Don't cross the line

      Август, 1890 год.       — …а теперь переходим к трансгрессии, она же аппарация. Мы и так затянули с этой темой, а ведь вам достаточно скоро сдавать экзамен. К вашему сведению, задолго до того, как я стал профессором, я годами возвращался в Хогвартс для проведения курсов по трансгрессии, даже когда сопровождал Мириам в ее блужданиях по свету… Впрочем, вспомним о действительно важном и вернемся к теории. Как вы уже, должно быть, знаете, способность трансгрессировать присуща не только волшебникам, а и некоторым магическим существам, включая домовых эльфов, оборотней, кентавров… Приличная часть магических зверей тоже способны к этому, но в меньшей степени. К примеру, весной я приметил рядом со школой несколько дириколей, и благодаря работе профессора Ховин вы наверняка сможете увидеть их этой осенью… Что еще? Ах, да… Для прыжка трасгрессии волшебник или волшебница не нуждаются в волшебной палочке…       — Профессор, простите, но я еще не знакома с этим термином. Что именно из себя представляет трансгрессия?       — О! Так вы еще не прочли сжатый курс теории магии?       — Вы дали мне его позавчера, сэр, — выпустила я смешок, но сразу осеклась, встретившись с удивлением (Неужели в этой волшебной школе нужно будет так много учиться?), и поспешно добавила: — Если вы разрешите мне взять книгу домой, я прочту ее к завтрашнему дню.       — Хм, если так… Конечно, но только обязательно проследите, чтобы маглы не увидели ее ненароком. Что же такое трансгрессия… Думаю, будет проще показать, чем утомлять вас длительным описанием.       Я оторвалась от пергамента для заметок и опустила руки на колени, с интересом наблюдая за волшебником перед собой. Поймав мой внимательный взгляд, мужчина улыбнулся, подмигнул мне и… закрутился в воздухе, сжавшись до крошечной витающей в пространстве точки, которая вскоре тоже исчезла. Появился он с громким хлопком прямо за моей спиной и опрокинул высокую стопку книг, ползущую к гостевому креслу. Я подскочила на ноги, хлопая в ладоши от восторга.       — Ну, ну, — скромно отозвался он. — Скоро новое перестанет удивлять вас так сильно, и вы привыкните к подобным вещам….       — Как к такому можно привыкнуть, профессор?       Он улыбнулся, не дав ответа на риторический вопрос, и начал выбираться из залежей книг на исходную позицию уже на своих двоих.       — Мы еще не в Хогвартсе, так что, вы можете не обращаться ко мне так формально, — мягко напомнил он в третий раз за день.       — Как скажете, профессор!       Пока он смеялся над моей совершенно не новой шуткой, я, еще не привыкшая окончательно к магии и магическим жилищам, бросила быстрый взгляд на захламленную гостиную. Обвалы книг зачастую приводили квартиру в движение и изредка под завалами можно было услышать тихий топот лапок или чьи-то смешки. До какого-то момента это пугало меня, но вскоре я привыкла, со временем почувствовав определенное гостеприимство волшебного дома. Тут было пыльно, но уютно — так, как бывает уютно там, где хранится великое множество знаний.       Квартира профессора Фиг содержала в себе едва ли меньше тайн и диковинок, чем ее владелец, пестрея дивными приспособлениями, древними фолиантами и красочными деталями. Все здесь казалось мне живым и чрезвычайно удивительным, и не проходило ни дня, когда я не обнаруживала что-то новое под грудами старых книг и газет. Супруги Фиг привезли в Лондон необычайные вещи из горных регионов Центральной Азии, Северной и Южной Америки, Индонезии, Новой Зеландии и многих других мест. Я не могла даже осмыслить насколько мир огромен и многообразен, пока глядела на бесценные реликвии и многовековые манускрипты.       Книг, в особенности, у профессора Фиг было нескончаемое множество. В конечном итоге они образовали какую-то единую магическую форму жизни, прекратив жилище в настоящий лабиринт. Нельзя было ни шагу ступить, не опрокинув очередную стопку, и даже магия не слишком уж помогала. Практикуясь с временной палочкой — своей первой палочкой в жизни — я регулярно пыталась рассортировать и отодвинуть их ближе к стенам, освободив немного места в проходах. Конечно, каждый новый день по моему возвращению все находилось там, где захотел дом.       Хоть я и прожила с тетушкой больше девяти лет, я довольно быстро привыкла к царящему тут хаосу. По его собственным словам, порядок покинул его жизнь вместе с его женой, и его мало заботило состояние его дома.       — В конце концов, я провожу здесь всего лишь несколько месяцев в году, так что, попытки совладать с этим беспорядком могут принести больше вреда, чем пользы, — говорил он, когда я пыталась сделать его обиталище хотя бы чуточку приятнее. И пускай он добродушно посмеивался, рассказывая мне об этом, мне становилось не по себе от его слов.       В какой-то момент я поняла, что ему, или дому, было важно, чтобы все застыло вот так. Вероятнее всего, в память о Мириам Фиг. Их общие колдографии висели на стенах гостиной, и каждый день я видела лица молодых ученых-путешественников на фоне непролазных джунглей и горных регионов, счастливо улыбающихся мне из прошлого. Искрящаяся Мириам Фиг выглядела довольной жизнью на снимках, обнимая своего еще молодого супруга и коллег — а какие это были люди! — из разных стран. Как они вообще понимали друг друга? Как делились знаниями и опытом? С помощью магии?       — Так, на чем я остановился? — пришел в себя тем временем Елеазар Фиг.       — Для прыжка трансгрессии не нужна волшебная палочка, — подсказала я, бросив неуверенный взгляд на свои заметки. Даже спустя недели интенсивной подготовки я все еще чувствовала себя странно, беседуя о волшебстве с настоящим волшебником. Все казалось, будто в какой-то момент кто-то крикнет «шутка!» и объяснит все магловскими законами физики. Впрочем, я еще в первые дни поняла, что с магловской точки зрения смотреть на магию почти что бесполезно.       — Да, да, действительно… Что бы вы хотели узнать?       — А как происходит трансгрессия?       — Сложный вопрос, на который я вряд ли смогу дать простой ответ. Что конкретно вас интересует?       Я задумалась над его словами. Вопросов было много, но не все из них стоило задавать сейчас.       — Вы упоминали про курсы. Можете рассказать мне, как именно этому обучиться?       — А вы все спешите перейти к практике! — профессор Фиг посмеялся и поглядел на меня с одобрением во взгляде, а потом напустил на себя серьезный вид: — Для того, чтобы легально трасгрессировать, вам понадобится сдать экзамен и получить лицензию, а сделать вы это сможете только через два года, по достижению совершеннолетия.       — Но… Я могла бы начать учиться уже сейчас? Ведь это было бы так удобно — уметь исчезать и появляться в абсолютно любом месте!       — Что ж… В моем доме вам трансгрессировать не запрещено, поэтому… Думаю, чисто на будущее и с условием соблюдения магических законов, мы можем попробовать уделить этому несколько часов на этой неделе. Однако, я вынужден вас разочаровать. «Абсолютно любое место» — недостаточно конкретно, чтобы трассгрессия сработала. Волшебник может переместиться только в том случае, если он достаточно хорошо знает свое место назначения. Таким образом, я, никогда не бывавший в Париже, смогу оказаться там только если поищу детальные фотографии или найду подходящее место на карте…       — Я смогу трассгрессировать в Париж, когда захочу? — я опять вскочила на ноги, объятая восторгом.       Еще свежие воспоминания зимней поездки промчались у меня перед глазами. Куда бы я отправилась, если бы могла попасть куда угодно? В Версаль? Или к Монмартру? Или на Елисейские поля? Даже при том, что я очень хорошо знала эти места, сейчас они словно спутались у меня в голове в одну неудобоваримую архитектурную кашу. Как это вообще могло быть настоящим — вот так взять и переместиться куда-то по велению разума?       — Ну, ну, расстояние, пожалуй, будет великовато для вашего возраста… Но когда-нибудь, возможно, вам это удастся, — подмигнул он мне. — Эмили, а вы…       — Это потрясающе, профессор!       — Эмили?

***

      — Эмили… что…?       Я резко открыла глаза, обнаружив над собой достаточно низкий потолок. Мягкий теплый свет лился из прикроватных ламп, навевая уют.       — Доброе… утро?       — Что тебе приснилось?       Я поднялась в кровати и впервые разглядела подругу. Было раннее утро, Аделаида и Ленора еще крепко спали. Поппи, уже полностью одетая, опять куда-то намылилась, судя по сложенной на ее коленях теплой мантии.       Что же мне снилось?       — Профессор Фиг.       Она понимающе кивнула, выжидая продолжение.       — Снилось, как я приходила к нему в Лондоне и он готовил меня к пятому курсу…       Давал книжки, потом сам их забирал, объясняя простейшими словами то, что не укладывалось в голове до сих пор, показывал мне красочные картины с изображениями магических существ и темных созданий, демонстрировал мне простейшие заклинания и трансфигурацию. Сейчас это казалось таким далеким, словно вступление к тому, что я еще пыталась осмыслить. А еще, действительно, я скучала по путешествиям, и даже не в Париж, а хотя бы за пределы замка…       — Поппи, а ты не хотела бы подписаться на французские новости?       — Не заговаривай мне зубы! С тобой все хорошо?       — Вроде бы, но сон был такой детальный… Как воспоминание. Во сне он собирался учить меня трансгрессии.       Поппи недоверчиво нахмурилась.       — Ты умеешь трансгрессировать?       — Наверное… Можно так сказать?       — Фантастика!       Ленора зашевелилась, и Поппи закрыла наши кровати звуковым барьером, позволяющим нам не шептаться на грани слышимости. За последнее время со своим минимумом предметов Поппи заинтересовалась заклинаниями и даже собиралась выбиться в отличницы, схватывая почти каждое новое заклинание раньше всех.       Я попыталась улыбнуться и размяла лицо, прогоняя наваждение. Если этот сон был важен, я его не забуду.       — Оминис говорил мне, что ты перетащила Себастьяна из Трех Метел в дом неподалеку, но… Мерлин, я как-то и не задумывалась об этом! Я вот жду не дождусь совершеннолетия, как раз смогу попасть на курсы в этом году! Ты-то их, наверное, с легкостью пройдешь?       Я хмыкнула. В целом, у меня получилось совершить три точных тренировочных прыжка в захламленной гостиной на улице Бомонт, а потом даже перетащить с собой Себастьяна в свой магазин. Тогда это показалось мне необходимостью, а сейчас — дикостью. Была еще страшная вылазка к океану, где я оставила реликвию в тайнике, и дорога назад. Мне казалось, что это должно было гарантировать мне получение лицензии, и я подумывала даже не платить за курсы, просто придя на аттестацию.       — Было бы неплохо, — отозвалась я, разглядывая ее. — Я разбудила тебя?       — Я проснулась как раз до того, как ты начала бормотать что-то про профессоров, — поделилась Поппи, взъерошив еще влажные после душа волосы, а потом состроила мне рожицу: — Было жутковато, я подумала, что тебе Шарп приснился…       — А ты куда собралась так рано?       Она надула губы, почувствовав в моем голосе упрек.       — Обойду окрестности и забегу в Выручай-комнату перед завтраком. Ну, не смотри на меня так, все со мной будет хорошо!       — Ты взяла…       — Три эдуруса, зелье невидимости и три капусты! А, и еще мандрагору у тебя позаимствовала. Я справлюсь, видишь?       Улыбнувшись, девушка закинула на плечо сумку и легонько толкнула меня кулачком, пытаясь приободрить, но я продолжала буравить ее суровым взглядом.       — Может, возьмешь с собой Себастьяна? Я могу разбудить его, — я показала ей браслет на правой руке.       — У него завтра важный матч! Не переживай за меня, я только проверю несколько мест и вернусь на завтрак. Попробуй еще поспать. Па-па!       И, махнув мне рукой, она выскользнула из спальни. Несколько секунд я тревожно смотрела ей в след. Карманные часы на прикроватной тумбе показали пятнадцать минут седьмого. Если она не появится на завтраке, я забью тревогу.       Сна ни в одном глазу. Безуспешно поелозив несколько минут на слишком теплых простынях, я вылезла из-под одеяла и потащилась отмокать в душ. Сон маячил перед глазами. Он был таким реальным, что я вдруг задумалась — а может зря я почти не приходила на занятия у профессора Онай? Я не смогла сделать ни одного толкового предсказания по чайным листьям, магическим кристаллам или картам, но, насколько я знала, на старших курсах подающие надежды ученики проходили онейромантию. Это было бы любопытно — если бы у меня не было более важных задач.       Хорошо, что мадам Скрибнер всегда открывала библиотеку к семи утра по будним дням — будет чем полезным заняться до начала уроков. Записи Фицджеральд подбросили мне основную подсказку, в направлении которой я собиралась начать копать еще с прошлых выходных, но из-за отборочных и горы домашних заданий все никак не удавалось выделить на это даже несколько часов.       Несмотря на все мои упрашивания, мадам Скрибнер не отпустила ни одной книги из Особой секции, напомнив о пятнадцати уже имеющихся в задолженности. Возвращаться в спальню и будить девочек не хотелось, поэтому я выпросила разрешение почитать несколько книг на месте — спасибо новому письму от профессора Шарпа. Пришлось остаться под внимательным надзором на центральных партах. Литературу я все-таки взяла не для широкой публики.       Все оказалось до смешного логичным. После посещения Азкабана я читала про дементоров и про их влияние на преступников после «поцелуя». Онемение тела, беспамятство, пассивность — и все это без надежды на излечение, вплоть до кончины пустой оболочки. Это было чертовски сильно похоже на последствия действий Изадоры. Еще тогда я узнала, что заклинание Патронуса — высший уровень магии, доступный далеко не всем волшебникам, отлично помогает удерживать дементоров на расстоянии.       Ниов Фицджеральд задокументировала процесс манипуляций с Темной Силой в достаточно сухой, но щедрой на полезную информацию форме. Спрятанное под Хогвартсом было лишь частью извлеченного, что подтверждали растянувшиеся на мили от замка руины построек эпохи Тюдора. И даже при том, что прежним Хранителям не удалось достичь значительного прогресса, они узнали, что заклинание Патронуса вполне эффективно служит щитом от этой силы. Темная магия нуждалась в строгом контроле и могла нанести колоссальные потери в случае малейшего промаха. Я действительно рисковала, притащив с собой частичку в Выручай-комнату, и нельзя было далее пренебрегать безопасностью моих друзей.       С другой стороны, меня волновали различия. Как считала сама Изадора, она забирала боль. Я знала, что стало с ее отцом, но не обладала полной информацией о судьбах обработанных школьников. Большая часть из них выжила — это все, что мне рассказали прежние Хранители. Дементоры же не могли рассказать волшебникам о том, что они на самом деле извлекали у приговоренного к казни. Была ли это душа? И если да, то каким образом они вообще могли ее забрать? Откуда вообще взялись дементоры? Были ли они чьим-то орудием, рожденным из неизвестного зла, или просто развились отдельно, как многие другие магические создания? Применялся ли «поцелуй» хоть раз по отношению к ребенку, и, если да, то какими были последствия? Ответов на такие сложные вопросы книги мне не предоставили, а доступов к записям из Азкабана у меня не было, как и надежды заполучить их без сопутствующих разъяснений Министерству.       И оставался еще сам патронус. Создать его, похоже, было очень непросто. Книги указывали, что случаи, когда темный волшебник был способен произвести телесного патронуса, сводились практически к нулю. В одном из летних выпусков Ежедневного пророка я прочла небольшую статью о блестящих, но малопопулярных попытках авротората сделать заклинание патронуса обязательным в программе подготовки.       У меня чесались руки попробовать, но я сомневалась что с нынешним состоянием магии у меня получится. К тому же, нужно было выбрать правильное воспоминание, дождаться правильного момента и поговорить с друзьями — пока все не зашло слишком далеко.

***

      — И, представьте себе, она заставила Вай залезть на метлу и повторить всю комбинацию с самого начала со сломанным пальцем! А мы тренировались уже третий час!       — Бедные-несчастные…       — Она и так гоняет нас по полю почти каждый день и не выпускает даже в лазарет до конца тренировки, теперь еще и это! Кто ее научил этой дурацкой привычке начинать все сначала, если что-то пошло не так?       Неразлучная слизеринская троица сидела на самом краю стола, и, когда я вошла в Большую Залу, Анна помахала мне рукой, подзывая меня присоединиться. Я помедлила пару секунд, выискивая за своим столом подругу. Вот она, а рядом с ней…       — Поппи и Гаррет? — прошептала я, опускаясь за слизеринский стол рядом с Себастьяном, набивающим рот глазуньей и беконом. — Это что-то новенькое.       — Жаль, что отсюда не слышно, о чем они говорят, — недовольно проворчала сидящая через стол Анна и приподнялась с лавки, поглядывая в сторону Свитинг и пытаясь расшифровать их разговор по движениям губ. — По-моему, они ругаются.       И правда — на лице Гаррета застыла извиняющаяся маска, а Поппи воротила от него нос, не желая выслушать как следует. Я очень сильно надеялась на то, что прямо сейчас он не подбивает ее на кражу ингредиентов из кабинета профессора Шарпа.       Себастьян даже не взглянул на меня, когда я подсела, но через пару секунд я почувствовала, как его рука сжала мою коленку под столом. Раздраженно покраснев, я как можно незаметнее шлепнула его по ладони.       — Я вам серьезно говорю, если завтра я переломаю все кости, но мы выиграем — Имельда и бровью не поведет, — как ни в чем не бывало заявил он. — Совсем бешеная стала с тех пор, как Блэк перенес матч. Считает, что это подарок, но играть по факту столько же.       — Радуйтесь, что он его не отменил.       — Пусть только попробует! Или я проберусь в его кабинет и заложу там навозные…       — Этим ты ничего не добьешься, только окончательно докажешь всем, что квиддич сводит несовершеннолетних с ума.       Пока Себастьян и Оминис препирались, я положила себе на тарелку несколько жареных яиц и немного тушеной фасоли. Большая Зала гудела, сотни тел ерзали, оборачивались, приходили и уходили, болтали, пили и ели, изредка взрываясь смехом. Анна переключилась на меня и, взмахнув палочкой, перетащила к нам миску с лакричными конфетами откуда-то с середины стола.       — Кто там колдует? — вскинулась Грейс, сидящая через пять человек от нас.       — Тебе надо больше есть, — прошептала мне она и подкинула на мое блюдо свиную сосиску, полностью проигнорировав крик старосты.       — Ты еще не стала целителем, а уже говоришь как миссис Блейни, — я тепло улыбнулась ей, выдержав взгляд.       За моей спиной с улюлюканьем промчалась стайка первокурсников, подкинув волшебного змея в воздух и утаскивая его за собой с помощью серебряной нити, и я обрадовалась возможности отвлечься на что-то интересное. Игрушка увеличилась в размерах, заколдованная чьей-то ловкой рукой, и бумажный монстр размером с очень небольшого дракона заскользил над столами, переливаясь оттенками зеленого и серебряного.       — Первокурсники, не бегать! — опять закричала Пинч-Смедли, высунув голову из стройного ряда слизеринцев. — Я сейчас с вас баллы сниму! Вы меня слышите?!       — Сними лучше с Гриффиндора, Грейс! Где их талисман? — крикнул ей Себастьян, одобрительно глядя на змея. — Потрясная игрушка!       Малышня, услышав слова Саллоу и увидев мою восхищенную улыбку, пришла в полнейший восторг. Старшекурсники для них подобны полубогам, а участники слизеринской команды по квиддичу — еще выше.       — Как так вообще получилось, что никто из нас не стал старостой? — внезапно спросила я через пару минут, подозрительно осмотрев друзей.       — Ты чего? — Себастьян обеспокоено придвинулся ко мне.       — Ты хочешь быть старостой? — скептично спросила Анна.       — Старосты должны защищать не только себя, а и окружающих, а я едва способна даже на первое, — помотала я головой. — Просто из любопытства спрашиваю. Натти же очень ответственная и учится на отлично, как и Оминис. Уж хотя бы их двоих стоило бы назначить старостами.       — Ты же знаешь, что Аделаида ненавидит ночные дежурства? — спросила Анна, совершенно проигнорировав мои слова. — Она бы с радостью поменялась с тобой, если бы знала, что ты хочешь быть старостой. Гарлик точно не возражала бы!       — Не хочет она быть старостой, у нее что, мало забот? — Себастьян угрожающе направил на сестру вилку, прислонившись ко мне плечом, и я раздраженно закатила глаза.       — Сейчас и правда есть вещи поважнее. Но, может, я поговорю с Аделаидой, на случай если ей будет нужна моя помощь…       Анна довольно улыбнулась и переключилась на притихшего Гонта.       — Оминис, ты позапрошлым летом писал мне что-то про должность старосты. Что там было?       — Отец пытался подкупить меня перед пятым курсом, — сообщил он, изничтожая ломтик бекона в крошку у себя на тарелке. — Пообещал, что замолвит за меня словечко Блэку и меня сделают старостой, если я соглашусь вернуться в мэнор.       — Серьезно? — выдохнула я, подняв на него выпученные от удивления глаза.       Выбивать для своей семьи привилегии и вести игру с собственными детьми — вот чем, по всей видимости, занимался Синистер Гонт. Мне было страшно спрашивать напрямую что происходило в доме Оминиса, ведь даже то, что я знала, не предвещало ничего хорошего.       — Абсолютно, — тихо и отстраненно ответил он. — Угрозы уже не работали, так что, он решил поиграть в щедрого отца. Оба моих старших брата были старостами все старшие курсы, а Марволо даже назначили старостой школы, непонятно за какие заслуги.       — Как же все-таки прекрасно, что ты не стал старостой! — встрял Себастьян, широко ухмыляясь. — Представь только — пережить прошлый год с такой ответственностью на душе…       Я довольно грубо толкнула Себастьяна локтем, намекая, что он заболтался. Анна гневалась, недобро сжимая в руках столовый нож, а Оминис поспешно потянулся за графином сока чтобы занять чем-то руки.       — Чувство юмора, похоже, ухудшается с возрастом… — выдал Саллоу, скорчив сестре рожицу.       — Тебе еще не надоело притворяться идиотом и лодырничать?       — Ты это про меня говоришь? — взъелся Себастьян. — У меня пять — п я т ь! — тренировок в неделю! Я ни одного слабо за домашнюю работу в этом году не получил!       — Твои удовлетворительно и выше ожидаемого не говорят ни о чем хорошем, — холодно ответила девушка, напомнив мне Соломона. — Если бы ты лучше учился, Шарп сделал бы капитаном тебя. Вот когда станешь лучшим в классе хоть в чем-нибудь — тогда и поговорим. До пятого курса ты был лучшим на потоке по пяти предметам, а теперь совсем разленился.       — Разленился? — задохнулся от ярости Себастьян.       — Удовлетворительно по истории магии, — надавила Анна, громко поставив кувшин на стол. — У тебя был целый год рядом с библиотекой, и ты даже не удосужился подготовиться к экзаменам как следует!       — Анна, хватит, пожалуйста, — внезапно пробурчала я, опустив вилку на тарелку.       — Ты его защищаешь или не хочешь говорить за оценки? — спросил Оминис, продолжая завтракать как ни в чем не бывало.       — И то, и другое, — тихонько ответила я, окинув взглядом Залу и стараясь не смотреть в глаза зардевшемуся от радости Себастьяну.       Директор Блэк отсутствовал, однако остальные преподаватели в полном составе уже завтракали, ведя натянутые диалоги и посматривая в зал на учеников. Профессор Уизли перехватила мой взгляд и кивнула мне, едва заметно улыбнувшись. Спрятавшись за выгодно широкой спиной Себастьяна, я сразу проверила свою тарелку. Записки не было — и это было хорошо.       — У тебя хорошие оценки, Эмили! — внезапно произнесла Анна, поставив ладони на стол. — Что ты у Уизли получила по последнему письменному тесту?       — П, — выдавила я, покраснев. — Но до этого были В и даже У, конечно…       — Какая разница, что ты не умеешь использовать заклинание перемыкания, ты вполне способна к трансфигурации. Вот когда магия полностью вернется — ты точно догонишь остальных, — вставил Себастьян, и мы неловко замолчали, посмотрев на него: — Да, ладно вам, согласитесь?       — Вы все лучше меня справляетесь с этим предметом, — сразу же ответила я, помотав головой.       — С каких пор это имеет значение? — спросила Анна, скрестив руки на груди.       — С тех пор, как я решила, что поступлю в авроторат, — я поставила локти на стол, решив что с меня уже достаточно. — Хватит об уроках и оценках, я об этом хотела сказать.       За последнюю неделю с меня хватило серьезных разговоров, а мне придется еще пережить уроки, курсы у Блейни, матч…       — Я просто договорю свою мысль, и мы поменяем тему. У тебя хорошие оценки, и ты ходишь в любимчиках у половины профессоров! — тут я попыталась перебить ее, но она выставила палец и мирно попросила меня дать ей, Мерлин подери, все-таки закончить. — Вот, например, я получила по зельевариению Выше ожидаемого за СОВ. Как ты сумела получить Превосходно у тех двух зануд?       Я замерла, вспоминая тот прекрасный и одновременно ужасно неуютный момент.

***

      Когда я вошла в экзаменационную комнату, я сразу поняла, что меня ожидали. Профессор Шарп стоял за дальним столом, чуть в стороне, и приподнял брови, улыбнувшись мне, пока экзаменаторы не видели. Запнувшись передо мной на долгие секунды, кто-то из них молча пригласил меня занять экзаменационный стол.       Волшебники из министерства в строгих темно-зеленых мантиях наблюдали, заправив перья за уши. Иногда они вынимали их, чтобы сделать короткие записи или тихо переговаривались о чем-то, но во всем остальном я практически не заметила их присутствия. Все-таки задача была для меня чертовски простой и понятной — я варила это зелье по меньшей мере раз сто и не собиралась ошибаться. Как мне любезно сообщил профессор Шарп на первом уроке в начале года, зелье может как принести пользу, так и причинить вред в случае неправильного приготовления.       Когда все было готово, я налила немного зелья в бутылек с помощью магии и закупорила крышку. Потом перевела глаза на мужчин. На их лбах выступил пот, но профессор Шарп легонько кивнул мне. Экзаменаторы переглянулись и тоже кивнули мне. Улыбнувшись, я выпила зелье и тут же исчезла из их поля видимости. Получилось даже как-то глупо.       — Милостивый Мерлин! Дорогая… ээ, мисс Уолдорф, вы себя хорошо чувствуете? — взволнованно спросил один из экзаменаторов. Этот мужчина был выше напарника, и лицо у него было добрее.       — Да-да, спасибо, сэр. Со мной все хорошо, — неловко отозвалась я. Поставив вмиг появившийся флакон на стол, я втайне от них осмотрела свои руки, проверяя магию на эффективность. Исчезновение было полное, качественное, и я до сих пор дышала и говорила. Неудивительно. Я ожидала чего-то гораздо худшего от своих СОВ, но волшебники будто бы и не торопились давать мне новые задания.       — Сколько это продлится? — внезапно спросил второй экзаменатор через пару-тройку секунд, такой же ажитированный, но более скептичный.       — Две минуты, сэр, — ответила я. — По правилам, на экзамен можно проносить только инструменты, но со своими материалами я могу добиться пяти минут полной невидимости. Хотя я, конечно, кое-что принесла…       В нагрудном кармане рубашки всегда лежал маленький безоар, просто на всякий случай. Вытащив его, я оставила его на столе, так, чтобы они смогли разглядеть его. Они умолкли. Я постояла на месте, переминаясь с ноги на ногу и беззастенчиво разглядывая их. Мужчины выглядели так, будто большую часть своей жизни просидели в подземелье, только один был стар, а другой — молод, по виду ближе к тридцати, чем к сорока годам, но с волшебниками угадать возраст бывало сложновато.       — Шарп, это невероятно, — тихо промычал старик, отвернувшись от меня. — Я не могу поверить, что ты скрывал это так долго от нас.       — Спустя один год! Подумать только! — воскликнул высокий, подпрыгивая на своем стуле от волнения.       — Господа, прошу вас не забывать, что мисс Уолдорф все еще находится в этой комнате, — с усмешкой заметил профессор Шарп.       — Ваши достижения вдохновляют! — мгновенно заявил высокий мужчина и встал, чтобы протянуть мне руку: — Астрей Дож, полностью к вашим услугам — вне зависимости от того, какую карьеру вы выберете!       Я неловко пожала его ладонь, пытаясь быть вежливой, чем почему-то восхитила его.       — Благодарю вас, мистер Дож. Прошу прощения, но…       — Не волнуйтесь, мисс, — пробурчал старик, а потом улыбнулся против воли. — Его первенец через два года идет в Хогвартс, и он теперь постоянно ищет инновации в вопросах воспитания волшебников. Впрочем, ваш случай ему действительно был бы полезен… Скажите, а о каких материалах шла речь?       — Господа, прошу вас сосредоточиться на экзамене, — надавил профессор зельеварения.       — А что экзамен, тут все и так очевидно, — пробурчал ему старик, махнув в мою сторону рукой.       — Как ясный день! — продекламировал Астрей и подмигнул мне, когда зелье выдохлось. — Ох, господа, ну вы только представьте, как Элфиасу понравится это! Спасибо вам, мисс Уолдорф, вы можете быть свободны!

***

      — Ну вот видишь? Ты впечатлила их, — гордо сказал Себастьян.       — Трансфигурацию мне явно натянули на уши, — сразу же отозвалась я. — И Астрономию. Если бы я сдавала те же работы, что и вы, то ни за что не набрала бы таких баллов.       — А я думаю, что твои оценки были честными и заслуженными, — строго сказала Анна, сверкнув глазами в сторону брата: — И если бы Себастьян постарался…       Если Себастьян совершенно не стремился напускать на себя серьезный вид и идти на откровенный диалог, то Анна, подражая дяде, никогда не скупилась на жестокую критику. Я находилась в замке всего лишь второй год, отчего регулярно и сильно уставала от переизбытка новой информации. Я до сих пор нагоняла объем СОВ, одновременно пытаясь поспевать за новыми темами для старших курсов. Углубленная травология была опаснее, так как теперь мы куда чаще работали с ядовитыми и агрессивными растениями, уделяя много времени качественному труду (пачкая руки в навозе и зарабатывая ссадины и укусы). На уроках профессора Уизли я обычно сидела молчком с распахнутыми от удивления глазами и привычно компенсировала отсутствие практики зубрежкой. Например, я не могла извлекать предметы из небытия или трансфигурировать людей, в отличие от большинства продолжающих обучение шестикурсников, и до сих пор не могла освоить простейшее заклинание переключения. Астрономия и история магии были еще ничего, а вот на зельях и защите от темных искусств материала для работы серьезно прибавилось. К ЖАБА я должна была освоить всю школьную программу и от этой мысли меня всегда прошибало холодным потом. Хорошо, что у меня была фора в виде святого Мунго, где я успела по несколько раз прочесть учебники, так что, теперь я могла уделять время дополнительным курсам и своим проектам.       И если мои проблемы были понятными, то ситуация с Себастьяном была намного сложнее. До проклятия сестры Себастьян четыре года подряд учился безупречно по всем своим предметам, получая самые лучшие оценки и всегда зная ответы на вопросы учителей. Ребята тоже не отставали от него, превратив учебу в состязание, и сейчас, когда они снова были в сборе, прежние перепалки возобновились с новой силой.       С особой грустью я думала о том, что это именно мои пробелы в знаниях помешали Себастьяну сконцентрироваться на своих оценках в последние месяцы перед экзаменами. Он с такой заботой часами опрашивал меня, проверял мои работы, искал для меня литературу… Благодаря нему я смогла хоть как-то систематизировать хаотичные, разрозненные знания, что остались у меня после пятого курса, но сам он, похоже, уже давно не гнался за регалиями лучшего ученика.       — Хорошие оценки нужны тебе, Соломону и святому Мунго, а не мне, — фыркнул Себастьян, а после пнул друга под столом: — Скажи ей, Оминис, чтобы отстала от меня. У меня завтра важный матч — вот что важно!       — Твои приоритеты не перестают меня удивлять, — невозмутимо ответил ему Гонт.       — Да что вы взъелись на меня с самого утра?!       — Прости, братец, но твое хорошее настроение по всяким пустякам, вроде квиддича, меня раздражает, — выдала Анна и сразу же повернулась ко мне: — Сегодня первое занятие у Блейни, помнишь?       — Уже сегодня? — вклинился Оминис, чем сильно оскорбил Себастьяна, свято верящего в то, что все внимание в такой день должно быть направлено на него.       — М-г. Надеюсь, она покажет нам что-нибудь интересное, например, как чинить кости, завтра как раз пригодится…       — Да я лучше в Мунго обращусь, чем доверю тебе срастить мне хотя бы одну кость, — обиженно пробурчал Себастьян вполголоса.       — Поболтай мне тут… — мрачно выдала девушка, сверкнув глазами в сторону брата. — Будешь так себя вести — я сама тебе что-нибудь сломаю.       — Только после матча, Саллоу! Твой брат мне еще нужен живым! — проскандировала Имельда, промчавшись за нашими спинами и упав на лавку по другую сторону от Себастьяна. — Как настроение? Готов перемолоть гриффиндорцев в порошок?       — Буду готов, если ты дашь мне отдохнуть сегодня…       — Даже и не думай! Я столько всего запланировала на последнюю тренировку перед матчем…       — Последняя? А что тогда мы будем делать завтра в девять утра?       — Разминаться, что же еще!       — Два часа?!       Я помрачнела, глядя на агрессивную перепалку. Себастьян постоянно ерзал, уворачиваясь от тычков капитана, и я предусмотрительно отодвинулась от них на краешек лавки, чтобы не получить локтем в глаз.       — Ты в порядке? — спросил парень, заметив, что я отдалилась. Мы встретились взглядами всего на мгновение, и я даже не успела кивнуть, как Имельда, крикнув что-то про отвлекающий маневр, сцепила руки вокруг шеи парня.       — Не отвлекайся пока враг настороже!       — Эй! Мы же в одной команде! Убери руки от моего лица!       — И не подумаю!       — Имельда… — я наклонилась над столом, нацепив на лицо свое самое угрожающее выражение.       — Чего?       — Убери от него руки и прекрати шуметь.       Оминис и Анна сделали синхронное «у-у-у», столкнувшись плечами несколько раз.       — Она была бы отличной старостой, — заявила Анна, глядя на меня со странным уважением во взгляде.       — Не горячись, Уолдорф, — ошарашено пробубнела Рейес, поднимая руки в воздух словно на задержании. — Я и не думала, что ты такая ревнивая…       Промолчав о том, как сильно она надоела мне своими попытками свести моего жениха в могилу, я демонстративно вернулась к завтраку.       — Ты что, ревнуешь? — прошептал Себастьян, светясь от счастья.       — Ни капельки, — сразу же ответила я, подливая себе кофе.       — Она ревнует…       Себастьян даже прекратил болтать и закинул локти на стол, глядя на меня с необычайной нежностью в глазах. Обычно я бы ответила ему тем же, но сегодня градус раздражительности превышал норму.       — Видишь, я же говорила, что наше с тобой прошлое будет тебе на пользу, — захихикала ему на ухо Имельда, толкнув парня плечом. Ее реплика не предназначалась мне, но я подсознательно уловила смысл слов, почуяв в них интимность, и резко развернулась к ним.       — Ваше прошлое?!       — Вы с ума все посходили, — заявил Оминис, громко уронив столовые приборы. Анна светилась как рождественская елка, наблюдая за происходящим и в особенности за мной с огромным интересом.       — О чем они говорят? — спросила я у нее.       — Они целовались на четвертом курсе, — сообщила мне Саллоу с таким лицом, будто ждала этого вопроса целую вечность. — Решили поэкспериментировать, когда пубертат в голову ударил.       — Мне совсем не понравилось, — сдала назад Имельда, испугавшись моего яростного взгляда.       Себастьян откинулся на лавке, не зная, куда деваться от неловкости.       — И ты мне ничего не рассказал! — накинулась я на него, а потом отвернулась, обиженно добавив: — Впрочем, от кого я жду честности…       Я едва не закипала от злости, понимая, что не смогу отделаться от Имельды до конца седьмого курса, а как бы хотелось больше никогда не видеть ее хитрющего лица!       На пару минут за нашей частью стола воцарилась очень неловкая тишина. В порыве злости я даже подумала было уйти к Поппи, но, вспомнив что там сейчас Гаррет, передумала. Напустив на себя внешнее спокойствие, я принялась обдумывать полученную информацию. Я не могла просить Себастьяна не летать — это было бы слишком жестоко с моей стороны, но также я не могла просто пожать плечами и забыть об услышанном.       — Зачем ты спрашивала моего разрешения в прошлом году? — внезапно спросила я у Имельды, вскинув голову. — Если у вас и так все было отлично до моего появления…       — Эмили, мы не встречались…       — Я не с тобой разговариваю!       Себастьян сконфужено скрючился и уткнулся носом в свой кубок, стреляя глазами по обе стороны от себя.       — Во мне проснулась женская солидарность, — неуверенно выдавила из себя Рейес. — Ты показалась мне вполне нормальной, как для Пуффендуя, вот и я решила…       — Поппи, не будь такой дурочкой!       Я обернулась, не дослушав Имельду. Поппи, возмущенная до предела, шагала к выходу из Большой Залы, но резко остановилась, услышав слова Уизли. На ее лице читалась такая ярость, что даже мне стало страшно.       — Что ты сказал?!       — Мерлин, ну я же извинился, чего ты еще от меня хочешь? Может, мне тебя замуж сразу позвать?       Оминис и Анна опять завыли. Я поднялась на ноги.       — Зови сколько хочешь, я все равно не соглашусь!       — Поппи, ну пожалуйста…       — Сгинь с глаз моих!       И девушка пулей вылетела из залы, оставив несчастного Гаррета одного.       — Мистер Уизли, подойдите-ка сюда, — раздался громогласный голос заместительницы директора со стороны профессорского стола. Я неуверенно опустилась на лавку, гадая о причинах такого грубого разговора, и растерянно посмотрела на Анну.       — Вот придурок! — захихикала Имельда, чуть не свернув себе шею в попытках проследить взглядом за Гарретом. — Все же знают, нет кольца — нет венца… Замуж он ее позвать собрался… А они что, встречаются?       Этот вопрос был адресован уже мне, но я немигающим взглядом уставилась на свою левую руку и ничего не ответила.       — Уолдорф, ты чего?       Я вскочила на ноги и поспешно вытащила из-под лавки рюкзак, намереваясь шмыгнуть вслед за Поппи. Себастьян успел схватить меня за край мантии, глядя на меня с недоумением.       — Что случилось?       — Отпусти меня, сейчас же.       — Да ты можешь объяснить в чем дело…       Вместо ответа я выдрала у него из пальцев свою мантию и тут же наслала на него прилипающую порчу. Взмахнув волосами, я развернулась на каблуках и выскочила из залы, высоко задрав подбородок.       — Она меня прокляла! Что я такого сделал? — нервно воскликнул Себастьян, безуспешно пытаясь отлепить пятую точку от лавки и ноги — от каменного пола. Он потянулся за палочкой, но пальцы прилипли к мантии и сразу же безнадежно запутались в складках одежды. — Она никогда не пыталась меня проклясть!       — Отлично выполненная порча, — заметил Оминис, с ухмылкой подбирая ноги и отодвигая свою посуду в сторону.       — Дам тебе подсказку — она смотрела на левую руку после того, как Имельда открыла свой рот, — бросила Анна, наблюдая за попытками брата освободиться с неприкрытым удовольствием. — Прямо туда, где, по-хорошему, должно быть мамино кольцо.       — Ты что, сделал ей предложение? — зашипела Имельда в ужасе.       — Кто-нибудь, расколдуйте меня, пожалуйста, — взмолился парень, когда к нему начала липнуть посуда и столовые приборы.       — А дядя говорил, что все так и закончится, — мелодично пропела Анна.       — Еще ничего не закончилось, я был абсолютно серьезен и мои планы не изменились…       — На твоем месте я бы поспешил убедить ее в этом, — подал голос Оминис.       — Ты сумасшедший? — не унималась Имельда, отодвинувшись от парня на целый фут чтобы, не дай Мерлин, не прилипнуть к нему. — Ты разве не знаешь, что так поступают только ветреные и ненадежные парни, например, как Уизли…       — Как вообще предложение руки и сердца может говорить о ветрености и ненадежности?!       — Нет кольца — нет венца, — повторила за капитаном Анна, раскачиваясь на лавке. Больше всего, судя по всему, ее радовало расползающееся по лицу брата отчаянье.       — А если я подарю ей кольцо сейчас, как думаете, она?..       — Она прибьет тебя на месте, — в один голос заявили Анна и Оминис.       — Момент упущен, скажи спасибо Уизли, — произнесла Имельда, глянув в сторону профессорского стола где Гаррета до сих пор отчитывали за публичную сцену. — Так, Саллоу, прекрати раскисать и сосредоточься — завтра нам нужно быть наготове…       — Расколдуйте меня, срочно!

***

      Учебный день прошел словно в тумане. Я бледным привидением бродила за Поппи и Натти во время совместных уроков, удрученно размышляя о утренней ссоре. Поппи, наконец, сдалась и нажаловалась нам на свинское поведение Уизли — оказалось, они флиртовали с начала шестого курса и даже поцеловались на вечеринке. Но вместо того, чтобы пригласить Поппи на свидание, предложить встречаться или проявить хоть какую-то галантность, Гаррет игнорировал ее вплоть до пятницы, а потом подошел к ней как ни в чем не бывало. Натти не смогла приободрить ни ее, ни меня, так что, унылое настроение отпустило нас только ближе к вечеру.       Вся школа с нетерпением ожидала массового возвращения на поле для квиддича. Зачарованный слизеринцами змей отправился бродить по всей школе, а группка энтузиастов целый день перегоняла его в разные корпуса и кабинеты. Гриффиндорцы в отместку зачаровали каждую дверь в замке так, чтобы на ней красовалось изображение поедающего змею льва. И, словно этого было мало, в коридорах то и дело вспыхивали стычки и нередко все заканчивалось драками, штрафами от старост и выговорами от профессоров.       Профессор Ронен явно выбрал неудачный день для того, чтобы перейти к продвинутым защитным чарам. По итогу, его слушали только несколько учеников, остальные же перебрасывались записками и воодушевленно ерзали на стульях, шепотом делая ставки на завтрашний матч. Я ждала этих лекций с нетерпением, но из-за общей шумихи мой конспект получился таким скудным, что пришлось подсматривать в записи Поппи, чтобы хоть как-то поспевать.       Сдвоенная травология прошла буднично. Прослушав короткую лекцию, мы больше часа ковырялись в теплицах для старших курсов, пересаживая многолетние лекарственные растения в открытый грунт и обрезая гнилые корни у особо возрастных саженцев. Оминис и Анна не донимали меня разговорами — они оба старались выкладываться по полной на уроках профессора Гарлик, так как Травология была очень важна для наших будущих профессий.       История Магии… Как всегда прошла усыпляюще. Вместо того, чтобы слушать монотонное бормотание профессора Бинса, я открыла свой прошлогодний учебник и пробежалась по темам, выискивая слабые места для повторения. В июне мне предстояло пережить пересдачу, и я даже не была уверена, что смогу оказаться от этого предмета по окончанию шестого курса. Мне нужно было набрать как минимум пять выше ожидаемого или превосходно на ЖАБАх. Дополнительный предмет, даже такой скучный и запутанный как История Магии, мог дать мне больше шансов на достойный авротората аттестат.       После чрезвычайно утомительного урока продвинутой трансфигурации человека, я задержалась в кабинете профессора Уизли. Опережая мой вопрос, она, к моей величайшей радости, разрешила мне посетить завтрашний матч.       — Профессор Блэк пригласил работников Министерства для усиления охраны и защитных чар, поэтому не вижу причин запретить вам покинуть замок на несколько часов. Представляю, как вам, должно быть, не хватает открытого пространства…       Тут она была права. Хогвартс, без сомнения, был самым потрясающим замком на свете, но я не могла прятаться тут вечно. И, словно в назидание уже пережитых мною пыток, она не забыла прочитать мне лекцию о необходимых мерах безопасности. Когда я пришла на обед, из ребят уже никого не осталось, так что, я поела чисто из уважения к трудам миссис Блейни и поспешила на восьмой этаж. В Выручай-комнату я прибежала практически вприпрыжку и сразу же объявила друзьям радостную новость. Натти, Поппи и Анна, ожидающие моего появления, тут же вскочили со своих мест и пустились в пляс. Натти и Анна даже отыскали и нацепили свои школьные шарфы, за прошлую неделю вспомнив, как и добрая часть школы, о принадлежности к своим факультетам.       Мне захотелось крикнуть что-то вроде «вперед, команда!», но в открытую болеть за Слизерин при Натти я не решалась.       — Наконец-то, ты увидишь свой первый матч! Вот бы еще наши победили, брат и девчонки так старались!       — Эй, гриффиндорцы не меньше стараются! — встряла Натти.       — Вообще, я больше хочу выбраться на свежий воздух и немного размять ноги…       — Ставлю сикль, что тебе понравится, — задорно перебила меня Анна.       — Я с тобой ставок делать не буду, — я погрозила ей пальцем, едва сдерживая улыбку. — Но если тебе нужен сикль, то я с радостью…       — Две недели до дня рождения я потерплю, — бросила она, подмигнув мне.       Настроение воцарилось почти что праздничное. По случаю Хэллоуина должен был состояться пир, а после утреннего матча и до глубокой ночи в гостиной команды победителя будет не протолкнуться. Почему-то я обрадовалась новой вечеринке, а ведь прошлая — подумать только — была всего неделю назад.       Себастьян пропадал на тренировке с самого обеда. Оминис запоздал и пришел предпоследним, жалуясь на столь удаленное от подземелий расположение тайной комнаты. Махнув нам рукой, он бросил на свой стул портфель и сразу же направился в соседнее помещение.       — Опять тренироваться пошел, — выдохнула Анна, проследив за ним с тревогой во взгляде.       — Я проверю, как он, — пообещала я ей, поднимаясь из-за стола. — Мне тоже не помешает потренироваться.       — Через пол часа мы идем в лазарет!       — Договорились!       Оминис подозвал к себе журнальный столик на тонких ножках и аккуратно уложил на него пиджак. Рядом легли платиновые запонки и школьный галстук. В два быстрых движения он закатал рукава белоснежной рубашки, стоя спиной ко мне.       — Как ты? — тихо спросила я, на всякий случай вслух.       — Директор хочет видеть меня сегодня вечером.       — Вот дрянь.       Я проволочилась к глубокому мягкому креслу и забралась в него с ногами, скинув ботинки.       — Что ты ему скажешь?       — Правду, — спокойно сказал он, выходя в центр начерченного на полу круга. — Что я еще не знаю, чем займусь в будущем и потому стараюсь не упускать предоставленные мне шансы.       Он закрыл глаза, сосредотачиваясь. Его палочка мигнула знакомой вспышкой и я забурчала, ругаясь себе под нос.       — Думаешь, ему будет этого достаточно?       — Наверняка не будет. Но я ему больше ничего не скажу.       — Ты точно хорошо знаешь Блэка?       Он тихонько засмеялся от моего вопроса. Через пару секунд его губы начали непроизвольно шевелиться и через три удара сердца мутно-прозрачные панели отделили меня от арены. Мишени стали в позиции, сверкая начищенными до блеска латами.       — Можно и так сказать. Мы с ним в родстве — его отец приходился братом моей бабке.       Пока я пыталась осмыслить степень родства между ними, он начал разминаться, насылая быстрые одиночные заклинания на каждую мишень по очереди.       — Как он к тебе относится?       — Свысока, как директор и старший по возрасту. И такой же заносчивый, как со всеми остальными. Но моя фамилия заставляет его проявлять ко мне должное уважение. Впрочем, возможно, сегодня вечером это изменится.       — В среду он говорил про твоего отца. Он его… боится?       — У тебя сегодня многовато вопросов.       Он улыбнулся, продолжая держать глаза закрытыми. Сейчас он был похож на танцора, кружащегося в молниеносной схватке, и я опять поразилась тому, насколько его слепота не мешала ему двигаться и сражаться с подобной легкостью. Он словно чувствовал пространство собственной кожей, улавливая малейшие изменения в окружающем мире непонятным для меня способом.       — Я плохо сражаюсь, — пробормотал он, сделав паузу чтобы передохнуть. — Я слишком медленный и быстро устаю.       — Не читай мои мысли!       — Поставь заслон. Ты же можешь, я знаю.       Я надула губы, решив в этот раз не следовать его совету. Мне было нечего от него скрывать.       — Это ужасная отговорка, тебе надо тренироваться, — процедил он, разминая рабочее запястье левой рукой. — Или ты и не собиралась заниматься этим, приходя сюда?       — Сегодня пятница, я прошла на курсы подготовки к авроторату, получила Превосходно по астрономии и у меня ни одной задолженности по домашним работам, — я высунула язык и обхватила колени руками, всем своим видом показывая, что я никуда не сдвинусь. — Я заслужила немного отдыха, как и ты.       — Мне надо тренироваться, — упрямо повторил он и опять закружился по своей оси, подбирая следующие слова: — Да, Блэк боится моего отца. Его многие боятся. Он в попечительском совете, в судебной коллегии Визенгамота, он причастен к разработке новых законов, он глава отдела регулирования магических популяций… И все самые влиятельные в Лондоне люди — его дальние родственники, старые знакомые или должники.       — Ты, наверное, в родстве с доброй частью школы, — протянула я, уткнув подбородок в колени.       — Если бы это было так, я бы не родился слепым, бледным и отвратительным, как флоббер-червь, — хлестко ответил он, переключаясь на подрывное заклятие и усиливая темп.       — Кто тебе такое сказал? — спросила я, резко выпрямив спину.       — Ты про слепоту или про флоббер-червя?       — Оминис, ты же не думаешь, что ты отвратителен?       Он не ответил, и я опешила, даже не зная, как подобрать слова.       — Ты не всерьез, — неверяще пробормотала я в тишине.       — Давай оставим эту тему…       — Ты не отвратителен. Ты бледный — это правда, но совершенно не отвратительный. Не говори такого о себе, пожалуйста.       Он криво усмехнулся, явно не поверив мне.       — Лучше спрашивай дальше, — бросил он, и я сдалась, решив отложить попытки убедить его в том, что он вполне привлекателен.       — А твои братья…       — Грим и Марволо. Что ты хочешь о них знать?       — Для начала, в какой несчастной книжке твои родители выискали такие мрачные имена для своих детей?       — Говоришь совсем как Себастьян, — фыркнул парень, криво улыбаясь. — У моего отца отвратительное чувство юмора, а у матери нет собственной воли.       — Какие они, твои братья?       — Подонки. Оба, — он сделал паузу и замер, вертя палочку в руках. — У Грима не все дома с самого рождения — он агрессивен и кидается на маглов и маглорожденных, если его оставить без присмотра в людном месте, поэтому после выпуска из школы отец держит его при себе в мэноре и отпускает погулять… м-м-м... по праздникам, — я вздрогнула на этих словах, и он пожал плечами — мол, бывало и хуже. — А Марволо… Он жестокий и импульсивный, но очень опасен хотя бы потому, что ему хватает мозгов не попасться с поличным во время своих преступлений. Отец прикрывает все его прегрешения и оплачивает его карточные долги, только бы он поскорее начал плодить детишек. Роду нужен наследник, а Марволо самый здоровый из нас троих.       — Его невеста — наша кузина, — добавил он после недолгой паузы, содрогнувшись. — Они собираются пожениться следующим летом. Представляешь, что будет с нашим родом через сто лет такими темпами?       Я промолчала, пребывая в полнейшем ужасе от услышанного.       — Теперь ты понимаешь почему мне нужно тренироваться?       — Понимаю, но тебе надо собраться с мыслями для беседы с Блэком…       — А чем я, по-твоему, занимаюсь?       Я вздохнула, наблюдая за его выпадами. Он начал практиковать кувырки, уворачиваясь от настигающих его манекенов.       — Насколько Грим и Марволо старше нас? — спросила я, когда он начал уставать.       — Гриму двадцать два, Марволо девятнадцать. У нас даже дни рождения на одну неделю припадают, родители как по календарю высчитывали.       Три ребенка с разницей в три года между каждым. В этом определенно было что-то странное, но я не могла определиться, что именно смущало меня сильнее всего.       — Значит, Марволо выпустился как раз перед тем, как я поступила в школу?       — Ага, — он остановился и вытер лоб от пота, скривив губы в улыбке. — Он был любимчиком у Блэка. Директор позволял ему относиться к маглорожденным как ему вздумается. Когда он закончил школу, я был так счастлив, думал, что меня, наконец, ожидает спокойная жизнь.       — Оминис, мне так жаль, что ты вырос с такими страшными людьми, — прошептала я.       — Только до одиннадцати. Потом было уже гораздо лучше.       Сделав короткую передышку, он вновь начал практиковаться, а я надолго задумалась.       — Блэк говорил что-то про угрозы, — пробормотала я вслух, вспомнив о разговоре в центральном холле.       — Почти наверняка это связано с Безликим, — произнес Оминис после длинной серии ударов.       — Почему ты так уверен?       — Тебе угрожали, это факт, который мы знаем. Этого достаточно, чтобы получить общее представление. Во всяком случае, он обратился в Министерство за помощью, — заметил он. — А это значит, что он не собирается пускать все на самотек.       Я промолчала, надеясь на его правоту. Блэк не был мне симпатичен, так что, его лояльность школе и ко мне в частности была под серьезным вопросом. А что, если ему самому угрожали? Однако, раз меня до сих пор не вызвали в Министерство, кто-то продолжал меня прикрывать, вероятнее всего, Регина и Майлз.       Только какие меры может предоставить Министерство против человека без лица? Усиленная защита школы. Информационная цензура. Мыльный пузырь. Оттягивание и пренебрежение.       — Зачем ты так стремишься в Министерство, если оно тебе не нравится?       Я удивленно захлопала глазами, не сразу разобрав вопрос.       — Да, я у тебя спрашиваю, — уточнил он, опустив палочку и переводя дыхание.       — Я бы не сказала, что мне не нравится Министерство. Там работают умные и преданные своему делу люди, но… Мне не нравятся действия власти перед лицом опасности.       — И ты хочешь это изменить?       — Возможно. Это слишком самонадеянно?       Пожав плечами и не ответив, он принялся практиковать отталкивающие и притягивающие чары. Манекены с громким лязганьем сталкивались с прозрачным барьером, и я поежилась, однако Оминис сразу же наложил звуковые чары, и грохот приглушился.       — Это заклинание просто невероятное, — пробормотала я, глядя на неприступные панели, зависшие в воздухе.       — Если тебе нужно атаковать обсидиан — возможно. Но зато теперь я могу тренироваться без ущерба Выручай-комнате.       — У тебя превосходно выходит! — выдохнула я с восхищением. — Как Себастьян его вообще отыскал?       — Он придумал, как улучшить заклинание, которое нашел в прошлом году. Решил, что с тебя хватит перевернутых котлов.       Мимовольно я улыбнулась от его слов. Оказывается, обида на Себастьяна существенно уменьшилась с завтрака.       — Надо будет отвести его в заброшенный дуэльный класс, — вынесла я миролюбивый вердикт.       — Только смотри, чтобы он не разграбил там книжные полки.       Я захихикала, но веселье прервал громкий голос Анны из соседней комнаты.       — Эмили, нам пора выходить!       — Иду-иду! — крикнула я в ответ, со вздохом поднимаясь на ноги. — Удачи, Оминис. Если будет совсем плохо — спроси у Блэка, как поживают его фурункулы.       Он усмехнулся в ответ, и я поплелась за Анной, махнув девчонкам рукой на прощание.       — Как он? — спросила у меня девушка, едва двери захлопнулись за нами.       — Идет на ковер к Блэку сегодня, — поделилась я, позволив ей взять себя под руку. — А так вроде ничего. Даже рассказал мне о своей семье.       — Он в последнее время говорит больше обычного. Я вот не знаю переживать мне или радоваться…       Какое-то время мы брели в тишине, обдумывая каждая свое.       — Анна, ты же завтра с утра идешь в Хогсмид перед матчем, да?       — М-г. А что?       — А ты можешь, пожалуйста, купить для меня кое-что?       — Одежду? — ее глаза засверкали от радости.       — Мне нужны чернила, пергамент и… И, пожалуй, кое-какая одежда… Моя уже совсем износилась.       Анна хоть и вернула себе здоровый цвет лица и даже подросла с прошлой весны, но из-за моей худобы сейчас мы с ней были примерно одного размера. Конечно, мне самой жутко хотелось выбраться в Хогсмид и самостоятельно сделать свои покупки, но если и просить кого-то сделать это за меня, то Анну.       — А что тебе нужно?       — Новая юбка, рубашка, шерстяные чулки и что-нибудь теплое… Зимняя мантия у меня есть, но, может, кардиган или свитер?       — Ни слова больше! Я этим займусь.       — Только, пожалуйста, ничего короткого или странного…       — Доверься моему вкусу! Я вернусь до матча, ты и опомниться не успеешь, как обновки будут на тебе!       Я занервничала, глядя на сияющее выражение лица Анны, и попыталась дать больше подробностей о том, что мне было нужно, но та даже не стала меня слушать.       Рядом с лазаретом мы встретили Гаррета, явно поджидающего нас.       — Эмили, можно тебя на пять минут? — робко позвал он, бросив неуверенный взгляд в сторону Анны.       — У вас четыре минуты, — бросила Анна, взглянув на наручные часы. — Ни секундой позже!       Когда дверь лазарета закрылась за ней, я скрестила руки на груди и уставилась на Уизли.       — Слушай, Поппи… говорила что-нибудь обо мне?       — Говорила, — кивнула я. — Что ты безмозглый идиот.       Он прислонился к каменной стене и сполз вниз, усевшись себе на пятки.       — Что я должен был сделать? — наконец, спросил он, бросив на меня сконфуженный взгляд.       Я сжалилась, увидев его растерянное лицо, и задумалась, загибая пальцы.       — Не игнорировать ее. Не называть ее дурочкой на глазах у всей школы. Не бросаться словами о замужестве, если ты говорил не всерьез. А еще лучше — просто позвать ее на свидание.       — И все? Так я просто… не вовремя подошел?       — Ох, Гаррет, Гаррет… — зацокала я языком. — Тебе вообще нравится Поппи?       — Очень нравится! Она милая, смешная, красивая, умная…       — Тогда почему ты ведешь себя вот так?       — Не знаю! Правда, не знаю. Я думал позвать ее в Хогсмид на эти выходные, но затянул до пятницы из-за тренировок и отработок…       — Отговорки!       — Ты права, — он запустил руки в рыжие кудри и надавил большими пальцами себе на глазницы. — Пожалуйста, скажи, что я могу сделать, чтобы она меня простила?       — Ну… — я критически осмотрела его, пытаясь понять что он может сделать в таком состоянии. — Сейчас ты ее просто так не успокоишь. Дай подумать… Точно! Девушки же будут обмениваться шарфами со своими парнями перед матчем, да? Можешь дать ей свой шарф, она поймет. И обязательно извинись перед ней за ту сцену и за свое поведение на этой неделе. Что-нибудь сладкое точно подойдет — она любит сдобные котелки.       Он взял в руки кончик шарфа и посмотрел на него с недоумением.       — Ты думаешь, она захочет носить мой шарф?       — Может нет, может да. Не попробуешь — не узнаешь.       Подмигнув ему, я прошмыгнула в лазарет с первыми ударами колокола.

***

      — Прочесть две книги по колдомедицине для начинающих до следующей пятницы! Это безумие! И она намерено выбрала именно самые толстые книжки!       — Хорошо, что занятия всего раз в неделю… Хочешь, поделим их между собой и потом обменяемся конспектами?       — С удовольствием! Так точно будет быстрее, я уже погибаю от этих домашних заданий, а тут еще и межсеместровые контрольные начались… Надо было больше учиться!       — Но ты ведь и так знала ответы на большую часть вопросов от миссис Блейни…       — Этого недостаточно! Мне надо набрать самые высокие баллы, чтобы в Мунго ко мне не было никаких вопросов…       Полтора часа в лазарете протекли размеренно и методично, в отличии от курсов профессора Шарпа. Кроме нас с Анной, еще были приглашены семикурсники Махендра, с Когтеврана, и Артемис Белл, с Пуффендуя. Мы вчетвером старательно записывали вводную лекцию, посвященную протоколу работы с больными и базовой диагностике. Анна и Махендра наперебой задавали уточняющие вопросы и довольно свободно ориентировались в используемых терминах, щеголяя приобретенными в библиотеке знаниями. Артемис же, как и я, больше записывал и слушал, чем разговаривал.       — Ничего-ничего, Эмили, вы скоро нагоните их, — утешила меня под конец миссис Блейни, удовлетворенно глядя на ворох записей у меня на коленях. — К тому же, я слышала, что вы отлично справились на курсах подготовки к авроторату, так что, ваша основная цель — полевая медицина. Я подготовлю для вас дополнительную литературу на эту тему, когда мы закончим с основами.       Я с горечью подумала, что случится это не раньше седьмого курса — основа в колдомедицине была так же огромна и запутанна, как и в трансфигурации. Только одно радовало — миссис Блейни строго придерживалась школьного материала и постоянно заостряла наше внимание на особенно важных для целителя аспектах, а, значит, я могла не бояться, что полученные мною знания окажутся в итоге нерелевантными и слишком сложными.       За окнами стоял ясный, тихий вечер, и я с радостью увидела, что поле для квиддича, наконец-то, пустует.       Взволнованные глаза Себастьяна первыми встретили нас в Выручай-комнате. Анна прошмыгнула мимо брата, ущипнув его за бок, и мы остались один на один в затемненном коридоре.       — Эмили, мы можем поговорить? — взмолился он.       Я обошла его и направилась прямиком в полевой вивариум, не обронив ни слова. Недолго думая, он поспешил вслед за мной.       — Что? — спросила я, когда он появился на пастбище. Под нашими ногами тут же заклубились любопытные нюхлеры.       — Выслушай меня, пожалуйста. Тебе необязательно отвечать.       Я не ответила ему и скрестила руки на груди, обижаясь уже скорее для виду, чем взаправду.       — Я знаю, что я поспешил и напугал тебя. Я знаю это, понимаешь? Я понял еще в Выручай-комнате, но не остановился. Прости меня. И сегодня я точно не хотел, чтобы ты вот так в один день узнала о том, что я целовался со своим капитаном, и о том, что есть ветреные парни, которые делают предложение руки и сердца, не подумав перед этим как следует. Я не шутил тогда. Ты мне веришь?       — Я не считаю тебя ветреным. Может немного, но не в тех вопросах, о которых мы говорим, — произнесла я, развернувшись к нему на каблуках. — Ты просто меня разозлил. Ты и твой капитан.       На его лице проскользнула тень облегчения. Конечно, я почувствовала себя очень неприятно за завтраком из-за его поведения и слов Имельды, но я не ожидала, что моя реакция доведет его до такого нервного состояния.       — Прости, — выдавил он еще раз. — Она дура. И я идиот. Я с ней уже поговорил.       — Может, наконец, расскажешь мне всю правду?       — Понимаешь, мы с ней… Дружили много лет, соревновались в оценках и все такое. И на метлах всегда были первыми. Но я никогда не чувствовал к ней того, что чувствую к тебе…       — Неудивительно, — пробурчала я в ответ. — Сложно испытывать что-то хорошее к человеку, который пытается свернуть тебе шею при любом удобном случае…       — Дай мне договорить! Это все в прошлом, и я не должен был относиться к тебе так пренебрежительно. Я буду работать над этим. Ты простишь меня?       — Возможно. Когда-нибудь.       — Как бы я мог ускорить этот процесс? — спросил он с улыбкой.       — Ну…       Я оценивающе осмотрела его с ног до головы и даже отошла на шаг назад для верности. Он выглядел уставшим после вечерней тренировки, волосы безнадежно запутались от порывов ветра, под глазами залегли тени.       — Ты неважно выглядишь, — заявила я и почти улыбнулась, заметив, что его самолюбие было задето. — В таком состоянии ты ничего не ускоришь. Может пойдешь и выспишься перед матчем?       — Еще даже библиотека не закрыта, — скептично заметил он, приподняв одну бровь. — Придумай что-то получше, я же буквально на что угодно готов.       — На что угодно?       Я хмыкнула, и в ответ он широко улыбнулся.       — Раз библиотека еще открыта… — пробормотала я себе под нос, задумавшись. — Иди за мной.       Развернувшись, я вышла из вивариума и быстрым шагом направилась прочь из Выручай-комнаты. Себастьян вскоре поравнялся со мной.       — Мы что, правда идем в библиотеку?       — Сначала в мое общежитие, а потом — да. Поможешь мне донести книги.       Пару минут мы спускались вниз по замку в тихом, уютном молчании. Где-то на пол пути к наземному уровню он перехватил мою ладонь, и мы переплели пальцы.       Он разумно остался ждать у гигантской дубовой бочки, служащей входом в гостиную Пуффендуя. Я вернулась через пару минут, нагруженная высоченной стопкой книг, и заботливо переложила их в руки слизеринца. На плечах у меня красовался изумительного вида золотой шарф, полученный мною за сбор всех жетонов факультета, и я слегка покраснела, закутавшись в него до самого носа.       — Ух, тяжесть какая! Может просто левитируем?..       — Даже не думай! Мадам Скрибнер с меня шкуру спустит, если увидит, как мы обращаемся с ее редчайшими томами.       — Я все же рискну, — он остановился, поставив стопку на пол, и взмахнул палочкой.       Тонкие серебрянные нити опутали книги, прочно перевязав их со всех сторон, и стопка плавно поднялась в воздух, следуя за нами по пятам. Я тихонько присвистнула, и он расплылся в еще одной улыбке.       — Волнуешься перед матчем? — спросила я вскоре.       — Нисколько! — самоуверенно воскликнул он, одернув полы мантии широким жестом. — Мы не для того так тяжело тренировались, чтобы сейчас струсить.       — Надеюсь, вы выиграете, — выдохнула я, закусив губу в предвкушении. — Может это и некрасиво, но…       — Дэвису и Норткотту давным-давно пора утереть носы, — закончил за меня Себастьян, правильно угадав мои мысли. — Заметано, дорогая. С меня победа.       Я опустила глаза, нерешительно собираясь заговорить.       — Что такое?       — Себастьян…       Он остановился, удивленный моей интонацией. Я повернулась к нему, покраснев.       — Дашь мне свой шарф на завтра?       — Если бы я знал, что ты такая ревнивая, то обязательно бы поцеловал побольше девчонок до пятого курса, — ошеломленно пробормотал он.       — Это тут вообще не при чем!       — Снимай свой, — приказал он, развязывая собственный шарф.       Не споря, я сделала, что он просил, и мы обменялись. Его шарф пах так прекрасно, что я без стеснения прижалась к нему лицом. Он довольно ухмылялся, глядя на мою реакцию, и набросил играющее золотом украшение себе на плечи.       — Я его раньше не видел. Откуда он у тебя? — спросил он, разглядывая выложенного паталью барсука.       Мы двинулись дальше, а вслед за нами — высоченная стопка книг.       — Помнишь ключи, что летали по всему замку в прошлом году?       — Помню, Оггспайр еще постоянно о них болтала.       — Я поймала их все и открыла замки, к которым они шли. В награду я получила целый такой комплект, но все как-то не находилось случая его надеть.       — Он весь такой? — с легким ужасом спросил он.       — Ну да, — рассмеялась я. — Очень яркий и дорогой, как из Твитлфитт и Таттинг. Вот бы там побывать и посмотреть, как одеваются настоящие волшебники!       Он тоже засмеялся. Перед входом в библиотеку он предусмотрительно отменил чары пут и взял стопку на руки, едва не сгибаясь под весом книг.       — Мадам Скрибнер, конечно, от меня без ума, но не настолько, — прошептал он, вызвав у меня новый приступ смеха. — Только не ревнуй меня к ней, договорились?       Махнув на него рукой, я юркнула вниз по лестнице, открывая ему двери по пути.       Мадам Скрибнер с особой скрупулёзностью проверила книги и с легким недовольством в голосе подтвердила, что за мной не осталось никаких задолженностей. Воспользовавшись моментом, я запросила утренний список, и теперь она согласилась выдать их.       Новая стопка была меньше прежней всего на пару книг. Пока библиотекарша приносила их по несколько томов за раз, Себастьян ознакомился с оглавлениями, предусмотрительно держа свои рассуждения при себе. В библиотеке не позволялось болтать, а в особенности рядом со стойкой, так что я просто мялась на месте, разглядывая редких засидевшихся за партами учеников. Я с удивлением заметила, что на привычном месте Лоуренса и Констанции сидел только одинокий гриффиндорец, уныло уткнувшись носом в толстенный том. Пятница, вечер перед матчем — и он сидит тут один. Мне стало его даже жаль, однако я сразу вспомнила что, я, вообще-то, тоже пришла в библиотеку не развлекаться.       Забрав все книги из списка, мы ушли. В центральном холле Себастьян повторил манипуляции с путами и левитацией.       — Если тебя интересует темная магия, то могла бы и спросить у меня, — тихонько пробормотал он, кивнув в сторону книжек. — «Разрушение неразрушимого», «Темнейшие и сложнейшие аспекты современной магии», «Заклинания, отводящие и приносящие смерть»… Я все это давно читал.       — Ну, значит, будешь опережать всех, — хмыкнула я, скосив на него недобрый взгляд.       — Это не шутки. Что ты задумала?       Вздохнув, я засунула руки в карманы, провожая взглядом шумную гулянку на портрете музыканта-лютниста. Полная Дама, портрет Гриффиндорского общежития, трескучим голосом распевала какую-то арию под аккомпанемент молодого красавца, а остальные портреты потешались над ней, распивая игристое вино из высоких бокалов.       — Все-то тебе нужно узнать раньше других…       — Я считаю, что у меня есть определенные привилегии в этом вопросе, — твердо заявил слизеринец, пытаясь перехватить мой взгляд.       — Часть из этих книг нужна, чтобы найти больше вариантов для уничтожения темной магии. Прежние Хранители наверняка испробовали все из этого, но я должна быть уверена.       — Разве Фицджеральд не написала о том, что они пробовали?       — Она писала только о том, что имеет хоть какой-то эффект. Так что, я хочу дополнить ее записи на случай, если мы не преуспеем.       — У нас все получится, — затараторил Себастьян, сразу отметая все сомнения. — У меня тоже есть парочку идей, можем обсудить их в Выручай-комнате…       — Не сегодня, — категорично перебила его я. — После матча или в воскресенье. Прежде нужно кое-что обсудить, а это разговор не на один час.       — Мне уже не по себе. Это как-то связано с другой частью книжек? — догадался он. — «Продвинутая магия наивысшего уровня», «Разгони тьму и повелевай над смертью»?       — Не совсем, но… Можно и так сказать.       Он не отвел взгляда и даже выпучил глаза, вынуждая меня продолжить.       — Себастьян, ну хватит докапываться!..       — И не подумаю! Что ты от меня скрываешь?       — А ты? — я резко остановилась, вперившись в него острым взглядом.       Он тоже остановился и нахмурился. Его лицо приобрело ужасно упрямое выражение, и я поняла, что спорить с ним сейчас бесполезно.       — Я должен знать, что ты задумала, — тяжело произнес он, взяв меня за запястье, чтобы я не ушла прочь.       — А я не должна знать, что задумал ты? — едко спросила я.       — Говори.       Вздохнув, я вырвала свою руку и умолкла. Всегда ему надо все знать первее всех…       — Я собираю новых Хранителей, — тихонько произнесла я, наконец, не отрывая взгляд от, ставшего неожиданно таким интересным, каменного пола. — Только никому пока не рассказывай.       Он присвистнул, облегченно выпрямив спину.       — Ниов написала, что заклинание Патронуса помогает удерживать темную магию на расстоянии от человека. Если вы захотите стать Хранителями, то вам придется его выучить. В противном случае, я не смогу гарантировать вашу безопасность во время исследований.       Он понимающе кивнул, оценивающе рассматривая меня.       — Я понял, — сразу же выдал он. — Начну практиковаться сегодня же.       — Себастьян, послушай… Заклинание Патронуса очень непростое, и я читала, что… Что…       — Темные волшебники часто не могут призвать телесного патронуса. Да, я знаю.       Пристыжено кивнув, я уткнулась носом в его шарф и обхватила себя руками, отчего-то ужасно расстроившись.       — У меня точно получится, — убедительным тоном выдал Саллоу. — Для этого нужны счастливые воспоминания, а у меня их навалом.       — Но… Нужно что-то по-настоящему сильное, чтобы патронус обрел форму и смог выступить щитом для волшебника…       — Ты более, чем подойдешь. А еще возвращение Анны, хоть сейчас я и готов подбить девчонок спрятать в ее кровати несколько навозных бомб…       Я захихикала и, наконец, решилась поднять на него глаза. Ему не было обидно от моих намеков, но грусть все равно затаилась в его взгляде, прицепившись к нему как зараза.       — Патронус защищает от этой дряни, да? Отличная идея!       — Мне жаль, Себастьян, — внезапно произнесла я и опустила глаза. — Прости.       — Ты это за что извиняешься? — спросил он, подняв одну бровь.       — Ты был прав насчет прежних Хранителей, — ответила я и двинулась дальше по коридору, бросив ему улыбку. — Ты вообще был прав по поводу очень многих вещей.       Он опешил и догнал меня уже на следующем пролете, так что, я воспользовалась моментом и продолжила говорить:       — И еще — я не прошу вас всех присоединяться. Вам необязательно брать на себя такую ответственность…       — Ой, Эмили, прекрати уже. Никто не откажется стать Хранителем — одно название чего стоит, — он улыбнулся и мне потеплело на душе. — И еще — мне ужасно нравится, когда ты называешь их «прежними Хранителями». Кстати, а ты отведешь нас в этот Картографический зал?       — Нет, — резко перебила я, испугавшись его слов. — Вы туда не пойдете, ни за что. Точно не раньше, чем мы разберемся с Безликим.       — Думаешь, мы выдадим ему…       — Я даже думать об этом не хочу, — я испуганно замотала головой, задрожав от страха. — Если кого-то из вас поймают и будут пытать…       — Никого не поймают, — он приобнял меня за плечи. — Мы под защитой, до Хогсмида провели барьер из заклинаний. Мы будем в безопасности до самого выпуска…       — Надеюсь, до выпуска мы разберемся с ним.       Мы опять потащились на восьмой этаж, умолкнув в раздумьях. Слова Себастьяна напугали меня — слишком уж сильно он рвался приступить к делу. Конечно, я предполагала что так и случится, но его ретивость была такой естественной и прямолинейной, словно он уже давно записался в Хранители.       Никто не мог предугадать, как будут происходить события. Безликий затаился, но надолго ли? И я не знала, что станет с моими исследованиями после выпуска. Дадут ли мне доступ к школе или мне придется пробираться тайком, как Ноктуа Гонт? Мы вообще могли ничего не добиться по итогу, но я была твердо уверена, что не опущу руки, пока не разберусь с этой задачей. Следующий владеющий Древней Магией не должен пройти через то же, что и я. Следующий раз мог оказаться последним.       — О чем думаешь? — тихонько спросил Себастьян, взяв меня под руку — в последнее время я ужасно плохо передвигалась по лестницам и частенько в задумчивости пропускала ступеньки на ходу.       — О древней магии. Как ты думаешь, почему за четыре века не было никого, кто мог бы овладеть этими знаниями?       — Может, такие волшебники были, но мы просто ничего не знаем о них. Ты никогда не спрашивала у профессора Фига о том, что смогла разузнать его жена?       — Почти не спрашивала, — горестно помотала я головой, устыдившись этого факта. — Я всегда думала, что у нас будет еще столько лет, чтобы все обсудить… Если бы Блэк не гонял его в Министерство, у нас было бы гораздо больше времени.       — Я тут подумал… Ты говорила, что все началось с портключа. Как он вообще попал к миссис Фиг? Если Хранители все предвидели и приготовили, то они должны знать где именно она отыскала этот ключ, да? Он ведь в любом случае должен был попасть к тебе — я это имею в виду.       — Я… Я просто обязана спросить об этом у прежних Хранителей! — выдохнула я с удивлением от того, что не додумалась до этого самостоятельно. — Это блестящая мысль, Себастьян! Вот бы еще каким-то образом добыть заметки Мириам и узнать больше о древней магии…       — Я почти уверен, что ты не одна такая на свете. И ты точно не обязана справляться со всем в одиночку. Мы поможем тебе в исследованиях, нравится тебе это или нет.       — Сначала вы освоите патронуса, — строго напомнила я.       — Легкотня! Спорим, что к понедельнику я уже смогу вызвать телесного патронуса? Интересно, какая у него будет форма? Ты как думаешь? Я бы предпочел что-то могучее, вроде дракона или хотя бы гиппогрифа!       Кисло улыбнувшись на его самоуверенную браваду, я задумалась о его словах. Если бы в школе хотя бы кто-то мог взаимодействовать с Древней магией, я давно бы об этом узнала. Никто не видел следов и тропинок, которыми водила меня по замку древняя сила, с помощью которой школа и была построена. Никто не мог догадаться, как именно я применяю боевую магию — ни вспышек, ни бурлящихся потоков магии никто не видел. Да и наверняка кто-нибудь из преподавателей рассказал бы мне о том, что в школе есть другие ученики с подобными моим способностями.       Все же, несмотря ни на что, надежда пробудилась во мне, и я пожелала, чтобы древняя магия никогда не угасала среди обитателей волшебного мира. Даже при всех опасностях, она стоила того, чтобы о ней не забывали.

***

      Насыпное Нагорье, многие мили вдали от Хогвартса.       — Альбус! Альбус, немедленно идите мыть руки, ужин готов!       Десятилетний мальчик оторвался от толстой книги, лежащей у него на коленях. Его взгляд затуманился, что всегда бывало, когда он читал целыми часами, не замечая окружающего мира. Ариана Дамблдор, шести лет от роду, играла с разноцветными прыгучими мячами и поглядывала на него с мягкой улыбкой. Он с удовлетворением заметил, что хоть она уже давно скинула свою теплую мантию и испачкала чулочки в грязи, она никуда не ускользнула от него. Когда он читал, он забывал обо всем остальном мире. Подмигнув малышке, он поднялся на ноги и отправил ее в дом, наказав перед кухней привести себя в порядок. Их отец никогда не бранил их за грязь и шалости в доме, но мать была гораздо строже, и за любые проступки младших детей всегда наказывала старшего, обязанного присматривать за ними. Девочка улыбнулась брату своей сияющей и безоблачной улыбкой, в которой не хватало нескольких молочных зубов, и послушно отправилась в дом.       Аберфорта нигде не было. Подставив садовый стул под забор, мальчик забрался на него и выглянул на растянувшуюся перед их домом аллею, затемненную исполинскими ивами и дубами. Темнело рано и улицы уже были пусты — остальных детей уже тоже давно разогнали по домам. Впрочем, Альбус не переживал что брат проводит время с детьми маглов. Только малышка Ариана была достаточно наивна, чтобы изредка залазить на ограждение и приветственно махать соседским мальчишкам. Альбус же не видел в этом ничего плохого, ведь сам он уже давно решил, что в Хогвартсе ни за что не станет относиться к маглорожденным с предубеждением, но в доме говорить о маглах было запрещено.       Не дожидаясь, пока мать окликнет его во второй раз, мальчик шмыгнул в кусты малины, рассаженные вокруг дома, и пробрался на задний двор. Их участок был длинным и упирался в широкую реку, отделявшую их территорию от раскинувшегося вдали пожухлого поля. Брат сидел на каменном мостике, свесив ноги вниз, и понуро глядел в воду.       Альбус вздохнул и пробрался к нему по вязкой и грузной после осенних дождей земле. Он наверняка услышал крик матери, но намеренно не пошел в дом по первому зову. Аберфорт любил, чтобы его звали лично, а не через кого-то, и предпочитал, чтобы за ним приходил Альбус.       — А сейчас есть искорки? — внезапно спросил младший мальчик, подняв глаза на брата когда тот сел рядом.       — Да, они есть всегда, когда нет солнца, — терпеливо ответил Альбус, бросив быстрый взгляд на бурный поток, протекающий у них под ногами. То, что эта река была волшебной, знали все в Насыпном Нагорье — не зря ведь Министерство столько усилий тратило на то, чтобы скрыть живущих в этих водах магических обитателей от взора любопытных маглов. Но Альбус, в отличие от остальных проживающих или посещающих его деревню волшебников, видел еще кое-что особенное — струящиеся аквамариновые искры, то тут, то там мелькающие на дне. Родители не поверили ему, когда он рассказал им об этом. В отличие от них, Аберфорт свято доверял всему, что говорил его умный старший брат.       — Вечно тебе во всем везет! Видишь то, что не видят другие, знаешь кучу всего… Ты наверняка будешь первым в школе! — с завистью в голосе протянул девятилетка.       — Я бы, конечно, очень хотел стать лучшим учеником, — честно ответил Альбус, задумчиво глядя вдаль на темнеющий с каждой минутой горизонт. — Но есть вещи гораздо важнее, чем оценки.       — Например, какие?       — Я очень хочу завести друзей в школе. А еще, когда вырасту, хочу много путешествовать и увидеть мир.       — Ты все время куда-то от нас уходишь, — обиженно пробормотал мальчик, толкнув брата плечом. — То в книжках своих сидишь, то гуляешь без меня…       — Так давай учиться и гулять вместе!       — Кто-то должен присматривать за Арианой, — с укором в голосе ответил Аберфорт, печально помотав головой. — И мама постоянно просит об этом тебя, а ты делаешь это кое-как!       — Ей уже шесть лет. С ней все будет в порядке…       — Она чересчур сильно интересуется маглами! Мама говорит, что это очень опасно для статуса сек… секретности…       — Статута. И она права, маглам действительно нельзя знать, что мы умеем колдовать. Но Ариана будет в порядке, пока мы рядом.       — Так будь рядом. А то мне все время кажется, что ты спешишь уехать от нас.       Альбус умолк, не зная, что ответить брату на это. С каждым месяцем, приближающем отъезд старшего брата в Хогвартс, Аберфорт становился все тоскливее и несчастнее. Конечно, ему не хотелось остаться старшим ребенком в доме, но гораздо сильнее он страдал из-за своей не совсем взаимной привязанности к брату. У младшего сына Дамблдоров было огромное, ревнивое и любящее сердце, и оно причиняло ему больше боли, чем все проблемы окружающего мира вместе взятые. И он был прав — Альбус действительно считал дни до поступления в школу и уже давно готовился по учебникам первых курсов, которые ему подарил поощряющий хорошее образование отец.       — Ты поступишь в школу через три года, и мы будем учиться вместе еще целых пять лет, Абби, — уверенно заявил Альбус, ободряюще улыбнувшись. — А потом к нам присоединится Ариана, и мы будем веселиться все вместе!       — Надеюсь, я попаду в Гриффиндор. Ты-то наверняка попадешь в Гриффиндор!       — Может, меня определят в Когтевран. Но я хочу быть в Гриффиндоре с тобой!       Они улыбнулись друг другу, и младший брат немного воспрял духом. Со стороны дома послышались новые крики их матери, и мальчики вскочили на ноги как по команде.       — Если вы не вернетесь сию же минуту, я отберу ваши метлы и книги до самого Рождества!       До дома они добрались наперегонки. Альбус пришел первым, но получил серьезную взбучку от матери и вместо ужина отправился чистить ботинки всей семье. Аберфорт втихаря стащил для него сэндвичи пока мать не видела.       Альбус не уделил особого внимания тому, что после ужина сестра бормотала про соседских мальчишек, вслух размышляя о способах подружиться с ними. Он даже дал ей несколько безобидных советов, пока мать и брат не слышали их.       Они не знали, что им осталось жить в Насыпном Нагорье всего несколько недель и что они уже никогда не встретят ни одного счастливого рождества в семейном кругу.