Катализ

Интересно, сколько пар глаз смотрели на этот потертый дешевый ковролин до него? Скольких вообще успела принять эта крошечная, до удручающего пустая «камера» до того, как здесь оказался Тигнари? Почему-то именно сейчас подобные вопросы лезли в гудящую от усталости и недосыпа голову. Заторможенно скользя взглядом вдоль пыльных плинтусов, фенек отчаянно хотел найти что-нибудь, что заставит его мозг заработать, заискриться идеями и набросками планов, что-нибудь, что приведет его самого в тонус. Как на зло ничего цепляющего в комнате без одной стены не было. Все те же грязно-желтые обои, тонкий и жесткий матрас кровати и насквозь промерзший пол, что и в предыдущие дни. Это была все та же, одна из множества, ячейка в длинном коридоре подпольного аукциона, и искать тут больше было нечего. Тигнари не смог бы сказать, какое именно неосторожное решение из прошлого сейчас вернулось ему таким бумерангом. Еще пару лет назад жизнь талантливого, но, увы, не сумевшего пока реализоваться ученого была вполне себе сносной. У него была маленькая, но уютная комната, что он снимал вскладчину с бывшим коллегой по колледжу¹, было любимое дело и какие-то средства к существованию, которые удавалось заработать репетиторством. Тогда казалось, что главная проблема — это найти деньги, чтобы восстановиться в университете, ну и ужасно шумные соседи сверху подбешивали. Был ли он счастлив? Трудно сказать, но жаловаться особо было не на что. А потом жизнь решила напомнить, какая она на самом деле непостоянная и коварная стерва. Проблемы стали появляться одна за одной, примагничивались друг к другу, превращаясь в более крупные, и Нари не успевал с ними справляться. Он привык полагаться в основном на себя, потому что если хочешь сделать что-то хорошо — сделай это сам, эта-то привычка и подвела его тогда. Он сам не заметил, как по колено застрял в какой-то мутной и густой жиже, из которой вылезти самостоятельно уже бы не смог. Так, череда ошибок во имя надежды, цепочка обстоятельств и блядская людская натура привели его сюда — в самую глубь района Аару. Если быть точнее — в эту самую комнату, где он сидел, как игрушка в простой обертке на полке дорогого магазина. Правда, роскошным это место язык бы не повернулся назвать. С виду и не скажешь, что тут крутятся огромные суммы денег. Все потому, что контора (Тигнари понятия не имел, как она называется) постоянно переезжала, а на обустройство смотрового зала требовалось довольно много сил, так что приходилось экономить на аккуратности и презентабельности. В конце концов, сюда приходили не за вылизанными полосами ковров и приятной музыкой, а за теми, кто без возможности выйти маялся в ячейках. Было огромное количество причин, по которым они попадали сюда, но все причины и обстоятельства стирались вместе с именем и личностью, как только на тебя надевали светло-серую футболку с номером. Теперь имело значение только то, как ты себя поведешь и насколько везучим окажешься. Везением считалось, если найдется покупатель, при том совершенно неважно, какой и для каких целей. Приходившие сюда мужчины и женщины искали всегда разное: кто-то дешевую рабочую силу, которую можно будет использовать по максимуму, кому-то нужна была живая груша для битья, кому-то — персональная шлюха, которая не имела бы права сказать «нет», иной раз попадались и те, кто искал подопытных для воплощения самых мерзких и бесчеловечных своих фантазий. Все это Тигнари узнал из разговоров, обрывки которых уловил за время торгов и от тех, кто был здесь гораздо дольше него. Вывод он сделал простой и ясный: уйти отсюда с новым хозяином было сродни приговору. Среди звучащих в отдалении голосов раздался тихий всхлип, и брюнет поднял горящие сухостью глаза, заглядывая в камеру напротив. Сидевшая там девушка была на вид еще младше него, а сейчас, забившись в угол и обнимая коленки, и вовсе походила на ребенка. Она была довольно миловидной, с золотистыми кудрями и белым личиком, точно кукла. С тяжелым сердцем Тигнари проследил за тем, как собираются в ее больших голубых глазах круглые слезы и падают одна за другой на тонкую серую ткань. Видимо, сегодня был ее первый аукцион: по крайней мере, на прошлом тут сидел другой человек. Но лис ничем не мог ей помочь. Он не мог помочь даже самому себе. Существовало здесь очень важное правило. В период торгов, который длился, вроде, пару-тройку недель, каждый «товар» мог быть выставлен на аукцион трижды. Если за эти три дня ты не пустил все свои силы на то, чтобы найти покупателя, то ты становился собственностью организаторов. И вот эта участь была еще хуже альтернативы, она была вообще самым худшим из вариантов. Того, что он увидел за время своего пребывания здесь, Тигнари хватило, чтобы возвести это в категорию самых страшных пыток человечества. Судя по звуку открывшейся двери и веселому тону охранника, прибыл кто-то из новых покупателей. Брюнет нервно забил кончиком хвоста по сырому матрасу. Ах да, сегодня был его третий аукцион. И он успел охренеть как отличиться на двух предыдущих. Фенек был слишком умен и слишком упрям, чтобы его с легкостью удалось запугать или тем более промыть ему мозги. Поэтому, вопреки всем указаниям похитителей, он становился самым проблемным звеном этой уродской выставки. Тигнари кричал, ругался, разносил малочисленную мебель в своей ячейке и едва ли не вгрызался в глотку любому, кто осмелился бы задержать на нем свое внимание или заговорить. Шумный и бойкий обладатель красивейших ушей и хвоста привлекал внимание до тех пор, пока у него не закончились силы. Почти невозможно было определить, сколько дней проходило между аукционами, в которых Тигнари учавствовал, потому что все это время он проводил с другими несчастными в бетонной коробке без единого окна. Истощение, усталость и огромное количество стресса сыграли свою роль, и когда сегодня утром его усадили в ячейку, брюнету пришлось признать свою ошибку. Он потерял два аукциона, два шанса из трех, и если сегодня ничего не изменится, он… При одной мысли об этом становилось так тошно, что пустой желудок болезненно скручивало в рвотных позывах. Тигнари был не то что в незавидном положении, он был по самые кончики ушек в дерьме. Осознание этого нарастающей паникой билось где-то глубоко внутри, придавленное бессилием и чувством обреченности. Какой же он идиот. Сегодня фенек уже был готов зажать свою гордость между зубов, отказаться от любых планов и целей, прогнуться и подчиниться. Все, лишь бы из двух зол выбрать меньшее. Но по закону подлости именно сегодня до него никому будто не было дела. Не то все любители экзотических пленников уже смирились с тем, что Тигнари их скорее загрызет, чем послушается, не то выглядел откровенно помятый Нари уж совсем подавленно и уныло. Часы где-то над правым ухом отвратительно посмеивались, отсчитывая время до неизбежного. Тик-так. Тик-так. Тик-так. Хотелось, прямо как девушка напротив, обнять колени и залить все вокруг слезами. А еще лучше позвонить кому-нибудь и капризно попросить уже приехать за ним и решить все его проблемы. Тигнари и правда привык разбираться со всем сам, просто уже перепробовал все, и даже больше. Шаги группы людей, ведущих беседу в приподнятых тонах, тем временем становились ближе. Тик-так. Тик-так. Но плакать он здесь себе бы не позволил, разве что от боли, ведь это означало бы то, что он сдался. А звонить ему было некому. Наверное, как-то так и выглядит отчаяние. Тик- Пара поцарапанных черных ботинок неожиданно остановилась перед ячейкой Тигнари, и тот вскинул голову так резко, что даже в уголках глаз заплясали искры. Остановившийся молодой мужчина действительно смотрел на фенека, смотрел пристально, но почему-то со смесью непонимания и удивления во взгляде. Он, как и двое сопровождавших его людей был одет во все черное, но большую часть фигуры скрывала мешковатая плотная куртка. На фоне такой одежды и смуглой кожи (неужто пустынник?) слишком сильно выделялись практически белоснежные, словно кто-то просто забыл их раскрасить, волосы. Мужчина едва склонил голову набок, когда их глаза встретились, и в мозгу у Тигнари определенно что-то замкнуло. Не успев даже толком подумать, лис подскочил с кровати, к которой, как ему казалось, уже прирос, и подбежал к незнакомцу, чудом не упав на него всем весом. Дрожащие от волнения руки крепко вцепились в ткань чужой одежды, и Нари шумно выдохнул, будто этим простым действием мог «поймать» потенциального спасителя. Если этот странный тип, хранивший пугающее молчание, не его последний шанс, то кто? Судьба будто бросила ему под ноги еще одну карточку, восстанавливающую жизнь, и фенек точно не настолько глуп, чтобы проигнорировать это. Но что он мог сказать? Кто-то другой на его месте старался бы показать себя в наилучшем свете, заигрывал бы, пытался понравиться. Тигнари бы так не смог. Он был иначе устроен, просто не умел подмазываться и строить из себя невесть что, не говоря уже об обольщении незнакомых сомнительных мужиков. И, возможно, одумайся он хотя бы на прошлом аукционе, смог бы что-то придумать, но сейчас… — Пожалуйста, — собственный голос плохо слушался, звучал вместо звонкой мелодии задушенным скрипом. — Заберите меня отсюда. На две короткие фразы ушел будто весь запас воздуха, и брюнет подавился новым вдохом, так и не рискнув поднять головы. Он не хотел, боялся узнать, что сейчас было на лице незнакомца со снежными волосами. Он злился? Может, даже был в ярости? Он был заинтересован? Или может вообще воспринял слова Тигнари, как шутку? В любом случае тяжелый взгляд на себе он ощущал невероятно четко. Мужчина определенно смотрел на него, не отводя глаз, но при этом молчал и даже не двигался. И это, блядь, напрягало! Как ни пытайся быть «выше всего этого», но все люди одинаково ничтожны перед страхами смерти и неизвестности. Все. Без исключений. Наконец, воздух вокруг снова пришел в движение, когда потенциальный спаситель небрежно вскинул руку, подзывая охрану. И снова остановился, когда его заполнил низкий, абсолютно лишенный эмоций голос: — Хочу его. Скажи своим, пусть готовят договор. Тигнари моргнул. Затем еще раз. Дернул ушами, чтобы проверить, что они у него еще есть и ему не послышалось. Что, правда… получилось? Когда он снова поднял взгляд на незнакомца, тот уже на него не смотрел. Вместо этого он повернулся к своим спутникам и тихо о чем-то с ними переговаривался. Язык, на котором они говорили, был Тигнари незнаком и совершенно не похож на то, как обычно говорили местные. Звуки их речи рождались еще в груди, слетали с губ глубокими, немного шершавыми согласными и протяжными, будто ленивыми гласными. Весь диалог был спокойным и сдержанным, но как бы фенек ни силился, из похожей на заклинания древних народов короткой беседы он не узнал ни слова. Спустя пару минут подошел хорошо знакомый Тигнари мужчина, гад, к слову, редкостный, и грубо хватил пленника за локоть. Он тащил его по коридору в сторону лестницы на второй этаж, каждый раз раздраженно вскидывая, если у брюнета заплетались ноги. «Покупатель» и его компания шли чуть позади, продолжая перекидываться фразами на чужом языке. Наконец, вся подпольная процессия остановилась перед массивной деревянной дверью. После короткого стука та открылась и Тигнари буквально вытолкнули в кабинет хозяина заведения. С ним они, к сожалению, уже встречались, и лис не пожалел самого презрительного взгляда в своей коллекции, чтобы бросить ему прямо в лицо. Пустынник оставил своих спутников в коридоре и вошел следом, без приглашения усаживаясь в кресло у широкого стола. Знай он, что с некоторыми не сыгравшими лотами делали на этом столе, отсел бы подальше. Раджит, так звали хозяина, поперхнулся содержимым своего стакана, выкатив по-нездоровому желтоватые глаза сначала на фенека, а потом на мужчину в кресле. Тигнари готов был ставить деньги на то, что когда тот посмотрел в ответ, сальные волосы на затылке Раджита зашевелились. — Сядь, — сквозь зубы приказал охранник, который шириной своих плеч едва помещался в дверь, и надавил Тигнари на плечо. — Молчи и не рыпайся. Под чужим натиском фенек все же опустился на колени. Покрытую синяками и ссадинами кожу замызганный старый паркет неприятно колол, из-за чего парень морщился, но старался особо не ерзать. Он попытался было осмотреться, но все та же мозолистая рука грубо толкнула в затылок. Ах, ну да, товару не положено без разрешения смотреть на хозяев, как он мог забыть! — Признаться честно, я удивлен, — прокуренном усмехнулся хозяин этого отвратного места, судя по звуку нетерпеливо елозя в кожаном кресле. Хоть Тигнари и не видел ничего выше чужих коленей через растрепанную челку, слух у него отнять не могли. А возможность слышать и слушать была способна заменить фенеку зрение в ситуациях, подобно этой. Главное не отвлекаться. — Мы были уверены, что его никто не выкупит, уж больно буйный и проблемный он оказался, — продолжил Раджит. — Не поделитесь, чем же он вам приглянулся? — Красивый, — лаконично и холодно ответил беловолосый пустынник. Он явно не считал собеседника достойным того, чтобы тратить на него много слов. — О-о, тут вы правы, мордашка у него и правда симпатичная. Даже как-то жаль его отдавать, хе-хе. — Зачем тогда выставили? — Так ведь правила для всех одинаковые. И заменить его особо некем. Паршиво признавать, но в последние месяцы дела идут не очень. Какие-то ублюдки постоянно сидят у нас на хвосте, — раздался раздраженный вздох, а после небольшая пауза, как если бы говорящий что-то обдумывал. И действительно, продолжил он крайне заискивающим тоном. — Но, может, если бы нам помог кто-то такой влиятельный, как вы… — Поговорим об этом после заключения сделки, — тут же пресек попытку увести разговор в другое русло покупатель. — Сколько вы за него хотите? — Ох, слухи не врут, вы действительно не любите болтовни, да, господин? Что ж, тридцать миллионов моры. — Не многовато? Насколько знаю, других ребят его возраста вы продаете на порядок дешевле, — фыркнул пустынник и закинул ногу на ногу. Даже не глядя на него Тигнари понял, что тот чувствовал себя совершенно уверено. — Так ведь он гораздо симпатичнее других, — того же о хозяине сказать было нельзя. Тот чудом не обливался нервным потом. Неужели его собеседник был таким прям важным человеком? Особо и не похож… — К тому же, ушастые товары мало где встретишь. — Может гибриды и редкость, но даже так цена слишком завышена. Что в нем такого ценного? Он выглядит мелким и слабым, то есть его физическое преимущество только в красоте. Черт знает сколько времени уйдет на то, чтобы он восстановился. И это только ваша вина, между прочим. Двадцать пять миллионов. Брюнет прикусил щеку изнутри, чтобы ненароком не сболтнуть лишнего. Например, парочку крепких ругательств, что так и просились наружу. Слушать этот разговор было до немыслимого противно и обидно. Достоинство, которое фенек старался сохранить всеми силами, сейчас валялось где-то в ногах у спорящих о цене, его, блядь, цене, мужчин. Круг за кругом Тигнари повторял про себя единственную позитивную мысль: он уедет отсюда. С остальным можно разобраться позже. Поначалу сделает вид, что несказанно счастлив и благодарен новому «хозяину», а затем, когда тот ослабит бдительность, найдет способ сбежать. Дальше останется только покинуть город, а еще лучше — страну. Говорят, есть способ нелегально попасть в Инадзуму на торговом судне… — Что вы, господин! — хозяин аукциона чуть не подавился слюной от возмущения. — Нельзя же так радикально! Я не могу сбросить цену так сильно. Мальчишка довольно умен, вроде как химичил что-то до того, как его поручили нам. Поручили, как же. Интересно, с каких пор поручительство — это выволочь за волосы на сырой асфальт. — Ума мне и своего хватает, — настаивал пустынник. — Да и к тому же, как я могу платить такие деньги, если даже не знаю, откуда вы его забрали. Вдруг его еще придется лечить или другая морока. Вы мне пытаетесь подсунуть какую-то лису в мешке. — Я бы не посмел обманывать человека вроде вас! Он раньше не имел ничего общего ни с людьми нашего круга, ни с этой частью города. Не принадлежал ни борделям, ни картелям. Грубо говоря, мы забрали его из первых рук, — Раджит гадко захихикал, облизнув тонкие губы под черными усами. — Можете быть уверены, что им никто не пользовался до вас, а мы его даже не трогали! Не верите? Сейчас-сейчас. Ну что вы встали, идиоты, покажите же господину товар «во всей красе». Погруженный в мысли о будущем Тигнари крупно вздрогнул всем телом, когда его крепко ухватили под руки в попытке поднять. Но и без того подкашивающиеся от стресса и усталости ноги отказывались слушаться, особенно после сидения на коленях. Лис практически «повис» в руках охраны, и казался на фоне крупных широкоплечих мужчин таким хрупким, будто сделан был из бумаги. Обрывки услышанных фраз быстро сложились в голове, и фенек с ужасом понял, что должно было произойти. Стоило чужой потной ладони ухватиться за пояс его шорт, как он, оскалившись, завертелся, в попытке если не вырваться, то хотя бы уйти от чужих прикосновений. — Сука, угомонись ты уже, хуже будет, — прошипел кто-то у самого уха, и Тигнари очень пожалел, что не может выгрызть этому кому-то кусок лица. Вопреки запрету, он вскинул голову, широко распахнутой весенней зеленью глаз метаясь по комнате. Шерсть на хвосте встала дыбом, когда взгляд наткнулся на чужой, принадлежащий беловолосому пустыннику. Он смотрел без ожидаемых насмешки, интереса или вожделения, смотрел сосредоточенно и строго. Такое ощущение, будто он ждал, пока Тигнари тоже на него посмотрит. И теперь, когда это случилось, весь воздух комнаты сжался на мгновение горячим душным жгутом между ними, а спустя мгновение уже опал на пол шипящими искрами. — Не стоит, — вдруг холодно, одним лишь жестом загорелой руки прекращая весь начавшийся балаган, отрезал он. Раджит сразу понял своего гостя, а вот державший брюнета охранник по прежнему норовил сорвать с него немногочисленную одежду. Мужчина раздраженно цыкнул и повторил свой ответ громче и с большим нажимом. — Я сказал, отпусти его. После этих слов хватка, чудом не ломающая лису кости, наконец ослабла. Облегченно вздохнув, Тигнари осел на пол, тут же обнимая себя свалявшимся и поблекшим без должного ухода хвостом, будто тот мог защитить его. — Я понял, что вы хотели сказать, — продолжал между тем пустынник. Даже говоря с хозяином, он все равно внимательно смотрел на фенека, мутно поблескивая глазами из-под густой лохматой челки. Тигнари больше не хотел смотреть на него в ответ. Этот человек казался с каждым словом и действием все более опасным и даже пугающим. Зато он хотя бы не поддерживал культ публичных унижений, как многие тут. Наверное… — Но не вы ли говорили о его трудном характере? Вряд ли это хорошее качество для меня, как для его будущего хозяина. — А вы невероятно внимательны, господин. Эх, раз уж я об этом обмолвился, нет смысла лгать. Этот засранец и правда на редкость буйный и упрямый, он доставил мне много головной боли. Но я уверен, что вам не составит особого труда его перевоспитать, так что я согласен сбросить цену только до двадцати восьми миллионов. — Двадцать семь. — Послушайте, при всем уважении, я ведь не чайниками торгую. Не пытайтесь меня надурить. — А мне кажется, надурить тут пытаются меня. Вы просите меня о содействии в делах, но готовы подраться за сброс всего трех миллионов моры? Смехотворно. Видимо, сделки не будет. — Э-э-э, нет. Постойте! Давайте не будем горячиться, вы правы, вы правы. Хорошо, двадцать семь миллионов моры, пусть будет по-вашему, — Раджит зашуршал документами, которые всегда были наготове, и вскоре протянул пустыннику несколько листов соглашения. Хотел поймать клиента тепленьким, как говорится. — Тогда ознакомьтесь с договором и… Не дав ему закончить, пустынник украсил последний лист размашистой подписью и со стуком положил ручку обратно на стол. Такой решимости поразились, кажется, все присутствующие. Тигнари невольно прижал уши к макушке. Он только что… что? — А с вами невероятно приятно иметь дело! — рассмеялся Раджит, рассматривая договор, как произведение искусства. Кажется, он готов был начать пританцовывать. — Теперь он ваш. Все данные я приложу к вашему экземпляру соглашения.

«Теперь он ваш.»

Он только что… что? — Прекрасно, — усмехнулся беловолосый, откидываясь в кресле. Однако особого удовлетворения на его лице не прослеживалось, что казалось странным для человека, который только что совершил покупку ценой в несколько десятков миллионов моры. — Дэхья! На зов из коридора тут же зашла одна из его спутниц — высокая крепкая девушка в совершенно не подходящих погоде коротких шортах. Она не робея прошла по кабинету к столу, по пути небрежно стукнув тыльной стороной ладони по спине одного из местных бугаев. Тот, к огромному удивлению лиса, в немом жесте уважения отшагнул, освобождая ей дорогу. — Забери его. Нам с господином Раджитом еще есть, что обсудить, поэтому я задержусь. — Поняла, — коротко кивнула шатенка и с поразительной легкостью поставила Тигнари на ноги, будто он совсем ничего не весил. А после почти приветливо шепнула лису: — Идем со мной, ушастик. Дэхья шла довольно быстро, крепко, но совсем не больно придерживая своего спутника за плечо. И вот за ней брюнет последовал очень охотно. Он наконец сможет уйти; еще пара минут, и одни из самых неприятных воспоминаний его жизни будут заперты за тяжелой скрипучей дверью. Парковка встретила их немного прохладным пыльным ветром и слепящим глаза светом автомобильных фар. Машин почему-то было много. Слишком много. Черные внедорожники и минивэны с намертво затонированными окнами были расставлены так, что занимали почти всю парковку. По спине у Тигнари пробежал неприятный холодок. Тут явно что-то было не так, но он не успел даже предположить, что именно — Дэхья распахнула пассажирскую дверь ближайшей машины. За рулем сидел пожилой угрюмый мужчина, который удостоил неожиданного пассажира лишь коротким взглядом. Благо, голубоглазая пустынница быстро заняла место рядом с парнем, попутно сказав пару слов на том самом чужом языке водителю. Этого мужчине оказалось достаточно, чтобы полностью сосредоточиться на дороге и не задавать больше никаких вопросов. — Так, — спустя несколько минут тревожного молчания, шатенка поставила к себе на колени тканевый рюкзак и вскоре протянула Тигнари бутылку воды. Несмотря на жгучую жажду, тот принял ее с некоторой опаской. — Это просто чистая вода, не смотри на меня так, — девушка даже хихикнула, распрямляя поверх рюкзака какой-то лист с текстом. От нее ощутимо пахло порохом, гладким металлом и сладкими фруктовыми духами. Язык бы не повернулся назвать ее безобидной, но фенеку она почему-то казалась очень приятной. Простой. Безопасной. Не то что оставленные позади кадры. — Мне нужно задать тебе несколько вопросов, — пояснила Дэхья тоном, будто таких, как Тигнари, сопровождала каждый день. Впрочем, кто знает… — Сколько дней ты пробыл на этой точке? — Точно не могу сказать, — прокашлявшись, ответил парень. — Около недели, может, больше. Это был третий аукцион. — Поэтому ты попросил тебя забрать? — сверкнувшее в лазурных глазах понимание заставило Тигнари растеряться. До странного проницательно и мягко звучал этот вопрос. Тем не менее, он коротко кивнул. — Тебя хоть кормили? — Первые дни. Потом нет, — лис сухо усмехнулся. — Косячил много, знаешь. — Архонты, ну как так можно? — сокрушенно выдохнула в ответ девушка, потирая переносицу. — Будто они и без того мало дерьма делают своим пленникам… Так, я отвлеклась. Есть ли у тебя какие-то серьезные повреждения? Порезы, открытые раны, вывихи ну или что-то, что требует срочной медицинской помощи. — Нет, только синяки да ушибы, — Тигнари, кажется, с каждой секундой понимал все меньше и меньше. Либо это и правда было отработанной схемой, либо его состояние почему-то имело значение. Сначала странное поведение, потом машины, теперь вот лист с вопросами. Кто эти ребята вообще такие? Стоило бы узнать и как можно скорее. — Это лучше, чем могло бы быть. Хотя звучит херово. Эм… за время, что ты провел там, были ли изнасилования или другие травмирующие сексуальные манипуляции? — и без того живой и струящийся голос Дэхьи стал тише и аккуратнее, будто она искренне старалась не причинять фенеку дискомфорта. — Нет, — прикусив губу, бросил Тигнари. Ему чертовски повезло отделаться только рядом тошнотворных унижений и издевательств, а были и те, кто таким везением не обладал. Ему повезло, но не оставит ли его это везение в дальнейшем? Он ведь даже не знает, куда его везут, и с какой целью его купили. Что, если самые худшие варианты развития событий только ждали его? — Хорошо. Не принимай близко к сердцу, нам нужно понимать, если тебя нужно в ближайшее время показать врачу, — зачеркивая нужную клеточку в опроснике, вздохнула шатенка. — Дальше. Делали ли тебе какие-то инъекции? Принимал ли ты таблетки или порошки за это время? — Уколов не было, но иногда у воды, что нам давали, был странный запах. В основном такую давали тем, кого привезли недавно или кто много сопротивлялся. Допускаю, что там мог быть какой-нибудь растительный наркотик или седативное. — Ого, какой емкий ответ, — Дэхья удивленно похлопала длинными ресницами и снова закопалась в рюкзаке. — Я возьму у тебя кровь для экспресс-анализа. Просто чтобы быть уверенной, что тебе не давали ничего тяжелого. Да куда ж она делась… — Дэхья, — неуверенно, почти шепотом позвал брюнет, и, дождавшись вопросительного мычания, продолжил. — Зачем я ему нужен? Я хочу хотя бы знать, чего мне ждать. Сперва девушка ничего не ответила. Она как раз нашла примитивный лабораторный модуль и сосредоточила свое внимание на нем. Когда-то Тигнари и сам с такими работал, поэтому без опаски протянул ей руку, позволяя наполнить колбочку из модуля свежей кровью. — Ты имеешь в виду Сайно? Ну, белобрысый такой, что типа тебя купил, — крепко закручивая крышечку поцарапанного, явно не нового, аппарата уточнила наконец она. Огонек на панели с готовностью замигал. Фенек аккуратно кивнул. Значит, его зовут Сайно. Странноватое для пустынника имя, но теперь он хотя бы его знает. — Честно? Понятия не имею, для меня такое решение тоже было неожиданностью. Я давненько перестала вникать в планы его величества начальства и просто делаю, что нужно. Вот он вернется на базу и сам тебе расскажет, что с тобой дальше будет. — На «базу»? Вы что, тоже преступная группировка? — нервно усмехнувшись, лис инстинктивно обвил себя хвостом. Ох и не нравилось ему это все. — Хм, не совсем, — явно гордая собой, Дэхья откинулась на сиденье и сложила руки под грудью. — Я имела в виду один из штабов матр, милый. Словно ведро ледяной воды за шиворот. Как размашистый удар хлыстом прямо по лицу. Тигнари не увидел и тени шутки в глазах пустынницы и теперь от состояния всепоглощающего ужаса его отделяла только ужасная усталость. Матры. Все эти люди были матрами. И что самое страшное — человек, которому он теперь… даже думать было противно… принадлежал, тоже был одним из них. Судьба явно издевалась над фенеком, иных объяснений этому у него не находилось. Трудновато сказать, чем именно матры занимались. Врачи спасали, учителя — учили, военные — защищали, а матры… Ну не подобрать было такого слова, которое бы подходило! Но если бы пришлось листать словарь, Тигнари остановился б, наверное, на слове «расправа». Та самая расправа, от страха перед которой просыпаются среди ночи хорошо скрывающиеся преступники. Та самая расправа, от которой не сбежать, не скрыться, не откреститься. Просто если есть причина, рано или поздно эта расправа руками матр тебя настигнет. Их организация была чем-то вроде пограничного пункта между двумя сторонами Сумеру: увенчанной законом и коронованной беззаконием. Матры вершили правосудие там, где у обычной полиции были связаны руки. Их методы не были так чисты и благородны, их выводы не требовали письменных отчетов и печатей, а главное — они действовали преимущественно там, куда изнеженная аристократия столицы бы сунуться никогда не рискнула. Поговаривали, что даже с Академией у матр есть какие-то соглашения да договоренности, что они сотрудничают и с полицией, и со всякими преступными конторами одновременно. Правда это или нет — простому обывателю знать было не дано. Вот и выходило, что не получалось точно сказать, что эти матры, которые, к слову, в большой степени были пустынниками, такое делают. Зато было известно другое, и именно это сейчас вводило Тигнари в тянущую тихую панику: легче научиться ходить на ушах, чем сбежать от матры. И мало того, что фенеку посчастливилось с ними спутаться, так еще и Сайно, видимо, в их числе был не последним человеком, если судить по тому, что брюнет уже слышал. Такой кандидат в «хозяева» виделся ему еще хуже грязномыслящих зажравшихся недомерков, что едва ли не пуская слюни просили его «хвостик потрогать». Потому что… если такой человек решит лиса запытать до смерти, а потом по крошечным кусочкам разбросать по всему городу — ему никто и слова не скажет. И сбежать от него не получится. Машина тем временем остановилась у довольно типового здания где-то в Караван-Рибате (в южной части города фенек ориентировался из рук вон плохо). Дэхья что-то трещала своим веселым теплым голосом, пока они шли к огромной металлической двери будто бы в подвальное помещение. Кажется, она рассказывала какую-то забавную историю, чтобы разрядить обстановку, но Тигнари совсем ее не слушал. В тот момент он будто вообще потерял возможность слышать, чувствовать, осязать, да и просто что-то воспринимать. Он, не произнося ни слова, на автопилоте следовал за шатенкой по коридору на первый взгляд обычного офиса, кипевшего работой, потом мимо амбалов-охранников к служебному лифту. Очевидно, база матр располагалась не только на этажах вверх, но и вниз, потому что Дэхья нажала цифру -1, но вместо какого-нибудь подвала или гаража их встретил лишь холл, от которого в две стороны тянулись угрюмые молчаливые коридоры. Вот уж чего точно Тигнари представить не мог, так это вечерний променад по базе самих матр. Оптимизма поубавилось. Хотелось скорее уйти. Комната, в которую они в итоге пришли, напоминала больше всего какое-то помещение для отдыха. Тигнари мельком окинул потухшим взглядом несколько стеллажей с чужими личными вещами, уголок импровизированной кухни, и послушно сел на один из стульев, куда указала спутница. Обнаженная кожа бедер неприятно скрипнула по обшивке из дерматина. Матра сразу же куда-то ускакала, попросив ждать здесь (будто лис реально мог куда-то деться), но вернулась уже минут через десять. С сэндвичем и горячим чаем. — Тебе нужно съесть хоть что-то, — пояснила она, с мягкой улыбкой ставя на стол перед парнем добытую еду. Сама же шатенка просто плюхнулась на небольшой диван напротив; от маленького стаканчика в ее руках пахло крепким кофе. — В твоей крови лишь легкие наркотики, мальчики из лаборатории сказали, что выведутся сами за пару дней. Но ты уверен, что тебе сейчас не нужен врач? Наш лазарет в другом здании, но… — Не нужен. Я в норме, — тихо, но вполне четко прервал непонятное беспокойство новой знакомой Тигнари. Она, кажется, действительно заботилась о нем… искренне. Брюнет перевел взгляд на тарелку с сэндвичем, что уже стояла на коленях и сильно прикусил кончик языка. У пустынницы не было ни единой причины проявлять по отношению к нему доброту или заботу, и на фоне всего пережитого за последние дни, это казалось таким весомым. Глаза предательски защипало от острой боли, сжавшей всю грудную клетку. Совершенно неожиданно, сумевший держать себя в руках в месте куда более худшем, сейчас Тигнари ощущал всю свою беспомощность и ничтожность. Впихнуть в себя еду получилось чисто автоматически, но ни вкуса, ни голода он не чувствовал. Его жизнь была окончена — вот единственное, о чем получалось думать и на что обращать внимание. Несмотря на все усилия, на все его рвение и борьбу, Тигнари не справился. Реальность оказалась более серьезной и жестокой, она с огромным удовольствием приложила его лицом о пол, напоминая, что никакой он не хозяин собственной судьбе. Слезы высохли, не успев даже начать блестеть на длинных ресницах, только тоскливым отблеском показались на мгновение в хвойной глубине глаз. Было так тошно, если честно. Тигнари был еще очень молод, умен и талантлив, а главное — полон уверенности и любопытства. Как же так вышло, что он оказался тут? Этот вопрос фенек успел задать себе тысячи раз, совершенно утратив счет времени, пока острый слух не уловил неожиданно активную возню этажом выше. Было похоже на то, что на базу приехало сразу большое количество людей. Лис не мог уловить, о чем говорили наперебой голоса, но четко понял, что матры забегали по всему зданию, получив четкие указания. — О, наши вернулись, — телефон Дэхьи весело пиликнул, избавив парня от необходимости задавать вопросы. Шатенка быстро застучала ногтями по экрану, и вскоре добавила: — Сайно скоро подойдет, я сказала ему, что мы тут. Услышав о беловолосом мужчине, фенек невольно поежился. Еще пару часов назад Сайно виделся ему спасителем, но сейчас, с учетом в всего узнанного, так уже не казалось. Дэхья не солгала. Не прошло и пятнадцати минут, как дверь в комнату открылась, впуская приметного пустынника. На нем уже не было той огромной куртки с капюшоном, и это позволило Тигнари приметить пару новых деталей: Во-первых, волосы у Сайно были длиннее, чем казалось на первый взгляд. Во-вторых, куртка явно была нужна для того, чтобы скрывать висящее на нем оружие. Пистолет в кобуре и какую-то длинную палку с наконечником-вилкой. Шокер, что ли… Его появление будто немного вывело лиса из длительного немого оцепенения, он невольно подсобрался, вцепившись в крепкую, подтянутую фигуру недоверчивым взглядом. Матра взглянул на него в ответ, но скорее мельком, словно хотел убедиться, что фенек на месте и все еще такой же, как и при их расставании. — Ну, как все прошло? — с явным нетерпением перетянула его внимание на себя девушка. — Все точно по плану, — ответил со вздохом Сайно и присел на подлокотник дивана. — Удалось обойтись без жертв, всего несколько раненых. Сегодня же ночью их передадут Сиканоину, и дальше за свои мерзкие торги Раджит и его приближенные ответят уже в суде. Тигнари непонимающе уставился на мужчину, позабыв на секунду даже моргать. Что он имел в виду? — Давно пора, — удовлетворенно закивала шатенка. — Это сборище говнюков явно решило, что им дозволено все. Кстати, скольких пострадавших удалось забрать? Перед тем, как дать коллеге ответ на этот вопрос, Сайно смерил пребывающего в абсолютной растерянности Тигнари долгим, сложным взглядом. Только сейчас последний заметил, что глаза у матры какие-то коньячно-красные, точно каленое железо. Жутковато. — Всех, кто числился там как «товар», остальных поведут как свидетелей по делу, — наконец произнес он. Шестеренки в голове лиса с грохотом работали на износ, пытаясь совместить части картинки. — Они были так напуганы, что во время штурма попрятались кто куда, и мы потратили уйму времени на их поиски. Сейчас наверху их распределяют по группам. — Могу я сама доставить в госпиталь тех, кому нужен врач? — Конечно, — Сайно от чего-то легонько ухмыльнулся. — Но не забывай, что ты на работе. — Знаю-знаю. Щелк. Картинка наконец совпала. Визит группы людей под конец аукциона, машины на парковке, запах пороха и даже лист Дэхьи с вопросами. Все складывалось как нельзя логично. Матры приехали туда не с целью разжиться парочкой рабов, а с целью накрыть весь аукцион! Они не просто не поддерживали их торговлю, они буквально должны были ее пресечь. И суета, которую слышал лис, была вызвана тем, что пара десятков перепуганных парней и девушек, недавно сидящих по ячейкам, сейчас была здесь. Но если это было спланировано, зачем тогда… — А что насчет меня? — негромким шелестом спросил Тигнари, до боли впиваясь ногтями в ладони. Все его тело мелко подрагивало от волнения и простой невозможности так сразу переварить эту ужасно затянувшуюся ситуацию. Но вопрос был такой важный и острый, что молча усидеть на месте лис бы просто не смог. — Да, кстати, а зачем ты его… — подхватила было мысль шатенка, когда ее прервало беззлобное, но строгое: — Дэхья, оставь нас, пожалуйста. — Эх, ладно, уже ухожу, — шутливо вскинув руки в мирном жесте, девушка поднялась с дивана. Тигнари вдруг остро ощутил, что ее присутствие делало его чуточку спокойнее. — До встречи, ушастик! Отдохни хорошенько! И выпорхнула за дверь, унося стук массивных каблуков все дальше от комнаты. Теперь лису точно не на кого было рассчитывать. — А ты никуда не поедешь, — спокойно, с расстановкой ответил Сайно. Тигнари прошибло холодным потом. — Почему же?.. — Видишь ли, мы заранее собрали досье на всех, кто был выставлен на торги, чтобы знать, кого мы должны забрать и что с ними потом делать. Наши информаторы надежнее любого в городе, но только вот тебя ни в одном списке не было. — Но ведь я тоже был выставлен там, — попытался возразить лис, хотя чудовищный смысл уже доходил до него. — Именно. Но о том, что ты будешь там, никто не знал, что очень странно. Тебя нет ни на одной бумаге, и раз уж ты попросил меня тебя забрать, значит, пока останешься со мной. Ответить на это было особо нечего, и брюнет только горько усмехнулся себе под нос, до побеления костяшек сжимая в кулаке край растянутой футболки. Вот значит как. — Как тебя зовут? — иронично, но только теперь спросил матра. Снова поднимать свои глаза и узнавать, с какой именно эмоцией он смотрит, совершенно не хотелось. Да и вообще то, как уверенно и невозмутимо вел себя Сайно, будто не он крутил сейчас между пальцев чужое будущее, как бесполезную стекляшку, ужасно раздражало. Настолько, что сохранять невозмутимость самому не было возможным. — А какое это для вас имеет значение вообще? — ядовито усмехнулся лис, стараясь вложить в слова все отвращение к собственному положению. И правда, с того самого дня, как его поймали, Тигнари был номером 032, ни больше, ни меньше. Вот пусть и дальше остается им для этого высокомерного пустынника. — За такие деньги вы явно имеете право звать меня как угодно. — Я задал вопрос, — видимо, все время до этого Сайно говорил еще нейтрально, потому что сейчас его хрипловатый голос прозвучал настолько холодно и жестко, что у фенека оборвало дыхание. Черт, он просчитался. Что, если матра теперь взбесится и, например, изобьет его? Боль уже особо не пугала, но в таком состоянии он едва ли сможет себя защитить. — Тигнари, — почти мгновенно капитулировал он, прижимая уши к макушке. Рисковать было слишком опасно. — Хорошо, Тигнари. Я Сайно, хотя Дэхья наверняка тебе уже сказала. Что ж, делать здесь нам больше нечего, — выпрямившись, мужчина тяжело вздохнул и взглянул на наручные часы. Время близилось к часу ночи, и, если честно, все, чего хотелось сейчас Сайно — это снять злополучную кобуру и нормально поесть. Покупка гибрида на подпольном аукционе в его планы вот уж совсем не входила, и он понятия не имел, что с ним теперь делать. Ох уж эти спонтанные решения… — Завтра разберемся, что с тобой будет дальше. Ты можешь идти сам? Тигнари понуро кивнул и тоже встал, молча проследовав за беловолосым матрой. Он не стал спрашивать, куда они едут и зачем, когда садился с ним в чароитовый автомобиль, только послушно пристегнулся и пониже сполз на сидении. За сегодняшний вечер произошло так много всего, что нервной системы фенека, и без того истончившейся и потрепанной, просто не хватало. Ах, если бы была возможность просто поставить все на паузу и хорошенько разобраться в американских горках собственных мыслей и чувств. Очередной вираж бурных переживаний остался позади, и брюнет стремительно терял свой запал. Быстро меняющие друг друга дома за окном вызывали сильное чувство тошноты, так что Нари перевел тоскливый взгляд на отражение водителя в зеркале заднего вида. Если так подумать, у Сайно было довольно красивое, но уж больно мрачное лицо. Внешность матре в самом деле досталась необычная и приметная, но сквозившее в каждом миллиметре тела напряжение все портило, делая его образ суровым и пугающим. На носу и над бровью можно было разглядеть пару мелких шрамов, и лис был уверен, что они далеко не единственные, с такой-то работой. Интересно, какую должность занимает этот человек среди матр? Дэхья назвала его начальником, значит, какой-нибудь глава отряда, отдела или как это у них называется? Сайно определенно руководить умел, но тогда страшно было даже представить, как выглядел, например, тот же Генерал Махаматра. Ну уж нет, с руководством матр Тигнари точно видеться не хотел, с него достаточно! Квартира, где жил Сайно, находилась в обычной многоэтажке удаленного частного квартала. От других жилых домов этот отличала разве что огороженная территория и наличие небольшого холла при входе. Матрам бы больше подошло жить в закрытом секторе из частных домов, утыканных камерами и колючей проволокой, но кто знает, может только этот белобрысый жил так по-человечески. Не то чтобы носящие титул матры людьми не считались, но в число обычных и заурядных граждан не входили определенно. Расположенная на последнем, восемнадцатом, этаже, квартира оказалась ожидаемо большой и небедной. Тут было чисто, тихо и пахло благовониями, но почему-то место совсем не ощущалось жилым. Оно напоминало скорее съемные апартаменты, нежели чью-то постоянную обитель. Стало любопытно, и Тигнари пообещал себе хорошенько тут все рассмотреть, если представится возможность. Матра первым делом расстегнул нагрудный ремень кобуры и даже как-то небрежно бросил снаряжение на массивный комод в гостиной. Он особо не заморачивался с экскурсией, лишь в общих чертах пояснил где и что, да и в целом выглядел так, будто чужое присутствие здесь его весьма напрягало. Как он тогда представлял себе свою жизнь в дальнейшем, когда оформлял сделку? Может, думал, что фенека можно поселить в будке на цепи и запускать в дом лишь по надобности? Тигнари передернуло. А ведь бывало и такое… — С душем, я думаю, разберешься, — щелкнув выключателем в ванную, Сайно сунул в руки притихшему, будто затаившемуся, фенеку чистую одежду. — Полотенца в шкафчике слева от двери, бери любое. Тигнари по привычке дождался, пока мужчина достаточно отойдет от двери (на которой даже завертки не было, какая жалость), хотя это оказалось трудновато — у Сайно была невероятно тихая даже для лисьего слуха поступь. Наконец оставшись наедине с собой впервые дольше, чем на несколько минут, брюнет с нескрываемым пренебрежением стянул с себя тоненький, даром что не полупрозрачный комплект одежды и без сомнений отправил тот в мусорное ведро. Эту дрянь он ни за что больше не наденет. Забравшись в ванну и сняв со стойки душ, Тигнари первым делом прошелся теплой водой про хвосту, пострадавшему от ужасных условий больше всего. Нет, конечно, их заставляли принимать душ раз в несколько дней на торгах, чтобы, как минимум, от выставленных на продажу не смердило, как от помойки. Да только едва ли можно было назвать это водными процедурами. Так, сгоняли по трое, при том особо не заморачиваясь с полом и возрастом, в обложенную старой плиткой коробчонку. Там была одна единственная лейка душа с водой настолько холодной, что уже спустя минуту кожа начинала болеть. Всего на больше напоминавшее пытку купание выделялось десять минут на всех, и это время в помещении был как минимум один охранник, настолько похабно разглядывающий обнаженных и замерзших пленников, что начинал дергаться глаз. Иной раз охрана пыталась облапать кого-нибудь, кто по неосторожности подходил слишком близко, и сопротивляться им было чревато ударом о скользкий каменный пол. Благо, на что-то большее этим безмозглым громилам полномочий не хватало, все же, товар. Но даже так Тигнари старался держать минимум метровое расстояние с каждой тенью, старался быть начеку даже в минуты беспокойного неглубокого сна. «Наконец-то это закончилось… — старательно вымывая из густой шерсти пыль и мелкий мусор, выдохнул лис. Большой вопрос еще, что будет с ним дальше, но здесь хотя бы можно было немного привести себя в порядок, не рискуя схватить воспаление легких. — Матры ведь накрыли то место, да? Значит, туда я уже не вернусь, как бы все ни сложилось. Это лучше, чем ничего.» Стараясь успокоить самого себя, парень прочесывал пальцами хорошо взмыленный мех, чтобы распутать колтуны. Да уж, придется приложить немало усилий, чтобы вернуть хвосту прежний блеск и опрятность. Когда стекавшая с него мыльная вода стала наконец прозрачной, Тигнари вернул душ на место, подставляя под тугие горячие струи уже спину. Болезненно ноющее тело отозвалось приятным покалыванием в мышцах, и с губ фенека слетел тихий облегченный стон. Раз уж его не подгоняют, то можно позволить себе подольше погреться, надеясь хоть так снять напряжение. Нари был весь, как натянутая струна, и такая роскошь, как расслабленность или спокойствие сейчас казалась ему далеким пережитком утерянной мирной жизни. Пронежившись в клубах водяного пара добрых минут двадцать, фенек все же решил не злоупотреблять предоставленным комфортом и, хорошенько отжав потяжелевший хвост, аккуратно ступил на черный банный коврик. Первым делом нужно было просушить уши, уж больно их щекотало капельками воды, оставшимися на чувствительной коже. Тигнари как раз заканчивал мутузить второе ушко мягким махровым полотенцем, когда совсем рядом раздалось неожиданное: — Тигнари. Сайно, черт его знает откуда тут взявшийся, стоял буквально в полутора шагах от него с лицом, выражающим какую-то странную смесь недовольства и немого вопроса. Совершенно не ожидавший его появления лис с огромным трудом удержался от выкрика пары бранных слов и лишь рефлекторно отшатнулся, больно ударившись бедром о край раковины. Полотенце из рук ожидаемо выпало, будто не желало стоять на пути у киновари чужих глаз, и Тигнари оставалось только скромно обвить себя еще мокрым хвостом, в попытке хоть как-то прикрыться. Не то чтобы он чего-то в себе стеснялся, но ситуация точно не располагала к тому, чтобы упереть руки в боки и гордо вскинуть голову. Взгляд у Сайно был такой тяжелый, будто раскладывал по плечам нити весом с корабельную цепь, под таким вообще вряд ли получилось бы чувствовать себя не загнанным в угол. — Я звал тебя несколько раз, но ты не ответил, так что я решил зайти и проверить, что ты не упал в обморок или что-то в том роде, — снова заговорил матра, лишь мельком оглядев парня с ног до головы, но этого хватило, чтобы вызвать в Нари дикое желание оскалиться. Может, причина его прихода и была безобидной, но Тигнари просто не мог адекватно ее воспринять. Собственная кровь гудела в ушах так громко, что он и голоса пустынника почти не различал. Так и стоял, не двигаясь и почти не дыша, бегая глазами по загорелому лицу. За последние недели фенек настолько достиг своего предела, что весь он превратился в сплошное ожидание опасности. И сейчас, будучи условно зажатым между стеной и почти незнакомым матрой, который несколько часов назад практически приобрел его в частную собственность, брюнет мог думать только о собственной сохранности. Голая кожа, так и не обтертая насухо, сразу покрылась мурашками, да и кровь потихоньку холодела, скованная не то страхом, не то напряжением. В голове крутились сотни сценариев того, что Сайно мог сейчас сделать, и ни один из них ничем хорошим для фенека не кончался. — Погоди, а это что? — устремив цепкий взгляд куда-то в район грудной клетки лиса, Сайно нахмурился. На всей левой ее части, расползаясь по ребрам, багровел относительно свежий неоднородный синяк. Поверх него тянулись разной длины подзатянувшиеся, но явно немного воспаленные царапины, будто кожа стесалась обо что-то очень грубое и шершавое. Ах да, это. Тигнари вполне неплохо протащили на днях волоком по полу, когда он в очередной раз оказал сопротивление. — Почему ты не сказал Дэхье? Тебя должны были осмотреть. Сайно протянул было руку, чтобы слегка повернуть фенека и четко оценить масштаб повреждения, но не успел даже кончиками пальцев коснуться травмированной кожи. Это простое действие вызвало в Тигнари волной крупной дрожи прошедший по телу ужас, и, не осознавая себя, он с сильной оттолкнул в сторону чужую руку. Он не хотел, чтобы кто-то еще его трогал. Не важно, с какой целью, он не выдержит ничьих рук на себе ни секунды больше. Мерзко, от одной мысли о возможности почувствовать другого человека на только что отмытой от посторонних коже было так мерзко, что хотелось плакать. Что он вообще собирался делать? Зачем стоит так близко? Почему… — Не смейте ко мне прикасаться! Спонтанно громкий и резкий даже для собственного слуха вскрик так и повис звоном под потолком ванной комнате. Медленно, медленнее, чем сползала по запотевшему зеркалу капля конденсата, Тигнари осознал, что только что сделал. Он так и застыл, захлопнув рот ладонью и во все глаза глядя на неподвижного матру. Взгляд Сайно в корне изменился. Сперва он был явно удивлен такой реакцией фенека, но вместо злости, которую ожидал увидеть брюнет, на смену этому смятению пришло то же холодное спокойствие, что и раньше. Только где-то в глубине зрачков искрой тлеющего костра блеснуло и тут же спряталось нечто, очень похожее на понимание или даже…сочувствие? — Шаг в сторону, — с нажимом потребовал матра, но тон голоса не повысил. Тигнари слабо верил, что может отделаться легким испугом, и потому покорно отошел на нетвердых ногах вправо. Уцепившись поледеневшими пальцами за раковину, он с недоверием наблюдал, как хозяин квартиры что-то ищет в подземном шкафчике, что ранее был за фенеком. Пару мгновений спустя на широкий край раковины опустились две склянки, маленькая баночка и упаковка стерильных бинтов. По запаху лис быстро распознал в этом наборе перекись, обеззараживатель и что-то травяное. Мазь, наверное. Несложно догадаться, для чего это все, но… «Он что, правда ничего не сделает? Даже не скажет? Блядь, с этим парнем явно что-то не так!» — В таком случае буду ждать тебя в комнате. Как выйдешь, прямо до упора и в правую дверь. И он просто ушел, оставив Тигнари тупо пялиться на лекарства. Что фенек уяснил за последние полгода четко, так это что люди — жестокие и корыстные эгоисты в большинстве своем, и чем тяжелее их жизнь, тем острее в них эти качества. А едва ли в самых преступных районах города живут счастливые люди. Едва ли матрами становятся от хорошей жизни. Тем не менее, отказываться от медицинской помощи было бы глупо, и фенек быстро обработал саднящие ранки, чтобы потом наложить на них повязку с заживляющей мазью. Что ж, теперь дело пойдет быстрее. Оставленная Сайно одежда явно была его собственной, поскольку лису была несколько великовата. Зато ткань к телу оказалась довольно приятной, на порядок лучше, чем грубое волокно того, в чем он приехал. Да и новые шорты длиной доходили ему аж до колена, что определенно немного успокаивало суетливое ощущение дискомфорта где-то в подреберье. Затянув завязки на поясе потуже, Тигнари взглянул на дверь и нервно сглотнул. Сайно сказал, что будет ждать его в комнате, но зачем? Неужели все…действительно так, как выглядит, и недавнее снисхождение это не более, чем пыль в глаза? Хах, с другой стороны, матра ведь сам сказал, что в плане их операции и списках тех, кто должен быть спасен, Тигнари не было. И все же он не волевым решением забрал его оттуда, а выкупил. Выложил перед Раджитом неплохую такую сумму, чтобы получить документ. Чтобы заполучить Тигнари по местным меркам без малого официально. Была же у этого цель, в конце концов. Вообще, на совсем отбитого извращенца пустынник похож не был (хотя кто их, извращенцев, знает), а вот на садиста вполне себе смахивал. Не было никакой уверенности в том, с чем именно Тигнари еще предстоит сегодня столкнуться, и нельзя было точно сказать, что имел в виду хозяин дома под своим ожиданием. Фенек старался ступать максимально тихо и плавно, чтобы не создать случайного шума и не выдать своего присутствия раньше времени. Нет никаких сомнений: входная дверь крепко заперта, а бежать через окно слишком высоко, оставалось только послушаться. Как он там сказал? прямо до упора и… Тигнари остановился, повернувшись к торчащему из-за угла коридора черному комоду. Именно тому, на который Сайно бросил свою кобуру. Задержав дыхание, лис крадучись приблизился к нему и пару раз обернулся. Сайно, кажется, действительно был в комнате, если верить собственному обонянию, а пистолет до сих пор лежал там, где его оставили. Это было хреновой идеей. И еще более хреновым решением было эту идею воплотить, но фенек закрыл на это глаза. Он должен был сделать хоть что-нибудь. Даже если потом ужасно пожалеет. Вдох-выдох. Настолько тихо, насколько вообще было возможно, парень вытащил оружие из кобуры и тут же сунул его за тугой пояс шорт, прикрыв сверху свободной футболкой. Холодный титановый корпус обжег разогретую кожу, заставляя шерсть встать дыбом. Тигнари тяжело вздохнул и снова огляделся. Кажется, с поличным его не поймали, хорошо. Стрелять лис, к слову, не умел. Так что не сказать, что его рискованный поступок сильно менял положение дел. Но имея хоть какой-то план и хоть какую надежду, было несколько спокойнее. Прямо до упора и направо. Если обойдется, он потом просто так же тихонько вернет все на место. Никто ничего и не заметит. Комната оказалась довольно светлой и простой. Из мебели тут было все необходимое, не считая, разве что, письменного стола, но не видно было никаких личных вещей. Наверное, это что-то вроде гостевой спальни, которой редко пользовались. Сайно нашелся быстро — у окна, и явно был чем-то занят. Потребовалась пара секунд, чтобы понять, что он скручивает оконные ручки. Хах, как предусмотрительно. — Какое-то время поживешь здесь, — убирая отвертку в карман, пояснил матра. Снова бегло осмотрев фенека снизу вверх, он одобрительно кивнул сам себе и добавил: — Подними футболку до подбородка. Тигнари дернулся и вытянулся по струне, крепко сжав зубы. Хвост за спиной заметался из стороны в сторону, выдавая с головой всю тревогу хозяина. А вот беловолосый пустынник в лице не изменился, только выжидающе смотрел глаза-в-глаза. — Это еще зачем? — почти прошипел лис в ответ. Сайно явно превосходил его по всем возможным физическим параметрам, едва ли у брюнета был шанс оказать ему достойное сопротивление. Скорее всего, Тигнари потеряет все оставшиеся силы еще в первые минуты борьбы, а дальше мужчина сможет с ним делать, что вздумается. Да что греха таить, хватило бы и пары точных ударов, чтобы ослабленное тело отключилось совсем. Но это не значит, что фенека это устраивает! Может, Сайно и вытащил его из самого жуткого места, что он когда-либо видел, но даже этот жест доброй воли не заставит Тигнари принять участь покорного и послушного домашнего зверька, которого достают из коробки, когда хочется секса или спустить пар. И раз он не сможет драться, значит нужно просто не подпустить матру к себе. — Просто сделай, как я говорю. Матра сделал шаг от окна, и это стало будто спусковым механизмом для Тигнари. Все накопленные волнения, тревоги, подавленные нервные срывы и невероятная усталость будто разом разбили все свои резервуары, доводя лиса до точки кипения. Резким движением выхватив из-за пояса украденный пистолет, он крепко обхватил его двумя руками и направил на Сайно. — Стой, где стоишь! — старательно скрывая дрожь в голосе, процедил брюнет. Пустынник покорно остановился, но будто бы не особо нервничал из-за направленного на него оружия. — Что, по-твоему, ты делаешь? — Сайно нахмурился и утомленно потер переносицу. Оглушенный собственным сердцебиением фенек не смог разобрать эмоций в чужом голосе. — Пушки детям не игрушка. — Ага, знаю, — выдавив из себя нервный смешок, Тигнари перебрал пальцами по рукояти пистолета. Руки тряслись так сильно, что его едва удавалось держать ровно. — Именно поэтому советую не двигаться с места. Отпусти меня. — Для начала, я тебя даже не держу, — хмыкнув, матра сложил руки на груди. «Видимо, по утрам он за гаражами вкидывается бессмертием.» — Не прикидывайся идиотом! — пару раз скользнув пальцем мимо, парень наконец смог взвести курок. Тупая железка весила больше, чем он предполагал, и руки начинали неметь. — Выпусти меня отсюда. Из квартиры и вообще из вашей блядской конторы. — Архонты, я же сказал, что не могу пока этого сделать. Это в твоих интересах в том числе. — В моих, как же, так я и поверил. Думаешь, заплатил какому-то мудаку, а я теперь буду по команде раздеваться и делать все, что ты скажешь?! — Что? Ты думаешь, я… — вот теперь матра выглядел действительно потрясенным. Даже в словах потерялся. — Слушай, я ничего не собираюсь с тобой делать. — Ну конечно, не собираешься, — если он и хотел сказать что-то еще, Тигнари ему не позволил. — Я что, на дурака похож? На таких, как ты, я уже вдоволь насмотрелся. В ответ на это Сайно лишь шумно вздохнул и медленным шагом направился в сторону лиса; тот мгновенно сорвался на крик: — Клянусь, подойдешь еще ближе — и я выстрелю! — И что дальше? Думаешь, убьешь меня, и матры просто дадут тебе уйти? Опусти пистолет, Тигнари. Фенек интенсивно замотал головой, стараясь не захлебнуться собственным страхом. Раньше он мог огрызаться с охраной аукциона, защищаться с куда большим рвением и агрессией. А сейчас, наедине с этим человеком, даже держа в руках оружие, он чувствовал себя таким беззащитным. Сайно вдруг показался куда более весомой угрозой, чем десятки бугаев с шокерами, и никакого логического объяснения этому не находилось. — Думаешь, я в тебя не выстрелю? — часто дыша и надеясь хотя бы не расплакаться, прошептал брюнет. Матра подошел настолько близко, что дуло пистолета почти упиралось ему в грудь. Конечно, Тигнари бы не выстрелил. Не смог бы. — Не выстрелишь, — как-то неожиданно мягко ответил Сайно, и с легкостью забрал оружие из чужих задеревеневших пальцев. Затем перехватил его удобнее, направив его в пол, и без сомнений нажал на курок. Раздался громкий щелчок и…ничего не произошло. — Как минимум потому, что он разряжен. Хах, как предусмотрительно. — Разряжен?.. — глупо повторил фенек, не зная, куда себя деть. Этот несчастный пистолет был его единственной защитой. Лишившись его, Тигнари вообще лишился возможности за себя постоять. Сайно вновь протянул к нему руку, на этот раз ухватившись за край футболки. Шумно вздохнув, лис впился ногтями в его предплечье, сжимая так сильно, что еще немного, и оставленные на коже полумесяцы начали бы кровить. Матра не обратил на это никакого внимания, потянув ткань вверх. В распахнутых на него разноцветных глазах стояли невыплаканные слезы и тысяча тихих просьб. Прекрати. Не трогай меня. Не делай мне больно. Не делай вообще ничего. — Я всего лишь хотел убедиться, что ты перевязал раны, — тихо пояснил Сайно, и, увидев на положенном месте бинты, тут же опустил футболку. Взгляд, брошенный в этот момент на лицо Тигнари, был наполнен какой-то легкой горечью. — Ребра вроде не сломаны, так что этого должно быть достаточно. Все, я ведь сказал, что ничего не сделаю. А теперь ложись уже спать. Дверь тихо цокнула язычком, погружая пространство вокруг фенека в густую тишину. Стало вдруг так тяжело стоять, будто все опоры и стрежни один за другим вынули из тела, и парень обессилено осел на край кровати. Мягкая… В воздухе все еще стояло эхо отзвучавшего диалога, и Тигнари ловил это эхо на кончики чувствительных ушей, прокручивал события вечера в голове круг за кругом. И с каждым новым оборотом сдержать на ресницах крупные капли заслуженных слез было все сложнее. Будь он героем фильма или книги, он бы как-нибудь быстро сориентировался в ситуации, обошелся одним приступом паники и подстроился. Но жизнь так не работала, в жизни фенек едва ли мог сказать, что он понимает хоть что-то. Часы где-то над головой огорченно пели ему колыбельную. Тик-так. Тик-так.