет! — прошептала я, замахав руками. — Мы таким не занимались! — Мы просто пару раз рассуждали о том, кто именно это делает и как. Сделали выводы и вернулись к учебникам, — почти что с издевкой пошутил Оминис. — Ой-ой-ой, что-то я вам не верю… Мун все уши уже прожужжал с этим фонтаном, а я только обрадовался, что он про луны свои забыл! — и он картинно схватился за голову, отчего я неудержимо захихикала. — Расслабься, староста, Слизерин за выходные и так много очков потерял. Мы этого не делали. А насчет подрыва — это я беру на себя. Мы с Леандром переглянулись, я — воодушевляюще, он с одной поднятой бровью и легким испугом в глазах. — Что же… Это звучит интересно, — наконец, выдавил он, продолжая стрелять глазами. — Хотя мне и не нравится ответственность за фонтан… — Если меня поймают, ответственность будет исключительно моя. Это же лучше, чем шарахаться от людей и стоять на открытом месте. — Тут ты прав. Ла-а-адно, я попробую продумать все варианты и напишу список своих претензий к завтрашнему дню. — Вот бы узнать что собираются делать Лоуренс и его компания… — проворчала я, складывая руки на груди. — Я слышал, как Лоуренс сказал остальным что им следует разделиться, — сказал Леандр глухим голосом. — И даже при этом всем Гектор не захотел работать с нами? — Похоже, что ему пригрозили расправой на такой случай. Я не смог добиться от него большего, и он сбежал, чтобы нас с ним не видели вместе. Ситуация была не радужная. Даже при том, что вторая группа будет разделена, никто не гарантировал что они не смогут навернуть и наши планы своим вмешательством. — Я постараюсь выведать больше, — пообещал Леандр и тема на этом была исчерпана. — Ты узнал что-то о черном обсидиане? — спросила я у Оминиса. — Узнал. И теперь хочу себе такой вместо тренировочных манекенов. Вот, профессор Гекат одолжила мне один чтобы показать вам. Я заинтересовалась, глядя как он ищет что-то в карманах мантии. Наконец, он извлек маленький не огранённый камешек черного — предсказуемо — цвета. — Так, что он делает? — недоуменно спросил Леандр и я нетерпеливо дернула подбородком. Оминис вытянул руку, чтобы мы могли рассмотреть все в деталях, и послал жалящее заклинание прямо себе в ладонь. Обсидиан ало засверкал изнутри, приняв заклинание в себя, и через короткое мгновение выплюнул его обратно — прямо в грудь Оминиса. Тот скривился, но не издал ни единого звука. — Он отражает любое?.. — Любое. И возвращает если, конечно, не увернуться. — И его невозможно…? — задал еще один неоконченный вопрос Леандр. — Возможно. Все зависит от количества обсидиана. Эту мелочь можно уничтожить чем-то вроде бомбарды, но… — Если у Шарпа там целая глыба, то мы можем убить самих себя и ничего по итогу не добьемся, — закончил за него Леандр, ужасаясь такой перспективе. — А ты все-таки умеешь думать, Пруэтт! — Не паясничай, Гонт, — вполне дружелюбно ответил ему гриффиндорец и в этот раз я не сдержала широкой улыбки. — Значит, именно поэтому профессор Шарп сказал нам подумать о силе, — заключила я, задумчиво глядя на совершенно безобидный с виду камушек. — Да, какое попало заклинание тут не подойдет. Нужно всегда делать ставку на то, что ты можешь не увернуться от него. — Так ты не станешь использовать Темную магию? — спросил у слизеринца Пруэтт. Очень тупой ход, Леандр, очень тупой. После этих слов Оминис напрягся и выпрямился так, будто он проглотил жердь, чеканя слово за слово. — Я. Не. Использую. Темную. Магию. — Правда? В вопросе гриффиндорца прозвучало неподдельное удивление и Оминис заметно передумал бросаться на него с кулаками. — Правда, — отрезал он после секунды молчания. — Но как же твоя семья… — Тебя, блядь, не должна заботить моя семья, Пруэтт. Я вот думаю, что ты переживаешь что твой папочка запретит тебе работать со мной в одной команде, я прав? — Ребята, прекратите, — я попыталась встать между ними, но Оминис выставил руку, не позволяя мне подойти ближе и попасть под прицел наведенных палочек. — Пусть лучше он задаст свои тупорылые вопросы сейчас, чем потом, при всех, — произнес он, стараясь не направлять свою агрессию на меня. — Мои родители еще не знают что я участвую в программе, но ты прав. Им не понравится то, что мы с тобой в одной команде, — честно ответил Леандр, стреляя оскорбленными взглядами в Оминиса. — Так спроси уже то, что хочешь спросить еще с обеда. Может тогда тебе будет что написать им в своем слюнявом письме. Гриффиндорец не сразу понял что предложение было настоящим, глядя на слизеринца с недоверием и опаской. Оминис, проявив неожиданное для него самого терпение, ожидал вопроса. — Ты что… Правда собираешься стать аврором? — наконец выплюнул Леандр, не понимая какое чувство в нем превалирует — отвращение или восхищение. — Правда. — Но ведь тогда ты и твоя семья… — Я существую отдельно от своей семьи и, к твоему сведению, уже достаточно давно. Оминис Гонт делится своей историей с гриффиндорцем! Я выпала в шок, не понимая куда выльется этот разговор. — Я не об этом спрашивал… — О том, что моя семья станет моими врагами? Леандр, можешь мне не верить, но они стали ими уже очень давно. — И ты сможешь выступить против них? — Почту за честь. Если меня, конечно, не убьют на пути в аврорат. Леандр ошарашенно рухнул на ближайший стул, не отрывая взгляда от Оминиса. — Пиздец, — выдавил он из себя единственное на что был способен. — Та не то слово, Пруэтт, — с тем же тоном отчаянья в голосе ответил ему Гонт и тоже подозвал к себе стул. Я заметила, что у него дрожали колени, но Леандр этого, к счастью, не заметил. Несколько минут мы провели в гробовой тишине. Шестеренки в голове гриффиндорца проворачивались с невероятной скоростью, обрабатывая полученную информацию. Я незаметно подошла ближе к Оминису и положила руку ему на плечо. Он не отстранился и я почувствовала бушующую в его теле дрожь. — Я расскажу об этом отцу, если ты не против, — наконец произнес Леандр очень тихим голосом и с посуровевшим взглядом. — Делай что хочешь. Он, должно быть, обосрется от радости. — Так ты что, согласен быть информатором? Оминис расхохотался, но я поежилась и убрала руку с его плеча, услышав зловещие нотки в его веселье. — Может, ты хотел сказать — стану ли я крысой? — выдавил он сквозь смех. Леандр нахмурился, опять ничего не понимая, и слизеринец с кривой улыбкой махнул на него рукой. — Хуже уже не будет. Говори ему что хочешь, я не стану игнорировать его письма. — Ладно. Тогда… Мы закончили? — все еще ошалелым голосом произнес гриффиндорец, поднимаясь со стула. — Погоди, возьми первую партию сейчас и спрячь где-нибудь до среды, — вклинилась я, извлекая из карманов пять идентичных флакончиков. — Ты же с Эриком на одном потоке, он точно что-то заподозрит если ты за раз притащишь все зелья. — Так много?! Эмили, спасибо! Он забрал зелья и распихал их по карманам так, чтобы они не звякали при ходьбе. На его лице закрасовалась широченная мальчишеская улыбка, словно мы планировали какой-то розыгрыш. Судя по всему, так оно и было. — Встретимся завтра, тут же, в это же время, и подытожим все детали, чтобы не отсвечивать в среду. — Договорились. С вами приятно работать, ребята, — почти что промурлыкал Леандр, направляясь к выходу. Внезапно он остановился, поколебавшись несколько секунд, а потом повернулся к Оминису. — Гонт? — Чего еще? — Я рад, что ты не такой дерьмовый как вся остальная твоя семейка, — произнес Леандр с легким намеком на комплимент. — Надеюсь, у тебя получится стать аврором. — Взаимно, Пруэтт. Улыбнувшись одним уголком губ, Леандр снял защитные заклинания и покинул класс. Я, не понимая доброй части того, что они обсуждали, перевела взгляд на Оминиса. Стоило ли его сейчас спрашивать о чем-то или он уже совсем на пределе?.. — Спрашивай, — словно прочитав мои мысли произнес он, поднимаясь на ноги рядом со мной. — Почему вы говорили про отца Леандра? — Он мракоборец. И, насколько я знаю, уже много лет безуспешно пытается отправить моего отца и братьев в Азкабан. Я шумно втянула воздух через ноздри, позволяя нисколько не потерявшему лицо Оминису взять меня под руку и вывести из класса. Взмахнув палочкой, он окружил нас непроницаемым звуковым куполом, не давая нашему разговору пролиться в коридоры замка. — Ты будешь работать с авроторатом против твоей семьи? — наконец спросила я после нескольких минут путешествия к нижнему уровню школы. — Вероятнее всего, — ответил он, прокручивая палочку в руке. — Правда вряд ли я смогу сообщить им достаточно, на официальное обвинение может и не хватить. Все их преступления, что я застал, будет практически невозможно доказать. — Оминис, ты… ты объявляешь им настоящую войну, — прошептала я в ужасе. — Я очень надеюсь, что Леандр не проболтается никому, кроме отца, и настоящая война начнется гораздо позже, когда вскроется что курсы — это не поганая шутка чтобы позлить мою семью, а настоящий вызов. Но да, ты права. Я сжигаю все мосты. И мне ужасно нравится смотреть как они горят. Он тихонько рассмеялся, словно эта мысль доставила ему радость. В этот раз в его голосе было меньше злости и гораздо больше отчаяния. Я сжала его предплечье, концентрируясь на всем том уважении и любви, что я к нему испытывала. Мне хотелось возвести вокруг него щит из этих чувств, хотелось защитить, поддержать… — Того, что ты рядом, уже более чем достаточно, — прошептал он и я едва не вскрикнула от неожиданности. — Ты что, прочитал мои мысли?! — …Себастьян все-таки меня не сдал? —..... — Я удивлен, что ты до сих пор не заметила. А может, ты хорошо контролируешь ход мыслей. Тебе тоже стоит поучиться легилименции — будет полезный навык для допросов. — Прекрати так делать без предупреждения, — взволнованно пригрозила я, перебивая его. — Это, конечно, все упрощает, но что-то должно оставаться личным… — Я помогу тебе с окклюменцией, — пообещал он. — Ты хоть и пытаешься быть скрытной, твои мысли иногда напоминают крик, особенно когда тебе плохо или страшно. — Маньяк, — пробормотала я. Ступеньки мелькали под ногами и я уперто старалась не думать ни о чем, о чем бы я не рассказала вслух, а особенно о Себастьяне и… — Да, в эти моменты твои мысли тоже очень громкие. — Оминис! Я отпустила его руку и возмущенно помчалась вниз, сгорая от стыда. Как вообще можно быть такой дурой, чтобы думать о близости при легилименте? — Эмили, погоди! Я уперто промчалась от него два пролета, а потом внезапно остановилась, скрестив руки на груди. От кого я пытаюсь убежать? — Ты злишься? — спросил он, нагнав меня. — Еще как! — Что-то не похоже, — произнес он с легким недоумением в голосе. — А ты воспользуйся своими экстрасенсорными способностями и скажи злюсь ли я! И я выразительно представила как впиваюсь пальцами в ребра Гонта и угощаю его тумаками. Он поежился, ощущая реалистичность моих намерений, и предусмотрительно сделал шаг назад. — Прости меня, пожалуйста, — тихо произнес он. Кого я обманываю? Я не могу сердиться на Оминиса. Даже при том, что он, оказывается, умеет читать мысли окружающих без особого труда, болтает со змеями, настоящими и ненастоящими, называющими себя слизеринцами… Посреди моего мыслительного процесса Оминис вздрогнул и я сразу поняла из-за чего. — Ты серьезно? — я сделала несколько шагов назад. — Даже сейчас? — Если знать кого-то достаточно хорошо, то расстояние играет уже гораздо меньшую роль, — извиняющимся тоном произнес он. — Это вообще законно?! — Не то, чтобы очень, но… — Как что-то может быть «не очень законным»?! Он опустил голову, сконфужено поджав губы. Я панически перебирала в памяти события последних полутора лет, все совместные моменты, все события… — А когда я вернулась из колодца?.. — Мое чутье меня подвело, — он вмиг посуровел. — Я думал, что ты переживаешь только о Себастьяне и мне не понравилось смотреть на его окровавленное тело в твоих воспоминаниях, так что я не лез больше в твою голову в тот день. Первый раз я жалею, что недостаточно внимательно читал чьи-то мысли. — Мерлин, какой ужас! Почему ты вообще не рассказал мне об этом раньше? Я чувствую себя так неловко! — На самом деле, с тобой все не так, как с другими людьми. Ты часто говоришь одновременно с тем, как думаешь, и я редко могу предугадать что именно ты скажешь. И ты почти никогда не врешь. Но почти всегда молчишь о самом интересном. — Как ты вообще это делаешь? Там же есть инкантация и тебе нужно направлять… Я охнула, взглянув на его палочку. Она достаточно часто была направлена прямо на собеседника, отсвечивая характерным красноватым огоньком. А инкантация… Оминис Гонт не хвастался своими навыками, но я же, черт подери, знала что он почти всегда колдует невербально! — Я могу читать мысли очень-очень долго, не прикладывая почти никаких усилий. Иногда я даже не могу это остановить. — Как давно? Зачем? Ты считаешь, что я чокнулась? — Нет, по моему опыту, ты еще достаточно неплохо держишься для твоей… истории. Мне не нравится жалость. Отвечай на вопросы! Он замолчал, подбирая правильный ответ. — Раньше это был единственный способ выжить дома. Я сглотнула, обдумывая наполненные дрожащим ужасом тихие слова. — И как давно ты читаешь мои?.. — Так, чтобы часто — с этого лета. В прошлом году я практиковался в основном на Себастьяне, но он быстро обнаружил меня и научился ставить защиту. А к лету я как раз изучил тебя достаточно хорошо, чтобы, так сказать, настроиться на твою волну… — Твою мать! — Ты имеешь полное право злиться… — И Себастьян ничего мне не сказал! — Он дал мне обещание. Вместо ответа я подхватила его под локоть и практически потащила нас вниз. Себастьяном я займусь в следующий раз. Подослать ко мне шпиона-легилимента, способного предугадать мои поступки, и ни разу даже не намекнуть мне об этом! Какая подлость! Он вздохнул, скривив губы от моих мыслей, но не стал комментировать мои обвинения. Мы что, правда можем общаться вот так? — Можем. Но мне надо говорить вслух. Присутствие наблюдателя в моем сознании практически не ощущалось и я поняла, что любая из моих мыслей, родившаяся в присутствии Оминиса, скорее всего была скомпрометирована. Твооою маааать… — Прости, — еще раз добавил он, уже донельзя сконфуженно. — Надо было и правда рассказать тебе раньше. Ты ведь рассказала мне про Древнюю Магию еще в прошлом году. — Спасибо что хоть сейчас рассказал, — пробурчала я. — Ты еще злишься? — Я в шоке! Но… Наверное, уже не злюсь. Но теперь мне придется найти время и для окклюменции, а я так надеялась отложить это на время настоящих курсов… — Ты вообще можешь хоть когда-нибудь не переживать, что не успеешь что-то сделать? — спросил Оминис, выдавая накопившееся раздражение на эту тему. — Как ты вообще не сошла с ума от такой нездоровой пунктуальности? Я охнула от неожиданности, а потом рассмеялась, признавая его правоту. Мы дошли до развилки, но до отбоя оставалось десять минут и мы продолжили болтать прежде чем разойтись по своим гостиным. Я старалась не думать ни о чем, но получалось отвратительно, и я пустила мысли в более спокойное русло. — Может, стоило попросить Леандра не болтать? — Его отец ведет дело Гонтов. Если Пруэтт-младший хочет стать аврором, то ему придется научиться не трепаться о таких вещах направо и налево. Или я его сам научу. — Ты не звучишь напуганным, — заметила я, склонив голову набок. Это хорошо или плохо? — Я устал бояться. Мне сейчас так легко, как не было никогда в жизни. И я теперь так рад, что не отказался от этой блядской Травологии… Я рассмеялась, услышав очередной мат. Оминис «мой отец дружит с директором» Гонт открывается. Поразительно. — Значит, ты прочитал и его мысли? — догадалась я. — Пару раз, только чтобы проверить что он действительно говорит то, что думает. Это неэтично, я знаю, но я ему многовато наболтал чтобы отпустить без проверки. — Ты ловкий и неэтичный маньяк, — произнесла я, взглянув на него с уважением. — Мне кажется, он хороший парень. И вы даже не подрались. — В детстве мы с ним постоянно цапались, но потом он внезапно стал напыщенным старостой и задирой. И я знаю кому он подражал, взрослея, так что мне сложно воспринимать его нападки всерьез. Я поняла, что «мы» в данной ситуации означало Себастьяна, но Оминис приравнял собственное невмешательство к участию. Это было честно — и смешно. Он усмехнулся и промолчал, дав мне немножко пространства, и я задумалась над всем пережитым за день. Перебрала каждую деталь в хронологии, стараясь обойти вниманием самое неприятное. — А как ты собираешься подорвать фонтан? — Секрет, — произнес он почти игриво. — Секрет? Серьезно? У тебя могут быть секреты от меня, а у меня — нет?! В этот раз я не обошлась одними угрозами и щедро надавала Гонту по бокам. Он даже не защищался, расходясь от тихого смеха. Перед тем, как попрощаться, я обняла его. За секунду до сближения он дернулся в мою сторону, уже зная о чем я думаю, и зная, что я знаю об этом. — Теперь будет очень сложно думать при тебе, — проворчала я, зарывшись носом ему в пиджак. Почему я никогда не замечала что от него так хорошо пахнет? — Видишь, не только девочки следят за гигиеной, — процитировал меня же Оминис с улыбкой в голосе. — А еще я неплох в общении и прекрасно понимаю о чем вы, дамы, думаете. — Опять мысли прочитал или Себастьян рассказал? — Ты же не вспоминала об этом, а я не могу забраться к тебе в память и по своему велению забрать понравившиеся воспоминания. Конечно Себастьян рассказал, кто еще. — Вот трепло. Когда надо — не говорит, но зато все остальное растрепал до последней детали, — проворчала я, все так же сжимая его грудную клетку и чувствуя как он трясется от смеха. — Забавно, но когда-то… Когда ты обнял меня в первый раз, Себастьян еще не знал о слезах феникса, и я подумала что моя жизнь была бы гораздо проще если бы я в тебя влюбилась. Ты это слышал? — Да, я помню это. Это было забавно, и как ни странно, вполне правдиво — на тот момент. — Забудь об этом, — заявила я, возмущенно отстраняясь. — Я ужасно ошибалась и теперь очень рада что мысль была запоздалой и, мягко скажем, неудачной. — Видишь как все удачно сложилось! Ты вернула мне друга и Анну, а взамен обзавелась приватностью. — Но только не в твоей компании! Мы рассмеялись, поражаясь как легко было говорить друг другу все что думается. — Оминис? — Спрашивай уже. — Ты признаешься Анне? Теперь, когда ты уже все решил… Он вмиг растерял все свое развеселое настроение. Я надавила в больное место, зная об этом, но любопытство пересилило. — Я не хочу подвергать ее опасности, — едва различимым шепотом ответил он. — Она бы захотела решить сама. — Я знаю. Наверное, я просто боюсь что она меня отвергнет. Или что Себастьян убьет меня. — Попробуй, а я возьму на себя Себастьяна. — Ты не знаешь во что ввязываешься. Но… спасибо. Услышав вдалеке приближение патрулирующих школу старост, мы наспех попрощались и разбежались по своим гостиным. В спальне меня уже ожидали заботливо принесенные для меня сэндвичи и приятная компания девчонок. Вся школа уже знала о курсах — слухи расползались действительно с огромной скоростью. Я поежилась, понимая что в доме Гонтов вот-вот наступит очень непростое время.
Примечания:
Буду благодарна вашим отзывам!
