Катализ

Солнце уже давно миновало зенит, когда Тигнари проснулся. Неудивительно, учитывая то, какая бурная у него вчера выдалась ночь, так, что он никак не мог отодрать себя от подушки, снова и снова проваливаясь в сон. А вот у Сайно уснуть не получилось совсем. Такое иногда случалось, когда он уставал слишком сильно, чтобы сохранять спокойствие, но недостаточно сильно, чтобы просто отключиться. Встреча с Тигнари и его совершенно внезапное появление в жизни матры выходило за любые рамки того, что он мог бы назвать привычным. Смешно, но выполняя ежедневно десятки сложнейших задач, пустынник понятия не имел, что ему делать и как себя вести с одним единственным фенеком. Размышляя об этом и о дальнейших перспективах, Сайно вливал в себя горький, если честно, ужасно невкусный кофе. На самом деле, кофе мужчина умел варить потрясающий, но он никогда не бодрил так, как эта черная жижа. Особенно в количестве нескольких кружек подряд, и если перед этим — ни с чем не сравнимый заряд энергии от ледяного душа. Раздался тихий, осторожный скрип двери. Когда живешь один, а потом в привычном для тебя пространстве появляется кто-то еще, все посторонние звуки звучат особенно громко. Любое напоминание о чужом присутствии кажется неуместным, неправильным. По крайней мере, в ситуации Сайно и Тигнари все было именно так. Так что когда из-за угла коридора показались сначала длинные уши, а потом и их заспанный хозяин, пустынник был к его появлению готов. — Хорошо, что ты проснулся, — как можно нейтральнее поприветствовал он. — Я уже думал тебя проверить. Брюнет ничего не ответил, не то до конца не проснувшись, не то просто пребывая в состоянии крайней задумчивости. Едва ли он выглядел лучше, чем вчера, скорее наоборот, теперь его образ потрепанного жизнью человека дополняли покрасневшие и слегка припухшие веки. Значит, все же плакал вчера. — Тебе нужно поесть, — отставляя кружку с произведением кофейного ужаса в сторону, Сайно соскользнул с подоконника, на котором сидел, и направился в кухню. — Я заказывал завтрак… Хотя уже обед. В любом случае, это все, что есть. — Сайно, — вполголоса позвал его фенек, неловко цепляясь пальцами за барную стойку. Матра вопросительно обернулся, так и не донеся тарелку до микроволновки. Тигнари казался раздосадованным и почему-то до жути виноватым. — Я должен извиниться за то, что случилось вчера вечером. Я был напуган, но мне не стоило вести себя подобным образом. Парень и правда переживал об этом. Не так, как обо всем остальном, но когда представилась возможность проанализировать весь минувший день, он вдруг понял, что кое в чем сильно ошибся. Сайно был для него потенциальной угрозой, что тогда, что сейчас, но, тем не менее, он спас его от куда менее лицеприятной участи. Да и обращался пустынник с лисом лучше, чем тот ожидал. Несмотря на все неприятные и скользкие моменты, мужчина заслужил если не благодарность, то хотя бы извинения. Тигнари был воспитан так, что с людьми всегда нужно вести себя так, как они того заслуживают, и раньше это убеждение никогда его не подводило. — Все в порядке, — легко, словно речь не шла о том, что ему недавно угрожали оружием, ответил Сайно. Но, вроде бы, не лукавил. — Я ведь допускал нечто подобное. Точно. Пистолет был разряжен. Так матра каким-то образом предположил, что фенек попробует воспользоваться его оружием, но все равно оставил его в доступе? Странная логика. — Садись и поешь, — повторил между тем мужчина, опуская на стойку тарелку с чем-то теплым и пахнущем мягкими специями. Приглушенный волнениями вчера голод сейчас был более, чем ощутим. При одном только взгляде на еду желудок болезненно скрутился, издав громкий китовий плач. Сопротивляться не было ни желания, ни смысла (вряд ли Сайно бы стал его травить), и Тигнари, коротко поблагодарив хозяина квартиры, почти набросился на еду. Было ли вкусно, фенек не понял, но достаточно сытно, чтобы удовлетворить все его запросы. После позднего завтрака пустынник сообщил, что им нужно вернуться в штаб, чтобы разобраться со всем клубком запутавшихся обстоятельств. Он одолжил Тигнари кое-что из одежды, более теплое, потому что погода уже не позволяла спокойно разгуливать в шортах. Не сказать, что Сайно был настолько уж крупнее фенека, вернее, он был выше, крепче и шире в плечах, но если поставить их рядом, разница в габаритах не резала бы глаз. Тем не менее, в одежде матры лис почему-то упорно тонул, благо хоть не вываливался. Ему даже показалось, что он выглядит комично. Казалось ровно до тех пор, пока сам Сайно не накинул на себя кофту с капюшоном. С самой кофтой все было в порядке, а вот на капюшоне гордо торчали два острых и довольно больших трикотажных уха, чем-то отдаленно напоминающих уши Тигнари. Такой элемент одежды от слова совсем не вязался ни с суровым взглядом, ни с работой своего хозяина. Зато на базе никто удивлен его внешнему виду не был. Матры, встречавшиеся им по пути, все до одного останавливались и здоровались, но никто даже мельком не глянул на черно-фиолетовые трикотажные уши. Видимо, это тут тоже было нормой. — Добрый день, — поднимаясь из-за своего стола, поприветствовала их миниатюрная девушка с повязкой, закрывающей один глаз, служившая кем-то вроде секретаря. — Госпожа Йелан недавно подошла и уже ждет вас в кабинете. — Хорошо, — коротко кивнул Сайно, как будто сам себе, и направился вперед по коридору. На этом этаже Тигнари вчера не был, так что старался осмотреть и запомнить как можно больше в новой обстановке. Только вот штаб матр был похож на какой-то многоуровневый лабиринт, так что, когда пустынник толкнул одну из дверей, лис уже перестал понимать, какой дорогой они до нее дошли. Внутри был довольно большой, но скромный кабинет, тесно заставленный стеллажами и витринными шкафами. Тут сильно пахло старой бумагой и деревом, и если бы не окружающая обстановка, можно было бы принять его за самый обычный кабинет очень погруженного в свою работу человека. Вальяжно закинув ногу на ногу, в кресле сидела красивая, статная женщина. На матру она ну совсем не походила. Практичные черные одежды ей заменяли кружевной боди и темные брюки клеш, крайне выгодно подчеркивающие длину ног. Не было и такой выраженной силы в теле незнакомки, как, например, у Дэхьи. Названную госпожой Йелан скорее хотелось назвать пластичной, да и было что-то в ее образе, что не позволяло представить ее за грубой или тяжелой работой. — Вы как всегда пунктуальны, — вместо приветствия подметил Сайно, кивком указав Тигнари на кресло у окна, а сам опускаясь за заваленный стопками документов стол. Что ж, очевидно, что это его рабочее пространство. — Мы закончили пораньше и решили не тратить время зря, — певучим голосом ответила гостья. Только теперь, зацепившись за это "мы", фенек заметил, что у стеллажа стояли двое разных на лицо, но совершенно одинаково одетых парней. — Ах, а это ведь виновник вечеринки! Ты Тигнари, верно? Поняв, что обращаются к нему, брюнет так и остановился, не дойдя до кресла. Откуда эта женщина знала его имя, было неясно, зато стало абсолютно ясно, что в своем первом впечатлении он немного ошибся. Ему приходилось встречать дам из светского общества, и они никогда не смотрели так же, как смотрела на него в тот миг Йелан. Нет-нет, она казалась довольно дружелюбной, просто где-то в оттенках ее изумрудной радужки потерялся тот самый хищный, острый блеск, какого никогда не было у изнеженных аристократок. — Все верно, — спокойно кивнул лис, даже изобразив подобие вежливой улыбки. Он все еще чувствовал себя паршиво, но Йелан будто одним своим присутствием требовала определенного обращения. — Только, боюсь, я не могу даже предположить, откуда вы меня знаете. — Ох, мы и не знакомы, — хохотнула девушка, даже украдкой подмигнув брюнету. — Но я ведь собирала на тебя досье. А в таких делах имя — далеко не самое интересное, что можно узнать. — Досье? — с явной долей осуждения повторил Тигнари, но был полностью проигнорирован обоими. Что ж, это было ожидаемо. Как и то, что Сайно понадобится вся возможная о нем информация. — К слову, не было нужды приносить его лично, — принимая папку из женских рук, пустынник благодарно кивнул и сразу вытащил все ее содержимое. — Я и так заставил вас отвлечься от дел. — Бросьте, я всегда не против немного развеяться! — будто из воздуха в ладони ее появилась пара голубых игральных кубиков, которые девушка принялась ловко перекатывать между пальцами. — Да и не каждый день сам Генерал просит об одолжении. Матры лишают меня многих проблем в бизнесе, так что я была рада помочь. Весь этот диалог настолько напоминал театральное представление, что Тигнари невольно заслушался. Несмотря на все отягощающие, он будто попал в сцену из какого-то нуарного кино, и с внимательностью зрителя ждал, чем же обернется происходящее перед ним. Однако брошенная вскользь фраза заставила фенека вновь собраться. Кажется, Йелан назвала собеседника генералом... интересно, генералом чего? Не может же быть, чтобы... — Здесь действительно все, что мне необходимо, — быстро просмотрев каждый лист из папки, пока улавливая лишь суть, произнес Сайно. — Я перед вами в долгу, госпожа Йелан. — Составьте мне как-нибудь компанию в Чайном доме, этого будет достаточно, — игриво улыбнувшись, Йелан подбросила кубики в воздух и те действительно исчезли, оставив за собой лишь едва уловимый след энергии гидро. Сайно ответил ей едва заметной дежурной улыбкой. Такие улыбки никогда не отражаются в глазах, не оставляют очаровательных морщинок или ямочек на щеках. Они просто иногда были так же необходимы, как рукопожатия. — К слову, юноша ведь имеет какое-то отношение к тому работорговцу из Аару? — Непосредственное. — Но в детали, как понимаю, вы меня не посвятите, — она хихикнула, когда Сайно в ответ серьезно кивнул, а Тигнари нервно забил хвостом по подлокотнику кресла. — Что ж, это ваше право. Тогда на этом я вас оставлю. Поднявшись, Йелан расправила невидимые складки на брюках. Двое ее спутников теперь отклеились от стеллажа, чтобы набросить на плечи девушке белоснежную меховую накидку, больше похожую на укороченную шубу, и заранее открыть ей дверь. Уже в дверях она повернулась, обменявшись с Сайно такими же, как и все предыдущие реплики, театральными прощаниями. Дверь закрылась и от чарующей зеленоглазой леди остался только терпкий травянистый аромат. Они снова остались наедине. — Присаживайся, — нарушая тишину, Сайно жестом пригласил Тигнари занять тот самый стул, на котором недавно сидела информатор. Немного нехотя, но лис пересел, нервно покусывая губу. Он понятия не имел, чего ждать от предстоящего разговора. — Дай мне еще несколько минут. Занятно, всего несколько минут требовалось, чтобы изучить чью-то жизнь. Пустынник внимательно вчитывался в лаконичный и емкий текст страницу за страницей. Происхождение, возраст, видовая принадлежность, все базовые данные, которые не несли особой пользы, но Сайно решил на всякий случай запомнить. Дальше информация о детском саде, школе, коллежде, Академии, первых подработках и первом репетиторстве. Все учебные заведения дали Тигнари прекрасную характеристику, отмечая его как старательного, прилежного и очень одаренного юношу. Сайно поднял глаза на лиса. Тот послушно ждал, стараясь прочитать надписи на корешках книг у дальней стены. Он даже склонил голову набок, отчего одно его длинное ухо даже загнулось на конце, и приговаривал одними губами слова, что еще угадывались в потертых оттисках. Да, в характеристику учителей можно было с легкостью поверить. Все же очень странно, что в итоге Тигнари оказался именно там, где оказался. Юг города, а уж тем более Аару не подходили для таких, как он, это стало ясно еще тогда, на аукционе. Фенеку на этой стороне реальности было не место, и все же, он был тут, еще и без особой возможности ее покинуть. Бесшумно вздохнув, мужчина снова вернулся к досье. Жизнь и правда бывает жестока. — А здесь... довольно много женщин, — вдруг задумчиво подал голос Тигнари. Разумеется, он имел в виду не только знакомых ему волей случая Дэхью и Йелан, но и множество других девушек, которых он заметил на базе. — Тебя это удивляет? — отозвался матра, не отвлекаясь от текста. А вот и самое важное, первая сделка с Ибрагимом. — Немного. Всегда казалось, что работа матр им... не совсем подходит, что ли. — Скорее всего, ты и понятия не имеешь, чем на самом деле занимаются матры, - Сайно усмехнулся, но вышло настолько сухо, что лису стало не по себе. Однако, к его удивлению, спустя паузу, матра продолжил. — Они умны, хитры, изобретательны и гораздо более склонны искать компромисс, а не решать все силой и давлением. Конечно, исполнители из крепких мужчин куда более надежные, но им часто не хватает изворотливости. Иными словами, гораздо проще и выгоднее заполучить себе в союзники сильную женщину, чем искать наделенного всеми нужными качествами мужчину. Йелан, например, скорее работает со мной, чем на меня, но она лучшая в своем деле. — Могу я спросить кое что? — зацепившись за последнюю фразу, лис решил, что это его идеальный шанс прояснить главный на данный момент вопрос. — Говори. — Кто ты вообще такой? — Учитывая формулировку, тебя видимо интересует моя должность. Генерал Махаматра. — Совсем не остроумно. Я ведь всерьез хочу знать. — Согласен, в жизни матры маловато смешного. Но я тебе уже ответил. Я Генерал Махаматра. Увы, удостоверения личности с печатью у меня нет. — Архонты... — только и смог выдохнуть Тигнари, сокрушенно пряча лицо в ладонях. Он не знал, смеяться ему или плакать, от этого нервно дергал ушами, прижатыми к голове. Как вообще можно было так облажаться? Он должен был догадаться! В конце концов, Сайно с самого начала вел себя так, будто суд над ним вести не будут, что бы он ни сделал, уверенно, свободно, решительно. Конечно, ведь судить Генерала Махаматру может только он сам. Все вчерашние опасения не только оправдались, но и выглядели теперь куда внушительнее. Хоть пустынник и сказал, что ничего плохого брюнету делать не собирался, да и пока оставался верен слову, Тигнари понимал, что ему нужно оставаться начеку. Такая власть, какая была у человека напротив, частенько кружила голову ощущением вседозволенности. Впрочем, отчасти это имело смысл. — В чем дело? — Ни в чем, я просто осознаю, что угрожал вчера пистолетом Генералу Махаматре, — нервно хохотнув, бросил лис, но руки от лица все же убрал. — Чудо, наверное, что я еще жив. Тигнари будто его проверял. Где-то в тени полуопущенных ресниц поблескивало подозрение, настороженность. Теория о том, что лис матре все же для чего-то нужен, явно занимала все мысли брюнета, оттого он и искал в каждом действии и слове если не подвох, то хотя бы двойной смысл. Увы, он еще не знал о том, что Генерал Махаматра был слишком честным и прямолинейным, чтобы вкладывать таковой. — Я ведь сказал, что ты можешь забыть об этом. Ты защищал себя до последнего, хотя понимал, что силы не равны. Это достойно уважения. И это действительно было так. По крайней мере в системе взглядов генерала. Слабость Сайно понимал и всегда прощал, а вот бесхребетность крайне не любил. Вчера, несмотря на всю тяжесть и нелицеприятность ситуации, он был приятно впечатлен тем, как полностью истощенный и запуганный гибрид решительно выдвинул ему ультиматум. Ультиматум не удался, да и пистолет был разряжен сильно заранее, но впечатление осталось. — Итак, — резко захлопнув папку, Сайно поднял глаза на собеседника, и тон его голоса вновь утратил все эмоции. — Теперь поговорим о тебе. Ты попал на аукцион из-за долга в размере пятнадцати миллионов моры. Я даю тебе шанс самому все объяснить. Но если попытаешься солгать — я сразу пойму. Взгляд, которым они обменялись, был долгим и напряженным. В итоге Тигнари громко вздохнул, пытаясь удобнее устроиться в кресле. История эта была сложная, морально тяжелая, да и, откровенно говоря, сумбурная. Но раз так надо — хорошо. Он расскажет все, как есть. — Нет за мной никакого долга. Все они принадлежат Ибрагиму, явно же знаешь, кто это. Я имел неосторожность работать с ним несколько месяцев. — И над чем же именно ты работал под его руководством? — Какого-то одного проекта не было. В основном я проводил исследования разных растительных и синтетических соединений. Его интересовали все возможные сферы применения того или иного компонента, его воздействие на живой организм и реакция с другими соединениями, список которых мне присылали. — Не слишком ли большие запросы для одного исследователя? — Работы и правда было много. Так много, что я иногда даже ночевал в лаборатории. С особо крупными "заказами" мне помогала парочка лаборантов, но едва ли от них было много пользы. — Что происходило с объектами исследований, когда ты заканчивал работу? Был ли какой-то конечный продукт, который ты должен был предоставить? — Нет, я никогда не выводил из этих соединений ни сыворотки, ни концентраты, ничего подобного. По сути я просто продавал информацию, которую сам и получал из стартовых данных. — Ибрагим когда-нибудь говорил, зачем ему эти данные? — Я спрашивал несколько раз, потому что в крайний раз пришлось изучать довольно токсичный компонент, и я хотел понимать, в какой сфере будут применены эти знания. Но он сказал, что это не мое дело, и если я буду задавать слишком много вопросов, мне легко найдут замену, — лис горько усмехнулся, потирая переносицу. — Конечно, все это выглядело очень сомнительно и странно, но Ибрагим платил больше, чем на тот момент я мог заработать в другом месте. Я не хотел упускать такой шанс. — Как часто ты виделся с Ибрагимом? — Всего несколько раз, когда привозили новые материалы для исследования, он сам приезжал в лабораторию. Она была частная, тоже его, как я понял. Все документы и результаты исследований я отправлял ему электронно, в основном мы общались по телефону. А потом... — фенек умолк и активно забил хвостом по собственной икре. Он пытался справиться с нахлынувшей злостью и обидой, ведь по сути только один человек был виноват в том, в каком заполненном тревогой аду прошли последние месяцы его жизни. Его подставили так просто и так чертовски несправедливо, что Тигнари до сих пор не мог уложить это в своей ушастой голове. Матра, к огромной благодарности лиса, терпеливо ждал. — А потом он перестал выходить на связь. Мы как раз должны были созвониться, но мне никто не отвечал. Тогда я поехал в лабораторию, а там, как оказалось, сменили замки и внутри никого не было. Я решил, что меня просто кинули, впрочем, это было логичным предположением. Пару тройку дней было тихо, пока не явились какие-то вышибалы с претензией, что я должен им денег. Тут Сайно сделал очень броскую мысленную пометку. Чтобы разобраться с этой историей, нужно восстановить цепочку до ее самых первых звеньев, то есть тех, кто сейчас нетерпеливо ждал свои пятнадцать миллионов. Конторы работорговцев наряду с притонами являлись в преступном мире своеобразной точкой сбыта. Редкостью было, если повинного в чем-то человека сразу передавали им, особенно в случае денежных долгов. Схема, как правило, была примерно следующей: сперва человек или организация, которой задолжали деньги, пыталась сама связаться с кредитором, иногда назначались встречи добровольные и не очень, давался крайний срок, но вопрос пытались решить относительно мирно. Потом, если не получалось достичь успеха, данные о должнике передавали коллекторам, при том неважно, было ли это агентство или какой-то знакомый заемщику безмозглый амбал. Мариновать бедного кредитора они могли долго и самыми разными методами, по крайней мере в Аару закон их никак не ограничивал, и, как правило, на этом этапе большинство долгов возвращалось, правда уже, которые шли на оплату услуг вышибал. Те же немногие, кто имел достаточную дерзость или просто был не в состоянии выплатить долги в этот период, попадали на точки сбыта. В публичных домах должники отрабатывали сначала сумму своего долга, а потом работали на сам дом, чтобы покрыть понесенные за это время убытки и принести прибыль, которую определял сам владелец. В этом плане рынок работорговли был более понятным местом, там задача была лишь продать лот так, чтобы отбить и сумму долга, и желаемую прибыль. Слегка нахмурившись, Сайно рассматривал лицо сидящего напротив парня. Если так подумать, он ведь явно успел пройти через все эти этапы, раз оказался именно у Раджита. Почему-то эта мысль, обычно бесцветная, вызвала в пустыннике сожаление. Все же, Тигнари действительно не подходили эти места и их уклад жизни. — Как понимаю, Ибрагим в сотый раз сбежал, а свои долги повесил на тебя. Ожидаемый ход, — подвел некоторый итог матра, опуская подбородок на сцепленные руки. Передача долгов и правда была делом распространенным, но чаще по друзьям или родственникам. В бизнесе правила были иные, и это все меняло. — Что мне неясно, так это то, как крайним оказался не партнер, а простой исследователь? — Это был исключительно мой просчет, — признался брюнет, расстроенно прижимая уши к голове. Чем ближе история была к своему завершению, тем более его злость сменялась какой-то растерянной грустью. — На всех отчетах и сводках стояли только мои подписи, электронные. Но я подписывал только свои исследования, а уж откуда мои инициалы на всяких бумажках Ибрагима, я без понятия, — понимая, насколько ненадежно звучит его история, Тигнари готов был взвыть от отчаяния. — Подделать электронную подпись сможет даже ребенок, — спокойно подметил Сайно. — Даже если так, какой вес имеет мое слово против кучи подписанных документов? Я продолжал стоять на своем, пытался доказать невиновность, да и если бы захотел, не нашел бы таких денег. Когда не вышло, подался в бега, таскался по всему городу, пока меня не поймали эти черти с аукциона... Я просто хотел поскорее вернуться в Академию, — Тигнари судорожно вздохнул, поглаживая ссадины на вспотевших ладонях. А если Сайно не поверит его словам? Что, если он вообще зря это рассказал? — Что дальше? — с неожиданным даже для самого себя смирением спросил он у матры. — Вряд ли эти люди просто забудут про эту кучу денег. — Не забудут, но определенно на время притихнут. Весть об аресте Раджита быстро разлетится, — голос пустынника звучал так же бесстрастно и ровно, но лицо выражало глубокую задумчивость. Будто перед ним на столе стояли воображаемые весы, и он раскладывал по медным чашам известные только ему доводы и факты. — Гораздо важнее, где сейчас Ибрагим и для чего он все это устроил. Если то, что ты мне сейчас рассказал — правда, то ты здесь жертва, а не виновник. А невиновные матрам совсем неинтересны. Но мы не можем продолжить разговор, пока я не соберу все необходимые доказательства и подтверждения твоих слов. — Если это поможет, — вдруг встрепенулся фенек, даже немного привстав с места. — У меня есть копии почти всех документов, что я отправлял Ибрагиму. Это было запрещено, конечно, но я решил перестраховаться. Только... — быстро возникший запал так же быстро угас, Тигнари нервно прикусил губу. — Они все в ноутбуке, а он... — Это не проблема, — прервал его генерал, вновь открывая папку на последней странице. — Постоялый двор "Бархан" — последнее место, где ты жил? Поедешь туда, заберешь свои вещи. Ноутбук тоже там? — Да, — с некоторым непониманием кивнул лис. Сайно подхватил со стола телефон, набирая кому-то короткое, но явно емкое сообщение. Не прошло и пяти минут, как в коридоре послышался мерный стук тяжелых каблуков. Тигнари в очередной раз поразился тому, как же быстро у матр все решается? Или это особая привилегия генерала? Дверь распахнулась так резко, что чудом не оставила в стене дырку от ручки. — Приветики-пистолетики! — энергично пропела Дэхья, проходя в кабинет. — Надеюсь, ты позвал меня ради чего-то интересного? Тигнари с неприкрытым любопытством осмотрел знакомую фигуру, подмечая некоторые изменения. Девушка была в той же одежде, что и вчера, но не так ярко накрашена. Теперь к ее запаху примешалось еще два: едва уловимый запах больничной стерильности и что-то очень пряное, почти вяжущее на кончике языка. Определить, на что именно похож второй отзвук, лис не смог, зато понял, что Дэхья находится в прекрасном расположении духа, почти что светится изнутри. Случилось что-то хорошее? Кажется, она вчера должна была поехать в госпиталь, это объясняет осевший на ней запах больницы. Тогда получается, что медово-пряный аромат как-то связан с ее довольным видом? — Все зависит от того, попадает ли сопровождение Тигнари под твое понимание интересного, — хмыкнув, пожал плечами Сайно. Девушка вместо ответа пару раз метнула взгляд от генерала к фенеку и дружелюбно улыбнулась. — Конечно попадает, — ответила она, и Тигнари почувствовал, как и на его губах начинает появляться подобие улыбки. Впервые за долгое время искренней. — Куда держим путь? — На постоялый двор, я скину тебе адрес. Заберете оттуда его вещи, хозяйка должна была где-то их сохранить. Только постарайся излишне не шуметь. — Как прикажете, дорогой генерал, — Дэхья изобразила ироничный реверанс. Багровый взор Сайно так и попросил ее перестать паясничать. — Потом возвращаемся сюда? — Нет, просто завези его ко мне, — сказав это, матра вытащил из кармана толстовки связку ключей и, отцепив от нее нужную часть, кинул подопечной. Тигнари не смог уложить в голове, что Генерал Махаматра так легко дает кому-то ключи от дома. В его представлении дом такого человека должен был быть самой настоящей крепостью с кучей ловушек и камерой пыток для нарушителей. Впрочем, может, эта квартира и не была его настоящим домом? Это многое бы объяснило. Пустынник, между тем, снова переключил свое внимание на фенека, добавив: — Хватит с тебя на сегодня. Я закончу с делами, а когда вернусь, мы продолжим наш разговор. — Ох, хорошо? — немного растерянно Тиганри кивнул и поднялся. И все же по спине снова пополз неприятный липкий холод от мысли о том, чтобы снова находится в квартире наедине с Сайно. Ну не мог брюнет так легко отключить свои страхи и напряжение! Больше говорить было нечего, так что, попрощавшись с Генералом, фенек в сопровождении пустынницы покинул кабинет. Дэхья тут же справилась о самочувствии своего спутника, и тот кратко описал ей события вчерашнего дня. Конечно, об инциденте с пистолетом он ничего не сказал, лишь упомянул "небольшое недопонимание". Впрочем, матра явно была не из тех людей, кто без спроса лезет в душу, так что отнеслась с пониманием к тому, как Тигнари избегал разговоров о своем нынешнем попечителе. Ехать до постоялого двора от базы матр было довольно недолго, но за время дороги лис успел поведать Дэхье историю, связывающую его с Ибрагимом. Не то чтобы это было чем-то, о чем он горел желанием рассказывать, но Тигнари показалось каким-то странным и даже нетактичным оставлять девушку в неведении, когда она так охотно согласилась его сопроводить. Она в принципе с каждой минутой завоевывала расположение фенека, во многом благодаря своей бесхитростности и открытости в общении, что встречалось за современными людьми довольно редко. — Вот мудло кривомордое, — громко хлопая дверью машины, все сокрушалась бывшего начальника Тигнари голубоглазая. Ее, кажется, эта история ненашутку завела. Завела настолько, что она даже подумать забыла о том, чтобы усомниться в правдивости слов парня. На фоне бесстрастного и как минимум внешне совершенно непреклонного Сайно это выглядело очень контрастно. Будто посреди бесконечного молочного тумана вдруг взорвалась коробка с фейерверками, непродолжительное время разукрашивая все вокруг сочными красками. И если выбирать... об искры фейерверков хотя бы можно согреть руки. — Нет, серьезно, у этих зажравшихся толстосумов нет совести. Это далеко не первая история, когда за грехи какого-нибудь возомнившего себя властью отдуваются самые беззащитные. Ну ничего, настанет час, когда мы и до него доберемся. — Обязательно позови меня посмотреть на инквизиционный костер, — усмехнулся фенек, придерживая входную дверь гостиницы для Дэхьи. — У тебя будет место в первом ряду, ушастик, обещаю. Поскольку Дэхья пообещала начальству особо не отсвечивать, к стойке регистрации вместе с Тигнари она не пошла. Вместо этого пустынница просто заняла кресло в углу маленького холла, изобразив великую увлеченность какой-то телефонной игрой. К счастью лиса, за стойкой стояла все та же администратор, что и в последний день его здесь пребывания. Темноволосая женщина с сильным акцентом и добрым прищуром глубоко посаженных глаз была заодно и хозяйкой "Бархана", так что можно было обойтись без прелюдий и сразу объяснить ей суть проблемы. К счастью, она узнала Тигнари, ведь была очень обеспокоена, когда постоялец внезапно исчез. Комнат, как и гостей, соответственно, тут было немного, так что хозяйка почти всех запоминала в лицо, а фенек был на редкость вежливым и беспроблемным обитателем, вот и запал ей в память уставший юноша с большими ушами. Конечно же, женщина не отказала в просьбе. Когда закончился оплаченный срок, она просто аккуратно сложила и забрала из комнаты оставленные там вещи. Да Тигнари и не распаковывал их особо, когда постоянно переезжаешь с места на место, это только все усложняет. Так что в небольшой кладовке постоялого двора все вещи были едва ли не так, как брюнет их оставил. Большая спортивная сумка, любимый рюкзак с вышивкой в виде пальмовых листьев и толстый блокнот, больше напоминавший уже рукописную книгу — вот и все, что перевозил с собой Тигнари. От многих мелочей и горячо обожаемых вещей пришлось отказаться, ведь собственная жизнь была дороже. Проверив на всякий случай, чтобы все было на месте, фенек решил воспользоваться шансом и переодеться. Во-первых, завязки на штанах, что одолжил ему Сайно, из-за подвижности хвоста приходилось затягивать так туго, что внутренние органы начинало болезненно колоть. Во-вторых, в одежде с чужого плеча выглядел он едва ли презентабельно, оттого и чувствовал себя немного неловко. К удивлению Тигнари, собственные джинсы оказались немного велики, видимо, пребывание в качестве лота на аукционе сказалось на его внешнем виде сильнее, чем ему казалось. По крайней мере, это легко поправить, стоит только начать нормально спать и питаться, и выносливый гибридный организм быстро вернется в прежнюю форму. Зато джемпер, и без того довольно свободный, продолжал сидеть отлично. Фенек оглядел приятного желто-розового оттенка ткань, убеждаясь, что она не сильно помялась, и наспех расчесал распушившиеся волосы. Так-то лучше, теперь он хотя бы на приличную лису похож. Оставалась только одна проблема, но очень, очень весомая. — Все нашел, милый? — поинтересовалась хозяйка, когда Тигнари снова появился в холле. Отставив свои пожитки, он дежурно улыбнулся: — Спасибо вам большое. Да, почти все. У меня будет к вам еще одна маленькая просьба. — В чем дело, что-то потерялось? — Не совсем. Но одна вещь точно осталась в комнате. Могу я ее забрать? — Быть не может, я уверена, что все оттуда вынесла, когда убиралась, — женщина задумчиво уперла руки в бедра. — Понимаете, это очень ценная для меня вещь, так что я надежно ее спрятал. Позвольте мне забрать ее, это не займет много времени. — Ох, я бы с радостью, но сейчас в комнату, где ты жил, заселились новые постояльцы. Как же я могу пустить постороннего в чужой номер, еще и когда там никого нет? — Мне нужно всего несколько минут! — упрашивал лис, начав заметно нервничать. Если ему не удастся сейчас попасть в несчастный номер, это будет катастрофой. — И чужие вещи меня совершенно не интересуют, только то, что принадлежит мне. — Так все равно нельзя, — женщина вздохнула, покачав головой. — Ты просто скажи мне, что ищешь и где оставил, я, так уж и быть, схожу, заберу сейчас сама. — Я не могу, — Тигнари быстро перебирал в голове возможные аргументы. Давить на добрую хозяйку, и без того оказавшую ему услугу, не хотелось. Но как объяснить, почему забрать это загадочное "что-то" должен именно он? Тут за спиной раздался голос Дэхьи, и женщина за стойкой даже вздрогнула, мгновенно устремив взгляд на нее. Не вставая с кресла, шатенка спокойно произнесла несколько фраз, которые Тигнари не смог разобрать, но определенно узнал язык. Он уже слышал вчера, как матры общались на нем, видимо, хозяйка постоялого двора тоже его понимала. Из сказанного спутницей фенек опознал только одно слово — "Махаматра", и от того заметно напрягся. Выслушав незнакомку, хозяйка поджала тонкие губы, и спустя с полминуты молчания, снова обратилась к Тигнари: — Хорошо. У тебя будет пять минут. И не вздумай ничего трогать, иначе я потом проблем не оберусь, — со звоном вынимая из кармана большую связку ключей, сказала она и вышла из-за стойки. Без лишних слов Тигнари тут же последовал за ней, успев только бросить крайне удивленный взгляд на Дэхью. Комната, не так давно служившая ему временным домом, ничем не отличалась от других одноместных номеров, разве что расположена была в довольно укромном месте, в самом конце коридора. Как только хозяйка открыла дверь своим ключом, брюнет сразу же проскочил внутрь, щелкнув выключателем света по пути. Судя по запаху, тут жил сейчас кто-то, очень любивший выпить и персики зайтун. Впрочем, Тигнари действительно не было никакого дела до нового постояльца или его вещей. Едва войдя в номер, он обошел единственную кровать и без сомнений опустился на колени, чтобы забраться под нее. Хорошо хоть за порядком на постоялом дворе следили, и чувствительный лисий нос был избавлен от участи поближе познакомиться с подкроватной пылью. Над самым плинтусом было маленькое вентиляционное отверстие, настолько неприметное, что брюнет сам был удивлен, когда нашел его. Он с небольшим усилием сдвинул старую скрипучую решетку вверх. Под сравнительно невысокой деревянной кроватью особо не повертишься, но Тигнари справлялся. Разве что уши приходилось сильно прижимать к голове, чтобы не оцарапать нежную кожу старыми досками каркаса. Подползши к стене как можно ближе, фенек перевернулся на спину и просунул руку в образовавшееся отверстие. Пальцы наугад скользили по холодным стенкам вентиляции, пачкая пыльным налетом, но даже огладив каждый миллиметр не особо широкой трубы, так ни на что и не наткнулись. Тигнари нахмурился, пытаясь понять, в чем именно дело. Комната та же самая, на решетке еще остались царапины от его первых попыток ее сдвинуть... Может, он просто закрепил его выше? Цыкнув, лис постарался просунуть руку еще дальше, и уже когда край решетки начал больно давить на плечо, под ладонью наконец оказалась гладкая холодная стекляшка. — Есть! — не сдержал радостного возгласа брюнет, безжалостно срывая державший драгоценность бумажный скотч, чтобы скорее вытащить руку. С глупой улыбкой Тигнари смотрел, как медленно зажигается, будто просыпается в перепачканной руке глаз бога. Полумрак подкроватья миллиметр за миллиметром наполнялся насыщенным зеленым свечением, а сам артефакт приятно вибрировал в руках хозяина, как бы говоря, что соскучился. С облегчением выдохнув, лис прижал его к груди и прикрыл глаза, полностью отдаваясь этому ощущению воссоединения. То было похоже на ласковую прохладу, бегущую под кожей, на объятия высокой и густой луговой травы, на невесомое прикосновение покрытых пыльцой крыльев бабочки. Дендро вижен с готовностью наполнял тело элементальной энергией, лишенным слов шепотом обещал утешение. И это сработало, ведь крошечной, шаткой уверенности фенека в том, что все еще будет хорошо, стало чуточку больше. Пролежав еще пару минут, парень все же выполз из-под кровати и поднялся, отряхиваясь. Глаз Бога он убрал в карман, не желая выслушивать неудобные вопросы. Благословение Архонтов было слишком ценным, чтобы позволить кому бы то ни было использовать еще и его, поэтому, доверившись интуиции, фенек буквально за ночь до своего похищения надежно его спрятал. Как выяснилось, не прогадал. Нет, конечно, наличие Глаза Бога было поводом для гордости, но вместе с тем и объектом зависти и еще кучи неприятных вещей. Так что бывали моменты, когда осторожность точно не была лишней. Наконец, все дела были здесь закончены, и Тигнари вернулся к дожидающейся его пустыннице, по дороге несколько раз поблагодарив хозяйку постоялого двора за понимание. Женщина лишь отмахивалась, мол, что я еще могла сделать. — Теперь все забрал? — с беззлобной усмешкой поинтересовалась Дэхья, забирая из рук Тигнари толстенное самодельное пособие. — Да, — довольно кивнул лис. — Но что ты такое ей сказала? — Секрет фирмы, — весело подмигнув, шатенка приложила палец к губам. Но любопытство молодого ученого было уже не унять так просто. — А язык, на котором вы общались? Я слышал, как некоторые матры говорят на нем между собой, но он мне совершенно не знаком. — Это наречие пустынных народов. В зависимости от поселения есть некоторые особенности или акценты, но это не мешает нам друг друга понимать. Правда, им владеют только те, кто родился или какое-то время жил в самой пустыне, поэтому не все матры на нем говорят. — Вот как... Но разве могла ты быть уверена, что хозяйка тебя поймет? — А ты разве не услышал, с каким сильным акцентом она говорит? — хлопнув крышкой багажника и жестом подозвав курившего неподалеку водителя, Дэхья улыбнулась. — Такой акцент встречается только у тех, кто очень долго говорил только на нашем родном наречии. Есть и еще одна особенность, — девушка заговорщически наклонилась поближе к фенеку. — У нас, рожденных в Пустынных землях, немного вытянутый зрачок, видишь? — И правда, — ахнул Тигнари, с трудом удержавшись, чтобы не обхватить чужое лицо руками, чтобы получше рассмотреть. Несмотря на свое превосходное зрение, такую мелочь получалось рассмотреть только вблизи: зрачок, окруженный небесно-голубой радужкой, и правда был будто вытянутым, почти кошачьим. Тигнари даже у гибридов никогда не видел таких удивительных глаз, может, и не узнал бы никогда об этом явлении. — Невероятно красиво. — Хах, спасибо! Теперь ты знаешь чуть больше. И кстати, я проголодалась. Думаю, ничего не случится, если перед тем, как вернуть тебя домой, мы что-нибудь перекусим. Очевидно, что Дэхья уже все решила, поскольку к пассажирской двери она направлялась, уже размышляя себе под нос, что бы такого съесть. Тигнари, впрочем, полностью эту идею поддерживал. При упоминании еды желудок тут же возмущенно заурчал, напоминая о том, какое ужасное существование он волок в последнее время. — Только что-то не острое, пожалуйста. *** Уже второй раз за день Тигнари сидел напротив Сайно, словно подозреваемый на допросе. Впрочем, доля правды в таком сравнении была, ведь матра четко дал понять, что пока не будет доказано обратное, фенек является подельником Ибрагима. Однако, обстановка, по сравнению с их первой беседой, сейчас была куда более покойной. После возвращения Сайно и крайне неловкого, прошедшего в гробовой тишине ужина, они расположились в гостиной, которая, по сути, являлась проходной комнатой, больше походящей на холл. Тут стоял длинный угловой диван, на журнальный столик перед которым и был установлен спаситель фенека — обклеенный красивыми цветочными стикерами, немного поцарапанный ноутбук. Открыв необходимую папку, надежно спрятанную в самых глубинах жесткого диска, Тигнари устроился на короткой части дивана, подогнув к себе и обнимая одну ногу. Генерал выглядел настолько сосредоточенным, изучая предоставленные документы, будто от них зависело будущее мира. Лис внимательно следил за тем, как бегали по строчкам на экране алые глаза, иногда притормаживая, чтобы еще раз прочитать какое-то слово. Интересно, Сайно хоть что-то понимал в ботанике и химии? Терминов в отчетах, которые писал Тигнари, было предостаточно, но не то чтобы мужчина от этого выглядел хоть немного озадаченным. Если научные формулировки и формулы по несколько строк и вводили его в ступор, то он совсем этого не показывал. Сайно потребовалось немногим меньше часа, чтобы достаточно внимательно изучить материалы, и за это время он не проронил ни слова. Фенек сперва нервничал, кусая губы и едва удерживая себя на одном месте, но уже спустя минут двадцать устал так расточительно тратить нервные клетки. Вместо этого он рассматривал все, на что только падал глаз в окружавшем его пространстве. Окна с широкими подоконниками, — ах, как жаль, что на них не было ни единого растения, — неброский кремовый тюль, что смягчал насыщенный цвет последних лучшей солнца и превращал тени на полу в розоватую дымку. На простой на первый взгляд мебели, оказывается, имелась неглубокая, но очень симпатичная резьба, такую можно было встретить только в старых, тихих уголках Сумеру. На противоположной от дивана стене висел приличный плазменный телевизор, по обе стороны от которого за стеклянными дверцами прятались заполненные битком книжные полки. Если так подумать, в кабинете у Сайно тоже было много литературы, правда, ничего художественного Тигнари там так и не нашел; но все же было интересно: это все лишь для вида или Генерал Махаматра действительно такой книжный червь? Из общего пространства гостиной можно было попасть в три места. Первым была кухня, хорошо обставленная, отделенная от самой гостиной только каменной барной стойкой. Тигнари успел хорошенько ее исследовать, пока находился один, и, на самом деле, полки и ящики не пустовали, как он ожидал. Там было как достаточное количество продуктов, так и весь нужный кухонный инвентарь. Без выкрутасов вроде поющей овощечистки, конечно, но все самое нужное было. И все же, как и во всей остальной квартире, не было ощущения присутствия в кухне хозяина. Либо Сайно вообще не обременял себя готовкой, полагаясь на рестораны и доставки, либо действительно жил в другом месте. "Раз уж мне здесь жить некоторое время, надо озаботиться вопросом питания, — подумал фенек, задумчиво надув губы и нахмурившись. — Он же не станет возражать, если я буду готовить?" Другие два направления из гостиной — два коротких, почти одинаковых коридора. Почти одинаковых, потому что в каждом из них было по две комнаты. В том, что ближе к выходу из квартиры, была спальня, которую занял брюнет, и еще одна, выкрашенная в пастельные тона и приятно пахнущая цитрусом. У Тигнари возникло устойчивое ощущение, что хозяйкой этой комнаты была девушка, уж больно девичьей казалось обстановка. Но шариться по чужим вещам лис бы не стал, поэтому отложил этот вопрос в коробку "до лучших времен". Во втором коридоре, ближе к кухне, была спальня хозяина, это легко угадывалось по запаху, но тут тактичность юного ученого взяла верх и внутрь он заглядывать не решился. В конце концов, он в чужом доме. Ванная, кстати, как ни странно, на всю огромную квартиру была одна. Что заинтересовало Тигнари куда больше — так это последняя дверь, ведь она была единственной, на которой был замок, да еще и под ключ. Но сколько бы он ни водил носом вдоль нее, ничего, кроме бумаги, учуять не удалось. Да и по правде говоря, простое любопытство не стоит того, чтобы пытаться разгадать секреты Генерала Махаматры. Мало ли, что он может прятать... — У меня есть для тебя предложение, - низкий голос Сайно прозвучал так неожиданно, что лис всем телом дернулся и больно прикусил изнутри щеку. — Я слушаю, — стараясь вернуть себе невозмутимый вид, Тигнари кивнул. — Если согласишься на сотрудничество и помощь в поимке Ибрагима, матры смогут обеспечить тебе полную безопасность. Если все получится, то мы избавим тебя от долга и поможем стереть эту историю из твоей биографии. — Звучит, конечно, прекрасно, но как я могу помочь матрам, - лис особенно выделил последнее слово, намекая на то, что такой влиятельной организации он все равно, что шнурки крокодилу. — Ибрагим не только тебе испортил жизнь. Можно сказать, он отличился везде, где только мог, и давно стал нашей головной болью. Сукин сын прекрасно заметает за собой следы и сбегает, как только чувствует опасность. Ты — единственный, кто был замешан в его махинациях и остался в живых. Внутри Тигнари что-то похолодело, он ошарашенно уставился на матру, будто вообще впервые его увидел. — Что значит, единственный? Остальные погибли? — Или погибли, или "исчезли" из обычной жизни. Если кого-то продают в бордель или работорговческий рынок, дальше отследить его судьбу слишком сложно. Фенек понимающе кивнул. Звучало, конечно, не очень, но если подумать, он и сам мог навсегда исчезнуть из обычной жизни, если бы ему не повезло наткнуться на Сайно. "Повезло"... Как же быстро он сменил гнев на милость. — Только с твоей помощью мы сможем восстановить всю цепочку связей Ибрагима, а затем и выйти на него самого, — продолжил пустынник, в который раз вцепившись в чужие плечи нечитаемым взглядом. Сайно будто смотрел одновременно на Тигнари и сквозь него, точно рентген, настроенный добираться не до костей, а до мыслей. — Многого от тебя не требуется. В основном будешь давать показания, может, привлечем тебя к чему-то еще, если будет такая необходимость. — А что, если я откажусь? — поинтересовался брюнет, бездумно растирая ладонями собственные бедра. Какая-то странная сделка, уж больно выгодная для него и расплывчатая для матр. Едва ли стал бы один из главных людей преступного мира Сумеру предлагать такое. — Или у меня снова нет выбора? — он даже иронично усмехнулся, но Сайно оставался невозмутим: — Есть. Если откажешься, я попробую уговорить тебя еще раз, — откинувшись на спинку дивана, матра пожал плечами. — Откажешься снова — можешь сразу же уйти. Ты здесь не пленник, Тигнари, — ответом на недоверчивый или, вернее сказать, охуевший взгляд лиса стал тяжелый вздох. Сайно будто уже ужасно утомило, что его выставляют каким-то чудовищем. — Но в таком случае на поддержку и защиту матр можешь не рассчитывать. Станешь нашим информатором — будешь лично под моей протекцией. Если нет — мы просто забудем о существовании друг друга. Повисло ожидаемое молчание, данное Тигнари на осмысление сказанного. В голове лис педантично раскладывал все за и против по чашам весов, но те отчего-то сильно кренились то в одну сторону, то в другую, никак не желая давать четкий ответ. Личная защита Генерала Махаматры, значит? В его ситуации о таком можно только мечтать, но наученный горьким опытом, радоваться Тигнари не спешил. Согласись он сейчас отдать свою жизнь и, по сути, будущее на попечение матрам, не выйдет ли ему это потом боком? Брюнет все еще не понимал, для чего был весь этот цирк с его покупкой, и слабо верит в святую невинность своего "хозяина". Отказ от шанса просто взять и уйти виделся странным и нелогичным, но... — Тебе не обязательно давать ответ прямо сейчас. Я дам тебе время до... — Постой! — встрепенувшись, Тигнари крепко схватил пустынника за руку быстрее, чем тот успел бы подняться с дивана. Из двух зол следует выбирать меньшее. — Я согласен. — Вот как, — в уголках сухих, покусанных губ мужчины залегла веселая ухмылка. Видно, бурная реакция собеседника действительно показалась ему забавной. Сайно многозначительно кивнул, и лис тут же разжал тонкие пальцы, неловко возвращая руку к себе на колени. — Значит, ты носитель дендро? — вдруг спросил генерал, склоняя голову набок, точно прислушавшийся пес. — Как ты узнал? — Тигнари был так сбит с толку этим вопросом, что совсем не заметил, как резко они сменили тему. — Ты пропитан свежей элементальной энергией, это сложно не заметить, — пожал плечами Сайно. Прекрасно понимая, что этого ответа недостаточно, он приподнял край широкой футболки, демонстрируя как-то даже небрежно прикрепленный на поясную цепь электро глаз бога. Запертый в латунную рамку кристалл цвета индиго оставался совершенно спокоен, не искрился, не мерцал, даже не светился, будто был обычной побрякушкой, а не Благословением Небес. — Ого, я даже не заметил, — фенек с сожалением проводил взглядом артефакт обратно под темную ткань. — Видимо, ты очень хорошо контролируешь свой элемент. — Приходится, — как-то сухо и шершаво отмахнулся мужчина, четко давая понять, что тема Глаза Бога не лучшая для обсуждения. Семь элементов, пронизывающих Тэйват своей энергией, принято было делить на две группы: элементы созидания и элементы разрушения. К первым относились гидро, дендро и гео, они считались стихиями, дающими новое начало, а иногда и новую жизнь. Обладающие такими виженами люди чаще всего находили себя в науке, медицине, социальной работе или чем-то, связанным с благоустройством. Элементами разрушения же называли три других: анемо, пиро и электро, и вот они уже были своеобразным элементальным оружием. В отличии от элементов созидания, что жили в симбиозе и гармонии со своими сосудами, эти клубились в хрупких человеческих телах подобно настоящим ураганам. Первое, чему следовало научиться, когда получаешь такой Глаз Бога — подавлять элементальную энергию. Перекатывать в пальцах ласковые волны магии не выйдет, остается только набрасывать элементальному вихрю на шею цепь и покрепче намотать на руку. Быть носителем такой стихии значит обладать особой силой, неудивительно, что такие нередко встречались во всевозможных правоохранительных органах, армии или других силовых структурах. Поговаривали, что и преступный мир был богат на таких людей (и это было недалеко от правды). Был и еще один элемент — крио. Отнести его к одной из двух категорий не получалось, и очень быстро он стал считаться элементом баланса. Носители его полностью это звание оправдывали, они оставляли в сердцах людей очень неоднозначное впечатление, но что можно сказать точно — всегда были будто из какого-то другого мира, другой плоскости. Конечно, Глаз Бога не был приговором и не определял судьбу человека. Он просто был показателем таланта, особого склада ума и характера, отмечал одного среди многих. А как и где применить элементальные силы и где развить свой потенциал, каждый решал сам. Но все же... не просто же методом тыка решалось, кому и какой элемент достанется. — Так и... Что мне нужно делать теперь? — спросил Тигнари, прикусив на кончике языка желание расспросить побольше о чужом артефакте. Носителей элементов разрушения он встречал за свою жизнь всего пару раз, да и то мельком. А тут столько разнообразия. — Пока что ничего, — Сайно все же поднялся с дивана и хлопнул крышкой ноутбука. — Для начала тебе нужно восстановиться, время у нас есть. Ноутбук я заберу на некоторое время, нужно скопировать все и провести более тщательный анализ. — Хочешь сказать, мне просто спать и ничего не делать? — Да, вроде того. На этом разговор был окончен, и, подхватив ноутбук, матра направился не то к себе, не то в ту самую закрытую комнату. Однако на полпути он вдруг остановился и обернулся через плечо, будто внезапно вспомнил что-то важное. Тигнари с интересом наклонил одно ухо, поскольку даже предположить уже не мог, что еще ему скажет Сайно. Увы, узнать ему было не суждено, поскольку пустынник резко отвернулся, отбрасывая идею о продолжении разговора. — Доброй ночи, — только и сказал он, скрываясь за дверью спальни. Фенек невольно посмотрел на дисплей телефона. 21:53. Разве не рановато для сна? *** Тигнари было дано достаточно времени и возможностей, чтобы отдохнуть. Первую неделю он вообще только и делал, что спал или просто нежился в кровати с небольшими перерывами на приемы пищи. Генерал Махматра, как, наверное, и полагалось ему по статусу, постоянно пропадал на работе, и с ним лис пересекался в основном по вечерам и всего на несколько часов. Это обстоятельство неплохо успокаивало, хотя на ночь Тигнари все равно подпирал дверную ручку одним из украденных с кухни стульев. Нет-нет, Сайно был поразительно верен своим словам в первый день их знакомства, и ни разу за всю импровизированную реабилитацию брюнета не сделал ничего подозрительного или жуткого. Да и в целом относился к поселившемуся с ним молодому человеку гораздо снисходительнее, чем ожидалось. Основываясь на иногда случавшихся между ними разговорах на отвлеченные темы, всегда немного неловких и коротких, Тигнари сделал вывод, что Сайно не был человеком совсем уж неприятным. По крайней мере, он не вызывал раздражения или отвращения, держал приличную дистанцию и лишний раз вообще лиса не трогал. Правда, как бы ни ценил это сам ученый, глубоко внутри него поселилось какое-то ужасно неуютное, скользкое чувство. Будто что-то было не так, что-то было совершенно неправильно, но он не мог понять, что именно. Может, сделать это было бы легче, если бы не постоянное присутствие фоновой тревоги. Находясь один, Тигнари чувствовал себя в безопасности хоть немного, но хватало любого звука со стороны двери, не говоря уже о возвращении пустынника, чтобы сердце сбилось в беспокойное стаккато, а голову не заполнила сотня неприятных опасений. Было бы наивно ожидать, что все пережитое просто возьмет и отпустит его в единочасие. Тигнари всегда был самостоятельным и очень сильным морально. Иногда казалось, что он способен пережить все, справиться с чем угодно, только дай время расставить все по местам. Но в этот раз людская жестокость задела что-то особенно глубокое и важное, подпилила опоры этой внутренней силы, сохранилась остаточным эхом в путанных неприятных снах. С этим Тигнари шаг за шагом тоже справлялся, стараясь сосредоточиться на том немногом хорошем, что осталось в его жизни. Только теперь на самой его коже невидимыми буквами было выжжено новое правило выживания: Никому Нельзя Довериться. Именно эта мысль заставляла его по-детски подпирать стулом дверь, прислушиваться к каждому шороху в коридоре. Но время шло, организм постепенно заменял накопленный стресс накоплениями сна, держать под контролем навязчивые мысли становилось проще. Тигнари привел в порядок хвост, вернув ему былой блеск и послушную гладкость, немного набрал веса, да и в принципе уже меньше напоминал чучело лисы. Видимо, поэтому Сайно начал иногда брать его с собой на базу. В первые пару раз фенеку пришлось подробно и под запись разъяснять все свои формулы и расчеты в документах. Этот вопрос все равно всплыл бы рано или поздно, но все равно оказалось довольно трудно раскладывать по полочкам то, что кажется самому тебе простым и понятным. А потом Сайно как-то между делом спросил, сможет ли Тигнари дать показания по делу Раджита, в частности об обстоятельствах его похищения и днях, проведенных на аукционе. Спросил он об этом как-то уж очень аккуратно, будто с легкостью бы принял и понял отказ, если бы такой последовал. Но лис согласился. Говорить об этом было тяжело и неприятно, но это могло стать своеобразным вкладом в длиннющий тюремный срок этого мудака. Дэхья по-секрету рассказала ему, что после того, как матры соберут все нужные им сведения, Тигнари скорее всего придется поговорить еще и с полицейскими. Еще она сказала, что повода для беспокойства нет и все сказанное им останется в судебном процессе анонимным. Почему так? Потому что слухи оказались правдой: договоренности с правительственными организациями у матр были. И не только договоренности, но и особые представители этих организаций, такие тебе друзья в погонах. В любом случае, вникать во всю эту многоуровневую систему Тигнари пока не планировал. Ему вполне хватало забот и поводов для беспокойства. Например, почему в пособии по полевой медицине, что он держал сейчас в руках, были такие ужасные, совершенно непонятные иллюстрации? Если Тигнари приезжал на базу вместе с генералом, то, как правило, освобождался гораздо быстрее него. Дальше варианта развитий было два: либо все его внимание и время занимала Дэхья (против чего лис никак не мог возражать), либо он полностью погружался в чтение, заняв одно из примеченных им тихих мест. К сожалению, взять с собой всю свою домашнюю коллекцию Тигнари не смог, пришлось сдать ее в какую-то районную библиотеку с тяжелым сердцем и бесконечной печалью в глазах. Поэтому, когда мозгу надоело бездельничать, пришлось придумывать, где взять что-нибудь подходящее для изучения. Было, конечно, множество книг в квартире Сайно, но, пробежавшись глазами по названиям, Тигнари пришел в ужас. Нет уж, пять томов уголовно-процессуального кодекса Сумеру он читать точно не хочет. Тут на помощь снова пришла голубоглазая пустынница. Выслушав жалобу Тигнари на отсутствие нужной литературы, она предложила ему написать список и передать ей. Мол, она живет недалеко от большой библиотеки и может спросить что-то там. Сияя от счастья, лис сразу же согласился, а следующим же вечером получил увесистый пакет с различной литературой из списка. Только вот была она не библиотечной, а совершенно новой, за что Дэхья получила отдельную порцию самых искренних благодарностей. Ничего не поделать, тяга к науке и всему неизведанному была у него еще с детства. Разве что теперь он предпочитал не ползать с лупой по кустам и оврагам в поисках красивых гусениц, а глотать один за другим пособия и справочники. Только вот Тигнари так и не узнал одной маленькой детали... Дэхья никакими книгами не занималась, она просто при первой возможности отдала исписанный острым почерком листок Сайно со словами "Развлекайся, это госзаказ ушастика". От корявых рисунков, пытавшихся изобразить изготовление шины для открытого перелома, брюнета отвлек звук резко распахнувшейся двери где-то в конце коридора, что был за его спиной. Дверь эта была гораздо тяжелее обычных офисных и вписалась в стену с противным металлическим лязгом. Тигнари поморщился, невольно поджав уши от острого шума, но отложил книгу на соседний стул. Что-то было в воздухе неприятное, задевающие лисьи инстинкты быстрее, чем послышалось: — У нас проблема! Срочно звоните госпоже Кандакии! — срывающийся в панику юный голос пронесся по этажу достаточно громко, чтобы несколько матр тут же выскочили в коридор со своих рабочих мест. Фенек тоже поднялся, выглядывая за угол. Как он и думал — шум доносился из распахнутых дверей лаборатории. — В чем дело? — обеспокоенно спросила невысокая девушка с короткими лиловыми дредами, подбегая к встревоженному лаборанту. Мальчишка был еще совсем молодой, скорее всего, даже младше Тигнари, и выглядел действительно напуганным. — Харун ранен! — не понижая тона и сильно задыхаясь, пытался объяснить парень. — Нам передали образцы с последней миссии, и там... там было несколько очень токсичных... Мы, мы старались аккуратнее, но Харун как-то сильно ее тряхнул и она просто взорвалась! Вот теперь брюнет слушал действительно внимательно. Он подошел чуть ближе к лаборанту, пользуясь тем, что в общей суете на него не обращают особого внимания, осмотрел его и, не обнаружив каких-то следов на одежде, принюхался. Запах был слабый, едва уловимый, горьковатый и водянистый, такой Тигнари уже точно слышал, но где? — Что за вещество было в пробирке? — напрямую спросил он у парня, крепко сжав его предплечье, чтобы перетянуть внимание на себя. — Назови хотя бы два компонента. — Соцветия звезчатого эпилиаса и... — Достаточно, — строго прервал фенек. Вот где он слышал этот запах, на семинаре по ядовитым растениям. Вот почему запах был такой слабый. Эпилиас звездчатый — разновидность кактусов, которая очень редко встречалась в дикой природе. Само тело кактуса было совершенно безвредно, разве что сок вызывал небольшое раздражение и зуд, зато вот цветки его концентрировали в себе все агрессивные вещества, вырабатываемые растением. Стоило смешать выжимку цветка с парой базовых компонентов, и выходил яд такой высокой концентрации, что стоило ему попасть в кровь — и можно заказывать могильную плиту. Противоядие, конечно, существовало, но варить его было долго, сложно, а в запасах матр вряд ли имелись такие редкие сыворотки. — У него в лучшем случае полчаса, если ничего не сделать, — продолжил Тигнари, почти на автомате закатывая рукава легкой салатовой рубашки. Парнишка, принесший дурные вести, мигом побледнел. — Покажи мне его. То ли сосредоточенный и уверенный среди нарастающей беготни и паники лис выглядел очень авторитетно, то ли перепуганный юноша готов был послушать кого угодно, но он активно закивал и побежал обратно к открытой лаборатории. В помещении царил еще больший кавардак, чем в коридоре, двое пустынников постарше с крепкими ругательствами носились от стеллажа к стеллажу, явно пытаясь хоть чем-то помочь раненому товарищу. — Ты кого, блядь, привел? — рявкнул на лаборанта один из них, когда заметил Тигнари. — Тебе сказано было звонить в госпиталь, а ты припер генеральскую шалаву? — В сторону, — стойко проигнорировав оскорбление, Тигнари проскользнул было мимо мужчины, но тот в последний момент грубо ухватил его за хвост. Фенек громко зашипел, оскалившись. — Отпусти меня. — Нихуя себе, а чайку не принести? Тебе сюда нельзя, тем более сейчас. Так что проваливай, пока силой не вышвырнул. — Я могу ему помочь, — ревностно вырвав хвост из чужих пальцев, цокнул Тигнари. — Конечно, мы все не смогли, а ты сможешь. Я сказал, вон отсюда. — У тебя что, есть знакомый некромант? — вскинул бровь фенек. — Если да, то советую поскорее ему позвонить, он точно понадобится. По крайней мере, если продолжишь мне мешать. Тигнари не смотрел, изменилось ли что-то в лице взбешенного ученого, он решил больше не тратить на него ни минуты и подошел ближе к лежащему на полу мужчине. Харун выглядел неважно. Кожа постепенно приобретала серовато-зеленый оттенок, кончики пальцев заледенели, а кадык судорожно подрагивал, будто мужчина пытался сглотнуть что-то очень липкое. Он был без сознания, дышал прерывисто, но главное, что все еще дышал. Виновником всего сыра-бора была небольшая рана на бедре. Видимо, он не успел отскочить достаточно и пара осколков пробирки, заполненной концентрированным ядом, успели в него впиться. Благо, кусочки стекла коллеги догадались вытащить, но совершенно не знали, что делать с черными краями раны, окруженной темно-фиолетовой сосудистой сеткой. Их винить в этом нельзя, конкретно эта лаборатория только проводила простые анализы и первичные исследования образцов, что приносили им коллеги. Любой бы растерялся в подобной ситуации. — Мне нужен скальпель, перчатки, бутылка спирта и что-то, чтобы сделать жгут, — громко объявил Тигнари прежде, чем опуститься на колени возле пострадавшего. В отличии от своих недоверчивых коллег, мальчишка-лаборант тут же подсуетился, буквально спустя минуту подавая фенеку все необходимое. С треском разорвалась и без того порванная штанина, и брюнет без зазрения совести швырнул ее куда-то в сторону. Теперь он мог видеть рану полностью, что значительно облегчало задачу. Затянув хорошенько жгут в верхней части бедра, Тигнари надел перчатки и щедро полил спиртом сначала их, потом раненую ногу, а остатки вылил на скальпель, так, на всякий случай. Позади слышались споры на повышенных тонах, чьи-то ругательства и грохот, но юный ученый умудрялся полностью их игнорировать. Он был спокоен, твердой рукой срезая сперва твердую черную корочку с раны, а после делая от ее центра два длинных разреза крест-накрест. Отлично, этого должно хватить. Отбросив скальпель и перчатки, Тигнари вытянул из-под рубашки повязанный как амулет на темную атласную ленту глаз бога, а свободную руку вытянул над раной ладонью вниз. Прикрыв глаза, брюнет глубоко вздохнул и задержал дыхание. Была у носителей дендро одна нераспространенная практика, овладеть ей в достаточной мере было довольно сложно, но у Тигнари почему-то получилось. Сыграло не то упорство, не то терпение, но заклинания очищения фенек освоил в совершенстве. Правда, в подобной ситуации их применять еще не приходилось. — Поставь рядом герметичный контейнер или колбу. Что угодно с крышкой, — снова скомандовал он лаборанту, пока дендро кристалл на его груди разгорался все сильнее. Свечение элемента будто впитывалось парню в кожу, расползаясь по рукам, окрашивая сетку вен на тонкой белой коже травянистым мерцанием. Стоило этому мерцанию дойти до кончиков пальцев протянутой руки, как мертвеющая кровь вокруг раны Харуна пришла в движение. Вскоре из очищенных краев раны показалась вязкая смесь крови и яда, что словно живая тянулась к руке гибрида, зависая в воздухе причудливыми нитями. Тигнари не двигался, не открывал глаз, лишь старался ровно дышать и считать собственный пульс до тех пор, пока последняя капля зараженной крови не покинет тело. Это было довольно трудно, и уже спустя пару минут на висках проступил холодный пот, а руки начали мелко подрагивать. Погруженный в работу, он и не обратил внимания на то, что суета вокруг сменилась гробовой тишиной. Все, находившиеся в тот момент в лаборатории и сбежавшиеся на шум зачарованно наблюдали за действиями лиса. Чем больше становился сгусток под ладонью лиса, тем менее страшно выглядела рана, жуткая чернота ушла, забитые недавно сосуды заполнились свежей кровью, да и сам Харун, хоть и выглядел по прежнему паршиво, уже не так походил на гниющего заживо. Убедившись, что яда в крови больше не осталось, брюнет медленно отвел руку с клубящейся токсичной массой к подготовленному контейнеру и сжал руку в кулак. Мигом потеряв все удивительные свойства, комковатая жидкость выплеснулась на дно контейнера, а дендро Глаз Бога снова погрузился в сон, только изредка посылая по телу носителя приятные волны легкого тепла. — Жить будет, — подытожил Тигнари, обращаясь исключительно к помогавшему ему юноше. С остальными говорить было бесполезно. — Ему не помешает капельница с донорской кровью, но сперва наложи на рану стерильную повязку и... — Ты что блядь устроил?! — договорить фенеку не дала сильная мужская хватка. Пытавшийся еще в самом начале остановить его исследователь дернул брюнета настолько сильно, что чудом не вырвал ему из сустава плечо. Тигнари едва успел почувствовать под ногами пол, когда чужими усилиями врезался в один из металлических шкафчиков. — Я спрашиваю, что ты с ним сделал? — Всего лишь спас его от мучительной смерти, — шипя от боли в затылке, бросил в ответ лис. Когда его уже перестанут швырять, как тряпичную куклу? — Откуда мне знать, что это так? Тебе сразу сказали, что сюда нельзя! — его широкая ладонь с силой сжала тонкую шею, сильнее вжимая Тигнари в шкафчик. Ладонь неприятно давила на кадык, вызывая сильное першение, из-за которого не получалось нормально дышать. Вот сейчас Тигнари начинал нервничать. Исследователь буквально багровел от злости, глядя на него с таким остервенением, что ничего хорошего ждать от него явно не следовало. — Вдруг ты только усилил действие яда? А если Харун теперь умрет до приезда лекаря, ты за это ответишь?! Ты, сука?! — Достаточно. Одного слова хватило, чтобы невольные зрители потасовки как-то уж очень резко разошлись по сторонам, едва ли не вытянувшись по стойке смирно вдоль ближайших стен. В следующую секунду болезненная хватка с горла Тигнари исчезла, а сам мужчина грузно рухнул на пол коридора в нескольких метрах от того места, где только что стоял. Теперь, получив свободный доступ к кислороду, лис смог сориентироваться и понять, кто их только что разнял. На месте, где буквально только что стоял "ученый" остался только Сайно, одного взгляда на которого было достаточно, чтобы понять, что он в бешенстве. Вроде, выражение лица было тем же, тон голоса не стал громче или агрессивнее, звучал все так же холодно и строго, как и всегда, когда тот говорил с подчиненными. Но возникало ощущение, что если сейчас чиркануть рядом с пустынником спичкой — все здание взлетит на воздух. — Генерал! — резко садясь, произнес опешивший исследователь. На самом деле, он был ощутимо крупнее, но Сайно отшвырнул его с такой легкостью, будто тот был из папье-маше. — Объяснись, — не дав вставить больше ни слова, потребовал беловолосый матра. Тигнари мельком огляделся: присутствующие не смели и глаз поднять, независимо от пола и возраста уставившись в носки собственной обуви. Становилось не по себе. — Харуна ранило во время исследования, рана была отравлена и мы хотели вызвать госпожу Кандакию, чтобы...— затараторил было мужчина, но снова был прерван: — Мне все это известно. Я требую объяснений тому, что ты здесь утроил, Салиф. — Это вы у своего спросите! — едва начавший заново распаляться, Салиф мгновенно передумал, наотмашь ударенный тяжелым взглядом Махаматры. — Ему доступ в лабораторию закрыт, я просто пытался его остановить! Он сделал что-то с Харуном, откуда нам знать, что он не засланец чужаков и не сделал только хуже? Я должен был... — Ты считаешь, что я привел бы сюда того, кто может навредить матрам? — Сайно склонил голову набок, но впервые в этом его жесте не было ничего забавного. Сейчас это напоминало то, как хищник смотрит на загнанную в угол жертву. — Нет, нет, что вы, — Салиф, кажется, сам был в ужасе от того, что взболтнул. — Я бы никогда так не подумал. — Хорошо. До меня донесли другую информацию о произошедшем. И согласно этой информации Тигнари спас Харуну жизнь. Что ты скажешь на это? — Это то, как сам этот щенок говорит, но как мы это проверим, если Харун без сознания? — Тебе даже не хватило ума проверить его жизненные показатели прежде, чем набрасываться на того, кто тебе помог, — казалось, еще немного и хрипловатые ноты его голоса перейдут в рычание. Тигнари инстинктивно сделал шаг назад. Он понимал, что злость эта направлена не на него, но все равно хотелось дистанцироваться. Кажется, теперь он понимал, почему о своем генерале матры говорили с таким благоговейным ужасом. — Иными словами, вместо благодарности за спасение своего друга ты устроил драку, хотя точнее будет назвать это нападением. — Он здесь никто, чтобы вы могли винить меня за это. — У нас с Тигнари соглашение, сейчас он является нашим информатором. То, что ты никогда в жизни не сталкивался с носителями дендро, не дает тебе права набрасываться на них, тем более в подобной ситуации. Позволь узнать, а кто ты здесь такой, чтобы вести себя настолько фривольно? — Но, Генерал... — Тихо. К вопросу о твоем наказании мы вернемся позже. Убрать здесь все, Харуна на носилки, за ним скоро приедут из госпиталя. Все остальные, не имеющие отношения к лаборатории, немедленно вернитесь к выполнению своих обязанностей. Без лишних слов, стоило только отзвучать приказу, матры будто вышли из оцепенения, послушно и оперативно расходясь, кто куда. Тигнари было выдохнул, надеясь просто вернуться в свой безлюдный уголок, тогда его похолодевшую ладонь обхватила чужая, горячая, словно прогретый солнцем песок. Фенек удивленно вздохнул, уставившись сначала на Сайно, потом на собственную руку в его хватке. Но матра только бросил через плечо что-то в духе "идем со мной" и потянул его прочь из лаборатории. Первым безлюдным помещением на пути оказалась одна из лестниц, которой, судя по всему, почти никто не пользовался. Именно на этажной площадке лестницы пустынник и остановился, выпуская чужую руку. Руку-то он может и отпустил, но теперь Тигнари каким-то образом оказался в ловушке между Сайно и бетонной стеной. Хоть перед ними и оставалось запасных полметра, такая близость оказалась настолько неожиданной, что лис полностью выпал из собственной логической цепочки рассуждений. — Ты в порядке? Не ранен? — чего нельзя было предположить, так это того, что подобные вопросы вообще прозвучат, не говоря уже о почти мягком тоне, коим они были произнесены. Сайно... выглядел действительно обеспокоенным, осматривая Тигнари на отсутствие каких-либо травм, словно мать ребенка, упавшего с горки. В какой-то момент он даже подцепил пальцами чужой подбородок, чтобы отвести лицо чуть в сторону и осмотреть шею, пробормотал что-то про синяки и очень тяжело вздохнул. Тигнари не мог понять, что ему думать и испытывать в этот момент, поэтому позволил провести с собой все эти странные махинации и только растерянно хлопал глазами. В любой другой ситуации он бы уже давно выкрутился, испугался или на худой конец разозлился, но каким бы чудным это ни казалось, в мимолетных прикосновениях матры не было ничего, что заставило бы его почувствовать опасность. Может ли быть такое, что Генерал Махаматра действительно волновался из-за произошедшего? — Приношу свои извинения, — закончив экспресс-осмотр, но позабыв отойти подальше, сказал Сайно. — Ты очень вовремя оказался рядом, я крайне признателен тебе за помощь. Что до Салифа... Это недоразумение, которое не должно было случиться. — Да ладно уж, ты же не можешь за каждого идиота нести ответ, — фыркнул лис, почему-то не сумев разорвать зрительный контакт. Кажется, у него впервые появилась возможность рассмотреть глаза Сайно получше, и только теперь он заметил, что в центре радужки, напоминающей смешанную с коньяком рубиновую пыль, был необычный, вытянутый зрачок. Видимо поэтому взгляд пустынника казался таким цепким, впивающимся в кожу. В светлых, лучистых глазах Дэхьи эта особенность смотрелась иначе, она будто добавляла ее глазам хитрости и лукавства. В случае с Сайно же подходящего определения найти не получалось. Вроде бы генерал говорил что-то еще, но фенек особо не слушал, очарованный уникальными глазами. Конечно, интерес его был исключительно научный, но сравнимый с детским, восторженным и честным. — Надо же, и у тебя такие же, — тихо, буквально себе под нос обронил Тигнари, но матра, конечно, не мог понять, о чем он говорит. — Тигнари? — А, — словно по щелчку пальцев Тигнари восстановил связь с реальностью, едва услышав свое имя. Боже, как же странно он сейчас выглядел со стороны. Становилось ужасно неловко за самого себя. — Неважно. Это... Я просто задумался. Повтори, что ты мне говорил? — Я сказал, что через пару дней нужно будет съездить в госпиталь, — непонимающе нахмурившись, Сайно скрестил руки на груди. — Кандакия должна полностью тебя осмотреть, чтобы мы были уверены, что ты поправился. Лис лишь согласно кивнул и сам отшагнул на достаточное расстояние. Госпиталь, так госпиталь. Кандакия, так Кандакия, кем бы она ни была. "Получается, Сайно тоже родился в Пустыне?.."