Don't cross the line

      Среда, без пятнадцати семь утра.       Фонтан центрального холла подрывается, выстреливая столпом воды в воздух. Большая часть воды возвращается обратно, плескаясь за бортами, но вскоре полы мокнут и струйки влаги стекают по ступенькам, потихоньку пробираясь в библиотеку. Мадам Скрибнер с горем пополам останавливает потоп, случившийся после первых трех взрывов. Они, само собой, не прекращаются.       Девять часов утра.       Смотритель Мун, появившись из ниоткуда, хватается за голову и в отчаянии смотрит на окативший его очередным залпом воды фонтан. Злющая Агнес Скрибнер угрожает ему расправой, если он, в кои-то веки, не найдет виновных. Мун знает, что он их не найдет — в прошлый раз он забыл наложить отслеживающие чары, уповая на то, что в ближайшую неделю фонтан оставят нетронутым. Зря.       Одиннадцать часов утра.       Проклятие фонтана так и не снято. Школьники, давно приспособившись к быстро меняющимся событиям, зачаровывают свои мантии и ботинки или же попросту избегают центрального холла. Заместительница директора обнаруживает в библиотеке Муна, пытающегося придумать способ расколдовать фонтан, и сообщает, что в скором времени директор вернется в школу, а, значит, ему следует наконец взяться за свои прямые обязанности и устранить балаган. Мистер Мун и рад бы, но… Эти подрывники оказались изобретательнее, заколдовав, по всей видимости, не сам фонтан, а подведенные к нему трубы. Мистер Мун усердно ищет что-нибудь, что поможет ему не потерять работу.       Половина третьего дня.       — Снимите мокрую обувь, мистер Робертс! Куда вам ее деть?! Я сейчас вам покажу куда вам ее деть!       Я целое утро сдерживалась, чтобы не хихикать, но угрозы мадам Скрибнер стали последней каплей, и я уткнулась в локоть, давясь смешками. Оминис, сидящий по правую руку, насылает на меня заглушающее звуки заклинание, и усердно пытается изобразить учебный процесс. Получается плохо — он тоже ухмыляется. Леандр, бледный как привидение, скукоживается при каждом вскрике библиотекарши, и нервно теребит значок старосты. Мне его немного жаль, как и немного стыдно за наш пованивающий вандализмом план, но сегодня я позволяю себе не переживать об этом. Если мы не доведем мистера Муна до сердечного приступа, то шалость можно будет считать успешной.       Анна и Себастьян приходят за пятнадцать минут до начала и подсаживаются к нам, шепотом делясь наблюдениями о происходящем снаружи. Фонтан взрывается раз в пятнадцать минут и лавка вокруг него абсолютно свободна. Пока что все идет по плану — пока что.       Две минуты до.       — Пора собираться.       Мы поднимаемся на ноги, стараясь производить как можно меньше шума. Леандр медлит, пытаясь успокоить дрожь в руках.       — Леандр, ты справишься, — шепчу я, протянув ему руку.       — Я в ужасе, — признается он. — А вы?       Мы с Оминисом синхронно киваем ему, ощущая то же самое. Он принимает мою помощь и встает на ноги, переборов панику.       — Одна минута, — объявляет Себастьян, и мы откупориваем флаконы.       — Не терять друг друга. Не спускать глаз с профессора Шарпа. Не шуметь, — напутственно произношу я, и они кивают.       Трое исчезают, следуя за пробирающимися к выходам близнецам. Я иду за Себастьяном, Оминис и Леандр — за Анной.       Фонтан бурлит, намереваясь испустить новый взрыв воды, и я слышу едва различимый свист палочки в воздухе рядом с собой. Все затихает — следующий потоп предотвращен, но об этом пока что еще никто, кроме нас, не догадывается. Мы стремглав запрыгиваем на лавку, смахивая с нее лужицы, и замираем. Не дыша, не дергаясь, не издавая ни единого звука. Ботинки и мантии остались в библиотеке. Центральный холл переполнен народом, но никто даже не думает приближаться к фонтану. Как удачно.       С первым ударом колокола, доносящимся из часовой башни, Эзоп Шарп вышел из своего кабинета и двинулся по ступенькам к фонтану, хромая на одну ногу. Готовясь к отборочным, я совершенно забыла об этой особенности, и теперь почему-то занервничала, глядя на его скорость.       — Разве это плохо? — шепчет Оминис, прямо за моей спиной. — Для нас, конечно.       — Вот сейчас и узнаем.       Профессор Шарп совершенно не выглядит как человек, выискивающий в толпе врагов. Он, не торопясь, идет в нашу сторону, сдержано кивая на редкие приветствия от учеников, и старательно ищет что-то в карманах сюртука. Наконец, он подходит к нам почти вплотную, не дойдя до меня всего каких-то полтора шага, и достает маленький флакон с плескающейся внутри багровой жидкостью. Оминис едва ощутимо тянет на себя край моего рукава и сразу отпускает, давая мне знак — они двигаются назад, увеличивая расстояние между собой и Шарпом. Мы разделились — это плохо, но пока не критично. Я уже слишком близко к нему чтобы дергаться, поэтому остаюсь там же, где и была, наблюдая и не дыша, как следует.       У меня остается чуть больше четырех минут до того момента, как мне придется пошевелиться и выпить новую порцию зелья.       Профессор Шарп тем временем откупоривает флакон и, не торопясь, выпивает содержимое. В воздухе повисает запах беладонны. Он морщится, допив зелье, и прячет пустой флакон обратно в карман.       Наконец, он расправляет плечи и впервые осматривается как следует. Его взгляд нарочито лениво скользит по толпе снующих туда-сюда учеников, по балконам над библиотекой, по широкой лестнице. На какое-то мгновение мне даже кажется, что он смотрит прямо на меня, но потом он отводит взгляд.       — Неплохо, очень даже неплохо, — бормочет он себе под нос, и я едва сдерживаюсь чтобы не вздрогнуть. — Для начала пойдет. Кто не спрятался — я не виноват…       Он знает где мы или правда говорит сам с собой?       — Шарп! Вот вы где!       Мне даже не пришлось поворачивать голову чтобы распознать говорящего (или лучше сказать вопящего). Сиятельный директор вернулся в школу. Твою мать.       — С возвращением, профессор, — учтиво произносит профессор Шарп, не сделав ни единого шага в направлении к Блэку, так что тому приходится тащиться по лестнице вниз в нашу сторону. — Как прошла поездка в Министерство?       Три минуты.       — Отвратительно! Совершенно отвратительно!       Он продолжает возмущаться, преодолевая последние шаги, и останавливается прямо рядом с фонтаном, в семи-восьми дюймах от профессора Шарпа. Я присматриваюсь к нему и замечаю что уголок его усов завит. Мне становится дурно.       Они будут беседовать прямо здесь?!       — Министр не собирается предпринимать никаких действий, способствующей нашей ситуации, — добавляет Блэк уже гораздо тише, сделавшись нервным. — Ему недостаточно одних угроз! — и, наконец, он смотрит себе под ноги, обратив внимание на лужи, а потом уже и на аномальное столпотворение школьников. — Что тут у вас творится?!       — Ничего сверх необычного, — нарочито учтиво отвечает профессор Шарп. — На самом деле, сэр, сейчас я в процессе…       — Фонтан до сих пор не починили?!       Две с половиной минуты.       — Насколько я понимаю, это сегодняшний подрыв, — с легкой ухмылкой говорит профессор Шарп.       — Эти неблагодарные дети! Они не имеют ни малейшего представления о том, на какие жертвы я пошел, приняв этот пост! Прочь, прочь на уроки — или чем вы там занимаетесь! Я сказал прочь отсюда!       Первые три курса двинулись дальше по своим делам, а старшие засуетились, изображая деятельность. Я заметила что пара ребят, недолго думая, пошли наверх на библиотечную балюстраду и опять едва не засмеялась. Конечно, это были близнецы Саллоу.       Внезапно я одернула сама себя. В прошлом году позволять себе замечать что-то забавное во время своих миссий, задач и вылазок было мне не свойственно, почему же тогда я расслабилась сейчас?       — Возможно, когда-нибудь они смогут оценить по достоинству вашу жертву, — тихо произнес профессор Шарп, все так же бегая глазами по толпах. От его взглядов со своих мест двинулось гораздо больше людей, чем сумел прогнать директор.       — Я уже даже и не рассчитываю на такую проницательность со стороны нового поколения. Это чистой воды мародерство!       Полторы минуты.       — Так о чем вы хотели со мной поговорить, профессор?       — Ах, да, действительно… — голос его становится не только тише, но и гораздо злее, и я ловлю каждое слово с необычайной четкостью. — Относительно вашего списка — это еще один чистой воды беспредел! Вчера, прямо перед отъездом, меня ожидал чрезвычайно неприятный разговор относительно одной фамилии. Вы не хотели бы объяснить мне причину, по которой я был вынужден приносить извинения Синистеру?       Позади меня послышалось едва различимое движение, и мой желудок сделал сальто, приземлившись плашмя где-то в районе солнечного сплетения. К счастью, профессор Шарп ничего не заметил, подбирая правильные слова для ответа.       Последняя минута неумолимо пошла на убыль.       — В ваше отсутствие предварительный список был согласован с заместительницей и главой отдела авротората. Так как это всего лишь курсы при школе…       — Меня не волнует тот факт, что курсы — полнейший фарс, вы обязаны отчитываться напрямую передо мной! Несоблюдение субординации может в результате развития событий грозить вам увольнением — подумайте об этом на досуге! Синистер лично поручил мне проверить, согласился ли его сын на участие в вашей программе. Предоставьте мне ответ, немедленно!       Где-то посредине его взбешенного шепота пробило тридцать секунд до. Я начала паниковать.       — Боюсь, профессор, что мы сможем это прояснить, только когда Гонт-младший определится, и ни секундой раньше.       — Что вы хотите этим ска…

БАБАХ!

      За четыре секунды до конца действия зелья фонтан изверг новый водный столп, поднявшийся до самого потолка, и этого хватило чтобы мы успели принять еще по одной порции. Оминис оттащил меня подальше за подмышки сразу, как его флакон опустел. После взрыва послышался сдавленный визг и мне показалось, что он шел откуда-то сверху. Впрочем, сразу после этих странных звуков заорал уже Блэк.       Нас, само собой, тоже довольно быстро окатило водой, и мы втроем спрятались по другую сторону от фонтана, прижавшись друг к другу. Вода на наших, хоть и невидимых, но материальных телах могла сыграть с нами плохую шутку.       Директор Блэк орал, размахивая палочкой и плюясь словесным ядом, пока вода орошала его безупречно выглаженную одежду. Интересно, он тоже одевается в Твилфитт и Таттинг, или есть еще более элитный бутик для еще более элитных ублюдков?       Дурацкая мысль — и дурацкая Имельда Рейес.       Оминис рядом со мной захихикал, наверняка услышав мои мысли. Рев фонтана дал намного расслабиться и перевести дыхание, так что я легонько толкнула его в плечо, ухмыляясь.       Профессор Шарп тоже ухмылялся, цепким взглядом осматривая центральный холл. Его собственная одежда и голова отталкивали воду, как и у большинства тех, кто был в замке с самого утра.       Блэк, наконец, сообразил что плюющийся до потолка фонтан не остановится сам по себе и выскочил за пределы досягаемости. В конце концов, столп воды опустился вниз, но угрожающее бурление не прекратилось.       — Беспредел! Эта школа разваливается стоит только мне ступить за порог! Шарп, я жду тебя в своем кабинете с объяснительной и профессором Уизли! Без отлагательств!       Наконец, Блэк уходит, отряхивая пальто, преследуемый своим криком вплоть до следующего этажа. Я мысленно сверяюсь со временем. Осталось где-то немного меньше четырех минут и было бы отлично, если по их истечению мы смогли принять следующую порцию без столь заметных маневров.       — Мистер Дженкинс, вы себя выдали, — выразительно произносит Шарп, резко развернувшись к фонтану и задрав голову к скульптуре единорога. Я тотчас забываю как дышать.       И ничего в ответ. Он взмахивает направленной вверх палочкой и тут же насылает еще одно заклинание. Обездвиженный и обнаруженный Гектор мягко опускается на пол в том же скрюченном состоянии, в каком он, по всей видимости, сидел на единороге.       Бросив последний взгляд на холл, Шарп разворачивается и совершенно легким шагом, без малейшего намека на хромоту, движется обратно в сторону своего кабинета. Так вот что это было за зелье!       Леандр толкает Оминиса в плечо, а Оминис толкает меня, и мы начинаем, промедлив всего секунду.       — Фините! — едва слышно шепчу я, направив палочку в сторону Гектора. Убедившись что Шарп, так и не обернувшись, скрылся за дверью, я налетаю на ошалевшего пятикурсника и сую ему в руки пригоршню склянок, вмиг ставших видимыми. — Гектор, это Эмили. Я сделала запасные зелья, бери их и пошли.       Оминис и Леандр уже движутся к двери, а я жду пока парнишка выпьет зелье и только тогда присоединяюсь к ним.       — Он пошел вниз по лестнице, — шепчет мне Оминис как только я налетаю на него у прохода.       — Ребята, спасибо что не оставили меня, — бормочет скрытый зельем Гектор.       — Нашел время болтать, возьми себя в руки, Дженкинс! — слышу я возмущенный шепот Леандра, превышающий допустимую норму звука.       Забив шикать на них, я пробираюсь вперед, двигаясь бесшумно и быстро, чего не скажешь о моей компании сзади. Гектор, судя по звукам, не догадался снять мантию и Леандр с Оминисом едва не поскользнулись на ней. Пока они заканчивают разборки, я ныряю в лестничный проход и прислушиваюсь.       — Он идет быстро и не останавливается. За ним, — шепчу я, на всякий случай высунув голову из лестницы.       Мы где спускаемся, где сползаем, и, наконец, добираемся до длинной галереи. Профессор уже почти дошел до конца, но я выставляю руки, не давая компании ринуться вслед, и, нащупав их макушки, с силой толкаю их вниз. Мы замираем.       Профессор Шарп останавливается на другом конце галереи. Теперь его голос, возвещающий о том, что кто-то еще попался, звучит так далеко, что мне становится страшно. Я перебарываю желание развернуться и кинуться обратно, и ощутимым пинком убеждаю дрогнувшего Леандра поступить точно так же.       Мы ждем, потея и не дыша, и хотя Шарп уже достаточно далеко, чтобы мы смогли перевести дух, из нас четверых будто выбили весь воздух.       Хоть бы никто не дернулся, не побежал, не шмыгнул носом… Мы же это обсуждали…       Вечер вторника.       — Если я замираю — вы тоже должны замереть.       Они замирают и сейчас, Леандр с непониманием в глазах, Оминис — на лице.       — Ты же в курсе, что мы будем невидимы? — немного неуверенно спрашивает Леандр, будто бы даже сомневаясь в собственных словах. — Как мы поймем, что ты замерла, если не налетим на тебя?       — Я все еще буду вас видеть, — вставляет свои пять кнатов Оминис, и мы с гриффиндорцем одариваем его скептическими взглядами, на что он поясняет: — Палочка помогает мне различать тепловой спектр.       — Охренеть! То есть то, что ты… Ну, что ты не можешь…       — Слепота — не самое мое перспективное качество, но я способен замечать такие вещи, которые тебе и не снились. И называй уже вещи своими именами, Пруэтт.       — Хватит, — перебиваю я, пока Леандр не успел открыть рот. — В том-то и проблема, что мы — Леандр и я — не сможем увидеть друг друга. Но нам все равно надо постоянно знать хотя бы примерное местонахождение каждого из нас.       — На случай, если Шарп нас обнаружит? — догадывается Леандр, просветлев.       — Да, тогда мы сможем подстраховать друг друга и двигаться дальше без потерь. Надеюсь.       Я поежилась, пытаясь представить, что профессор сделает, если поймает нас. Усадит писать строчки? Прикует к полу?       — В любом случае мы не узнаем что точно он будет делать пока не окажемся на месте. Поэтому изначально план такой — следуем за ним на безопасном расстоянии и не теряем друг друга из виду… То есть, не виду, а из…       — Поля зрения? — подсказывает гриффиндорец и сразу понимает, что его вариант тоже не абы что.       — В общем, не теряемся, — произносит Оминис, и мы киваем, улыбаясь и нервно закусывая щеки.       — А как именно мы с Эмили не потеряемся?..       Даже аномально словоохотливый с понедельника слизеринец не находит что бы такого умного сказать на эту тему. Он-то нас не потеряет, а вот мы его и друг друга…       — Честно сказать, работа в команде для меня еще в новинку, — признаюсь я со вздохом. — Мы, конечно, не можем все время держаться за руки, но… Если мы постараемся, действительно постараемся, то сможем думать не только о профессоре Шарпе, а и о друг друге.       — Вот это я понимаю командный дух! — Леандр вскидывает кулак в воздух, воодушевленный моими словами. Я совершенно точно не вкладывала того смысла, который он в них отыскал, но его радостный вид того стоит.       — Только бы нам это не обернулось неприятностями, — бормочет Гонт, чем сразу зарабатывает в свой адрес наполненный агрессии взгляд Леандра. — Не имею ничего против работы в команде с вами, — Ты сказал это, Оминис! — Но, согласитесь, толпой двигаться бесшумно практически невозможно.       — Именно по этой причине, если вы не против, я пойду первая. Оминис, раз он все так же будет нас видеть…       — Но только вблизи, — уточнил он. — По разные концы длинной галлереи я, например, вас уже не различу.       — Оминис будет замыкать шеренгу так, чтобы ловить нас, — уточняю я и его этот вариант устраивает. — И мы возвращаемся к тому, что я говорила — если я замираю, то замираете и вы. Желательно еще опуститься на пол, но можно и на корточки.       Гриффиндорец кивает и склоняется над пергаментом для заметок, старательно записывая наш горе-план.       — Если вы наткнетесь на что-то невидимое на полу, то обязательно расколдуйте, — продолжаю я.       — На полу? — уточняет Леандр. — Расколдовать?       — Ну смотри…       — Нет-нет-нет, погоди, — вдруг произнес Оминис, выставив в воздух указательный палец. — Пускай сам додумается.       — Гонт, ты меня уже задолбал…       — Если ты будешь под действием дезиллюминационного, то ты станешь видимым как только получишь урон. Но под зельем невидимости…       — Мы будем валяться на полу до тех пор, пока заклинание или зелье не истощатся. Я понял, хватит строить из себя профессора!!!       И пока я вспоминаю свои же слова, надеясь на то, что Гектор дойдет до всего своей головой, Шарп, наконец, приходит в движение.       — Мисс Дагворт, я же слышу вас.       В ответ с другого конца галереи доносится приглушенный всхлип. После двух заклинаний девушка мягко опускается на пол.       Мы не успеваем выдохнуть от облегчения, как прямо над нашими головами пролетает еще несколько заклинаний. Мужчина, вглядываясь в коридор, медлит несколько секунд, а после движется прочь. Я сразу скольжу вперед, отпустив головы парней, и с бешеной скоростью настигаю лежащую на полу Констанцию. Ее руки крепко зажимают лицо, видимо, чтобы скрыть дыхание, а на ее лице застыла маска ужаса.       — Фините!       Парни предусмотрительно тормозят заранее, уже видя где лежит когтевранка.       — Идите вперед и посмотрите, куда он пойдет! — шепчу я и отодвигаюсь, чтобы пропустить отару вперед, а сама пытаюсь совладать с дрожащими от нервов руками. Пальцы не сразу слушаются и едва достают первые несколько флакончиков.       — Кто здесь? — бормочет девушка, с ужасом глядя по сторонам.       Вместо ответа я вываливаю ей на колени три флакона (и еще скажи спасибо, Констанция, потому что я их сделала для себя!).       — А-А-А-а-а-а-а!.. Что это?       — Зелья невидимости. Пей и пошли дальше, если еще не передумала.       И я мчусь вслед за ребятами. После нескольких шагов я слышу едва различимый звук открывающегося флакона и, вопреки всей своей неприязни, радостно улыбаюсь.       Профессор Шарп движется быстро. Мы, цепляясь друг за друга, преследуем его по пятам, тщательно выверяя расстояние на котором нас не будет слышно. Путь петляет, заворачивая в неожиданные для нас коридоры, то спускаясь, то поднимаясь по нескончаемым лестницам. Мы часто налетаем друг на друга, но все обходится без ссор и шума, так что нас не обнаруживают — чудом. Маршрут профессора похож скорее на осмотр достопримечательностей или прогулку, чем что-то с определенным местом назначения. Я перебираю в голове десятки вариантов по дороге, но, когда мы оказываемся в одних и тех же коридорах, я понимаю, что нас просто обводят вокруг пальца. Мои запасы зелья постепенно подходят к концу и я решаю приберечь два флакона, переключившись на дезиллюминационное заклинание. В то короткое мгновение, когда мое тело было видимым, я успеваю заработать себе несколько седых волосин.       Наконец, протомив нас до состояния пирога с потрохами, профессор Шарп возвращается на нижние уровни школы и продолжает спуск вниз. Мы проносимся мимо входа в Слизеринскую гостиную, мимо входа в Скрипториум, кружим по коридорам и проходам. И в один прекрасный момент мы совершенно глупым образом забредаем в тупик. Нам все же везет — в другом конце уже нет профессора, зато есть портальная лягушка, способная перебросить тебя в другое место в замке, где есть такая же. Обычно у них есть паттерн, обратная взаимосвязь, но если мы воспользуемся этим проходом — нас могут поджидать на той стороне. Это слишком рискованно. Но только как иначе, без перемещений, вычислить, куда ведет именно эта лягушка?..       — За мной! — восклицает где-то за моей спиной Леандр и мчится назад, совершенно позабыв о том, что мы его не видим.       — Леандр, твою мать, куда ты?! — орет Оминис, не сдержавшись.       — Ой…       Немного возни и доносится следующая фраза.       — Ребята, возьмитесь за руки и движемся, движемся!       Я нахожу в воздухе ладошку Гектора и крепко сжимаю ее, замыкая шеренгу.       — Что происходит? — орет Констанция, задыхаясь от отдышки, как и все мы.       — Я знаю, куда ведет этот путь! Как здорово, что я вызвался на дополнительное дежурство вчера! Побежали, времени мало!       Мы мчимся стройной шеренгой, не разрывая рук до тех пор, пока зелья невидимости не выдыхаются. Констанция появляется позже всех и, видимо, чисто машинально, тянется за последним зельем. Я успеваю остановить ее, шлепнув ее по руке и одарив красноречивым взглядом «не-трать-мое-добро-понапрасну».       Путь Леандра опять выводит нас наверх, и мы мчимся в другой корпус на всех порах, по пути распихивая зазевавшихся учеников.       — Скоро уже будем на месте!       Наконец, он замедляется и останавливает нас, жестом подзывая меня подойти ближе.       — За этой дверью последняя лягушка и проход в…       Мы слышим характерный звук за закрытой дверью и замираем. Гектор судорожно зажимает рот руками. К счастью, профессор Шарп идет совсем не в нашу сторону, и мы слышим еще плевки, два с периодичностью в пару секунд.       — Лоуренс и Эрик, — шепчет Констанция. В этот раз я не останавливаю ее и сама выпиваю зелье.       Мы мчимся следом.       За двумя дверьми располагается длинный, мрачный коридор из черного мрамора, в котором я никогда раньше не была. Я опять иду первая, гораздо медленнее чем хотелось бы, но каждое наше действие приносит ненужную возню, а тяжелое дыхание за моей спиной выдает нас с потрохами.       — Мерлин, кто здесь? — орет, по всей видимости, Эрик, на которого я наступаю ближе к концу прохода. Я морщусь, замираю, выставив руки в стороны, и опускаюсь на пол. Ребята позади меня предусмотрительно поступают так же.       В конце коридора, к которому мы так торопились, появляется профессор Шарп. Ухмылка на его лице не предвещает ничего хорошего. Мы в ловушке.       Его заклинание находит сначала Лоуренса, всего в двух шагах от него самого, а потом и Эрика. Последний падает без смягчения, приземлившись локтем прямо мне на мысок ботинка, и я чудом умудряюсь не взвыть от боли.       — Отважные гриффиндорцы сегодня, похоже, решили подставиться по полной, — комментирует профессор, глядя на валяющихся на полу парней. Несколько секунд он смотрит на проход, а после разворачивается.       Я дергаю палочкой, вспоминая содержание письма. Если в процессе слежки вам выпадет возможность застать меня врасплох, попробуйте напасть на меня. Сейчас тот самый момент, когда стоит попробовать.       — Даже не думайте, — произносит профессор, замерев. — Если я делаю вид, что вас тут нет, то это не значит, что я так легко подставлюсь. Вы уже почти у цели, не теряйте след понапрасну.       И я опускаю палочку, не издав ни единого звука. Как он узнал?..       Он движется дальше и пропадает за поворотом.       — Фините! — произносит Констанция, оживляя Лоуренса.       — Фините! — шепчу я, ткнув палочкой в Норткотта.       И, не дожидаясь пока они придут в себя, перепрыгиваю через гриффиндорцев и мчусь вперед. Оминис, Леандр и Гектор движутся следом. Почти у цели, почти у цели…       Мы вваливаемся в самый настоящий тупик.       — Да что за невезуха, — выдыхает следующий за мной по пятам Гектор, и на него шипят сразу пятеро.       — Он охуел в край, — выдает последним подоспевший Эрик, и я закатываю глаза, даже не разворачиваясь к ним. Все равно из-за зелья не увидят.       Тупик — продолговатая комната неправильный формы, выложенная тем же черным мрамором, что и коридор. Два настенных факела, вентиляционная решетка и больше ничего. Ни единого следа.       Мы топчемся на месте, растерянно осматриваясь и теряя драгоценное время. Кто-то ощупывает стены, стучит костяшками по плитам, но все без толку.       — Пожалуйста, кто-нибудь, скажите, что у вас есть какой-то план, — воет Констанция.       — У меня есть, — тихо произносит Оминис. — Закройте уши.       Из его рта вырывается что-то похожее на шепот листьев, приправленный скрежетом пера и треском ломающейся древесины. Парселтанг. Я слышала его однажды, но тогда, в Скрипториуме, громкость шелеста была минимальной. Сейчас Гонт, по змеиным меркам, практически кричал и звук, отражаясь от стен и запутываясь в наших ушах, сильно надавил на психику.       — Что это было?! — кричит Леандр, зажимая уши руками — его зелье уже перестало действовать, как и у Гектора с Констанцией. Мое и Оминиса перестает действовать через несколько секунд.       Мы слышим шорох, сначала едва различимый и очень дальний, но звук приближается.       — Змея! — вопит Констанция, глядя на потолок с отвращением и ужасом.       Я задираю голову и наблюдаю как крохотная змейка высовывает голову из вентиляционной решетки. Оминис повторяет свой вопрос (мне хочется верить, что это вопросительная интонация) уже гораздо тише, и змейка уползает обратно. Через секунду появляется уже ее хвост и указывает в сторону стены прямо перед нами.       Раньше, чем кто-то успеет среагировать, я произношу набившее оскомину заклинание, которое я произнесла, должно быть, по меньшей мере тысячу раз за прошлый год.       — Ревелио!       Монолитная на первый взгляд стена мерцает и расплывается, открыв проход внутрь. Я делаю шаг во тьму, выставив палочку и дав знак остальным двигаться за мной.       Непроглядный мрак стирает все наши очертания, и я иду наугад, не решаясь даже использовать световые чары. Воздух замирает, наэлектризовавшись, и я мысленно перебираю свой арсенал зелий, пытаясь понять что будет дальше.       — Составляя список, я практически не рассматривал вероятность того, что до финала отборочных доберутся все семеро.       Тихий голос профессора разносится по помещению, не давая никаких подсказок ни о его позиции, ни о масштабах прохода. Тьма напоминает мне тот мрак, в котором я оказалась во время разговора с отпечатком Августина. Сзади кто-то громко стучит зубами от страха.       — Вынужден вам сообщить, что в финальный список я готов взять только шестерых.       Я остановилась, поднимая палочку в воздух. Кто-то коснулся моего плеча, ощупывая его, и я почувствовала как все жмутся друг другу.       — Кто-то передумал участвовать? — с напускной храбростью в голосе спросил Лоуренс.       Никто не отозвался, вслушиваясь в гнетущую тишину.       — Профессор, в письме не было упоминания о шестерых, — заметила я твердым голосом.       — Считайте, что правила изменились по ходу дела. Вы сможете решить сами, кто это будет, или вам нужна помощь?       — Пусть будет Дженкинс, он самый младший, — выпалил Эрик, выдавая нотку трусости в голосе. — Или змееуст.       — Гонта ни за что не возьмут в авроторат, — поддержал друга Лоуренс. — Какой смысл вообще было брать его…       — Заткнитесь!       Мой крик остужает их пыл, и они больше не открывают ртов.       — Мы никого не прогоним! В письме не было ни единого слова о шести участниках, и я не позволю вам выкидывать кого-то просто потому, что так сказал профессор Шарп! Мы дошли сюда вместе!       — Эмили, послушай…       — Оминис, заткнись и ты, ради Мерлина!       Я кричу на Оминиса Гонта. Пиздец.       — Мистер Гонт, вы хотели бы отказаться?       Голос, мрачный и безжизненный, пробирает до мурашек. Я молчу, уступив право голоса.       — Нет, — доносится до меня твердый ответ Оминиса, и я выдыхаю с облегчением.       — Что ж. Тогда можем продолжить.       Один за одним в помещении начинают зажигаться настенные факелы. На короткое мгновение мы слепнем, жмурясь от яркого света, а потом мы различаем силуэт профессора в пяти шагах от нас и начинаем робко осматриваться.       Помещение, в котором мы оказались, ненамного меньше Большой Залы, и наши взгляды растерянно блуждают по высоким каменным стенам, обильно украшенными гобеленами факультетов. Красные и зеленые оттенки доминируют, но кое-где я все же замечаю цвета Пуффендуя и Когтеврана. Потолок уходит куда-то ввысь, теряясь в неосвещенной факелами темноте.       — Это… Дуэльный класс? — первой соображает Констанция.       Я ловлю ее взгляд и замечаю старинные дуэльные подмостки, выстроившиеся в ряды у стен.       — Не просто дуэльный класс, а дуэльный салон Годрика и Салазара, сохранившийся почти в первозданном виде с тех дней, когда они еще были друзьями, — отвечает профессор, сложив руки за спиной и внимательно наблюдая за нами. — Не совсем забытый, но уже давно не используемый. В школе хватает помещений для дуэлей, так что я решил показать вам кое-что особенное.       Другие детали начинают выплывать из мрака. Я скольжу взглядом по высоким стеллажам с бесчисленными книгами и фолиантами, пытаясь угадать их возраст и теряясь в догадках — пять веков, восемь, десять? Манекены, похожие на те, что предоставила Оминису Выручай-комната, выстроились в длинные ряды у дальней стены. Я вздрагиваю, заметив что в глубине их стальных глаз притаился недобрый алый блеск.       — Точно никакой бомбарды, — бормочет Леандр, и я, наконец, замечаю дромарога в посудной лавке.       Прямо в центре комнаты возвышается глыба черного обсидиана. Она даже выше Лоуренса, самого рослого из нас всех, и я нервно сглатываю. Вот махина.       — Прежде чем мы перейдем к следующему этапу, я предоставлю вам отзыв о проделанной работе, — произносит профессор, делая несколько шагов в нашу сторону.       Несколько тел за мной вздрагивает, но я собираю в кулак всю волю, чтобы не отвести взгляда. Профессор Шарп ухмыляется, глядя на наш жалкий боевой настрой.       — Вы совершили невероятное количество ошибок, — продолжает он, буравя взглядом каждого из нас по очереди. — Будь бы я темным волшебником, никто из вас не остался бы в живых. Вы шумели, выдавали себя своими глупыми выходками, ваша маскировка — лишь жалкое подобие того, что будут ожидать от вас во время первых дней в авроторате. С таким же успехом я мог быть преследуемым табуном кентавров, бьющих в бубен при моем виде. Если бы это было настоящее задание — никто из вас не справился бы. Ваши родители и друзья горевали бы по вам, а слава так никогда и не сыскала вашего имени. Детские забавы не сочетаются с настоящей опасностью — запомните это раз и навсегда.       Гектор едва не всхлипнул от обиды и торопливо вытер мокрый нос рукавом рубашки.       — Четверо из семерых были обнаружены, двое — даже не единожды. В реальном задании это бы означало, что вы потеряли более половины своих людей. Пускай с огромной натяжкой, но вы добрались до места назначения. Вам импонирует такой результат — четыре трупа? Четыре загубленных по глупости жизни. Вас устроил бы такой исход?       Перед нами стоял не профессор зельеварения, а аврор в отставке собственной персоной. Он мягко двинулся с места, обходя нас по кругу и заставляя вновь сбиться в кучку. Ходячие трупы, о которых он говорил, дрожали и опускали возмущенные до слез глаза в пол.       — Вы потратили гораздо больше времени на распри и препирательства, чем вы могли себе позволить. Я намеренно ни слова не упомянул о командной работе, но вы были обязаны подумать об этом — каждый из вас. Самонадеянность может стоить очень дорого. Дэвис, скажите мне, вы достигли чего-нибудь стоящего, оставив мисс Дагворт позади? Вы достигли своей цели, разделив свою группу? Вы достигли своей цели, решив выяснить отношения с Норткоттом прямо посреди слежки?       Я оторвала взгляд от профессора и краем глаза отыскала позади себя пристыженное лицо гриффиндорца. Ему явно было нечего сказать в ответ.       — Если бы не командная работа, тут было бы не семеро человек, а трое. И скажите мне, что я должен делать с этими результатами? Что я должен делать с четырьмя людьми, попавшими сюда нечестным образом? Уолдорф, может, вы поможете мне с этой дилеммой, раз уж именно вы побеспокоились о том, чтобы до финала добрались все?       Вмиг все взгляды метнулись ко мне. Я должна была бы испытывать к ним неприязнь, недоверие, но…       — В приглашении было сказано, что добравшиеся до места назначения будут подвергнуты второму этапу, — произнесла я. — Я не имею права решать за них…       — А если бы имели? Как бы вы поступили, зная, что через три-четыре года эти четверо попадут в авроторат и начнут рисковать своей жизнью уже по-настоящему? Вы ведь отлично знаете, как это — смотреть в глаза смерти. Вы и дальше будете настаивать на их участии? Вы готовы взять на себя ответственность за их жизни?       Это было уже действительно обидно. Я почувствовала, как Оминис начинает закипать рядом со мной, и поспешила дать свой ответ.       — Они могли уйти — у них был шанс. То, что мы до сих пор тут, говорит о том, что мы настроены продолжать.       — Вы не дали ответа на мой вопрос. Вы можете взять на себя ответственность за их жизни?       Я задохнулась от возмущения. Почему я должна отвечать за них всех, за Лоуренса, за Констанцию, за Эрика?..       — Я ведь не зря поместил вас в начале списка. Если бы вы официально были главной в этой операции — если бы вы знали о моем назначении — вы бы поступили точно так же? Вы бы позволили этим четверым умереть только потому, что они оказались недостаточно умны чтобы сотрудничать?       — Вы не назначали главных, профессор! — разъяренно воскликнул Лоуренс. — Вы не упомянули о командной работе…       — Молчать! Пока я не разрешу — вы должны слушать и держать рты на замке. Вы ожидали, что я дам вам все ответы? Почему одна группа догадалась сотрудничать, а вторая — нет? Мисс Уолдорф, я жду ответов. Вы бы поступили точно так же, зная то, что знаете сейчас? Да или нет?       — Нет, — выдохнула я и расправила плечи. Подсказки были жестокими и пугающими, но я наконец поняла чего от меня ожидали. — Я бы ни за что не позволила второй группе отделиться от нас, если бы была главной.       — Значит, вы бы взяли на себя ответственность за их жизни?       — Да.       — И вы готовы сделать это сейчас?       — Да, — уже с меньшей уверенность в голосе подтвердила я.       Он усмехнулся и задумчиво покрутил в руках палочку, уткнув ее конец в центр раскрытой ладони. Несколько рук потянулись ко мне, цепляясь за плечи и рубашку. Я так и не поняла — искали ли они поддержки или пытались поддержать меня саму.       — Так как вы единственная решили воспользоваться моим предложением напасть на меня, я бы хотел проверить ваши навыки. Не желаете ли сразиться со мной? Если вы сможете попасть в меня хотя бы один раз — я, так уж и быть, допущу остальных четверых до курсов. Если вы проиграете, то ничего не потеряете, как и мистер Пруэтт и мистер Гонт.       — Я принимаю ваш вызов, — произнесла я после секундной паузы и сделала шаг вперед.       — Замечательно. Тогда приготовьтесь.       Толпа позади рассосалась, расползаясь по обе стороны от нас, но я уже не смотрела на них. Моя рука с выставленной вперед палочкой дрожала. Мгновения растягивались до целой вечности и мужчина напротив меня стал в позицию, цепко наблюдая за каждым моим движением.       Я сгруппировалась и… сразу же отскочила в сторону, совершая один кувырок за другим и едва ускользая от сверкающих в воздухе заклинаний. У меня не было ни единой секунды чтобы достать какое-нибудь зелье или боевое растение, ни шанса чтобы успеть метнуть свое заклинание в профессора. Защитные чары разбивались от одного удара и мне приходилось двигаться дальше, не задерживаясь на одном месте даже на мгновение — там, где только что были мои ноги, сразу же появлялся след от неизвестных мне чар.       — Эмили, вперед! — крикнул Леандр. — За команду!       Я слышала его голос словно в помутнении — после десятка безостановочных рывков у меня начало звенеть в ушах и щемить в груди. Как мне попасть по нему, если я не могу даже выстрелить заклинанием?       Переливающиеся огоньки пламени привлекли мое внимание и я сменила траекторию, перемещаясь ближе к центру салона. Последнее заклинание просвистело прямо над головой и я быстрым рывком прижалась спиной к глыбе обсидиана, не сводя глаз с профессора. Лопатки заныли от острой боли и острота разума начала возвращаться ко мне.       — Вижу, вы выполнили домашнее задание, — с улыбкой произнес профессор, не уводя от меня прицел палочки. — Умно, умно… Уворачиваться вы умеете, но, может, все-таки попробуете напасть?       — Экспеллиармус!       Бессмысленно. Он отразил мое заклинание легким движением запястья и зацокал языком.       — Редукто! Остолбеней! — все без толку.       — Вербальные заклинания бесполезны в подобном сражении. Вам придется придумать что-нибудь другое…       В эту секунду Оминис, взмахнув палочкой, отправил заклинание в сторону профессора Шарпа. Он отвел от меня взгляд всего на секунду, которой хватило на поиск зелья в карманах юбки.       — Гонт, я не разрешал вам вмешиваться! — почти что с одобрительной улыбкой заметил профессор, когда я исчезла с его глаз. — Уолдорф, даже ваши отменные зелья не помогут вам…       Оминис не остановился, насылая невербальные заклинания с невероятной скоростью. Краем глаза я успела заметить на его лице выражение «со всем уважением, я чхал на ваше разрешение».       Не переставая перемещаться, я кружила вокруг профессора, пытаясь подобрать правильный момент. Каким-то образом он продолжал обнаруживать меня, даже попутно не спуская глаз с Гонта. Его щитовые чары, закрывающие его со всех сторон, были гораздо сильнее моих, выдерживая гораздо больший урон, и он с легкостью находил время чтобы стрелять мне под ноги.       — Пора заканчивать, — произнес он, двигаясь спиной к обсидиану.       — Бомбарда! — вскричал Оминис, целясь в профессора.       Тот отскочил в сторону — впервые уворачиваясь вместо того, чтобы отражать заклинание. Бомбарда улетела в обсидиан и, решившись, я рванула с места и врезалась в профессора, толкнув его обратно. Он отвлекся всего на секунду, пытаясь схватить мою тень, и этого оказалось достаточно.       Щитовые чары разбились от отброшенного обратно заклинания Оминиса, и мое жалящее заклинание попало прямиком в грудь профессора.       — Есть! — завопил Леандр, прыгая на месте. — Она попала! Она попала!!!       Остальные присоединились к ликованиям, победно выкинув кулаки в воздух. Профессор, отряхнув сюртук, сначала осадил взглядом беснующихся школьников, а потом повернулся ко мне. Но уже не с палочкой, а с вытянутой вперед ладонью.       — Уговор есть уговор, мисс Уолдорф, — произнес он и, наконец, сдержанно улыбнулся. — Можете вставать.       Я, все еще скрытая зельем невидимости, с готовностью приняла его предложение и поднялась на ноги.       — Держите, — произнес он, отыскав в нагрудном кармане маленький флакон и наощупь вложив его в мою руку.       — Это тоже проверка, сэр?..       — Проверка?       Он заливисто рассмеялся от моих слов.       — Нет, это не проверка. Содержимое флакона отменит действие зелья невидимости. Можете уже не ждать подвоха — на сегодня.       Я откупорила флакон и за один глоток выпила безвкусное зелье. В ту же секунду я вновь стала видимой.       — Спасибо, профессор.       — С последнего раза, как я дал вам задание сварить зелье невидимости, вы, очевидно, поработали над улучшением рецепта. Похвально, очень похвально. Их маскировка, — он махнул рукой в сторону остальных, — это тоже ваша работа?       — По большей степени. Анна Саллоу помогала мне, — отозвалась я, зардевшись от похвалы.       — Вы прекрасно справились. И, как я и обещал, все семеро из предварительного списка будут допущены до курсов.       Он не остановил новый взрыв радости, глядя на нас с улыбкой. Что-то огромное и теплое расползалось у меня в груди, исцеляя старые раны и страхи. Как давно я сражалась в последний раз? Я успела забыть о триумфе, о эйфории, о приливе гормонов, и сейчас это казалось настоящим подарком. Возможностью почувствовать себя живой.       Леандр и Гектор налетели на меня, сжимая в полу-объятиях, хлопая меня по спине и восклицая что-то восхищенными голосами. Даже Эрик и Костанция благодарно улыбнулись мне, а Лоуренс тратил последние силы чтобы не зарыдать от обиды.       — Гонт…       Мы посмотрели на Оминиса, услышав тихий голос профессора.       — Хорошая командная работа.       — Спасибо, профессор, — отозвался слизеринец. Довольная улыбка расцвела и на его лице.       Выпутавшись из рук гриффиндорцев, я подлетела к нему и шепотом поблагодарила.       — Я же не мог просто стоять и смотреть, как ты отдуваешься за всех, — проворчал он, вызвав у меня взрыв смеха.       Дав нам время прийти в себя, профессор Шарп несколько раз хлопнул в ладоши.       — Я все еще намерен увидеть ваши боевые навыки в действии. Как я уже сказал, вы все будете допущены, однако…       Лоуренс и Эрик громко сглотнули.       — Покажите мне, на что вы способны, — он указал на глыбу черного обсидиана. — Кто хочет быть первым?       Первым, неожиданно, вызвался Гектор.       Он продержался чуть больше двух минут, ловко уворачиваясь от большинства собственных заклинаний. Шарп давал скудные комментарии, указывая на неустойчивую позицию ног, на плохо выставленные щитовые чары, и остановил Дженкинса, когда тот полностью выдохся. Пятикурсник удостоился удовлетворенного кивка и счастливо поплелся в конец выстроившейся очереди.       Констанция продержалась чуть меньше минуты. Ее заклинания были гораздо сильнее, чем у Гектора, и вскоре рикошеты настигли ее саму. Профессор кивнул ей гораздо сдержаннее, сделав несколько замечаний.       Лоуренс, невзирая на свой склочный характер, сражался превосходно. Его щитовые чары были гораздо мощнее моих и позволяли не скакать все время вокруг цели. После трех минут профессор Шарп отпустил его, совершенно невредимого и вновь обретшего веру в себя.       Эрик шел следующим. Его техника боя была заметно хуже, чем у старшего приятеля, и через две с половиной минуты он вырубил сам себя заклинанием, от которого не успел увернуться.       — Мистер Пруэтт, вы следующий, — пригласил гриффиндорца профессор, когда Норткотт пришел в себя и с позором поплелся обратно к нам.       Леандр к тому моменту уже основательно промариновался в своих же тревогах, так что он даже не обратил внимание на то, что мы с Оминисом подтолкнули его вперед.       — Можете начинать.       Пять пугающе долгих минут — ровно столько продержался Леандр. Под конец он уже валился с ног от усталости и нанесенного им же урона, но профессор Шарп упрямо не останавливал его до тех пор, пока гриффиндорец не выдохся окончательно.       — Мистер Гонт.       Я затаила дыхание, глядя, как друг выходит вперед.       — Вот сейчас и посмотрим, на что способен Гонт, — ворчит Лоуренс где-то у меня за спиной. Я даже не удостаиваю его уничижающего взгляда — сейчас есть вещи поважнее, чем разобраться, откуда у такого идиота такие немыслимые запасы самомнения.       Раздается глубокий вдох и выдох — Оминис собирается с силами. А потом я вижу, как его губы начинают бормотать какую-то незнакомую мне магическую формулу. Я различаю призрачные панели за спиной у слизеринца, выстроившиеся плотным кольцом вокруг обсидиана. И когда он начинает выпускать заклинания, они рикошетят обратно и, отлетая от панелей, возвращаются в обсидиан.       Комнату заполняет звон бесчисленного количества выстрелов, замкнутых в рикошетном круге. Даже при том, что заклинания слабеют, отразившись несколько раз, наносимый Оминисом урон превышает урон всех остальных ребят до него. И при всем этом он еще умудряется уворачиваться!       — Вперед, Оминис! — кричу я, и Леандр присоединяется: — За команду!       Спустя минуту вспышек раздается душераздирающий звук. Зияющая трещина, расползаясь с основания до верхушки, проходит насквозь и глыба разваливается на две части. Увернувшись от последних заклинаний, Оминис поднимается на ноги и снимает заклинание. Призрачные панели исчезают.       Профессор Шарп, не скрывая довольной ухмылки, заходится в щедрых аплодисментах. Я и Леандр присоединяемся к нему мгновенно, Констанция и Гектор — через несколько секунд и с легкой неуверенностью.       — Замечательно, — комментирует профессор. Слизеринец вскидывает подбородок и расправляет плечи.       — Я, кажется, перестарался… — со смехом в голосе замечает он, указав палочкой в расщепленные половинки обсидиана, и в эту же секунду отскакивает подальше — обсидиан приходит в движение.       — Черный обсидиан — удивительный материал, способный не только отражать атаки, но и подпитываться ими, — сообщает нам профессор без малейшего удивления в голосе.       Через мгновение две половины камня притягиваются друг к другу и срастаются, не оставляя даже намека на трещину. Я замечаю, что глыба стала больше и шире как минимум на несколько дюймов.       — Я тоже себе хочу такой, — едва слышно бормочет Леандр, и я прыскаю от смеха.       — Мисс Уолдорф, покажете нам, на что вы способны? Если хотите, конечно.       Я вздрагиваю и на негнущихся ногах выхожу вперед. Показать, на что я способна? Но ведь…       — Не сдерживайтесь, — мягко указывает мужчина, не спуская с меня внимательных глаз. — Иногда сила — лучшее доказательство того, что с вами стоит считаться. Покажите вашей команде, чему вы обучились за прошлый год.       Готовясь к испытанию, я не допускала вероятности того, что мне будет позволено использовать Древнюю Магию. Я ожидала того же, через что прошли остальные — бесконечных уклонений и выпущенных из-под щита заклинаний.       Знаете, профессор Шарп, а это будет даже любопытно.       Я встала в позицию. Воздух наэлектризовался, и я позволила всей накопленной во мне силе просочиться на поверхность кожи.       Вскинув палочку, я сосредоточила всю эту энергию на ее кончике и направила все в обсидиан. Вспышка неимоверно яркого аквамаринового света затопила помещение, стирая все тени, все детали, все несущественное. Древняя магия не просто отражалась в меня, она возвращалась ко мне, питая меня заново и не причиняя никаких неудобств, и когда мои силы достигли передела, я спустила все за один выстрел.       Раздался оглушающий взрыв. Когда я открыла глаза, передо мной расстелилась гора обсидиановой крошки.       — Любопытно, очень любопытно… — пробормотал профессор, осторожно приближаясь к стертому в порошок изваянию. — Интересно, восстановится ли он?..       Мы подождали несколько секунд, а потом еще немного. И ничего.       — Я еще не слышал о том, что у обсидиана может быть порог регенеративных свойств. Очень любопытно.       Я подняла неуверенные глаза на профессора, чувствуя прилив вины. Может, не стоило следовать его совету и сдержаться хотя бы немножко?       — Не стоит корить себя, мисс Уолдорф. Это была эффективная демонстрация силы. И, к тому же, разве вы бы отказались от такого вида?       Проследив за его рукой, я увидела пять наполненных благоговейным ужасом пар глаз и шесть раскрытых до предела ртов. Даже Оминис, уже знающий о моих силах, был в шоке.       — Теперь, — произнес профессор Шарп, возвращая внимание к себе, — Я расскажу что вам следовало сделать. С самого начала и по порядку.       Он жестом попросил меня остаться рядом с обсидианом, а потом осмотрелся по сторонам, позволив нам протомиться еще несколько секунд.       — Успешная маскировка зависит не только от способа, а и от ваших навыков читать ситуацию. У вас должен быть план, а не сиюминутное решение, и в приоритете всегда должны быть основное задание и жизни всех участников; вы обязаны быть бесшумными и внимательными, а иначе вас выдаст полнейшая глупость вроде крика, — его взгляд метнулся к Дженкинсу, — или дыхания, — теперь к Констанции, — или разбор полетов.       Эрик и Лоуренс переглянулись, покраснев. Мне стало интересно что случилось между ними на том отрезке пути, который мы не прошли вслед за профессором.       — Вы, должно быть, думали, что я буду мягче с вами. Прошу вас заметить, что сегодня я на многое закрывал глаза. Это был первый и последний раз, когда я прощаю вам подобные вольности, — голос профессора Шарпа стал особенно острым и я почувствовала себя смешной со своими планами и скудными знаниями. — Если вы собираетесь продолжить обучение на моих курсах и подать заявку в авроторат, вам придется прислушиваться к моему опыту. А это значит, что я буду критиковать, контролировать, замечать и выставлять ваши приоритеты за вас. Если я даю вам задание и не указываю, что оно индивидуальное, я буду требовать от вас кооперации и прозрачности.       Взмахнув палочкой, он начертил семь строк прямо в воздухе голубым пламенем. Наши имена… Я, Оминис, Леандр, Лоуренс, Гектор, Эрик, Констанция.       — Умение работать в команде окажется для вас решающим. К этому, я буду требовать от вас углубленных знаний в боевой и защитной магии, зельях, чарах, трансфигурации, травологии. Список дополнительной литературы и разрешения на посещение Запретной Секции я предоставлю вам позже. Я буду проверять ваши успехи при каждом удобном случае. То, что я не выгнал вас сегодня, не значит что я не сделаю этого завтра. Этот список — мой сегодняшний рейтинг. Я буду выдавать вам его во время каждой встречи, а ученик, возглавляющий список, будет автоматически назначен главным…       — Я не собираюсь быть под началом Уолдорф, Пруэтта и тем более Гонта! — взорвался Лоуренс, бросив в мою сторону презрительный взгляд. Эрик закивал, но я с удивлением заметила, что Констанция не торопилась поддержать своего бойфренда.       — Допустим, меня заботит ваше мнение, Дэвис, — уставшим голосом отозвался бывший аврор. — Потрудитесь объясниться.       Его глаза приобрели необычный кровожадный блеск, словно он ждал, когда гриффиндорец закопается по самые уши в собственных словах.       — При всем уважении, сэр, — парень заметно струсил, но, взглянув на Оминиса и получив тычок в бок от Норткотта, продолжил: — Вы необъективны! Гонт — темный волшебник и ему не место среди нас. Если бы я был главным, я бы не позволил остальным набираться у него опыта… А Уолдорф… Она же второй год учится!       — Выходит, вы считаете, что пропасть между вами так огромна, что пересечь ее даже ради собственного будущего станет для вас личным оскорблением?       — Именно!       — Тогда вы знаете, где выход. Если вы не способны переступить через свои предубеждения, вы не заслуживаете проходить обучение под моим началом. Я не стану терпеть подобного отношения к моей оценке.       Лоуренс потупил взгляд в пол, явно не собираясь никуда уходить.       — Даю вам последний шанс. Вы сможете поступиться своей гордыне хотя бы на время наших занятий?       Получив в ответ вымученный кивок, профессор взмахнул палочкой и имена Гектора и Лоуренса поменялись местами в списке. Пятикурсник подпрыгнул на месте от радости и бросил неожиданно дерзкий взгляд в сторону Норткотта и Дэвиса.       — Думаю, на сегодня мы закончили, — произнес Шарп, хлопнув в ладони. — Мисс Дагворт, мистер Норткотт — вы на испытательном сроке. Мистер Дэвис, за вами я тоже буду приглядывать с особой тщательностью. Все остальные хорошо поработали. Следующие занятия будут проходить здесь же — я пришлю вам письма с расписанием. Можете быть свободны.       Кивнув профессору, я вновь перевела взгляд на обсидиановую крошку.       — Ты просто монстр, — восхищенно заявил Леандр, оказавшись рядом через несколько секунд. — Вот это я называю командир!       — Гроза троллей и черного обсидиана, — пошутил Оминис с другой стороны.       — Что это вообще такое было?! — почти что несчастным голосом протянула Констанция где-то вдалеке.       — Мистер Гонт, можно вас на минутку? — подошел к нам профессор.       Оминис на секунду замешкался, что-то обдумывая, а потом вновь задрал подбородок.       — Можете говорить при них, сэр, — тихо произнес он, указав на нас Леандром.       Профессор выразительно поднял брови, но не стал возражать.       — Если бы в тот момент вы могли ответить профессору Блэку без подрыва фонтана, что бы вы сказали об участии в этой программе?       — Что я согласился участвовать, — без запинки ответил Оминис, а потом добавил: — Сам.       — Вашему отцу так и передать?       — Да.       — И вы даже не воспользуетесь справедливым фактом того, что я внес ваше имя в список без вашего позволения?       — Это была медвежья услуга, но нет, не воспользуюсь. Не хватало еще, чтобы Блэк вас уволил.       — Профессор Блэк, — с едва заметной иронией в голосе надавил Шарп.       — Да, как скажете, сэр.       — Отлично. С этот момента я ожидаю, что вы последуете примеру мисс Уолдорф и не будете покидать замок без особой необходимости.       Кивнув нам троим на прощание, он направился к выходу. Мы внимательно всмотрелись в непроницаемое лицо Оминиса и через пару секунд на нем расцвела довольная улыбка.       — Это было потрясающе, Оминис, — произнесла я, слегка толкнув его плечом. — Что это было за заклинание?       — На самом деле, это была идея Себастьяна. Хоть какой-то прок нашелся от его вылазок в Запретную секцию.       — Ты не расстраиваешься, что тебе запретили покидать школу? — спросил Леандр.       — Мне ничего не запрещали, меня деликатно предупредили.       Мы не решились ему перечить, глядя на его довольное выражение лица.       — А почему тебе нельзя покидать школу, Эмили? — повернулся ко мне Пруэтт. — И что за заклинание ты использовала?       Милостивый Мерлин.       — То есть я ему доверился, а ты не собираешься? — саркастично спросил Гонт, игриво подняв на меня брови.       Вот это я попала.